FB2:

---------------

Учебный год у Джилл Остин шёл своим, узнаваемо безумным чередом. Она, как и прежде, жонглировала между ранней сдачей экзаменов по чарам и трансфигурации, проектированием гоночных трасс и, разумеется, еженедельными чаепитиями с Дамблдором. Некоторые ученики к пятому курсу только начинали понимать, с какой стороны держать палочку, а она уже на спор собирала автогонки с подводным этапом. Причём в перерывах между «лёгким обедом» и «скромной доработкой интерфейса магического экрана».

Однажды, за чаем и фирменными сладостями братьев: «Всевкусными пирожными Уизли», которые посыпались светящейся посыпкой и так нравились директору, в уютной атмосфере хаффлпаффской гостиной, разговор зашёл о будущем. Точнее — о будущем близнецов.

— Мы с Джорджем думаем, — начал Фред, не забывая крутить в руках миниатюрную модель Ferrari 5.0, — открыть свой салон мини-гонок. С турнирами, трассами, зрителями… Экспансия по всей Британии.

— И частью Франции, если получится, — добавил Джордж.

— Только вот без тебя, Джилл, — снова подхватил Фред, — это будет не салон, а кружок по интересам для малышей. Мы механики, да, но ты — главный инженер. Без тебя ни одна Ferrari не взлетит, не всплывёт и даже не замигает поворотником.

Джилл сначала усмехнулась, потом задумалась. А потом, как человек, у которого каждое серьёзное решение в жизни начинается со слов «а почему бы и нет?», направилась прямо к директору.

В кабинете, как водится, присутствовал и Снейп (а где ещё ему быть?). Как привидение с саркастическим выражением лица — всегда внезапно, всегда вовремя.

— Добрый вечер, Альбус. Профессор, — кивнула Остин двум мужчинам, а затем заявила так, как будто пришла просить разрешения пропустить урок из-за простуды, — я решила покинуть школу сдачи СОВ.

Снейп приподнял бровь. Дамблдор застыл с чашкой в руке.

— А почему же, если не секрет, девочка моя? — мягко поинтересовался директор.

— Всё просто, — бодро ответила Джилл. — Чары и трансфигурацию я могу сдать хоть сейчас, на уровень ЖАБА. А остальные предметы… ну, давайте будем честны, профессор, даже если я проведу два года, изучая их, они не начнут меня волновать больше, чем трясущаяся лавка в Поющей Пиявке. Да и названия и составы зелий я не запомню, как бы профессор Снейп ни пытался вколотить рецепт в мою голову черпаком.

Северус тихо хмыкнул. Возможно, это даже было одобрение. Или это был стон.

— Кроме того, — продолжила Остин, — Фред и Джордж зовут меня в дело. Мы строим будущее магической инженерии, не побоюсь этого слова. Салон мини-гонок! Это же вклад в развитие страны. Да и, между нами, школьная программа всё равно не догонит мой уровень в колдовстве, даже если на неё наложить ускоряющие чары.

Дамблдор задумчиво покрутил чашку.

— Это решение… весьма неожиданное, но, думаю, в случае с тобой — не бессмысленное, — он немного вздохнул, словно вспоминая, сколько раз он был на грани инфаркта, потому что Остин нашла змею, портал или привидение со схематичным планом атаки мира людского, — хорошо, Джилл. Но ты уверена?

— Уверена как никогда. Но есть одно условие.

— Условие? — удивился Альбус. Всё же это она уходила из школы, а не они её выгоняли.

— Я всё равно буду приходить к вам на чаепитие. Каждую субботу. Даже если вы будете запирать кабинет. Даже если вы переедете. Даже если сбежите в параллельное измерение. Я найду вас, профессор.

Северус хмыкнул, на этот раз с интонацией: «И конечно же я тоже здесь буду». Дамблдор, уже окончательно сдавшись, с лёгкой улыбкой произнёс:

— Ну что ж… Я польщён, Джилл. Надеюсь, вы не забудете приносить те чудесные светящиеся лимонные пирожные мистера Фреда и Джорджа Уизли. И хоть ребята заявили, что в составе нет ничего запретного для школьников, я всё ещё уверен, что они добавляют туда бренди.

