Чонгук замер с телефоном в руках. Он уже минут пятнадцать сидел и
изучал свежие новости. Точнее, одну новость, которую репостнули,
переписали и прокомментировали все новостные сайты с самого скандального
паблика «Тень Кореи».
«Тень Кореи» был в своём роде альтернативным сайтом средств массовой информации. Никто не знал, кто его спонсировал и кто его вёл. Единственной заметной фигурой был главный редактор — Пак Леви. Естественно, все прекрасно понимали, что это был псевдоним. Никто не знал настоящего имени этого человека, а также сколько журналистов вообще работали в этом паблике.

«Тень Кореи» была именно тем источником, тем глотком свежего воздуха, которая заметно выделялась на фоне многих коррумпированных СМИ. Информация, которую они размещали, всегда была с сильной доказательной базой. Фотографии, аудио и видеозаписи, скрины документов и многое другое. Многие известные люди боялись их, особенно если рыльце в пушку.

— Но как они добрались до Джаин и Чансона? — задался вопросом Чонгук.

Статья разгромная, приложена куча фотографий и видеозаписей разных годов, доказывающих, что их связь длилась почти десять лет. Чонгук, естественно, узнал среди фотографий и видеозаписей свои, те, что он сделал собственноручно. Как они попали в руки к людям из «Тени Кореи»?

— Чонгуки, ты встал? — послышался голос Тэхёна из гостиной.

— Тэ! Тэ, ты видел это? — выбежал из спальни Чонгук с телефоном в руках, показывая старшему новости.

— Да, — спокойно ответил Ким, и Чонгук заподозрил что-то неладное в этом ответе.

— Ты слишком спокоен. Тэхён, у них фотографии, которые делал я.

— Я знаю.

— Откуда ты… Подожди! — до Чонгука наконец-таки начало доходить. — Эти фото были на флешке, которую я тебе дал.

— Да.

— Тэ, это ты всё устроил?

— Виновен, — улыбнулся адвокат, стараясь отшутиться.

— Зачем?

— Гуки, верь мне, пожалуйста.

— Я верю, но это…

— Чонгук, послушай меня. Как твой адвокат я могу доказать факт того, что ты не был тем человеком, кто водил Джаин на те наркошные вечеринки. Но привлечь этих тварей за организацию твоего буллинга практически невозможно, то же самое с делом сестры Хёнмока. В нашей стране с этим большие проблемы. Даже имея доказательства на руках, этот процесс может затянуться на многие годы.

— Я не понимаю.

— Просто верь мне. Я делаю это всё для тебя. Я хочу тебя защитить, и то, что сейчас происходит и ещё произойдёт, это всё ради твоей защиты. Если тебе так важно, то это также ради тех, кто пострадал от этих людей или может пострадать.

— Что ты задумал?

— Тебе не нужно всего знать.

— Тэ, а вдруг они попытаются навредить мне или тебе.

— Не переживай, с этого дня ты под защитой Нам Хёнсына, а меня эти твари не тронут. Не посмеют.

— Там написано, что его дочь вчера подала на развод, узнав об обмане мужа.

— Да. Её отец быстро сработал.

— Ты его знаешь?

— Познакомился вчера.

— Тэ, мне страшно. Это такие люди…

— Гуки, верь мне!

— Хорошо, я верю, — как-то неуверенно прошептал Чонгук. — Вкусно пахнет. Ты что, приготовил нам завтрак? — попытался перевести тему младший.

— Ага. И если ты встал, предлагаю поесть, и я поеду к себе, чтобы переодеться. У меня сегодня судебный процесс, и ещё нужно будет заехать в полицейский участок по твоему делу.

Чонгук испуганно уставился на любимого, явно собираясь что-то спросить, но Тэхён, предугадав его вопрос, озвучил сразу же ответ:

— Тебе там быть не нужно. Я как твой представитель всё сделаю сам.

— Хорошо!

— Какие у тебя планы на сегодня?

— У меня выходной. Правда, мне нужно заехать на радиостанцию. Сегодня будет выбран новый председатель Мин-групп. Хёнмок просил нас всех приехать, кто сможет.

— Отлично! Милый, я хотел ещё кое о чём поговорить с тобой.

— О чём?

— Хёншик нашёл тебе хорошего психотерапевта. Отличный врач и друг хёна.

— Тэ, я не знаю.

— Ты обещал мне.

— Ммм, да. А когда?

