Тэхён втопил педаль газа, как только Чонгук скрылся за парадной дверью. Таких эмоций он давно не испытывал и даже не понимал, что в конечном счёте он чувствовал. Гнев, разочарование, злость, бессилие, ненависть, жалость, нежность, трепетность, любовь… И это были не все его эмоции. Безумно хотелось наказать тех, кто посмел так поступить с Чонгуком, кто довёл его до отчаянного шага. Отдельным пунктом шли все те «добрые друзья-приятели», которые воспользовались наивностью Чона и как ядовитым паром окутали парня.
Была ли злость на самого Чонгука? Конечно! Естественно, головой Тэхён понимал, что поступки Чонгука во многом объяснялись возрастом, неопытностью и где-то глупостью. Парнишка поддался соблазну славы и денег, но кто бы не поддался? Сейчас, по прошествии времени и приобретении опыта, Тэхён прекрасно понимал, что Чонгуку с самого начала расставили ловушки, а он в них попался. Ведь шесть лет назад вокруг Пак Джаин так же начинал разгораться пожар, и в самое пекло бросили именно его любимого человека. А сколько было ещё таких за всю актёрскую карьеру этой стервы?

После своего возвращения домой Тэхён долго размышлял о том, как лучше ему поступить. Что выбрать: совесть и закон или возмездие и удовлетворение? Чем больше он получал информации, тем сложнее ему казалось возможным доказать вину Джаин в отношении Чонгука. Как снять позорное клеймо с парня в рамках закона?

Спать адвокат лёг уже во втором часу ночи, но уснуть так и не смог. В памяти то и дело всплывали слова Чонгука, его растерянное и даже где-то испуганное лицо. Несмотря на сложный период в жизни, он не растерял своей привлекательности. Стал немного шире в плечах, волосы стал носить чуть длиннее, но в глазах пропала какая-то бесовщинка, которая так нравилась Тэхёну. Его глаза стали грустными и даже пустыми. У Кима сложилось такое впечатление, что от его прежнего Чонгука осталась лишь внешняя оболочка, а внутренне содержание полностью изменилось. Это и неудивительно, столько всего пережить. Никто бы не остался прежним. Тэхёну очень захотелось узнать такого Чонгука, ведь сейчас между ними слишком большая пропасть. Ещё это дурацкое «Тэхён-ши», которое весь день повторял тонсен. Чонгук реально считал, что недостоин был называть Тэхёна хёном?

Чонгук, в отличие от Тэхёна, спал сладким, беспробудным сном. Удивительно, но именно откровенная правда как будто сняла с него тяжёлый груз, который он тащил на своих плечах все эти годы.

Самое главное, что для себя понял Чон, так это то, что Тэхён его больше не ненавидел. Не было в глазах и тоне старшего чего-то колючего, унижающего. Наоборот, парню показалось, что Ким даже сочувствует ему, жалеет… Хотя жалость — это не то чувство, которое Чонгуку хотелось вызывать у Тэхёна.

Тревожность и лёгкая паника накатили на Чона с утра, когда он наконец-то переосмыслил все события вчерашнего дня и сказанные друг другу слова. До него только сейчас начало доходить, что сегодня вечером Тэхён окажется в его квартире. То есть они останутся наедине в небольшом помещении. От одной этой мысли коленки подкашивались. Нет, он, конечно, прекрасно понимал, что ничего интимного не будет, но сам тот факт, что его бывший очутится на его территории, сильно возбуждали воображение мужчины.

После завтрака он осмотрел всю квартиру. Какого-то сильного беспорядка не наблюдалось. Чон сам по себе был весьма чистоплотен, да и не так много он проводил времени здесь. Бесконечные проекты, съёмки в телепередаче, радиоэфиры отнимали много времени. По сути, в квартиру он приходил в основном только спать. Возможно, потому, что это было съёмное жильё, а может, была другая причина, но Чонгуку было сложно называть или скорее ощущать это место домом.

Небольшая уборка, стирка и готовка на ближайшие три дня заняли почти весь день. Чтобы не тратить своё время, Чонгук заказал доставку продуктов и воды, а сам в это время отправился в банк к своей депозитарной ячейке. Он пользовался ей уже много лет, так это было надёжно и безопасно. Шесть лет назад люди Пэк Чансона буквально разнесли квартиру, где он остался после ухода Тэхёна, в поисках компромата на Джаин. Чудом просто не нашли приклеенный за бойлером конверт. Тогда-то Чон и решил снять банковскую ячейку. Сделал несколько копий всего, что ему удалось нарыть, и, разумеется, сами оригиналы.

