FB2:

---------------

Учёба шла своим чередом: кто-то страдал над зельями, кто-то пытался не взорвать себя на защите от тёмных искусств, а кто-то уже почти освоил чары, которых даже в «Продвинутом сборнике заклинаний для безрассудных и гениальных» не было. Но главное — гонки продолжались.

Ferrari 5.0 до сих пор пользовалась бешеной популярностью, и уже стало традицией: как только Джилл заканчивала утреннюю практику трансфигурации, весь замок замирал в ожидании тестового старта. Даже профессор Макгонагалл, хмыкая и качая головой, подходила к окну, чтобы украдкой глянуть — не взлетела ли очередная машина.

Десятый экран, который был уничтожен «по чистой случайности и с благородными намерениями министерства», сделали заново. Теперь он был не просто экраном, а экраном с характером — с дополнительной защитой, системой антивмешательства и встроенной функцией «отруби руки всем, кто лезет в код чар». Последнее, конечно, фигура речи. Почти.

Но главной проблемой стало количество зрителей. Четвёртый этаж уже не справлялся. Он был забит настолько, что один семикурсник, который не мог покинуть коридор, однажды уснул, прислонившись к Ли Джордану, думая, что это колонна. Колонна не выдержала и выругалась.

Поэтому — решено единогласно (а точнее, под одобрительный кивок директора и с мощным «ДА!» от всех студентов) — в холле рядом с Большим залом установили ещё 10 экранов для трансляций гонок Ferrari 4.0. Простор, высокие потолки, удобные диваны откуда-то неизвестно откуда (по слухам — подарки от добрых эльфов) и ещё куча места для зрителей.

Теперь у каждого была возможность либо смотреть вживую на 4-м этаже (в режиме «вижу, но давка»), либо валяться в холле, жуя кекс и наблюдая трансляцию, как в кинотеатре, только лучше. Даже призраки зависали у экранов, особенно Кровавый Барон — его, кажется, особенно впечатлили аварии на вираже «Угол смерти», которые и в гонках, и в посмертии выглядели одинаково внушительно.

Ли Джордан комментировал теперь в два раза громче — чтобы его было слышно и на этаже, и в холле, использовав при этом чары. Хотя по мнению Пивза, он всё равно вёл себя так, будто озвучивает мировой финал квиддича, где играют два дракона и один тролль.

В общем, все счастливы. Даже профессор Снейп, который, по слухам, однажды остался у экрана на пять минут дольше, чем хотел. И ни разу не закатил глаза. Это, по меркам Снейпа, считалось аплодисментами.

Из-за появившегося свободного времени — ведь гонки шли как часы, а экраны уже не взрывались от чрезмерного внимания министерства — Джилл Остин занялась тем, что, по мнению большинства студентов, считалось либо актом безумия, либо сверхспособностью: она продолжила изучать чары за пределами школьной программы. Причём — для удовольствия.

Нет, ну правда, кто в здравом уме после длинного дня на занятиях добровольно открывает книги с пометками типа «Только для продвинутых волшебников, желательно не младше 40 лет и с лицензией на магическую осторожность»?

Ответ прост: Джилл Остин.

Причём учебники были не простые. Некоторые она выпросила у профессора Флитвика под предлогом «я просто полистаю, честно», другие — почти выпросила у Макгонагалл (ключевое слово почти, потому что та потом сама заинтересовалась, как у неё получается). А самые загадочные ей… дал Дамблдор. Просто так. С легкой улыбкой и фразой:

— Уверен, тебе это будет… интересно. Только не взорви замок, ладно?

И вот, сидит она в библиотеке, окружённая стопками книг, в то время как нормальные подростки либо ели, либо обсуждали, кто с кем идёт на бал, либо спорили, какой экран лучше передаёт вид от первого лица.

Джилл же читала. Понимала. Сотворяла. И, что хуже всего (или восхитительнее, смотря с какой стороны смотреть) — не напрягалась.

— Ты опять? — прошептала Гермиона, увидев её за изучением продвинутых чар иллюзий и плетений.

— Ага, — ответила Джилл, даже не отрываясь, — ща покажу одну. Смотри. Illusio Sphera!

И в воздухе вспыхнула полупрозрачная сфера, в которой шла уменьшенная копия недавней подводной гонки. С эффектами. И даже с мини-гигантским-кальмаром, который показательно махал щупальцем.