Снейп в этот момент вскинул брови так резко, что, казалось, они попытались покинуть его лицо, и перевёл потрясённый взгляд на Альбуса. Он тоже ел эти сладости, но…

— Там… нет алкоголя, — уточнила Остин, хитро прищурившись, — «Всевкусные пирожные Уизли» по вкусу похожи на любимую сладость и любимы напиток того, кто их ест — это как с запахом Амо… Аро… короче самого сильного любовного зелья. Ну и содержат капельку эйфорийного эликсира — для настроения.

И с этим, оставив двух взрослых магов с новой головной болью, она гордо вышла из кабинета, мысленно уже выбирая цвет штор для будущего салона мини-гонок.

***

Уже через пару дней после того самого чаепития с элементами неожиданных открытий о вкусах директора, новость о том, что Джилл Остин официально не придёт на шестой курс, разлетелась по учительской с такой скоростью, с какой только магический слух может разноситься по замку, где половина портретов имеет свой собственный график сплетен.

Утро, учительская, аромат кофе с привкусом недоверия:

— Вы слышали? Джилл Остин решила выпуститься после пятого курса, — первым нарушил тишину профессор Флитвик, отчаянно перебирая пергаменты с экзаменационными планами, — и ведь директор уже дал добро!

— Ну, мисс Остин опережает программу на два года, по крайней мере по моему предмету, — сказала профессор Макгонагалл.

— Два? Она опережает программу примерно на эпоху, — мрачно буркнул Снейп, не поднимая глаз от чашки с чем-то, что больше напоминало декокт из разочарования, чем чай.

— Немного жаль, что она уходит, — вздохнула профессор Вектор, разглядывая рекламный чертёж трассы «Ferrari Maxima: Тройное Безумие В Одном Флаконе», торчащий из её сумки.

— По мне, пусть катится на всех своих Ferrari, лишь бы больше не взрывала подземелья без предварительного уведомления, — пробормотал Снейп.

— Да она ни разу ничего не взрывала без предупреждения! — возразила профессор Спраут, — она всегда кричит «ой!» перед этим.

— Факт, достойный эпитафии, — хмыкнул Снейп.

Тем временем, ученики Хогвартса продолжали жить в радостном неведении. Всё было как всегда: в библиотеке шептались о чём-то таинственном, слизеринцы подозрительно смотрели на гриффиндорцев, а Джилл Остин бодро прогуливалась по коридорам с выражением лица «я всё знаю, но вам пока не скажу».

Из учеников в курсе были только Фред и Джордж. Но и они решили держать язык за зубами — во-первых, потому что уважали личное решение Джилл, а во-вторых, потому что реплика Джорджа «если мы расскажем, она превратит наши волосы в антенны для нового экрана» не казалась шуткой.

Так что, в отличие от привычных хогвартских слухов, эта тайна пока оставалась настоящей. Пусть и временно. Всё-таки это Хогвартс. Тайны здесь живут недолго. Особенно если они касаются главного инженера всех сумасшествий школы.

Год пролетел… не как птица, а скорее как гиперактивная Ferrari на магических чаях. Всё происходило быстро, странно и немного шумно. Учеба, гонки, чай, еще гонки, снова чай. А потом — бах! — экзамены.

Джилл Остин, как и планировала, СОВ сдала спокойно, как будто это была просто еще одна суббота у Дамблдора с печеньками и разговорами о великой магической политике (в которую она, разумеется, ввязываться не собиралась). На экзамене по зельям она, как истинный мастер на авось, сварила нужное зелье, ориентируясь по цвету, запаху и «ну вот тут пузырится так, как будто сейчас должно быть готово». Снейп сначала прищурился, потом вздохнул, а затем — о, ужас! — молча поставил «Выше ожидаемого», чтобы не пришлось ей снова заходить в его подземелья с банкой чего-нибудь фиолетового.

Свою школьную магическую империю гонок — Ferrari 4.0, 5.0, 6.0 и, конечно же, Maxima — Джилл торжественно передала под управление профессору Флитвику.

— Вы единственный, кто одновременно разбирается в чарах, заклинаниях и способен следить, чтобы всё не взлетело на воздух без предварительного предупреждения, — сказала она, список необходимых чар для проведения гонок.