Банк был прилично далеко от дома Чонгука, поэтому поездка туда и обратно заняла примерно два часа. Уже дома он снова просмотрел все документы, которые у него были. Флешка с видеозаписью и фотофрагментами этой самой записи. Те же фотографии в распечатанном виде. Была ксерокопия контракта Чонгука со всеми дополнениями. Также на флешке была папка с записями телефонных разговоров Чонгука и Чансона, Чонгука и Джаин, Чонгука и помощника Чансона. Имелась и распечатка этих телефонных разговоров. Фотографии разгромленной квартиры и угроз на стенах, которые оставили люди Пэка. А также было несколько фотографий, которые были сняты не на цифру, а на фотоплёнку, которая осталась в банковской ячейке. На этих снимках были запечатлены доказательства сексуальной связи Джаин и Чансона тогда, шесть лет назад.

Тэхён приехал ровно в восемь часов, как и обещал. Чонгук пригласил его в гостиную, выдав забавные тапки тигровой раскраски.

— У тебя миленько, — выдал Ким, оглядывая небольшое пространство квартиры.

— Спасибо, — улыбнулся Чонгук.

— Ты голодный? Хочешь есть?

— На самом деле я сытый. Я провёл сегодня весь день с семьёй Сокджина. Юра не отпустила бы меня без ужина, — ухмыльнулся Тэхён.

— Понятно. Это на самом деле здорово. Я всегда завидовал твоим отношениям с братом. Жаль, у меня никого нет.

— Джини, кстати, тебе привет передавал.

— Ты сейчас правду говоришь, или просто пытаешься добавить больше позитива?

— Почему вообще такие мысли, Гук?

— Просто думаю, после нашего расставания Сокджин не так лояльно ко мне настроен как раньше.

— Не буду юлить, Джин злился на тебя, но это всё прошло, когда он узнал правду.

— Понятно, значит, пожалел, — грустно улыбнулся Чонгук.

— Нет… Бля, не воспринимай всё так.

— Ладно, я понял. Хочешь чего-нибудь выпить?

— Я за рулём, вообще-то.

— Я про кофе или чай. Правда, у меня только зелёный. Есть сок яблочный или газировка.

— Давай сок. Ты подготовил то, о чём я просил?

— Да, жёлтый конверт на журнальном столике. Там же ноутбук, где можно посмотреть флешку.

— Я так понимаю, это копии?

— Да. Оригиналы и остальные копии я храню в банковской ячейке.

Тэхён удивлённо взглянул на Чонгука, но не успел что-то сказать.

— Я давно уже всё это дерьмо храню там. Шесть лет назад люди Чансона разворотили нашу с тобой квартиру в поисках этого компромата.

— Серьёзно?

— Да.

— Я так понимаю, не нашли ничего? — решил переспросить Тэхён.

— Да. Но после этого мой знакомый, который меня тогда и спас, посоветовал мне хранить такие вещи в депозитарной ячейке.

— Человек, который тебя спас? Я думал, это был Намджун.

— Намджун вытягивал меня уже после попытки суицида, — сказал Чонгук.

— Тогда кто тебя спас? — нахмурился Тэхён.

— Наш общий знакомый с Джуном. Теперь уже можно сказать, наш общий друг — Мин Хёнмок.

— Знакомое имя.

— Его семья довольно известная в Корее. Его дядя владеет нашей радиостанцией и многими другими медиапроектами.

— А ты его откуда тогда знал?

— Мы познакомились случайно на какой-то кинопремии. Собственно говоря, нас и познакомил Джун-хён. Так получилось, что компания Хёнмока должна была начать продюсировать новый проект Джаин. Но по многим причинам этого не произошло. Мин оказался как-то в курсе всей той ситуации, в которую меня загнали. Он был свидетелем нашего последнего разговора с Чансоном и Джаин, когда они начали угрожать мне, что сольют все твои данные в сеть и тебя будут так же травить, как и меня.

— Я всё равно пока не понимаю…

— Хёнмок решил поехать ко мне, поговорить со мной, предложить свою помощь. Когда он приехал, я уже лежал в ванной с порезанным запястьем. Ты же помнишь дверь в нашей квартире? Дом сам по себе был довольно-таки стареньким, так что ему не составило большого труда сломать входную дверь, тем более после визита амбалов Чансона она уже держалась на соплях, и управдом не собирался её менять.

