---------------

— Мысли были чужие, не мои, — медленно произнёс мужчина в теле девочки, сидя в уютном кресле перед массивным столом в кабинете Дамблдора. — Но при этом казались моими. Они звучали очень убедительно и казались правильными и уместными.

— Убедительно? — мягко переспросил директор, сложив руки на столе. Его глаза мерцали за полумесяцами очков со смесью сочувствия и подозрения, но лицо уверенно держало образ готового помочь с любой проблемой доброго дедушки.

— Да. Они звучали логично, рационально, почти благородно, — мужчина пожал плечами. — Но одна вещь выдала, что они не мои.

Снейп, до этого отошедший к стене с привычным выражением «я бы предпочёл сейчас умереть, чем здесь находиться», хищно приподнял бровь:

— Какая именно вещь, мисс Остин?

— Не скажу, — отрезал «ребёнок» слишком спокойно. — Это личное.

Зельевар прищурился. Альбус мягко кашлянул, вовремя прерывая готового возразить Северуса, да и сам не стал настаивать. Хотя было видно, что ему очень интересно, что за психологическая мина сработала в этой голове и подала сигнал SOS.

— Мы с профессором Снейпом уже некоторое время назад обсуждали возможность… скажем так, остаточного влияния того духа, что ты захватила в конце учебного года, — осторожно произнёс директор. — Ты не чувствуешь никаких побуждений? Желания кому-то навредить? Или, скажем, объявить себя Верховной Волшебницей Магической Британии?

— Что? Нет! — возмутилась девочка и даже подалась вперёд. — Это абсурд. Кому такое вообще надо? В госаппарате царит вечный хаос и бесконтролье. Хотя, если вдуматься, при определённой централизации власти…

Снейп очень медленно повернул голову и уставился на неё.

— Вот это настораживает, — произнёс он с ядом в голосе.

— Что?

— Вы только что сказала, мисс Остин, что предложение директора абсурд, но сразу же начала это оправдывать. И говорите так, словно всерьёз считаете, что централизованная автократия — это путь к прогрессу.

— Я ничего такого не имела в виду! — вспыхнула девочка.

— И всё же вы это сказали, — с нажимом произнёс профессор.

Снейп переглянулся с Дамблдором. Тот тяжело вздохнул, словно в голове у него прокручивался список всех случаев, когда ученики случайно начинали звучать как тёмные лорды. Пока таких случаев было только два: сам Тёмный Лорд и Джилл.

— Иногда, — осторожно начал директор, — в твоей речи появляются нотки высокомерия и уверенности в своём превосходстве. Ты этого не замечаешь, Джилл?

— Я говорю как обычно, — нахмурилась девочка. — Просто и понятно. Кто-то же должен думать рационально.

Снейп издал звук, напоминающий презрительный фырк, но с оттенком: «верим-верим, только лапшу с ушей снимем».

— Это тревожно, — тихо сказал Альбус. — И всё же ты пришла за помощью, и это важно.

Он встал, подошёл к маленькому ящичку с защёлкой в виде дракончика и достал тонкий, немного потемневший амулет в виде маленького серебряного круга с выгравированными на нём рунами.

— Носи его при себе, Джилл. Постоянно носи и не снимай даже перед сном. Он будет ослаблять влияние.

— А я, — включился в разговор Снейп, — приготовлю вам ряд зелий, которые помогут вам держать свои мысли под контролем. Одно из них крайне горькое. Но Вы, мисс Остин, должны будете пить их по расписанию.

— Я девочка, профессор, не младенец, — с невольной надменностью заявила она. — Конечно, я понимаю важность зелий и буду принимать их строго в установленном порядке. Такие мелочи, как горечь, не то, на что стоит обращать внимание. Если зелье сладкое, то с высокой вероятностью это признак того, что кто-то постарался замаскировать неправильный вкус скрытого в флаконе яда.

Оба мужчины одновременно посмотрели на неё с выражением «именно об этом и об этих нелепых опасениях мы и говорим».