— Оу! Какая честь! Спасибо! — с весёлым удивлением отозвался профессор, поправляя очки, — звучит как признание заслуг… или как лёгкая угроза?

— Конечно, первое, профессор, — улыбнулась Джилл, — но не волнуйтесь, если что — вы всегда можете вызвать меня… по субботам. После чая с директором.

***

Предпоследняя гонка — Ferrari 6.0 (последней была Maxima) — перед каникулами 1996 года прошла с фейерверками — как магическими, так и эмоциональными. Озеро в сиянии чар, экраны в воздухе, толпа ликующих студентов на берегу — всё выглядело так, будто Хогвартс отмечал национальный праздник. Но самой яркой звездой гонки стала не техника, не спецэффекты, не рекордный трюк на 4-м повороте. Звездой стал… Рон Уизли. Да-да. Именно он.

— Я чувствую, сегодня он победит! — буквально с порога кричал Рон, появляясь в зрительской зоне, как будто не за машину болел, а сам в ней сидел.

— Кто он? — лениво спросила Джилл, откусывая от фирменного пирожного Близнецов.

— Лев в очках, Джилл! Он сегодня просто… ну… сегодня его день! Я это чую! — он ткнул в воздух с таким выражением лица, будто предсказывал исход мировой войны.

«Лев в очках» — машинка, за которую никто, кроме Рона, никогда не ставил ни канта. Яркая, красно-белая, с нелепым рисунком львиной морды в очках, машинка всегда отставала, врезалась в препятствия и чудом добиралась до финиша в целости. Она стала мемом. Талисманом неудач.

Но в тот день магия — настоящая, дикая, непредсказуемая — выдала кульбит. «Лев в очках» не просто шёл в лидерах. Он обгонял. Он нырял в ловушки и выходил первым. Он прошёл сквозь стену огненных медуз, как сквозь утренний туман. И когда экраны засияли и показали победителя — весь берег взорвался. А потом начался… Рон.

Он не просто радовался. Он устроил собственный концерт:

— ОН ПОБЕДИЛ! — закричал он, закидывая руки вверх, — он! Победил! Лев в очках! ПОБЕДИЛ!!! — Рон кружился на месте, хлопал по плечам случайных студентов, подхватывал незнакомцев в объятия, — это судьба! Это знак! Он… он ПРОШЁЛ! — Уизли прыгнул к Джилл и, по инерции, схватил её в обнимку.

— Успокойся, чемпион, — фыркнула Джилл, с трудом удержавшись на ногах, — мы, конечно, все рады. Особенно те, кто впервые в жизни поставил на твою убыточную машину.

— Джилл, — глаза Рона блестели от восторга, — я всегда в него верил. ВСЕГДА! С первого заезда! Он был создан для великого! Просто… это великое долго шло!

— Это великое несколько лет врезалось в препятствия на старте, — флегматично заметила она, но не стала портить момент.

В конце концов, Уизли действительно был единственным, кто не смеялся над этой машинкой. Кто болел искренне, несмотря ни на что.

— Ради этого стоило ждать, — признала Джилл и слегка улыбнулась.

А «Лев в очках», сияя от победы (в буквальном смысле — на финише он выпустил фейерверк в форме рычащего огромного льва в очках), навсегда вошёл в историю школы как самый трогательный финал учебного года.

***

Весь замок затаил дыхание в ожидании конца года, как будто боялся, что Остин в последний момент всё же передумает и устроит ещё одну трассу — например, «Ferrari 7.0: Гонки во времени». Но, к облегчению преподавателей и легкой панике учеников, она действительно собиралась покинуть Хогвартс… ну почти. Формально — да, а вот фактически — она уже приписана к замку навечно, как самый молодой в истории гость субботних чаепитий и почетный консультант по трансфигурационно-инженерным катастрофам.

И вот, с чемоданом, набитым книгами, схемами, пачкой писем от Фреда и Джорджа с пометками «Бизнес: срочно!», Джилл Остин покидала замок. Но что-то подсказывало всем — в том числе и портретам на стенах — что покой Хогвартса был лишь временной иллюзией.

---------------

Арт: одно из чаепитий Джилл с директором и Снейпом со «Всевкусными пирожными Уизли»

---------------