11. Винни Стигма "Самый интересный человек в мире."
17.
Опекун. (молодёжи)
МЛАДШИЙ БРАТ
РОДЖЕРА, Фредди, переехал ко мне, когда он был подростком, и прожил у меня год
или два. Он жил с Роджером и его девушкой Эми, но ему было трудно ладить с ней,
поэтому им нужно было, чтобы он съехал. Я поехал за Фредди к ним домой, и на
выходе она сказала: «Давай, убирайся отсюда, ты закончишь так же, как Винни
Стигма!» Клянусь Богом, она так ему и сказала.
РОДЖЕРА, Фредди, переехал ко мне, когда он был подростком, и прожил у меня год
или два. Он жил с Роджером и его девушкой Эми, но ему было трудно ладить с ней,
поэтому им нужно было, чтобы он съехал. Я поехал за Фредди к ним домой, и на
выходе она сказала: «Давай, убирайся отсюда, ты закончишь так же, как Винни
Стигма!» Клянусь Богом, она так ему и сказала.
Мне нужно
было стать законным опекуном Фредди, и мне нужно было сделать кучу вещей. Я
пошёл в его новую школу, чтобы зарегистрировать его, и мне сказали, что я
должен отвести его к врачу, чтобы получить справку, чтобы он мог ходить в
старшую школу и играть в футбольной команде. Я знал местного
гробовщика, который был нотариусом, так что этот вопрос мы уладили.
было стать законным опекуном Фредди, и мне нужно было сделать кучу вещей. Я
пошёл в его новую школу, чтобы зарегистрировать его, и мне сказали, что я
должен отвести его к врачу, чтобы получить справку, чтобы он мог ходить в
старшую школу и играть в футбольной команде. Я знал местного
гробовщика, который был нотариусом, так что этот вопрос мы уладили.
Фредди Крисьен (Безумный мяч «Madball»): На самом деле я несколько раз останавливался у Винни
(до того, как какое-то время жил у него), но никогда надолго. Многие из наших
знакомых в то или иное время останавливались у него. Я жил на Десятой улице,
спал на антресолях над ванной, и мы с Эми постоянно ссорились. Мне было
шестнадцать, и я чувствовал себя случайным гостем в их семье. Это стало
проблемой, и я понял, что мне нужно уйти оттуда. Моя семья доверяет Винни и
любит его. Я знаю его с семи лет. Он знает мою маму с тех пор, как я был
ребёнком. Он бывал в гостях у моей мамы и знаком с моими братьями и сёстрами.
Он очень уважает мою семью, особенно Роджера, и я знаю, что он очень любит
меня.
(до того, как какое-то время жил у него), но никогда надолго. Многие из наших
знакомых в то или иное время останавливались у него. Я жил на Десятой улице,
спал на антресолях над ванной, и мы с Эми постоянно ссорились. Мне было
шестнадцать, и я чувствовал себя случайным гостем в их семье. Это стало
проблемой, и я понял, что мне нужно уйти оттуда. Моя семья доверяет Винни и
любит его. Я знаю его с семи лет. Он знает мою маму с тех пор, как я был
ребёнком. Он бывал в гостях у моей мамы и знаком с моими братьями и сёстрами.
Он очень уважает мою семью, особенно Роджера, и я знаю, что он очень любит
меня.
Он
записал меня в старшую школу Сьюард-Парк. Я помню, как в первый день шёл в
школу с Винни, у которого на шее была татуировка в виде дьявола. В школе у
какого-то парня отжали пятьдесят баксов. Там всё было похоже на тюрьму, повсюду
были копы и царил хаос. Стигма говорит: «Что, чёрт возьми, здесь происходит?»
Какого-то парня только что порезали ножом, вспороли ему живот. Это был мой
первый день в грёбаной школе.
записал меня в старшую школу Сьюард-Парк. Я помню, как в первый день шёл в
школу с Винни, у которого на шее была татуировка в виде дьявола. В школе у
какого-то парня отжали пятьдесят баксов. Там всё было похоже на тюрьму, повсюду
были копы и царил хаос. Стигма говорит: «Что, чёрт возьми, здесь происходит?»