— Это же… Это… — Гермиона зависла.

— Ну, просто базовая иллюзорная реконструкция на основе магического следа. Немного не понятно в начале, но как только разберёшься — достаточно простенько, — пожала плечами Джилл, как будто только что показала, как варить чай.

В этот момент где-то далеко профессор Флитвик тихо икнул, почувствовав, что кто-то очень не по возрасту освоил его экспериментальное заклинание, которое он сам ещё не показывал даже шестому курсу. А Джилл уже перелистывала страницу: следующая глава обещала продвинутые ментальные фильтры для чар, маскирующих присутствие в магическом пространстве.

Потому что скучать — это не по Остински.

Гермиона Грейнджер не была из тех, кто станет юлить или ходить вокруг да около. Особенно когда речь заходила о редких, вкусных, пыльных книгах, которых не было даже в самом заколдованном углу библиотеки мадам Пинс. А у Джилл Остин, как на грех, они были. Причём не одна и не две, а целая кучка, лежащая на её любимом кресле в углу, охраняемая чарами уровня «не трожь — взорвётся».

Вот и заглядывала Гермиона к ней с завидной регулярностью, как к ходячему книжному хранилищу.

— Привет… Я, ну, просто мимо проходила, — как-то раз пробормотала Грейнджер, делая вид, что её не интересует манускрипт о нестабильных временных петлях, который мирно покоился на столе Джилл.

— Прям с дороги решила случайно свернуть в мою нору с книгами? — не поднимая глаз от «Продвинутых теорий чароплетения», съехидничала Остин.

— Ладно. Я пришла ради книг, — выдохнула Гермиона, — этих, которых у тебя… слишком много. И слишком интересных.

— Вот теперь ты говоришь как человек, достойный их открыть.

Условия были просты: честность в обмен на доступ. Хочешь взять «Оборотные структуры магических матриц»? Признай, что тебя интересует именно глава про несанкционированные чары, запрещенные Министерством. Хочешь листнуть «Запретные плетения оберегов только для чистых кровью»? Тогда давай честно: тебя интересует не моральная дилемма, а как это работает.

— Мне правда просто хочется почитать, — однажды сказала Гермиона, осторожно перелистывая старинную страницу.

— Мне вот тоже. Просто я ещё и люблю экспериментировать. И запускать результаты экспериментов в подводные гонки, — пожала плечами Джилл.

— Ты ненормальная, — вздохнула Гермиона.

— О, я знаю, — с гордой ухмылкой ответила Джилл, — но зато у меня есть своя коллекция книг, а у тебя — теперь к ней доступ. Считай, взаимовыгодное безумие.

И с тех пор они вполне мирно сосуществовали: одна — как библиотекарь с лёгким налётом гениального безрассудства, другая — как прилежная посетительница, которая ради интересной главы могла признать, что она тоже втайне любит адреналин. Хотя бы книжный.

Рон Уизли снова зачастил в окружение Джилл Остин. Гарри — как обычно, молча подтягивался следом, явно не зная, как объяснить своё появление, и делая вид, что «просто тут мимо шёл». А вот Рон не особо заморачивался с предлогами.

— Слушай, а ты в следующую гонку не поставишь «Льва в очках» поближе к старту? — в очередной раз ввалился он на четвёртый этаж, буквально сияя от энтузиазма.

— Рон, «Лев в очках» не выигрывал ни разу. Даже у «Подводной улитки».

— Именно! — гордо заявил он, — это же и есть его фишка. Он аутсайдер с душой. Машина для настоящих романтиков!

— Романтиков… — Джилл закатила глаза, — он не то чтобы аутсайдер с душой, он просто криво собран, наверное из-за того, что собирался под сливочное пиво.

— Ага, и всё равно — какой стиль! Какие повороты! — с восхищением продолжал Рон, — когда он не вылетает с трассы — он почти король!

Гарри тем временем просто кивнул. Он вообще предпочитал не влезать в обсуждения гонок. Возможно, потому что в душе всё ещё не мог понять, как это — маггловская машина, но на магии. Или потому что даже его Патронус олень был быстрее «Льва в очках».

— Ну и да… у тебя ведь бывает… эээ… много сладкого, да? — всё-таки в словах парня иногда проскальзывал старый добрый Уизли.

— Рон, ты пришёл ради гонок или ради шоколадных лягушек?