— Вот его номер, набери и согласуй время. Его зовут доктор Пак Соджун.

— Хорошо, Тэтэ, я позвоню. Обещаю.

— Ну и умница. Пошли есть!

— Угу. Только умоюсь.

Тэхён уехал от Чонгука вначале девятого. Собрание акционеров Мин-групп было назначено ровно на десять, но Хёнмок попросил прийти всех пораньше, даже тех, кто официально не работал сегодня. Чонгук приехал ровно в девять, и все уже «стояли на ушах».

С самого утра в здании радиостанции стояла напряжённая, почти осязаемая тишина. Все сотрудники — от редакторов до ведущих, от звукорежиссёров до младших ассистентов и стажёров — стояли плотными рядами вдоль коридора, ведущего к главному конференц-залу. У каждого был свой дресс-код, но сегодня все старались выглядеть безупречно. Чонгук даже деловой костюм надел, чтобы не выделяться из толпы, и был прав. Складывалось такое впечатление, что он находился в каком-то банке или офисном здании. Все мужчины были одеты строго по-деловому: брюки и рубашка — обязательный минимум. Женщины облачились в деловые платья, юбки, блузки и обязательно шпильки. Даже своенравная Сольхи надела платье-футляр пудро-розового оттенка.

Она стояла рядом с Намджуном. Недалеко от них пристроились Хосок, Ёну и Чонгук. Чимин же встал по другую стену напротив всех, перешёптываясь о чём-то с радиоведущим новостей. Вид у него был так себе. Даже тональный крем не смог скрыть синяки и разбитую губу.

Через высокие стеклянные двери, за которыми раскинулся подъезд, стали съезжаться чёрные машины с тонированными окнами. Каждая останавливалась плавно и бесшумно, из них выходили солидные мужчины и женщины в дорогих костюмах. Представители Мин-групп — внушительная делегация акционеров и топ-менеджеров, люди, имена которых обычно видели только в заголовках финансовых новостей. Их сопровождали ассистенты с планшетами, а охрана двигалась чуть позади, без резких жестов, но со взглядами, которые не упустят ни одной детали.

Первым приехал председатель Мин в сопровождении сестры — Чан Ари. Следом шёл Хёнмок. А далее вся вереница акционеров. Молодого господина Мина до сих пор не было.

Ожидание нового председателя витало в воздухе, как электричество перед грозой. Никто на радиостанции не знал, кто именно сын старого председателя. За столько лет ни одной фотографии в СМИ. Шепоток пробегал по рядам — кто-то тихо гадал о том, будет ли сын таким же хищным, как его отец, или ещё более опасным. Чего же ждать от молодого наследника семьи Мин? Этого никто не знал.

Когда основной поток акционеров почти прошёл в конференц-зал, у главного входа наконец-таки остановился Jaguar XJ тёмно-бордового цвета. В коридоре послышался гул. Десятки фото- и видеокамер были направлены в сторону входа.

Автомобиль Юнги

К автомобилю подошёл Мистер Ли, неизменный начальник службы безопасности семьи Мин, и открыл заднюю дверь. Все поняли, приехал главный герой сегодняшнего дня, тот, кого все больше всего ждали — новый председатель и наследник многомиллиардной медиа корпорации.

Сотрудники радиостанции вытянули шеи, чтобы получше рассмотреть нового биг-босса, и застыли в изумлении. Лишь Намджун с Сольхи откровенно улыбнулись, когда из машины вышел он — Мин Юнги. Совсем непохожий на себя. В дорогущем брендовом костюме и со стильной укладкой.

Перешёптывания усилились, а потом резко все замолчали, когда мужчина вошёл в холл. Все согнулись в уважительном поклоне.

Когда всё руководство скрылось за высокими дверьми конференц-зала, на пару секунд повисло абсолютное молчание. Все те, кто стоял у стены, переглядывались — несколько человек сдержали удивлённые возгласы. Юнги? Тот самый Юнги, который годами приходил зачастую на ночные эфиры в чёрной толстовке, с термокружкой кофе и вечным ленивым выражением лица? Юнги, который в первые месяцы своей работы мог уснуть прямо в монтажной, а потом резко проснуться и отредактировать программу лучше всех? Незаменимый звукорежиссёр и, откровенно говоря, человек, который мог сделать любую работу на этой радиостанции. Юнги?

— Признавайтесь, вы ведь всё знали, да? — улыбнулся Хосок, когда они с Ёну и Чонгуком подошли к Намджуну и Сольхи.