Какого-то парня только что порезали ножом, вспороли ему живот. Это был мой
первый день в грёбаной школе.
В
конце концов всё наладилось, и я стал играть в футбол за команду «Сьюард Парк».
Это действительно мотивировало меня и помогало в учёбе. Я играл, когда был
младше, и увидел, что у них есть футбольная программа, поэтому записался.
Команда уже прошла половину сезона, но тренер пригласил меня на тренировку и
взял в команду. Я никогда не забуду, как видел Стигму и Вилли Шеплера на
трибунах во время некоторых моих игр. Это было чертовски круто. Винни какое-то
время был моим футбольным папой.
конце концов всё наладилось, и я стал играть в футбол за команду «Сьюард Парк».
Это действительно мотивировало меня и помогало в учёбе. Я играл, когда был
младше, и увидел, что у них есть футбольная программа, поэтому записался.
Команда уже прошла половину сезона, но тренер пригласил меня на тренировку и
взял в команду. Я никогда не забуду, как видел Стигму и Вилли Шеплера на
трибунах во время некоторых моих игр. Это было чертовски круто. Винни какое-то
время был моим футбольным папой.
Я был
футбольной мамой (прим. Маррадёра.
Клянусь, ничего не менял, предложением выше он был «папой», а тут уже «мама».
Не знаю, как это понять) ещё до того, как придумали этот термин. Мы с Вилли
сидели на скамейке запасных, кричали и подбадривали Фредди. Он определённо был
помешан на футболе и закатывал истерики во время игр. Он кричал на тренера,
пинал мяч на шоссе и портил всю игру. А ещё, когда он бежал, то почему-то
высовывал язык, и мы смеялись до упаду. Всё это было круто.
футбольной мамой (прим. Маррадёра.
Клянусь, ничего не менял, предложением выше он был «папой», а тут уже «мама».
Не знаю, как это понять) ещё до того, как придумали этот термин. Мы с Вилли
сидели на скамейке запасных, кричали и подбадривали Фредди. Он определённо был
помешан на футболе и закатывал истерики во время игр. Он кричал на тренера,
пинал мяч на шоссе и портил всю игру. А ещё, когда он бежал, то почему-то
высовывал язык, и мы смеялись до упаду. Всё это было круто.
Самое сложное в
жизни с Фредди — это будить его по утрам, потому что он просыпается как сраный тайфун.
Он не хотел идти в школу. Ладно, я понимаю, но что мне было делать? Теперь я за
него отвечаю. Поэтому я подходил к нему очень тихо: «Фредди…», потому что знал,
что он проснётся как чёртов тиран. Но в итоге я каким-то образом каждый день
приводил его в школу вовремя.
жизни с Фредди — это будить его по утрам, потому что он просыпается как сраный тайфун.
Он не хотел идти в школу. Ладно, я понимаю, но что мне было делать? Теперь я за
него отвечаю. Поэтому я подходил к нему очень тихо: «Фредди…», потому что знал,
что он проснётся как чёртов тиран. Но в итоге я каким-то образом каждый день
приводил его в школу вовремя.
Но, чёрт возьми, иногда он вставал и крушил мой дом. У
меня до сих пор есть следы от дыр в стене, которые я заделал. Однажды он
закатил истерику из-за того, что не мог найти свой паспорт. Роджер был там. У
меня на холодильнике стоял телевизор, и он схватил его и бросил. Раздался
грохот, и повалил дым. Мы все испугались. Потом он открыл мои ящики со всеми
ножами, а потом ящики с одеждой. Он бросил всё, что у меня было, в кучу на
полу. Вся моя жизнь лежала в куче на полу передо мной. Мы с Роджером умирали со
смеху.
меня до сих пор есть следы от дыр в стене, которые я заделал. Однажды он
закатил истерику из-за того, что не мог найти свой паспорт. Роджер был там. У
меня на холодильнике стоял телевизор, и он схватил его и бросил. Раздался
грохот, и повалил дым. Мы все испугались. Потом он открыл мои ящики со всеми
ножами, а потом ящики с одеждой. Он бросил всё, что у меня было, в кучу на
полу. Вся моя жизнь лежала в куче на полу передо мной. Мы с Роджером умирали со
смеху.
