FB2:

---------------

Первые «сюрпризы» начались с четвертого дня.

Всё выглядело, как если бы сама Судьба решила немного поиздеваться над новой «сестрой» и её дорогой маменькой. Но Элинор знала — Судьба была на побегушках у неё. И не брала чаевых.

На завтрак Лиссе подали её любимую кашу — с вишнёвым сиропом и сливками. Только сливки слегка… скисли.

Совсем чуть-чуть. Настолько, что вкус начал меняться лишь к последней ложке. Достаточно, чтобы девочка побледнела, извинилась и убежала из-за стола, зажимая рот рукой.

— Наверное, она не переносит молочные, — проговорила Мирелла с удивлением, потягивая чай. — Тут такие хорошие повара… странно.

Отец кивнул. Элинор продолжила молча есть.

— У вас такие волосы… — мечтательно говорит одна из служанок Мирелле. — Завивка, да?

Мирелла, обожающая похвалу, кивает с довольной улыбкой. Через час волосы начинают пушиться, виться в неправильные стороны, и к обеду она выглядит, как потрёпанная ведьма.

Шампунь. Подменённый на тот, что служанка «по ошибке» приготовила для лошади.

С мёдом. И немного клея.

Элинор, проходя мимо, замечает:

— Новая причёска? Очень… объёмно.

У Лиссы первое светское мероприятие. Её наряд — лёгкий, мятного цвета, с изящной вышивкой и шёлковыми рукавами. Только вот ткань… чуть-чуть обработана разогревающим зельем. Незаметным. Активация — от пота.

Через пятнадцать минут после начала приёма у Лиссы появляются лёгкие красные пятна.

Через двадцать — кожа горит.

Через тридцать — она плачет и просит увести её.

Диагноз? Аллергия. Совет лекаря? Только натуральный лен. Только строгое бельё.

Элинор «сочувствует». Даже помогает дойти до кареты.

— Ты выглядела… огненно.

***

Но месть — это не только язвительность, подлые планы и пакости в баночках. Месть — это любопытство. Холодное, методичное, научное любопытство.

Элинор хотела знать, с чем имеет дело.

Сбор данных.

Первым делом — к кухарке. Сплетница и бывшая любовница камердинера, она знала всё, что не знал никто.

— Госпожа Мирелла? — переспросила она, вытирая руки о фартук. — Да обычная. Девка как девка. Из Ловельского пригорода. Сирота вроде, мать спилась, отец кого-то там прирезал. Потом в бордель. Работала. Потом сбежала. Повезло — сеньор ей встретился добрый…

«Добрый». Конечно.

— Говорят, она хотела стать актрисой. Не вышло. Пела в зале. Брала клиентов из знати. Потом — ваш отец. Красавица ведь. Глаз не отвести. А груди…

— Угу, — кивнула Элинор. — А что про магию?

— Да какая магия, дитя моё. Она и спичку зажечь не сможет. Но грудь такая — хоть на престол с ней иди.

Внешность Миреллы красивая — без сомнений.

Длинные волнистые каштановые волосы с закатным отливом, пахнущие сандалом и мёдом. Большие карие глаза с золотистой искоркой. Полные губы. Немного смуглая кожа. Походка — как у кошки, которая точно знает, что она красива, и ей за это ничего не будет.

А характер…

«Простая как валенок. Но валенок с дорогим бантом».

Внешность Лиссы... и вот тут было хуже.

У неё были золотисто-пшеничные локоны, чуть вьющиеся, тяжёлые, как у дорогой фарфоровой куклы. Зелёные глаза — сияющие, глубокие, точно копия отцовских. Тот же изгиб скул. Та же ямочка на подбородке.

И… родинка.

Под левым уголком губ. Точно такая же, как у отца. Только меньше. Точнее. И мерзко-очаровательная.

«Если бы она не была такой… чистой, я бы решила, что она специально так выглядит, чтобы я её ненавидела ещё больше».

***

— Элинор?

Девочка стояла в дверях её комнаты. В руках — сложенный платочек. Мятый, испачканный чернилами. Видимо, вчера снова пыталась писать благодарственное письмо библиотекарю за разрешение читать «Рассуждения о драконьей философии» (и, как водится, пролила чернила).

Элинор оторвалась от книги.

— М-м?

— А… можно мне с тобой посидеть? Просто… здесь. Немного.

Она выглядела, как выброшенный на берег котёнок. Мокрые ресницы, плечи опущены, даже косички криво завязаны. Не плакала. Просто… не знала, куда себя деть.

Элинор мягко кивнула:

— Конечно.

Лисса с благодарной улыбкой вошла, плюхнулась на мягкий пуф рядом и стала перебирать свои заколки в волосах. Через пару минут — тишина. Только редкое тиканье магических часов и шелест страниц.

— Знаешь, — проговорила Лисса, не поднимая глаз, — я всегда мечтала о сестре. Мамы не было почти никогда, а в комнатах, где мы жили… ну, там у всех всё было своё. А я хотела, чтобы был кто-то, кто просто… был.

Элинор подняла взгляд от книги и посмотрела на неё внимательно.

В этом взгляде не было ни капли сочувствия. Лишь оценка. Взвешивание.

— А ты не боишься, что я могу быть… злой сестрой? — мягко спросила она, пряча улыбку.

Лисса покраснела.

— Нет! Ну… может, сначала да. Но ты такая добрая. И… настоящая. Я… я счастлива, что теперь у меня есть ты.

Хлоп.

Ловушка захлопнулась. Без скрипа. Мягко.

Элинор встала, подошла к Лиссе и поправила её выбившуюся прядку.

— И я рада, что у меня теперь есть младшая сестра.

Сидя у зеркала позже, в одиночестве, Элинор с интересом рассматривала своё отражение.

Светлая кожа. Волнистые пепельно-серебряные волосы, расчёсанные и уложенные в классическую дворянскую причёску. Аккуратная чёлка чуть-чуть закрывала серые глаза — спокойные, холодные, как ледяная вода в родниковом колодце.

Она была вылитая мать — та самая, которую боялись все в округе, и в которую влюблялись слишком глупо и слишком больно. Все — кроме одного.

Родинка под левым уголком губ. Такая же, как у отца. Такая же, как у Лиссы.

Она невольно провела по ней пальцем.

Но, к счастью, Лисса не знала её мыслей. Лисса верила. Лисса теперь заглядывала ей в рот, подражала ей в одежде, записывала кривым почерком её любимые цитаты в блокнотик, который держала при себе даже за обедом.

Чем больше доверия — тем выше можно поднять нож перед тем, как опустить его.

---------------

Арты: Мирелла и Лисса

---------------