— Конечно, знали! — засмеялась радиоведущая.

— Так вот он куда уходит, — высказала свою догадку Ёну. — Блин, оппа ещё круче, чем я думала. Он столько лет работает здесь, и никто даже не догадывался, кто он.

— Я до сих пор в шоке, — сказал Чонгук и вдруг посмотрел на побледневшего Чимина. — А Пак, похоже, в откровенном ахуе.

— Да уж, — отозвался Намджун. — Он явно такого не ожидал.

— Что с ним теперь будет? — спросила Ёну.

— Не знаю, — честно ответил Ким. — Но не думаю, что что-то хорошее. У Юнги за столько лет накопилось много претензий. Теперь его не спасёт даже Ари.

— А что будет с ней? — уточнил Чонгук. — Она ведь в принципе хорошая женщина. Столько всего пережила.

Хосок с Ёну странно на него посмотрели, явно не понимая, о чём говорил Чонгук, но по тому, как кивали Сольхи и Намджун, тот явно знал то, чего не знали они.

— Поживём-увидим, — спокойно произнёс Намджун. — Давайте все в мой кабинет, нечего тут шептаться.

— Угу, — отозвались маленькая компашка и направилась к лифту.

Чимин остался стоять на месте. Вначале Пак держался с видом человека, который всё знает наперёд. Его руки были скрещены на груди, а подбородок чуть задран. Это был привычный жест, которым он обычно подчёркивал своё превосходство над коллегами. Особенно — над Юнги и Ёну.

Сколько раз он позволял себе язвительные комментарии в сторону того самого звукорежиссёра? Сколько раз он мог пройти мимо него с фразой вроде: «Ну что, недочеловек, кофе мне принёс?».

Сейчас же, когда Юнги вышел из машины в идеально сидящем костюме и с таким взглядом, что стало холодно даже в душном коридоре, Чимина будто окатили ледяной водой.

Он почувствовал, как под тонкой тканью рубашки по позвоночнику прошли мурашки, а затем выступил пот. Как назло, Юнги как раз скользнул по нему в этот самый момент взглядом — ровным, но острым, как лезвие ножа. На мгновение их глаза встретились. Юнги не сказал ни слова. Он просто посмотрел так, будто видел Чимина насквозь, без всяких масок и привычной бравады.

Чимин отвёл взгляд первым. Внутри раздирали разные эмоции: досада, смятение, едва заметный страх. Он вдруг осознал, что всё это время с ним находился человек, который мог одним словом закрыть ему дорогу в дальнейшей карьере. Мог, но не стал до этого дня. Что же теперь будет?

Пак с трудом сглотнул и выпрямился, чувствуя, как сквозь весь напускной пафос вокруг пробивается невыносимое жжение в груди — сомнения и страх за каждое брошенное уничижительное слово. Впервые Чимин почувствовал, что теперь цена за каждую обидную фразу может быть куда выше, чем он готов был заплатить ещё вчера. Что делать? Ари! Чан Ари его слабая, но, похоже, единственная надежда на спасение.

Примерно через полтора часа в конференц-зал были приглашены сотрудники радиостанции и аккредитованные журналисты, которые дожидались окончания закрытого собрания акционеров. Зал заполнился до отказа.

Вдоль стены стоял огромный чёрный стол, за которым восседали акционеры и представители совета директоров Мин-групп. Тёмный стеклянный подиум с логотипом компании был установлен в центре. По бокам — флаги корпорации и большие экраны, где слайдом мерцал логотип: «Мин-групп».

На подиум вышел бывший председатель Мин Джиу — возрастной господин с серебристыми волосами и чёткой, уверенной речью. Микрофон усилил каждое слово, заставив притихнуть даже самых любопытных журналистов.

— Дамы и господа, сотрудники радиостанции, уважаемые партнёры и коллеги, — начал он, обводя зал ровным взглядом. — Сегодня мы стоим на пороге новой эры для нашей медиагруппы. Мин-групп всегда была символом профессионализма, силы, прозрачности и развития. Мы остаёмся лидерами благодаря нашим людям. Людям, которые не боятся быть другими, которые умеют удивлять не только Южную Корею, но весь мир.

В зале пробежался шёпот. Несколько камер повернулись к кулисам, где за спинами охраны уже стоял Юнги.