— Он её сломал?

— Да. Сломал и увидел меня в кровавой ванной. Вытащил, перевязал запястье и вызвал скорую. Позже позвонил Намджуну, и они вдвоём уже дежурили в больнице.

— Намджун знает, что именно с тобой произошло? Он как-то ушёл от ответа Сокджину.

— Он знает, но не всё. Попытался было влезть в это, но я уговорил его этого не делать.

— Почему? — спросил Тэхён.

— В то время у хёна попёрла карьера на радио, но он же обычный, без связей сильных, не из богатой семьи. Хёнмок как рыба в воде в этой сфере, у него имя, семья, деньги и связи. У таких, как мы с Намджуном, только амбиции, мечты, цели и работоспособность. Я не хотел, чтобы он пострадал.

— Понятно. Скажи, а как тебе удалось соскочить с их крючка? Вчера, когда я тебя спросил, почему ты не пригрозил им видеозаписью, ты сказал, что не знал, как это всё делается.

— На тот момент так всё и было, Тэ. Я правда не знал, как обезопасить родителей, тебя, себя. Я только намекнул на то, что у меня есть запись, где Джаин нюхает кокаин и трётся с мужиками, так тут же они ломанулись в квартиру искать доказательства.

— А где они у тебя были?

— Не поверишь, — рассмеялся Чон, — дома.

— То есть они не нашли?

— Нет. Я примотал конверт скотчем к бойлеру, а он, как ты помнишь, был у нас на балкончике за скрытой дверью. Они туда даже не подумали посмотреть.

— Так, а что потом?

— А потом и состоялся наш с ними разговор. Последний разговор. И я…

— Не продолжай. Я больше не могу слушать о твоей попытке самоубийства. Это как ножом по сердцу.

— Почему? — прошептал Чонгук.

— Потому что я не бездушная машина, у меня тоже есть чувства. Мне больно осознавать, что ты пережил… Без меня.

В комнате повисла тишина. Чонгук не понимал, что дальше он должен был сказать, а Тэхён молча уставился в документы, которые уже походу перечитывал и пересматривал по второму кругу. Как же всё непросто, когда у двоих людей ещё уйма недосказанного. Когда молчание затянулось, Чонгук первым заговорил:

— В общем, после того, как я выписался из больницы, Хёнмок спрятал меня на время в своей квартире в Инчхоне. Я снял ячейку в банке, а он взял на себя переговоры с Чансоном.

— Почему он это сделал?

— Не знаю, — вздохнул Чонгук. — Он так и не признался мне. Сказал, что просто захотел мне помочь. Возможно, из-за того, что я общался с Намджуном, а они близкие друзья.

— Я так понимаю, ему удалось договориться с этими уродами.

— Да. Мой контракт был разорван без всяких штрафов. Моё имя перестали полоскать, а Джаин наконец-то сделала заявление, что не держит на меня зла.

— Как благородно, — съязвил Ким.

— О, да! — подтвердил Чонгук. — Она хорошая актриса.

— Тварь она.

— Ещё какая.

— Они не потребовали компромат?

— Они получили копии. Оригиналы им никто и не обещал, наоборот, сказали, что они будут храниться как гарант моей безопасности.

— Как ты всё это вынес?

— С трудом. Моя травля длилась пять недель. Всего пять недель, а мне они тогда казались вечностью. После всего этого кошмара я тогда уехал. Сначала из Сеула в Тэджон, работал там барменом по ночам, а днём баристой в кофейне. Примерно через полгода решил уехать в Таиланд, но там пробыл всего три месяца. Вернулся в Корею. Жил месяц на Чеджу, потом год в Пусане…

— Твои родители?

— Да, я жил у них. Когда они узнали, что я пытался покончить с собой, они простили меня. Сразу приехали, просили прощения, что отказались от меня. Было тяжело. Тяжело с ними общаться, смотреть им в глаза, простить их. Я, когда только вышел из больницы, сначала отгородился от них. На самом деле ото всех, даже от Намджуна и Хёнмока. Иногда, когда знакомился с людьми, даже представлялся чужим именем. Хотел оставить всё в прошлом, даже свою личность хотел похоронить там. Только спустя полтора года как-то всё успокоилось внутри меня.

— Пиздец! — только и смог вымолвить Тэхён.

— Да уж, — натянуто улыбнулся Чон.

— Как ты вернулся в Сеул? Стал радиоведущим? И ты вчера ушёл от ответа, за какую такую работу ты берёшься?

