Глава X. Лицо во сне
Ночь опустилась на дворец тихо.
После дневного происшествия Кассиопея почти не выходила из своей комнаты. Лекарь ещё раз осмотрел её перед ужином — проверил зрачки, ощупал плечо, смазал царапины какой-то травяной мазью, которая пахла мятой и ещё чем-то горьким. Он заверил, что серьёзных повреждений нет. На ладонях остались небольшие царапины, на плече — след от чужой руки, но всё это должно было пройти через несколько дней.
Тело было цело.
Но Кассиопея чувствовала себя совсем иначе.
Она сидела у окна, завернувшись в тёплый халат — мягкий, из плотной шерсти, с высоким воротом. Смотрела в темноту. За стеклом колыхались ветви деревьев — чёрные, голые, они напоминали лес. Она отвела взгляд. Ей не хотелось его видеть. Не сейчас. На столе перед ней стояла чашка чая, но она давно остыла — поверхность подёрнулась тонкой плёнкой. Кассиопея смотрела на неё и думала о том, что сегодня могла умереть. Эта мысль приходила снова и снова — кругами, как вода в воронке. Она пыталась отогнать её, но та возвращалась. И с каждым разом становилась тяжелее.
Раздался тихий стук.
— Войдите.
Дверь открылась. Золтон остановился на пороге. На нём всё ещё была тёмная форма генерала — с серебряной вышивкой на вороте, с широким поясом. Только меча при нём не было. Он словно пришёл не как генерал, а как кто-то другой.
— Можно?
Кассиопея кивнула. Он вошёл и закрыл дверь — тихо, без стука. Несколько мгновений они молчали. Золтон посмотрел на неё — долгим, внимательным взглядом. И на мгновение — всего на одно мгновение — он позволил себе увидеть её такой, какой она была сейчас. Не принцессой. Не наследницей. Просто девушкой у окна — с распущенными волосами, в тёплом халате, с царапинами на руках. Свет свечи падал на её лицо, и в этом свете она казалась такой хрупкой, что у него сжалось что-то под рёбрами.
Он одёрнул себя. Резко, почти грубо. Это не его дело. Не его право. Он — генерал. Она — принцесса. Он отвёл взгляд и сел в кресло.
— Лекарь сказал, что с вами всё в порядке.
— Физически.
Он понял, что она имеет в виду.
— Да.
Кассиопея снова посмотрела в окно. В темноте отражалось её лицо — бледное, чужое.
— Я всё время думаю о том, что произошло.
— Это естественно.
— Я слышу их голоса.
Золтон сел в кресло напротив — не на край, а чуть поодаль, чтобы не давить. Кресло скрипнуло под его весом.
— Со временем станет легче.
Кассиопея посмотрела на него. В её глазах было что-то, чего он не видел раньше — не страх, а растерянность. Словно она потеряла опору и не знала, где её искать.
— Вы так уверенно это говорите.
— Потому что видел подобное раньше.
Она нахмурилась.
— С другими людьми?
— С солдатами.
Золтон ненадолго замолчал. В комнате было тихо — только ветер за окном да потрескивание свечи на столике.
— После боя человек иногда продолжает слышать его ещё долго. Даже когда вокруг тишина. Он слышит звон стали, крики, свой собственный страх. Это проходит. Но не сразу.
Кассиопея опустила взгляд — на свои руки, на царапины, которые уже начали затягиваться. Она думала о том, что чужая рука на её плече — это не самое страшное. Самое страшное — то, что она не могла вспомнить, как защищалась. Она просто кричала. Просто цеплялась за ветки. Просто была беспомощной.
— А если я больше не смогу ходить в лес?
— Не сможете — значит, не будете.
Она удивлённо посмотрела на него.
— Но если мне нужно будет вспомнить?
— Память не стоит того, чтобы заставлять себя снова переживать страх.
Кассиопея задумалась. Слова давались ей не сразу — она словно пробовала их на вкус.
— А если я забуду всё окончательно?
— Не забудете.
— Откуда вы знаете?
Золтон чуть заметно улыбнулся — уголками губ, почти незаметно.
— Потому что сегодня вы вспомнили ручей.
Кассиопея тоже улыбнулась — впервые за вечер. Но улыбка вышла слабой, дрожащей.
— И дерево.
— И скамью.
Она замерла. Улыбка сошла с её лица, но не исчезла — осталась где-то в глазах, в уголках.
— Я вспомнила маму.
Золтон кивнул.
— Я видел.
— Как?
— По вашему лицу.
Кассиопея опустила голову. Несколько секунд она молчала. Потом тихо спросила:
— Вы испугались сегодня?
Золтон посмотрел на неё. Долго.
— Да.
Ответ оказался настолько простым, что Кассиопея даже не сразу поняла его.
— Вы?
— Я.
— Когда?
Он немного помолчал. Ветер за окном усилился — где-то далеко скрипнуло дерево.
— Когда увидел, что вас нет рядом со стражниками.
Кассиопея посмотрела на него внимательнее. Впервые она увидела в его лице не только спокойствие генерала. Она увидела усталость — глубокую, старую. И тревогу — ту, которую он прятал под маской ровного голоса. И ещё что-то — она не могла понять что. Что-то, отчего ей вдруг стало не по себе и тепло одновременно.
