Дождь лил стеной, всполохи молний очерчивали четверых напротив. Горайон отстранил приёмную дочь себе за спину, чему та была совсем не рада. Зато могла хорошенько рассмотреть тех, кто ждал их в засаде. Впереди возвышались два огра в кожаных куртках и с огромными шипованными дубинками. Позади стояли мужчина и женщина. Лицо женщины было скрыто платком и капюшоном. Она носила странные доспехи, которые Равена видела только в книгах про Кара-Тур, а за поясом покоилась катана. Но больше всего внимания полукровки привлёк тот самый мужчина. Он был высок, широкоплеч. Его массивный доспех из тёмного металла украшали шипы и лезвия. Ноги и руки не были обременены бронёй – наверняка в бою он быстр, хоть высокие сапоги были окованы всё тем же тёмным металлом. По обнажённым татуированным бицепсам стекала вода, руки в латных перчатках покоились на эфесе двуручного меча, который громила вогнал в землю перед собой. На голове надет рогатый шлем с забралом в виде пасти какого-то монстра. Но самое странное – его глаза светились тусклым жёлтым светом.

Громила начал разговор.

– Я ждал тебя, старик, – его голос оказался глубоким басом. – Если ты так умён, как про тебя говорят, ты не будешь сопротивляться и отдашь своего приёмыша. Тогда останешься жив.

У Равены всё замерло внутри. Эти четверо тоже пришли за ней? Что вообще происходит?

– Я умён настолько, насколько мне позволила жизнь. А ты, видно, настолько же глуп, раз думаешь, что я поверю тебе, – ответствовал Горайон без тени страха в голосе.

Это придало уверенности полукровке. Что бы сейчас не случилось – они справятся. Не зря же она столько тренировалась! Да и её приёмный отец не так прост, как похоже думают их противники.

Громила цыкнул сквозь зубы в забрало.

– Жаль, что ты избрал этот путь, старик. Убить обоих! – гаркнул он.

Огры немедля двинулись на девушку и её воспитателя.

Мудрец пробормотал заклинание, и его окутала защитная голубоватая сфера. Равена с мечом в руках уже готова была ринуться в бой, но Горайон её остановил.

– Держись позади меня, дитя.

– Хорошо.

Зазвучали нараспев странные слова. Пучок розоватых магических снарядов сорвались с пальцев мудреца. Они впились в первого огра, прожигая куртку и плоть. Девушка была в шоке – огромный зеленокожий монстр, вереща, рухнул замертво после первого заклинания. Неужели её воспитатель настолько могущественный маг?

Без паузы и промедления Горайон пробормотал ещё заклинание. Из пальцев другой руки вылетела ослепительная голубая молния, которая прошила насквозь второго огра, что слегка замешкался, а теперь валился рядом с сородичем, хрипя и харкая кровью.

– Бесполезные твари, – пробасил в забрало громила. – Разберись с девчонкой, – приказал он женщине.

– Слушаюсь.

Она сунула руку в сумочку на поясе и достала свиток. Развернув его, зачитала непонятные слова и вытянула руку в сторону Равены. Свиток вспыхнул пламенем и осыпался пеплом к её ногам, а с вытянутых пальцев сорвалась огненная стрела.

Равена как заворожённая следила за полётом огненного сгустка, не понимая, что ей делать. В последний момент она решила попробовать увернуться, но магическая стрела всё же вонзилась ей в плечо, оставив дыру в плаще и раскалив рукав кольчуги. Полукровка вскрикнула.

Пока его соратница читала заклинание, громила в доспехе выдернул меч из земли и направился прямиком на Горайона. Он приближался как что-то неотвратимое. Мудрец послал в него розоватые снаряды, и ещё, и снова, но каждый раз достигнув цели, магия рассеивалась.

Выведя на время полукровку из боя, женщина в капюшоне достала ещё один свиток, прочитала его. Бумага снова вспыхнула и сгорела без остатка, в сторону Горайона летел искрящийся жёлтый шар. Он вонзился в защитную сферу и растворился в ней, оставив прореху, которая начала расти.

А громила всё приближался, слегка посмеиваясь. Равена справилась с болью и приготовилась к битве.

– Уходи, дитя, – услышала она шёпот своего воспитателя.

– Что? Нет! Я не оставлю тебя!