— Честно? Сначала — ради гонок. Но если случайно останется лишняя лягушка…

— Будешь ловить её по коридору, — отрезала Джилл и сунула ему в руки две упаковочки этих самых лягушек.

Так Рон стал официально числиться «фанатом №1» красно-белой машины, которая гордо носила имя «Лев в очках», несмотря на свою полную неспособность выиграть хоть один заезд. Но, надо отдать ему должное, он верил в неё как в себя. А может, даже чуть больше.

Гарри Поттер в присутствии Джилл вёл себя… как Гарри Поттер. То есть: молча, напряжённо, и будто вот-вот собирался сбежать. Он стоял рядом, одобрительно кивал, когда Рон вещал о «Льве в очках», но вставлял разве что пару слов за весь разговор. И те — исключительно общественно приемлемые:

— …ага. Классная трасса была в прошлый раз…

— …угу, эффект с пузырями прикольный получился…

— …я только посмотреть пришёл…

Если бы Джилл не знала, насколько разговорчивым может быть Гарри в кругу мальчиков — особенно когда дело касается квиддича, оборотней, или стратегий по выживанию на занятиях Снейпа, — она бы, возможно, и не заметила разницы. Но она видела. Видела, как он с тем же Роном и Невиллом мог оживлённо спорить по дороге в библиотеку, обсуждая, какой тролль опаснее — болотный или горный. Видела, как он ухахатывался на весь коридор, когда кто-то ляпнул что-то глупое.

А при ней — нет. Он был аккуратен. Осторожен. Почти как будто боялся… не попасть впросак? И вот однажды, не выдержав, она прищурилась и спросила с откровенным сарказмом:

— Поттер, у тебя где-то есть невидимая кнопка, отключающая речь, когда рядом девочки?

Гарри едва не поперхнулся.

— Что? Нет! Я… Я просто…

— А, ну если просто, то ладно, — мило кивнула она, явно получая удовольствие от его смущения, — а то я уж думала, заклинание на тебя кто-то наложил: «Молчумс-при-Девушкумс».

— Это не заклинание… — пробормотал он, — это… привычка.

— Надо отучать, — отрезала она, — ты же «избранный», как никак. «Избранный говорить», в том числе.

Рон, между тем, давился от смеха на заднем плане. И хоть Гарри снова ничего не ответил, но в следующий раз задал вопрос сам. Маленький. О гонке. Но всё же — первый шаг был сделан.

***

Джилл серьёзно задумалась о досрочной сдаче экзамена по Защите от тёмных искусств. Логика была простой: если можно не ходить на пары и при этом официально числиться сдавшей предмет — почему бы и нет? Тем более, после боёв с Грозным Глазом, где она раз за разом отбивала всё, что он в неё бросал — от оглушающих до подленького жалящего — у неё был вполне себе моральный повод считать, что она уже «в теме».

Но, как водится, было два «но».

Первое — сам Грюм. Уже настоящий, не полу-псих с приветом, а вполне живой и параноидально живой Аврор. Он был категорически против.

— Ты хочешь перестать приходить на мои занятия? — сурово щурился он одним глазом, а вторым, магическим, выискивал подвох, — потому что можешь отбить всё, что я в тебя кидаю?

— Эм… да?

— Отлично. Тогда я начну кидать что-нибудь новенькое.

На этом разговор закончился.

Вторая проблема была ещё более фатальной — теоретическая часть. То есть названия магических тварей, их повадки и, главное, способы защиты. Если бы экзамен заключался в том, чтобы показать, как отрубить мантикоре хвост — без проблем. Но вот вспомнить, что вообще такое мантикора, где обитает, и почему нельзя её гладить против шерсти… тут начинался полный провал.

— Слушай, Джилл, — как-то раз завела Гермиона с ноткой ужаса в голосе, — ты правда не знаешь, как защититься от каппы?

— Конечно знаю. Вода. Низкий поклон. И пнуть, пока она вежливо кланяется.

— Тогда почему ты написала в тесте: «дать по шее тазиком»?!

— Ну а что? Смысл передан верно.

Ирония в том, что смысл действительно был верным. Но профессор всё равно поставил тройку. Потому что «творческий подход» — это не всегда то, что ожидают на экзамене.

В общем, Джилл по-прежнему ходила на ЗОТИ. А Грюм с явным удовлетворением продолжал кидаться в неё тем, что другие ученики видели только в учебниках — и то в сносках с пометкой «только не паникуйте».