— Благодарю всех, кто был со мной эти годы, — голос мужчины звучал негромко, но ни одно слово не утонуло в шуме. — Я знаю, что для кого-то это было неожиданно. Многие знают моего сына очень давно, проработали с ним бок о бок много лет, не подозревая, кто он был на самом деле. Я горжусь им. Сегодня вы видите Юнги таким, каким он был рождён быть. От лица акционеров и совета директоров, а также от семьи основателя нашей медиагруппы я официально объявляю: отныне Мин Юнги вступает в должность председателя правления Мин-групп.

Всё внимание сосредоточилось на Юнги, который спокойно подошёл к отцу.

— Благодарю всех, кто сегодня здесь, — произнёс уверенно наследник. — Как уже сказал мой отец, я со многими из вас проработал много лет и знаю обо всём, что происходило и происходит в компании не понаслышке. Она всегда была моей семьёй в прямом и переносном смысле. Теперь настало время сделать так, чтобы каждый из вас почувствовал себя частью этой семьи — независимо от того, где вы находитесь: у пульта или в эфире, в кабинете руководителя или на выезде с репортажем. Давайте сделаем нашу индустрию ещё более честной, интересной и запоминающейся для наших слушателей и зрителей!

Юнги чуть кивнул. В зале раздались первые аплодисменты — неуверенные, осторожные. Но вскоре их подхватили остальные. Камеры мигали, фиксируя новую главу — прямо здесь, среди людей, для которых этот «простой звукорежиссёр» вдруг оказался наследником империи.

С этого дня на стене у входа в радиостанцию золотыми буквами будет выбито новое имя: Председатель правления Мин-групп — Мин Юнги.

— Тук-тук, можно, председатель Мин? — спросил Хосок, заходя в кабинет Юнги.

На самом деле за ним шла небольшая делегация, состоящая из Чонгука и Ёну. Намджун, Хёнмок и Сольхи уже сидели в кабинете Мина.

— Проходите, ребята, только вас и ждём, — сказал спокойно Юнги и кивнул всем в сторону двух диванов и кресла, которые стояли посередине его кабинета.

— Юнги, прости за наглость, мы просто тут все немного в ахуе от новостей, — улыбнулся Хосок. — Не знаем, как нам себя вести теперь с тобой… с вами.

— Расслабьтесь, — ухмыльнулся председатель Мин. — Конечно, кое-что изменится в нашем общении, но я считаю вас не просто своими коллегами, а друзьями. Да, теперь добавится больше официального дерьма, особенно при людях, но это необходимость.

— Юнги, я думаю, все присутствующие понимают это, — высказался Намджун.

— Но тем не менее. При посторонних людях и других сотрудниках медиагруппы вы должны соблюдать субординацию.

Все расселись на диванах по кругу и только после этого заметили бутылку шампанского, бокалы и фрукты.

— Я так понимаю, мы празднуем назначение хёна? — улыбнулся Чонгук.

— Ага, типа того. Будем считать это наша первая планёрка, — засмеялся Юнги.

— Наши планёрки всегда так будут проходить? — поинтересовался Хосок.

— Хрен тебе, — ответил Намджун. — Не расслабляйся особо. Тем более сейчас.

— А что сейчас? — робко спросила Ёну.

— Давайте сначала выпьем, а потом я вам всё объясню, — сказал Юнги и поднял бокал.

Все последовали примеру председателя и начали чокаться друг с другом. После небольшой паузы Мин сел поудобнее и начал говорить:

— Грядут большие изменения, ребят. Не только кадровые и не только на радио. Сегодня рано утром я выкупил два телевизионных канала и одну крупную онлайн-платформу, а на прошлой неделе один журнал о моде, спорте и музыке. Также были приобретены несколько дистрибьюторских компаний не только в Корее, но и США. В ближайшее время мы зарегистрируем продюсерский центр и, возможно, свой музыкальный лейбл.

— Офигеть, — прошептала Ёну.

— Мой офис останется здесь. Я люблю это место и это здание. Оно мне удобно, поэтому менять я в этом плане ничего не буду. Теперь по радиостанции.

— Чё-то страшно стало, — хихикнул Хосок.

— Вам не стоит бояться, хотя…

— Что? Оппа, ты нас пугаешь.

— Не бойся, кнопка, ничего страшного не случится. Ты, например, официально переведена на должность звукорежиссёра.

— Правда?

— Ага. И кстати, звукачи теперь будут работать с определёнными радиоведущими, а не со всеми подряд.

— А с кем я буду работать? — спросила Ёну.