За спиной надвигающегося врага женщина в капюшоне разворачивала новый свиток.

– Мы будем сражаться вместе, отец! – стояла на своём девушка. – Я готова!

Из уголков глаз мудреца пролились слёзы.

– Спасибо, дитя. Просто беги, упрямая…

Равена хотела что-то ещё возразить, но Горайон проговорил дрожащим голосом заклинание и поднял руку. Полукровке показалось, что над ней внезапно нависло призрачное желтовато-зелёное лицо. Ей вдруг стало настолько страшно, что она выронила меч и стремглав бросилась бежать прочь, в темноту.

«Страшно. Я боюсь. Помогите кто-нибудь! Мне страшно!» – дрожали и кричали мысли у неё в голове.

В этот момент громила в доспехах подошёл к Горайону вплотную, и за своей спиной сквозь шум ливня и раскаты грома Равене почудился крик человека, который стал для неё отцом. Слёзы застилали ей глаза, дождь хлестал по лицу, страх пульсировал в голове. Она бежала. Каждый куст, освещаемый молнией, казался ей громилой в доспехах, а в ушах стоял крик Горайона. Она спотыкалась о камни, падала в грязь, ветви оставляли на лице следы. Страх всё сильней сжимал её сердце. Стеной лил дождь, и молния слепила глаза. Она бежала, пока не рухнула без памяти в какую-то канаву.

«Помогите… Кто-нибудь…» – выдавило её сознание перед тем, как провалилось в беспросветную тьму.

Очнулась Равена от того, что кто-то тряс её и бил по щекам.

– Равена! Равена, очнись!

Над ней склонилась Имоен.

– Ты в порядке. Хвала богам.

– Что? Имоен? Что ты здесь?..

– Я же сказала, что убегу. Не ожидала, правда, встретить тебя так быстро.

Полукровка с усилием села и огляделась. Светило солнце, от влажной земли парило. Они сидели в канаве у дороги. Её плащ, сапоги, доспех – всё было залеплено грязью. Взглянув на названную сестру, девушка увидела, что та была в кожаном клёпанном доспехе, а из-за плеча выглядывал короткий лук и оперенья стрел. Она копошилась в дорожной сумке, явно пытаясь что-то отыскать.

– Ох, как же голова болит… – вздохнула Равена и приложила ладонь к виску.

Там было что-то липкое. Девушка отдёрнула руку – на перчатке осталась кровь.

– Ещё бы! Вон как о камень приложилась, – бурчала Имоен, всё ещё копаясь в сумке. – Ну точно ведь брала. Помню же! А где Горайон? – между делом спросила она.

И тут Равену словно громом ударило.

– Горайон… Точно! Засада! Два огра, громила и женщина… Он сказал уходить, а я не соглашалась. И тогда он наложил на меня заклятье страха… И я убежала.

Полукровка обхватила голову руками и тихонько заскулила. Имоен наконец нашла, что искала, и теперь неуверенно комкала в руках свёрток бинта.

– Мне кажется, я слышала, как он кричал… – выдавила из себя Равена.

– Неужели ты думаешь, что он…

– Я не знаю, – тут полукровка вскинула голову, от чего в виске засвербела боль. – Хотя знаешь – он ведь так легко расправился с ограми! Может он просто ранен? И сейчас ему нужна помощь!

– Тогда давай я быстренько тебя перебинтую, и мы пойдём искать то место, где на вас напали.

Найти правильный путь не составило труда – Равена пробивала себе дорогу через кустарник. Они медленно побрели по проходу из поломанных веток, всматриваясь в заросли и прислушиваясь к каждому шороху. Вдруг Равена наступила на что-то твёрдое. Под её ногой лежал новенький двуручный меч. Кустарник закончился, и девушкам открылась широкая поляна. Возможно когда-то это было ритуальное место. На вытоптанной земле небольшими валунами были выложены круги. Некоторые разрушились из-за вчерашнего боя. Среди этих камней рядом с трупами двух огров лежало обезглавленное тело Горайона. Имоен побледнела, закрыла руками рот и убежала в ближайшие кусты. Оттуда раздались звуки тошноты.