— Я не хотела вас пугать.
— Я знаю.
— Я думала, что лес поможет мне вспомнить.
— И помог.
— Но теперь я боюсь.
Золтон поднялся. Кресло снова скрипнуло.
— Бояться после такого — не слабость, миледи.
Он подошёл к двери. Кассиопея вдруг окликнула его:
— Золтон.
Он остановился.
— Да?
Она немного помолчала. Слова давались ей трудно — она не привыкла просить. Но сегодня ей не хотелось оставаться одной. Сегодня темнота за окном была слишком похожа на лес.
— Можете остаться ещё немного?
Золтон вернулся к креслу.
— Конечно.
Он сел. Кассиопея легла, отвернувшись к окну. Через несколько минут дыхание её стало ровнее — медленнее, глубже. Золтон остался сидеть в кресле. Он не спешил уходить.
Он смотрел на неё — на её спину, на прядь волос, выбившуюся из-под одеяла. И снова — в который раз за этот вечер — поймал себя на том, что смотрит слишком долго. Слишком внимательно. Так, как не должен смотреть генерал на принцессу. Так, как смотрит мужчина на женщину.
Он отвёл взгляд. Резко. Почти зло.
— Не смей, — прошептал он одними губами.
Свеча на столике догорела. В комнате стало темнее.
Кассиопея уснула.
Сначала ей снился лес. Тот самый, который днём казался ей почти знакомым. Только теперь он был тёмным. Небо исчезло за густыми тучами — ни луны, ни звёзд. Деревья стояли неподвижно, чёрные, как обугленные. Ни ветра. Ни птиц. Ни звука.
Кассиопея шла по тропинке одна. Она знала, что должна вернуться. Но не знала куда. Тропинка петляла между стволами, и каждый раз, когда она думала, что узнаёт место, оно менялось.
Позади послышался хруст ветки.
Она остановилась. Медленно обернулась. Между деревьями стоял мужчина. Тот самый. Кассиопея отступила.
— Нет…
Он сделал шаг. Она попыталась убежать. Но ноги словно приросли к земле — тяжёлые, чужие. Мужчина приближался. Ещё шаг. Ещё. Кассиопея закричала.
И в этот момент его лицо изменилось. На месте незнакомца оказался Золтон.
Она резко проснулась.
— Нет!
Кассиопея села на кровати. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, где находится. Комната. Кровать. Окно. Дворец. Она тяжело дышала. На лбу выступил холодный пот — мелкий, липкий. Кассиопея закрыла лицо руками.
Ей было страшно. Не потому, что нападавший был рядом. Его не было. Но во сне его лицо стало лицом человека, которому она доверяла больше всех. И именно это испугало её сильнее всего. Она не понимала, что это значит. Не понимала, почему её собственное сердце сыграло с ней такую шутку. И от этого непонимания становилось ещё страшнее.
Она посмотрела на кресло. Золтон всё ещё был там. Он проснулся от её крика и уже стоял рядом — на расстоянии, не касаясь.
— Миледи?
Кассиопея посмотрела на него. На мгновение в её глазах мелькнул страх — тот самый, из сна. Золтон это заметил. Но не сделал ни шага вперёд.
— Вам приснился кошмар?
Она кивнула.
— Он был там.
— Кто?
Кассиопея сглотнула. Горло пересохло.
— Тот мужчина.
Золтон помрачнел.
— Понимаю.
Она сжала одеяло — пальцы побелели.
— Но потом…
Она не договорила.
— Потом что?
Кассиопея подняла глаза. В них всё ещё стоял страх — но теперь к нему примешивалось что-то другое. Растерянность. И вина.
— Я увидела ваше лицо.
Золтон ничего не ответил. В комнате снова стало тихо. За окном шумел ночной ветер — ровный, глухой. Он смотрел на неё и не знал, что сказать. Внутри что-то сжалось — тяжело, горячо. Он хотел подойти. Хотел коснуться её плеча. Хотел сказать, что это просто сон, что он никогда не причинит ей вреда, что он скорее умрёт, чем позволит кому-то обидеть её.
Но он не сделал ничего.
— Это был всего лишь сон, — сказал он наконец.
Кассиопея кивнула. Но ей почему-то хотелось услышать что-нибудь ещё. Что он не уйдёт. Что с ней ничего больше не случится. Что рядом есть человек, который её защитит. Она смотрела на него — и в её взгляде было что-то, отчего ему стало трудно дышать. Доверие. Такое полное, такое чистое, что оно почти обжигало.
Золтон понял это без слов. Он вернулся в кресло. Сел — тяжело, устало.
— Спите, миледи. Я останусь здесь.
Кассиопея легла обратно. На этот раз она долго не закрывала глаз. Смотрела в потолок — на тени, которые метались от свечи. Но знала, что дверь комнаты закрыта. Золтон рядом.
И пока он был здесь, ей было немного легче дышать.
А он сидел в кресле и смотрел в темноту. И думал о том, что однажды эта темнота перестанет быть просто темнотой. И что тогда он уже не сможет просто отвести взгляд.
#мосмориэль
#долгичувства
#запретнаялюбовь
#защитник
#медленноеразвитие
#потеряпамяти
#принцесса
#фэнтези