— С Сольхи, Чонгуком, Хосоком и ещё парой-тройкой ведущих. Это мы скажем позже.

— Классно. Оппа, я надеюсь, ты не заставишь меня работать с Пак Чимином?

— Конечно, нет.

— А что с ним вообще будет? — поинтересовался Чонгук. — Я не представляю, как мы будем все вместе вести пятничный эфир.

— Кстати, про пятничный эфир, — нахмурился Юнги. — Следующий эфир «Hello friday» будет последним.

— Ты это серьёзно? — спросил Чонгук.

— Да. Эта передача изжила себя.

— И чем вы её замените? — спросил Хосок.

— Мы ещё думаем над этим, — сказал Хёнмок.

— Так, а что всё-таки будет с Паком? — переспросил Чонгук.

— Я дам ему выбор, и всё будет зависеть от его желания остаться здесь.

— Я, кстати, против этого! — фыркнула Сольхи.

— Милая, поверь мне, я сомневаюсь в том, что он захочет остаться и сделать то, что я ему скажу.

— Не знаю, он такой скользкий и мерзкий. Боюсь, как бы он опять не нашёл способ выкрутиться.

— Не выкрутится, — бросил Хёнмок.

— Так, теперь про кадровые изменения. С сегодняшнего дня Мин Хёнмок становится исполнительным директором Мин-групп и генеральным директором Сеул FM. Намджун у нас становится главным редактором радиостанции, а Хосок переходит на его должность выпускающего редактора. Но, Хоби, эфиры также остаются за тобой за исключением пятницы.

— Мне до усрачки страшно, но я тебя не подведу.

— Я почему-то в этом и не сомневался, — засмеялся Юнги. — Сольхи помимо эфиров будет у нас музыкальным директором. По сути, она будет формировать музыкальную политику всей медиагруппы.

— Ох, милый, я тоже боюсь до усрачки.

— Я с тобой, любовь моя.

— Это радует.

— Ну и у нас остаётся Чонгуки!

— Может, не надо, а? Хён, я сейчас весьма сомнительная персона…

— Остановись, Гук. В том, что сейчас происходит, нет твоей вины, она лежит на других ублюдках, которые решили, что им позволено всё на этом свете, — зло произнёс председатель Мин, и до Чонгука только-только дошло, что Хэрин ведь тоже была сестрой Юнги, пусть и двоюродной.

Кан Хэрин (сестра Хёнмока и кузина Юнги, дочь Чан Ари)

— Я понимаю, хён, просто не хочу для тебя проблем.

— Ты — не проблема.

— Хорошо, я готов слушать, что вы приготовили для меня.

— На самом деле это мы обсудим позже.

— Почему? — удивились многие.

— Всё будет зависеть от того, примет ли Чонгук одно предложение, — полунамёками сказал Хёнмок.

— У меня есть ещё варианты для Чонгука, но он должен будет решить, захочет ли этого.

— Ваше «страшно до усрачки» передалось и мне, — попытался пошутить Чонгук, обращаясь к Хосоку и Сольхи.

— Ладно, пора расходиться, — скомандовал Намджун. — У нас дел до жопы. До конца этой недели все эфиры идут по-старому.

— Понятно! — закивали все и поспешили на выход.

В кабинете остались только Хёнмок и Юнги, которые перешли за рабочий стол.

— Юнги, ты решил, что будешь делать с моей мамой? По сути, я занял её место.

— Не волнуйся, братишка, всё будет нормально.

«Неплохой кабинет», — подумал Чонгук, оглядываясь вокруг.

Он сел на край мягкого кресла в светлом кабинете, будто стараясь занять как можно меньше места вокруг. Ладони были сжаты в замок, а взгляд упрямо цеплялся то за бежевые шторы, то за книжную полку за спиной врача. Часы на стене тикали особенно громко. Или это только ему так казалось.

Напротив него, чуть повернувшись, сидел мужчина немного старше его — доктор Пак Соджун. Чёрный блокнот в кожаном переплёте лежал на коленях врача. Он не делал никаких записей, только держал ручку между пальцами и спокойно наблюдал за Чоном, время от времени кивая, будто приглашая к словам без лишнего нажима.

— Можешь не торопиться, Чонгук-ши, — голос у Соджуна был спокойный, низкий, будто укутывал, — у нас есть время.