В общем, я
люблю Фредди! Это безумие — думать, что он станет пятидесятилетним мужчиной с
женой и детьми. Это немного шокирует, но, с другой стороны, кубинцы очень
ориентированы на семью, и я видел это в текстах, которые он писал о семье и
друзьях. Недавно я разговаривал с Роджером о тексте песни Madball «Pride (Times are Changing)»: «отказываюсь зависеть
от кого-либо ещё». Мы с Роджером повернулись и посмотрели друг на друга так,
будто говорили: «Убирайся отсюда, парень». Но я искренне люблю его и очень
горжусь тем, кем он стал сегодня.
люблю Фредди! Это безумие — думать, что он станет пятидесятилетним мужчиной с
женой и детьми. Это немного шокирует, но, с другой стороны, кубинцы очень
ориентированы на семью, и я видел это в текстах, которые он писал о семье и
друзьях. Недавно я разговаривал с Роджером о тексте песни Madball «Pride (Times are Changing)»: «отказываюсь зависеть
от кого-либо ещё». Мы с Роджером повернулись и посмотрели друг на друга так,
будто говорили: «Убирайся отсюда, парень». Но я искренне люблю его и очень
горжусь тем, кем он стал сегодня.
Фредди:
Этот человек очень важен не только для меня, но и для всего того, частью чего
мы являемся. Я имею в виду тот факт, что он помог моему брату и взял меня под
своё крыло; присматривал за мной и старался, как мог, направлял меня на путь
истинный. Кроме того, без Винни не было бы «Agnostic Front». Очевидно, что без «AF» не было бы «Madball». Он буквально прозвал меня Безумным
Мячом во время одного из моих детских приступов ярости. Он присвоил себе это
прозвище и сказал: «Ты Безумный Мяч». Он дал мне имя. Роджер, конечно, сыграл в
этом огромную роль, но Винни в равной степени ответственен за то, что я делаю
то, чем зарабатываю на жизнь, и за то, кем я стал. Он
очень важен и сыграл огромную роль во многом.
Этот человек очень важен не только для меня, но и для всего того, частью чего
мы являемся. Я имею в виду тот факт, что он помог моему брату и взял меня под
своё крыло; присматривал за мной и старался, как мог, направлял меня на путь
истинный. Кроме того, без Винни не было бы «Agnostic Front». Очевидно, что без «AF» не было бы «Madball». Он буквально прозвал меня Безумным
Мячом во время одного из моих детских приступов ярости. Он присвоил себе это
прозвище и сказал: «Ты Безумный Мяч». Он дал мне имя. Роджер, конечно, сыграл в
этом огромную роль, но Винни в равной степени ответственен за то, что я делаю
то, чем зарабатываю на жизнь, и за то, кем я стал. Он
очень важен и сыграл огромную роль во многом.
18.
Гостиница
Agnostic Front, а по сути,
штаб-квартирой всего нью-йоркского хардкор-движения. Поскольку здесь жила вся
моя семья, здесь всегда была еда; у меня был адрес, стационарный телефон,
автоответчик, душ и место для ночлега. К тому же я легко заводил друзей.
Например, в 1984–1985 годах, когда мы проводили фестиваль New York/Montreal Connection, на который
приезжали все группы из Канады, они все останавливались здесь, в этой квартире,
— четыре группы. Люди должны были извиняться, перешагивая через всех, кто спал
на полу. Мы брали полотенца и разрезали их на части, чтобы у каждого было своё.
Это был хаос, но мне нравилось, что они были здесь. В то время ни у одной из
групп не было возможности снимать номер в отеле, так что я чувствовал, что
помогаю, делая всё, что могу. Если кому-то нужно было остановиться, это было то
самое место.
штаб-квартирой всего нью-йоркского хардкор-движения. Поскольку здесь жила вся
моя семья, здесь всегда была еда; у меня был адрес, стационарный телефон,
автоответчик, душ и место для ночлега. К тому же я легко заводил друзей.