Но самая главная причина отказа была в желаниях самого Грюма. Причём не из вредности — наоборот, он видел в девочке потенциал, который, по его мнению, нельзя было просто так спустить на тормозах. Он даже однажды упомянул, что хотел бы видеть её в Аврорате или, как минимум, среди Мракоборцев.

Но саму Остин от одной мысли о работе в Министерстве передёргивало. Её внутренний саркастичный взрослый был абсолютно не готов вписываться в бюрократическую машину с совещаниями, бумажками и необходимостью слушаться приказов людей, которых зачастую трудно было воспринимать всерьёз. Да и душой она больше тяготела к инженерии и безумным проектам, чем к ловле тёмных личностей с плащами и пафосом.

И из-за частых отказов досрочной сдачи ЗОТИ, девушка приключалась на занятиях в режим «Сарказм-Ультра».

Вообще, если в Хогвартсе и был человек, способный довести даже самого видавшего виды аврора до нервного смешка (или нервного тика), то это, безусловно, была Джилл Остин. Особенно когда дело касалось магического глаза Грюма.

— Профессор, — как-то невинно протянула она на одном из уроков, — а вы когда последний раз свой глаз чистили?

— Ты о чём, Остин? — насторожился Грюм, прищурив обычный глаз, а волшебным — пронзая её насквозь.

— Просто подумала, вдруг вы не заметили, что он у вас пялится сквозь одежду. Прямо сейчас, может быть.

— Он смотрит не туда, куда хочет, а туда, где потенциальная угроза, — рыкнул он.

— Угроза нижнему белью, понимаю, — с самым невозмутимым видом кивнула Джилл, — но может, всё-таки научите его приличию?

На задних партах кто-то подавился пером. Гермиона сползла за стол, изображая, что ищет упавшую ручку, лишь бы не попасть под магический взгляд.

Аластор тяжело вздохнул и, не теряя хмурого выражения лица, процедил:

— Остин, поверь мне, пока смотреть особо не на что.

— А вот и нет! — с абсолютно таким же лицом ответила Джилл, — у меня уже второй размер, между прочим. И он официально зарегистрирован бюстгальтером из «Мадам Малкин». Хотите квитанцию?

Грюм промолчал. Возможно, потому что на секунду задумался, насколько формально магическое правительство может признать бюстгальтер как удостоверение личности. А может — просто не знал, что ответить.

После этого случая их препирательства стали легендой курса ЗОТИ. Кто-то говорил, что они реально ненавидят друг друга. Кто-то — что Грюм просто терпит Остин из спортивного интереса. А те, кто знал их лучше, понимали: это просто два профессионала, каждый на своей территории, просто обмениваются любезностями… на грани взрыва.

Вообще, к четвёртому курсу Джилл Остин окончательно и бесповоротно перестала видеть смысл в школьных эссе. Особенно в тех, где от неё требовалось пересказать учебник и добавить собственное мнение по теме, которую она либо уже давно освоила на практике, либо считала откровенной тратой времени.

— Мисс Остин, где ваше эссе по травологии? — недовольно поджимала губы профессор Спраут.

— Между страницами моего жизненного разочарования и осознания бессмысленности бытия, мэм, — с вежливой улыбкой отвечала Джилл, не поднимая глаз от книги по теории магических механизмов.

Снятие баллов? Привычно. Нравоучения? Проходили. Отработка? Приятная возможность побыть в одиночестве.

Правда, отработки быстро утратили воспитательный эффект. Формально на них было запрещено использовать палочку, и преподаватели, видимо, рассчитывали, что без неё Джилл будет заниматься монотонным трудом. Упс, прогадали.

— Сопливая самоуверенность, — буркнул Снейп, когда в очередной раз зашёл проверить, как она моет котлы… и застал идеально чистую полку, сияющие как новенькие котлы, вытертый пол и выстроенные в ряд пузырьки с зельями.

— Беспалочковая магия не запрещена, — равнодушно напомнила Остин, — вы же не уточнили.

— Уточню в следующий раз, — пообещал он, но больше отработок не назначал.

Да и другие преподаватели вскоре махнули на неё рукой. Джилл всё равно всё знала. Не как ботаник-зубрила, как Гермиона, а на интуиции, логике и практике. Баллы снимали для порядка. Отработки назначали для формы. А потом забывали. Как и эссе, которых так никто и не дождался.

---------------