Но она этого не заметила. Джилл лишь сжимала амулет в кулаке и впервые за долгое время почувствовала, что от неё не пытаются отмахнуться как от надоедливого ребёнка, её по-настоящему пытаются спасти.

Пока девочка — вернее, мужчина в её теле — сидела в кресле, крепко сжимая амулет, Дамблдор молчал. В его голове прокручивалось всё, что он знал об этой хаффлпаффке.

Слова Помоны Спраут, прозвучавшие ещё в начале весны, вспомнились сами собой: «Джилл Остин очень сильная волшебница, хоть и маглорождённая. Добрая, немного тихая, местами скромная, не слишком общительная, но всегда уважительно относится к старшим…» Да, да, тогда она ещё добавила с лёгкой усмешкой: «Если бы не её патологическое нежелание учить имена и даты, она бы стала лучшей ученицей школы. Этот ребёнок творит магию практически на голом желании и даже не осознаёт, насколько сложные заклинания у неё получаются».

Он тогда только кивнул, мельком взглянув на ту самую девочку во время одного из обедов. Маленькая, щуплая, с торчащими косичками, с совершенно обычной улыбкой и непримечательной внешностью. Опасности в ней не было, или, по крайней мере, он так думал. В то время у него были дела поважнее. Камень, Волан-де-Морт, Поттер.

Но теперь… теперь перед ним сидела всё та же девочка. Только в глазах у неё была тень взрослого холодного расчёта и угрожающего самообладания. В манере говорить ощущался сильно уловимый налёт превосходства. Даже сейчас, прося помощи, она выглядела скорее как тот, кто принимает рациональное решение, чем как испуганный ребёнок, чьё сознание кто-то ломает и переписывает.

И Дамблдору это было болезненно знакомо. Том тоже был вежливым. Том тоже рано научился творить магию «на голом желании». Том тоже считал, что магия — это дело силы воли и врождённого потенциала, а не постоянной практики.

Он даже помнил, как юный Реддл когда-то сказал: «Они не могут делать то, что делаю я, потому что они слабы». Не потому, что он был силён, а потому, что другие недостаточны.

Джилл Остин сейчас говорила почти теми же словами и почти с тем же выражением. Но она пришла, всё рассказала. Она искала помощь. Девочка смогла осознать чужое влияние и не поддаваться ему до самого конца. Это и давало шанс спасти это дитя.

— Ты поступила правильно, что пришла, Джилл, — поддерживающе заговорил Дамблдор, всматриваясь в лицо девочки. — Возможно, даже правильнее, чем ты сама думаешь.

Снейп не вмешивался. Он всё ещё стоял, сложив руки, напряжённый, как натянутая струна. Но взгляд его метался между девочкой и директором, и в нём не было привычного всем ученикам раздражения. Там было беспокойство. Он всегда чувствовал, когда рядом происходило что-то тёмное и опасное. От этой хаффлпаффки прямо сейчас этим тёмным опасным веяло за версту.

— Мы поможем тебе, — уверенно продолжил директор. — Но нужно будет быть предельно честной с нами во всём, что касается твоего состояния. Будь то физические или ментальные отклонения, хорошо?

— Я всегда честна, — упрямо посмотрела она в ответ. И опять в голосе промелькнуло то странное чувство, будто честность — это не моральная категория, а инструмент эффективности.

О, как это напоминало Тома. Дамблдор впервые за долгое время почувствовал не просто тревогу — страх. Не за себя, а за этого ребёнка. И за то, что будет, если они не успеют.

Пока это была просто девочка с огромным магическим потенциалом, надо заметить, но обычная девочка. И прямо сейчас у неё в голове находилась чужая тень с крайне радикальными взглядами на жизнь. Альбус знал, как быстро такие дети превращаются в нечто иное. И на этот раз он не имел права снова проморгать зарождение нового Тёмного Лорда. Или Леди.

Он взглянул на Северуса, и тот чуть заметно кивнул. Всё понял без слов. Теперь они оба знали, что надо делать, и оба понимали, что времени у них не так уж и много.