Чонгук сглотнул и отвёл глаза. Внутри всё будто сводило сильной судорогой. Язык никак не поворачивался признаться вслух в том, что он уже много лет носил в себе. Странно: несколько лет назад на приёме у психолога было легче. Почему же сейчас Чонгук не мог так откровенно рассказать всё, что было на душе?

Он глубже вжался в спинку кресла, поджимая пальцы на руках и ногах. На ногтях — свежие следы от того, что он снова их грыз в такси буквально полчаса назад. По взгляду доктора парень заметил, как тот невольно посмотрел на них, и тут же спрятал руки между коленей.

— Я… — он попробовал начать говорить, но голос будто сломался и застрял где-то в горле. Чонгук шумно выдохнул и нервно усмехнулся. — Простите. Это глупо. Я не знаю, с чего начать.

Соджун чуть улыбнулся уголком губ. Не слишком широко, не с жалостью, а ровно настолько, чтобы Чонгук понял: здесь никто его не осудит.

— Может, начнёшь с того, почему ты решил мне позвонить? Что именно тебя привело?

Чонгук кивнул. Глаза медленно вернулись к Соджуну, цепляясь за спокойный, открытый взгляд. В груди что-то встрепенулось. Было не больно, но тревожно-приятно, как будто кто-то впервые за долгое время разрешил ему быть слабым.

— Я… Мне нужна помощь, — голос чуть слышен, но Соджун наклонился, будто ловя каждое слово. Чонгук наконец-то признался в этом, даже больше себе, чем доктору Паку. — И… Мне страшно. Всё время. Даже когда я с кем-то. Даже когда вроде бы всё хорошо.

Чон замолк и нервно сглотнул, в уголках глаз подступила горячая влага. Чонгук быстро проморгался, не давая слезам скатиться по щекам.

Соджун спокойно положил ручку на стол и сказал: — Это не глупо, Чонгук-ши. Это важно. Спасибо, что сказал это. Давай попробуем вместе разобраться во всём, хорошо?

Чонгук едва заметно кивнул, сжимая плечи. Его начала колотить крупная дрожь. Кажется, он перестал контролировать свои эмоции. Чон закрыл глаза, словно окунаясь в омут памяти, и начал говорить всё, что мучило его все эти годы.

Приём у психотерапевта закончился около восьми часов вечера. Выйдя из офиса Соджуна, Чонгук захотел пройтись, чтобы уложить хоть как-то тот рой мыслей, которые появились за последние два с половиной часа. Ровно столько он изливал душу доктору, вспоминая все обиды, переживания и навязчивые идеи. Торопиться никуда не нужно было, они с Тэхёном в KakaoTalk договорились, что сегодня каждый ночует сам у себя. Из голосового сообщения старшего Чон понял, тот очень устал. Сначала выматывающее судебное заседание, а затем посещение полицейского участка. Хотя Тэхён предлагал приехать и даже обещал остаться на ночь, но Чонгуке отказался. Им обоим нужно отдохнуть от событий этого непростого дня.

Чонгук медленно шёл по тротуару, не замечая снующих вокруг людей. Он был под впечатлением от первого сеанса, как будто бы даже стало легче дышать. Странно, при прошлом опыте общения с психологом такого не было. Хотя до всей этой ситуации шесть лет назад Чон никогда не посещал таких специалистов, поэтому тогда сравнивать было не с чем. Не то что сейчас. В кармане джинсовки лежала визитка Пак Соджуна с личным номером телефона врача. Чонгук вновь непроизвольно сравнил первые приёмы. С Соджуном всё с самого начало пошло не так. Сначала был напряг, но потом неведомой Чонгуку силой доктор сумел расположить его к себе.

Первые слова будто застревали, расползались, а потом вдруг вырывались изо рта сами собой, рвано, хаотично. И как же было легко, когда врач не пытался сразу дать советы, не говорил: «Ничего страшного, всё пустяки». Нет, он сказал: «Это важно. Говори всё, что ты считаешь нужным, всё, что тебя тревожит. Мы разберёмся».

Чонгук знал, будет больно. Соджун сказал прямо: «Это не пройдёт за раз, не вылечится за неделю». Всё, что он годами прятал в самых дальних уголках своей души, всё равно придётся вытаскивать наружу. Кусок за куском. Он боялся этого. Правда, боялся! Но впервые за долгое время страх не казался какой-то непробиваемой стеной.

В голове снова всплыли обрывки их разговора с врачом: о том, что нужно будет вернуться к воспоминаниям, к страхам, к тому, чего он сам не хотел бы видеть никогда. И всё же где-то под рёбрами теплилось странное, почти неловкое облегчение: он не обязан делать это один.

