FB2:

---------------

Поздний вечер.

Лампа. Пахнет воском и кожей старых переплётов.

Элинор листала очередной выпуск «Alchemia Practica», один из старых — десятилетней давности. Технический, сухой. Никто из «романтичных» алхимиков его не читал.

Именно в таких — прятались самые страшные открытия.

На тридцать пятой странице — статья без имени, только с примечанием:

Раэн Аль’Масар.

Статья описывала эксперимент по извлечению эмоциональной памяти из тканей живых организмов с помощью алхимической декомпрессии. То есть — как «вытянуть» из клетки ощущение, воспоминание и страх искусственным образом.

На подопытных кроликах метод давал… эффект.

А дальше — сноска:

«Эксперимент признан неэтичным и отклонён от публикации в «чистой» версии журнала. В научном архиве оставлен для внутреннего пользования».

Эксперимент исключили.

Просто… убрали с глаз.

Элинор прижала ладонь к бумаге. Холод прошёл по коже.

«Он знает, как извлечь эмоции. Он знает, как влезть в память. Возможно — знает как создать искусственную привязанность. Если он приложит руку к Лиссе… Если он уже этого не сделал…»

Пальцы дрогнули.

Но она продолжила читать. Каждую сноску. Каждый грамм реагента. Каждую деталь.

«Он не просто алхимик. Он — ученый без тормозов. Он — идеальный антигерой… Идеальный мужчина… Для доброй героини».

***

Следующая встреча произошла не в лавке, не на приёме, не в саду.

А в алхимической галерее, куда Элинор зашла как раз за очередным выпуском газеты. Там хранились редкие журналы, сборники формул, выставлялись необычные предметы: шкатулки с памятью тепла, самонагревающиеся фляги, «живые» камни.

И среди посетителей, как будто невзначай, он.

Раэн Аль’Масар.

Тот самый. Жёлтые глаза. Чёрные волосы, сегодня собраны в хвост. Одежда — всё такая же восточная, но формальная, более закрытая, с длинными рукавами и золотыми застёжками.

Кулон всё ещё на груди, но глубже под тканью.

Он держал в руке ампулу с пыльцой бирюзового цвета и рассматривал, будто оценивая, яд ли это, или благо.

Элинор увидела его — и не отвела взгляд. Было поздно. Он заметил.

И, впервые, заговорил первым:

— Ты не просто глазеешь. Ты всматриваешься.

Она подошла ближе. Без улыбки.

— Разве это не одно и то же?

— Нет. Ты явно понимаешь, что перед тобой не просто красивые камушки и пробирочки. А ведь твоя милая сестрёнка говорила, что ты изучаешь только магию, но не зелья и, тем более, не алхимию.

— Я считаю, что образование должно быть всестороннее. Пусть зелья и алхимию мне приходилось изучать только в теории.

Пауза.

— Ты узнала меня, — сказал он, даже не спрашивая.

— А ты хотел, чтобы я не узнала?

— Хотел бы. Но слишком поздно. Как, кстати?

— Моя покойная матушка была знакома с предыдущим Гранд-Мастером и…

Элинор многозначительно опустила глаза на грудь мужчины.

— А, кулон. Тогда всё ясно.

Его губы чуть дёрнулись.

Скорее — небольшая дань уважения хорошей логике.

— Ты защищаешь сестру. Ты всегда рядом. Кого не спроси, сестры Далвейн всегда вместе. Старшая всегда за спиной младшей. А на меня ты смотришь как на конкурента.

— Возможно, ты и есть конкурент. Или… угроза, учитывая твои «нестандартные» эксперименты. Пока не решила.

— И всё равно не предупредила её, кто я?

— Глупо предупреждать о хищнике ту, кто уже бежит за ним с сердечками в глазах.

Раэн медленно кивнул.

— Тогда ты умнее, чем выглядишь.

— А ты — опаснее, чем притворяешься.

Он повернулся, чтобы уйти, и бросил через плечо:

— Не бойся. Я не ем маленьких овечек. Если они сами не хотят попасть в пасть.

И исчез между витринами.

После того, как он ушёл, Элинор осталась одна в галерее, среди книг, колб и ампул, вдохнув тёплый, запылённый воздух старой алхимии — и медленно уселась на деревянную лавку у стены.

Раэн Аль’Масар. Гранд-мастер. Гений. Мужчина, которого боится даже Совет наук. Один из претендентов на сердце Лиссы.

И вот что страннее всего: он считал, что она… ревнует. Не как заботливая старшая сестра, а как… девушка влюблённая в другую девушку.

Он подумал, что она — та самая старшая сестра, что хищно оберегает свою «маленькую девочку». Что она влюблена — не по-сестрински, а извращённо, страдальчески, порочно и греховно.

Главное — эмоционально привязана.

«Пусть думает. Пусть считает меня извращённой, сумасшедшей, болезненно-зависимой. Пусть считает, что я защищаю её… от него. От мира. От других. Привязываю к себе».

Так будет лучше. Так будет проще.

«Проще, когда однажды сестра умрёт. Проще, если кто-то спросит, почему «преданная старшая» ничего не смогла сделать».

Потому что все будут думать:

«Бедная Элинор. Так любила сестру. Даже… слишком. Потеряла голову от чувств. А потом — потеряла её».

Раэн всё ещё угроза. Он может спасти Лиссу, если узнает что-то. Он может предотвратить смертельный финал. Он может даже догадаться — если начнёт копать.

Но сейчас…

Сейчас он — щит.

«Я не боюсь, что он увидит, какая я. Он не видит меня вовсе. Он видит влюблённую сумасшедшую. Спасибо, Гранд-Мастер. Ты дал мне маску. И я с радостью её надену».

Элинор поднялась. Ровно. Неспешно.

Лампа погасла позади. Ампулы на полках — блеснули на секунду. И снова угасли.

«Пока ты будешь смотреть на меня, как на сумасшедшую с комплексом сестры… я буду подходить всё ближе к твоей девочке».

С улыбкой.

С нежностью.

---------------