Равена не могла отвести глаз с мёртвого лица приёмного отца. Только теперь в голове забилась колючая мысль: «Он мёртв…» Билась яростно, пронзая острыми иглами воспоминания. «Отец... Папа. Папочка!» – закричало что-то внутри неё. Равена вдруг вспомнила, что звала его отцом только в его присутствии. За глаза всегда он был для неё Горайоном. Человеком, который не побоялся удочерить полукровку дроу. Он дарил ей столько любви и тепла, а она… не отдавала ему и трети. Она любила его, слово Горайона для неё было законом. И всё же в определённый момент она стала вести себя с ним как приёмная дочь с приёмным отцом. «Прости…» – беззвучно прошептали её губы. – «Это я виновата…» Груз внезапно навалившейся вины будто отобрал у неё все силы. Не было сил даже плакать. Слёзы просто текли сами собой.

Полукровка подняла голову своего воспитателя. Лицо его было бледно словно снег. Кровь уже не текла. Имоен совладала с собой, но увидев такую картину, почувствовала новую волну тошноты и вернулась в кустарник. Равена, не заметив её, смотрела на мёртвое лицо, и что-то тяжёлое и удушающее окутывало её.

– Как же так. Почему? Зачем ты прогнал меня? – сухим, надломленным, не своим голосом проговорила девушка.

– Равена! Ты меня пугаешь! – вывел крик Имоен её из этого своеобразного транса.

Полукровка приложила голову к телу и накрыла отрубленным капюшоном лицо и окровавленную шею.

Кое-как Имоен удалось перебороть тошноту. Она боязливо подошла и села рядом с названной сестрой.

– Равена, что происходит? В Кэндлкипе прошёл слух, что на тебя напали наёмные убийцы…

– Это не слух. Они действительно были.

– И ты их…

– Убила.

Непоседе стало не по себе – до того голос её подруги был сух.

– Я ничего не понимаю, – Равена внезапно разрыдалась. – Сначала те убийцы. Потом тот громила требовал у Горайона отдать меня. Я всю свою жизнь провела за стенами библиотеки! Кому и что я могла сделать? Кто теперь мне даст ответ?

И тут её осенило.

– Точно! «Дружеская рука»! Мы шли с Горайоном в эту гостиницу. Он сказал, что там нас будут ждать его друзья.

– Значит, ты пойдёшь туда?

– Да. Больше некуда. Кэндлкип для нас закрыт. Там слишком строгие правила, и ради двух девчонок они менять их не будут. Пусть эти девчонки и прожили большую часть своей жизни в его стенах. Да и не спроста Горайон меня увёл оттуда. К тому же я хочу разгадать эту тайну. Зачем я понадобилась всем этим душегубам. Ну, и мы всё-таки наконец за стеной. В общем, возвращаться я не собираюсь. Ты со мной?

– Спрашиваешь ещё! Конечно!

– Вот только Горайон… Не бросать же его так. Надо как-то похоронить его.

– Может сожжём тело? Чтобы, не приведите боги, до него не добрались гули.

– Идея неплоха, но хворост после такого ливня будет мокрый.

– Есть у меня кое-что. Стащила у кое-кого.

Имоен снова закопалась в сумке и выудила со дна медно-оранжевую бутыль с фитилём сбоку.

– Вот. Огненное масло.

– Ого. Мощная штука. Умеешь им пользоваться?

– Читала как-то раз.

Через некоторое время на ритуальной поляне выросла куча хвороста. Переборов страх, девушки возложили тело своего воспитателя на это ложе. Посоветовавшись, они разобрали сумку Горайона, забрали себе необходимые вещи, а остальное добавили к погребальному костру.

Равена сложила руки Горайона ему на груди, поправила серую мантию, зацепив случайно уголок бумаги, что торчал из кармана.

– Что это? – вытащила она его.

Это было письмо, написанное ровным, аккуратным почерком.

«Мой друг Горайон!

Прошу, прости мою небрежность, с которой я пишу это письмо, но времени осталось мало.

То, чего мы так боялись, скоро может произойти. Противник начал действовать. Поэтому я настаиваю, чтобы ты и твоя подопечная покинули Кэндлкип немедленно!

Джахейра и Халид сейчас в «Дружеской руке». Они наверняка помогут вам.

Да пребудет с вами удача! (Я становлюсь слишком старым для всего этого.)

Э.»

– «Э.»? Просто «Э.»? Кто этот «Э.»? – возмутилась Равена.

– Я тоже не поняла, – развела руками Имоен. – Но это то самое письмо, про которое я говорила тебе в Кэндлкипе.