Например, в 1984–1985 годах, когда мы проводили фестиваль New York/Montreal Connection, на который
приезжали все группы из Канады, они все останавливались здесь, в этой квартире,
— четыре группы. Люди должны были извиняться, перешагивая через всех, кто спал
на полу. Мы брали полотенца и разрезали их на части, чтобы у каждого было своё.
Это был хаос, но мне нравилось, что они были здесь. В то время ни у одной из
групп не было возможности снимать номер в отеле, так что я чувствовал, что
помогаю, делая всё, что могу. Если кому-то нужно было остановиться, это было то
самое место.
Здесь в разное время останавливались многие:
Пол Беарер, Харли, Джон Уотсон, Хойя, Банди… Конечно, Роджер и Фредди. Стив
Посс обычно оставался здесь, когда я уезжал. Моя мама его любила. Он был
маленьким еврейским мальчиком, которого она хотела бы иметь. Я говорил: «Тебе
лучше не знать». Список можно продолжать. Я помню, как Тодду Юту было
одиннадцать лет, он убегал из дома и оставался у меня. Я звонил его матери и
говорил, что он у меня. Я спрашивал, кормила ли она его, потому что он всегда
выглядел так, будто голодал. Все, кто когда-либо играл в группе: Мэтти
Хендерсон жил со мной, Уилл Шеплер жил здесь, много кто. Я совсем не возражал.
Это был опыт. К тому же, если бы ты мне не понравился, я бы просто выгнал тебя.
Пол Беарер, Харли, Джон Уотсон, Хойя, Банди… Конечно, Роджер и Фредди. Стив
Посс обычно оставался здесь, когда я уезжал. Моя мама его любила. Он был
маленьким еврейским мальчиком, которого она хотела бы иметь. Я говорил: «Тебе
лучше не знать». Список можно продолжать. Я помню, как Тодду Юту было
одиннадцать лет, он убегал из дома и оставался у меня. Я звонил его матери и
говорил, что он у меня. Я спрашивал, кормила ли она его, потому что он всегда
выглядел так, будто голодал. Все, кто когда-либо играл в группе: Мэтти
Хендерсон жил со мной, Уилл Шеплер жил здесь, много кто. Я совсем не возражал.
Это был опыт. К тому же, если бы ты мне не понравился, я бы просто выгнал тебя.
Люди по-настоящему ценили моё гостеприимство.
Я ничего не просил взамен. Но, скажем, если мне нужен был пакет молока, я
посылал их за пакетом молока, но готовил для них. Я варил яйца по утрам или
что-то в этом роде. Это было проще всего и дешевле всего, особенно когда я
принимал у себя группы. Сюда приезжали Rancid, группа Ларса, но им
на самом деле просто нужен был душ и место, где можно было расслабиться и
оставить свои вещи в безопасности. Так что у меня всегда было такое место.
Иногда, когда у нас проходил фест «Black and Blue Bowl» в первые годы, все
оставляли свои сумки в моём тату-салоне. Если вам что-то было нужно, я всегда
был рядом, чтобы помочь.
Я ничего не просил взамен. Но, скажем, если мне нужен был пакет молока, я
посылал их за пакетом молока, но готовил для них. Я варил яйца по утрам или
что-то в этом роде. Это было проще всего и дешевле всего, особенно когда я
принимал у себя группы. Сюда приезжали Rancid, группа Ларса, но им
на самом деле просто нужен был душ и место, где можно было расслабиться и
оставить свои вещи в безопасности. Так что у меня всегда было такое место.
Иногда, когда у нас проходил фест «Black and Blue Bowl» в первые годы, все
оставляли свои сумки в моём тату-салоне. Если вам что-то было нужно, я всегда
был рядом, чтобы помочь.
19.
Соло артист.