— Думаю, будет лучше, если ты останешься на время здесь, в Хогвартсе, — сказал Альбус мягко. Конечно же, они не могли её отпустить и потерять из поля зрения.

Джилл Остин едва заметно пожала плечами. Ей было как-то всё равно, где быть.

— Хорошо. Здесь, по крайней мере, никто не вопит из-за просыпанных хлопьев и не делит туалет по минутам. А с этими… «родителями»… — девочка сделала презрительное движение рукой. И если до этой минуты Альбус не знал, как выглядит презрение в жестах, то теперь знал. — Можно просто поставить перед фактом. Маглы. Им всё равно.

Снейп издал короткий, едва слышный вдох сквозь сжатые зубы. Он буквально прочувствовал эти слова, как удар ледяной воды по голой спине.

— Это приёмная семья, не настоящие родители, — продолжала девочка, как чиновник, уставший объяснять прописные истины. — У них там ещё семеро или уже больше детей. Если один вдруг испарится, они только вздохнут с облегчением. Ну а если нет, всегда можно их заколдовать.

Зельевар, стиснув зубы, смерил её долгим взглядом. Уж очень сильно каждое предложение хаффлпаффки напоминало отношение Пожирателей смерти к маглам в целом.

Дамблдор, впрочем, сохранял внешнее спокойствие. Хотя внутри он мысленно прибавил к списку сходств между Джилл Остин и Томом Реддлом ещё один пункт: неприязнь к маглам, несмотря на происхождение.

Том тоже был сиротой. Том тоже с раннего возраста считал, что его способности к магии автоматически ставят его выше остальных. И, пожалуй, между ними общего было даже больше, чем между Томом Реддлом и Гарри Поттером, несмотря на пророчества, шрамы и прочие волшебные симметрии.

«Но она пришла за помощью, — напомнил себе директор, — и в этом вся разница».

— Я принесу тебе все необходимые вещи и сам оповещу приёмную семью. Что-нибудь из одежды тебе нужно? Что-нибудь особенное или личное?

— Если бы у меня был выбор, я бы уже давно сожгла всё, что они мне дали, — без особого энтузиазма отозвалась Джилл. — Но да, спасибо. Что-то нейтральное. Без зайчиков, пожалуйста. Они омерзительны.

Снейп, скрестив руки, тяжело вздохнул. Он пообещал себе никогда не вмешиваться в дела детей (ну не любил он их, и всё тут), а теперь был вынужден сопровождать потенциального будущего Тёмного Лорда в розовой куртке и такой же розовой пижаме в горошек.

— Профессор Снейп проводит тебя до твоей комнаты, — Дамблдор указал жестом на зельевара. — Она пока будет в одной из свободных башен. У тебя там будет всё, что нужно для отдыха и учёбы, если пожелаешь.

Северус коротко кивнул. В этом кивке читалось сразу всё: «Да, я понял», «Да, наложу отслеживающие чары» и «Да, если она превратит кого-нибудь в жабу и сварит в зелье, я буду первым, кто скажет: «Я тебя предупреждал, Альбус»».

— Пойдёмте, мисс Остин, — холодно бросил Снейп девочке, резко разворачиваясь к двери.

Та, не заметив переглядываний, напряжённости или недоверия в воздухе, просто встала, всё ещё сжимая амулет. В её лице было что-то странно умиротворённое. Казалось, Джилл уже забыла, что ещё несколько часов назад боялась потерять себя. Словно это не она только что пожаловалась на влияние Тёмного Лорда. Будто бы просто пришла, заказала латте с двойным карамельным сиропом и теперь возвращается домой.

Альбус Дамблдор остался в кабинете, задумчиво глядя на медленно закрывающуюся дверь. Он чувствовал: время начало обратный отсчёт до чего-то непоправимого. Только теперь он не собирался пускать всё на самотёк. И если когда-то он упустил Тома, то на этот раз он приложит все силы, чтобы помочь Джилл Остин.

---------------