– Что ж, похоже этот «Э.» тоже знает Джахейру и Халида. Именно эти имена назвал мне Горайон.

– Тогда у них всё и спросим. Так?

– Да.

Имоен подожгла фитиль медной бутыли и точным броском отправила её в кучу хвороста. Раздался звук разбитой керамики. Хворост, тело Горайона, ненужные вещи в сумке тут же охватило мощное пламя.

– Прощай, Горайон. Спасибо тебе за всё, – прошептали воспитанницы мудреца.

Девушки держались как могли, но слишком дорог был им тот, кого они потеряли. Первая не выдержала Имоен. Она упала на колени и зарыдала в голос. Равена стояла опустошённая, её рука крепко вцепилась в рукоять меча. От напряжения рука дрожала, а полукровка злилась всё сильней и сильней на себя.

– Клянусь тебе, отец, ты будешь отомщён, – сквозь зубы процедила она.

По щекам потекли слёзы ярости. Одним рывком Равена выдернула меч из земли и с силой воздела его к небу.

– Слышите, боги?! Клянусь прахом своего отца: ни один дорогой мне человек не погибнет, пока я рядом с ним! Я не дам его в обиду ни человеку, ни зверю, ни богу!

И будто бы в знак того, что боги приняли её клятву, погребальный костёр Горайона взметнулся ещё выше.

Когда он потух, девушки собрали пепел и пустили его с утёсов по ветру. Может это было совпадение, но ветер понёс прах Горайона к стенам Кэндлкипа.

Названые сёстры долго ещё сидели молча на обрывистом берегу и смотрели на каменные стены великой библиотеки. Солёные волны разбивались о подножье утёса, на котором стоял Кэндлкип, и рассыпались сверкающими брызгами.

– Теперь идём? В «Дружескую руку»? – нарушила молчание Имоен.

– Да. Как и хотел Горайон.

Они двинулись в путь, шаг за шагом отдаляясь от места, которое звали когда-то домом. Им казалось, что прибой шепчет: «Прощайте…»

– А ты знаешь вообще как туда идти? – задала резонный вопрос непоседа.

– Ну, пока что дорога только одна. Не будем с неё сворачивать. А дальше должен будет стоять указатель.

Уже вечерело, когда показалась развилка. На пересечении дорог стояла высокая каменная стела, где значилось, что «Дружеская рука» находится к северу от неё, а на юг Берегост и Нашкель.

Равена присела на основание стелы.

– Фух. Дай передохнуть

– Тяжело в доспехах с непривычки? – Имоен поставила свою сумку рядом с сестрой.

– Не то слово.

– Так. Нам, значит, на север надо повернуть.

– Хорошо. Интересно, а далеко ещё идти?

Имоен лишь пожала плечами.

– Лёгкой дороги, путники! – послышался старческий голос со стороны южной дороги.

Путешественницы обернулись: к ним подходил человек с седой бородой в красной узорной мантии, отороченной мехом горностая, и красной шляпе. Он шёл прогулочным шагом, опираясь на изысканный магический посох.

Равена натянула поглубже капюшон на всякий случай.

– Спасибо.

– И вам того же, дедушка.

– Что две юные красавицы делают в такое время на пустынной дороге? – прищурился старик. – В наше неспокойное время в путешествие отправляются либо сумасшедшие, либо отчаявшиеся люди. Что можете сказать про себя, девочки?

Светлые, льдистые глаза впились в полукровку. Старик смотрел на неё из-под кустистых бровей и казалось, хотел заглянуть в темноту под капюшоном. Но сумерки играли на руку Равене.

– Отчаявшиеся? – пробормотала она. – Ну да. Это нам подходит. Идём на встречу с друзьями… Но что мы там встретим…

– Если у тебя есть друзья, значит отчаяние тебе ни к чему, – отмахнулся старик. – Ну, мне пора. Я и так потратил много твоего времени.

Они попрощались, и путник в красной шляпе заковылял в сторону Кэндлкипа.

– Странный старик, – пробормотала Равена.

– Ага.

– Ну, на север, так на север, – кряхтя, поднялась полукровка.

Имоен закинула за спину дорожную сумку. И они зашагали по дороге, которая огибала высокий скалистый скат и пряталась за ним, словно не желая показывать конечную цель их путешествия.