Впереди показался его офистель, и только тогда Чонгук заметил, что уже дошёл до дома.

Тэхён захлопнул дверь своей квартиры и какое-то время просто стоял в темноте небольшой прихожей, опершись плечом о высокий обувной шкаф. Голова гудела, то ли от громких голосов в зале суда, то ли от многочисленных полицейских протоколов. А ещё собственные мысли сжирали, отдавались в висках, не позволяя перевести дух. Как завтра отреагирует Чонгук?

Ким медленно разулся, стягивая и роняя галстук прямо на диван в гостиной. Пусть валяется, сил на порядок совсем не осталось. По пути на кухню он мельком словил своё отражение в зеркале. Видок так себе.

Тэхён простоял в душе дольше, чем обычно, прижимаясь лбом к кафельной плитке. Горячая вода будто бы забирала с собой остатки этого ужасного дня. Выйдя из ванной комнаты, Ким завязал полотенце на бёдрах и сел на край кровати, на секунду зажмурив глаза. Мысли о Чонгуке пробивались сквозь усталость. Как он там после приёма у психотерапевта? Хёншик отзывался о коллеге с уважением и теплотой.

Ким взял в руки телефон, пару секунд крутя его, прежде чем набрал номер младшего. Внутри всё ещё была тревога за Чонгука, за всё, что пока ещё было не кончено и неясно.

Гудки. Один, второй, третий. Чонгук ответил почти сразу, голос был тихий и уже сонный. Тэхён невольно улыбнулся, представив такого домашнего и уютного Чона.

— Привет, малыш! Ты ведь уже дома? Всё нормально? — спросил чуть хрипло старший первым делом.

— Привет, Тэтэ. Да, я уже собираюсь спать. У меня завтра съёмка в шесть утра. А ты уже все дела закончил?

— Да. Приехал домой буквально полчаса назад. Устал как собака.

— Тогда ложись сразу спать.

— Да, тоже собирался. Как… Как прошёл приём у доктора Пака?

— Хорошо. Он расположил меня к себе.

— Слава Богу! Я очень рад это слышать, Гуки. Я понимаю, что тебе нелегко далось это решение, но оно очень важное. В первую очередь для тебя самого.

— Я знаю, хён. Я правда всё понимаю. Ты был прав, я не могу больше носить это всё в себе. Надеюсь, он мне поможет.

— Я тоже. Ладно. Ты отдыхай, хорошо? — сказал он тише. — Я просто хотел услышать тебя и сказать, что очень сильно люблю. Всё, что я делаю, это ради тебя.

— Я тоже очень сильно люблю тебя, Тэ. Я рад, что ты позвонил. С ума схожу по твоему голосу, — засмеялся Чонгук. — Целую.

— И я, — улыбнулся Тэхён в ответ. — Во все места.

— Хённнн. Спокойной ночи!

— Спокойной ночи, малыш!

Чонгук вышел из павильона, держа в руках пустую бутылку из-под воды. Пальцы сжали её так сильно, что пластик захрустел в его руках. Съёмки длились около трёх часов, спина от сидячей позы ныла невыносимо. Но всё это мгновенно стало неважным, как только он открыл новостную ленту на телефоне и увидел новые заголовки про Джаин и… него. История Хэрин. История его самого.

Слова на экране запрыгали, как блохи перед глазами. Чонгук быстро начал листать вниз. Абзац за абзацем вываливались новые факты, о которых никто не имел права писать: её смерть, его срыв, детали, которые знали только единицы. Какого хрена? Почему Тэхён об этом промолчал? Почему не предупредил? Его имя — жирным шрифтом в каждом заголовке.

Он не сразу понял, что у него задрожали пальцы. Гул в ушах заглушал всё вокруг. Злость и обида разливались по венам. Он уже знал, куда сейчас поедет.

Такси приехало быстро. На секунду Чонгука охватило желание просто развернуться, скрыться дома и закопаться в постели, но злость рвалась наружу сильнее, чем страхи.

Когда он вошёл в здание компании Тэхёна, охранник что-то крикнул ему вслед, но Чонгук не слышал. Лифт казался слишком медленным, и он нажимал кнопку снова и снова, будто от этого двери могли открыться быстрее.

Он знал, что как только увидит Тэхёна, не будет никаких сдержанных слов. Сначала будет гнев и злость, а потом… А что будет потом?