(Stigma, группа)
ЗНАЕТЕ, HATEBREED БЫЛИ ЕДИНСТВЕННОЙ «большой» группой, которая когда-либо сопровождала Agnostic Front в туре. На протяжении многих лет многие из них говорили нам, что хотят или собираются это сделать, но ни одна из них не делала этого в течение всего тура. Были Pantera, Slayer, Anthrax… The Dropkick Murphys действительно отплатили нам тем же, часто выступая с нами. Мы также помогали группе Эла The Bruisers, но, честно говоря, Hatebreed были единственными. Однажды я спросил Джейми (Джаста), почему он так хорошо относится к Agnostic Front. Он ответил: «Винни, когда мне было семнадцать, ты купил мне торт на день рождения, и я этого никогда не забуду». Я вспомнил, что мы играли на его вечеринке, и я принёс ему торт. Я купил его в «Вениросе» на Одиннадцатой улице.
Мы с ним тусили в студии, в их вэне, или в гримёрке, или
где-то ещё, и однажды он сказал мне: «Стигма, тебе пора записать сольный
альбом». Я был в Agnostic Front больше
двадцати пяти лет, у Роджера были сольные альбомы, поэтому я решил, что тоже могу
записать сольный альбом. Но во всём виноват Джейми! Он даже помог мне написать
альбом Stigma New York Blood.
где-то ещё, и однажды он сказал мне: «Стигма, тебе пора записать сольный
альбом». Я был в Agnostic Front больше
двадцати пяти лет, у Роджера были сольные альбомы, поэтому я решил, что тоже могу
записать сольный альбом. Но во всём виноват Джейми! Он даже помог мне написать
альбом Stigma New York Blood.
Опять же, прошло уже четверть века с тех пор, как я играл в
своей группе, и я решил, что не буду играть на гитаре в сольной группе. Я хотел
заняться чем-то совершенно другим. Это не Agnostic Front. Мы — группа для хорошего
времяпрепровождения; знаете, все нас любят. Они знают, кто мы такие. Они знают,
чего ожидать. В записи участвуют отличные музыканты, отличные авторы, отличные
песни. Люди говорят мне: «Винни, я отлично провёл время, просто наблюдая за
вами, ребята». Это хорошая музыка для вечеринок. Иногда я забираюсь на барную
стойку и оттуда ору песни. Я заканчиваю петь, а они заканчивают её позже. Я
такой: «Эй, вы будете заканчивать эту сраную песню?! Ебантяи!». Мы просто
веселимся. Я вовлекаю в это и зрителей. Так нужно.
своей группе, и я решил, что не буду играть на гитаре в сольной группе. Я хотел
заняться чем-то совершенно другим. Это не Agnostic Front. Мы — группа для хорошего
времяпрепровождения; знаете, все нас любят. Они знают, кто мы такие. Они знают,
чего ожидать. В записи участвуют отличные музыканты, отличные авторы, отличные
песни. Люди говорят мне: «Винни, я отлично провёл время, просто наблюдая за
вами, ребята». Это хорошая музыка для вечеринок. Иногда я забираюсь на барную
стойку и оттуда ору песни. Я заканчиваю петь, а они заканчивают её позже. Я
такой: «Эй, вы будете заканчивать эту сраную песню?! Ебантяи!». Мы просто
веселимся. Я вовлекаю в это и зрителей. Так нужно.
Я бы хотел больше работать со Stigma, но моя группа не хочет
этого делать, потому что один парень играет в другой группе, ещё один уезжает… Некоторые
парни подходили ко мне и говорили: «Эй, мы выучим десять песен и запишем их и
сыграем на концерте». И я такой: «Да и хуй с ним! По хуй на них. Мы напишем эти
сраные десять песен». Я хочу чем-то заниматься по выходным, понимаете, о чём я?
Это мои свободные вечера. Я хочу пойти куда-нибудь, выпить, покурить травку,
потусоваться и развлечь людей. Вот чем я занимаюсь.
этого делать, потому что один парень играет в другой группе, ещё один уезжает… Некоторые
парни подходили ко мне и говорили: «Эй, мы выучим десять песен и запишем их и
сыграем на концерте». И я такой: «Да и хуй с ним! По хуй на них. Мы напишем эти
сраные десять песен». Я хочу чем-то заниматься по выходным, понимаете, о чём я?
Это мои свободные вечера. Я хочу пойти куда-нибудь, выпить, покурить травку,
потусоваться и развлечь людей. Вот чем я занимаюсь.
виннистигма
agnosticfront
сичвм