— Адвокат Ким, я не смогла его удержать, — попыталась оправдаться помощница Тэхёна, когда Чонгук буквально ввалился в кабинет старшего.

— Всё нормально! Оставь нас.

— Ничего не хочешь мне сказать, адвокат Ким? — зло выплюнул Чонгук.

— Чонгуки, успокойся!

— Успокойся? Ты сейчас серьёзно, Тэ? Ты меня успокаиваешь? Почему ты не предупредил меня об этом? Моё имя на первых полосах. Теперь все обсасывают эту историю. Как ты мог?

— Гуки, успокойся! Прошу!

— Я не хочу успокаиваться. У тебя было столько возможностей предупредить меня об этом, но ты не посчитал нужным сделать это. Кто дал тебе право рассказывать обо всём? Я так тебе доверял, больше, чем себе, — слёзы покатились по щекам Чонгука.

— Малыш, так нужно было. Прости меня! Возможно, я действительно должен был тебе рассказать об этом…

— Возможно? Да ты мне первому должен был рассказать об этих статьях.

— И что бы тогда было? — ответил очень сухо Тэхён.

— В смысле?

— Ты бы дал согласие на них?

— Конечно, нет!

— Вот тебе и ответ на твой вопрос, почему я ничего тебе не рассказал.

— Это нечестно, Тэхён. Ты не имел права! — начал кричать Чонгук.

— Прекрати истерику, — Ким впервые повысил голос. — И слушай меня внимательно. Проблему с обвинениями Джаин в твой адрес я почти решил.

— Спасибо, но я не понимаю…

— Не перебивай меня, — прикрикнул Тэхён. — Наказать этих ублюдков за то, что они с тобой сделали, законными путями я не могу. Я уже говорил тебе об этом вчера. Слишком много времени прошло с этого инцидента. Даже в истории с Хэрин этого сделать невозможно, потому что все доказательства на Джаин и Чансона получены неофициально, незаконно.

— Поэтому надо было вытряхивать всё это грязное белье?

— Да!

— Зачем?

— За тем, что теперь Джаин примет свою собственную «пилюлю травли и буллинга». Эта тварь на своей шкуре узнает, что вы испытывали. Те, кто травил вас, теперь будут травить её.

— С чего это ты взял? У неё столько поклонников.

— Чонгуки, любимый мой, раскрой свои глаза. Сними, блядь, эти розовые очки! Наше общество — гнилое. Ты думаешь, те, кто травили тебя или Хэрин, делали это из-за большой любви к Джаин? Нет! В ситуации с Хэрин Джаин вообще отсиживалась в тени, управляя стадом инкогнито. И те, кто травили тебя, делали это не из-за этой блядины, а просто потому, что они такие нелюди. Обиженные мрази и слабаки, которые отыгрываются на других в интернете за собственную немощность в реальной жизни.

— И с чего бы они сейчас пойдут против Джаин?

— Потому что никто не любит чувствовать себя лохом педальным, которым кто-то управляет. Хотя по факту так и происходит. Ёбанное ущербное стадо. Кому понравится осознать тот факт, что их тупо использовали для достижения своих ублюдских целей.

— Тэ, ты слышишь, что ты говоришь? Ты понимаешь, что теперь её будут травить из-за меня?

— Не смей так говорить! Этой гадине возвращается всё то, что она сама творила. Кто посеет ветер, тот пожнёт бурю. Вот она и пожинает. Ты тут ни при чём. Мы не знаем точно, скольким людям она вместе со своим утырком сломала жизнь.

— Блядь, я не понимаю, что происходит. Это слишком жестоко.

— Это справедливо, Чонгуки.

— Нет. Я не хочу. Тэ, зачем?

— Гук, пожалуйста, успокойся! Ты должен понять, зачем я это всё сделал. Если тебе легче думать, то думай, что не только ради тебя, но и чтобы спасти других людей от этой парочки.

— Зачем ты так со мной?

— Гук… — Ким попытался обнять любимого, но тот сделал несколько шагов назад к двери.

— Я хочу побыть один, Тэхён. Не звони мне пока.

— Гук, прекрати!

— Пожалуйста, не дави и дай мне время.

— Сколько? Шесть лет?

— Дай мне время, — прошептал Чонгук и вышел прочь из кабинета.

— Молодец, Тэхён! — язвительно произнёс Ким. — Сука, почему так всё сложно! Блядь, а если он попробует опять…