— Успокойся, хён, — рассмеялся Чонгук, — ничего противозаконного и аморального.

— Я не это имел в виду, — удивился Ким.

— Я понял. Знаешь, я не собирался возвращаться в Сеул. Я нормально жил в Пусане. Снял себе там небольшую квартирку у моря. Мой школьный приятель как-то затащил меня на местную радиостанцию попробоваться на роль ведущего. Я особо не жаждал этого, но решил в качестве эксперимента на это. Речь у меня поставлена, артистизм есть. Руководству я понравился, и мне сразу же предложили вечернее шоу.

— И ты согласился?

— Согласился, хотя была куча сомнений. Но, как оказалось, у людей память как у рыбок. Вот они тебя почти сжигают адовым костром, а через полтора года все об этом забыли.

— Так почему ты вернулся в Сеул?

— Причин было несколько. Первая причина — просьба Намджуна. Он занял место выпускающего редактора, и ему срочно нужна была команда. Его команда, понимаешь? Вторая причина — в Пусане я снимался у одного корейского бренда одежды…

— В смысле, как модель, что ли? — удивлённо переспросил Тэхён.

— Ну да. Это теперь один из источников моих доходов. Если ты откроешь некоторые каталоги одежды масс-маркет, то увидишь в них мою физиономию.

— Честно? Удивил! Прости, я перебил. Что там за вторая причина?

— Их офис перебрался из Пусана в Сеул. Конечно, я мог отказаться от этой работы, но платили они очень хорошо. И третья причина… Даже не знаю, как это озвучить.

— Ты разжигаешь во мне ещё большее любопытство, — прищурился Тэхён и уставился на младшего.

— Одна девушка в Пусане влюбилась в меня и буквально прохода мне не давала. Вела себя иногда как сасенка.

— Оу. Неожиданно. У вас что-то было? — как-то нервно спросил адвокат.

— Что? В смысле?

— Ну, не знаю. Свидания, встречи, поцелуи на закате, стоя на берегу моря.

Чонгук уставился на бывшего охуевшими глазами. Ему сейчас показалось, или Тэхён ревнует? Нет, наверное, всё показалось.

— Я…

— Ты с ней спал? — Ким повысил голос.

А, нет, не показалось, Тэхён его ревновал.

— У меня ничего с ней не было. Вообще ничего. Я даже имени её не знаю. Какое спал? У меня секс был после нашего расставания спустя два года.

— Понятно. Так ты решил переехать из-за того, что тебя преследует полоумная бабёнка?

— Нет, это не совсем так. Я же сказал было несколько причин. Я думал над переездом почти два месяца и решился. А по поводу моей работы… Я берусь за любой проект, что мне предлагают. Я рекламирую недорогую одежду, местные чипсы, какую-то косметику, корм для животных и прочую поебень. У меня есть радиоэфиры, а примерно год назад начали приглашать и на кабельные каналы вести всякие идиотские развлекательные шоу.

— И тебе это нравится?

— Это моя работа. Я не всегда в восторге от того, что делаю, но это хоть как-то похоже на то, о чём я когда-то мечтал. Это лучше, чем разливать алкашку в баре пьяным утыркам и варить кофе.

— А ты не пробовал вернуться в киноиндустрию?

— Нет!

— Почему?

— Первая причина — Чансон предупредил ещё тогда, что мир кино и музыки для меня закрыт. Вторая причина — эта тема слишком болезненна для меня. Не хочу больше этого. Мне комфортно в том болоте, в котором я сижу сейчас.

— Я понимаю, — сказал Тэхён и взглянул на часы. — Надо же уже два часа прошло. Мне, пожалуй, пора. Я ведь могу взять эти документы с собой?

— Конечно!

— Я изучу всё это дома и к следующей нашей встрече подготовлю кое-какие пометки для тебя, которые ты скажешь в полиции при следующем допросе.

— Как скажешь, хён. Наша вчерашняя договорённость в силе? Встречаемся во вторник?

— Да. Скажи, я хочу поговорить с Намджуном и Мин Хёнмоком. Это реально?

— О чём ты хочешь с ними поговорить?

— Обо всём, что с тобой случилось. Хочу услышать, что они об этом думают, и готовы ли будут свидетельствовать в твою пользу.

— Это, наверное, не очень удобно, хён. Я не хочу никого впутывать в это дело.

— Они уже впутались в это дело, Гук. Ну так что?

— Намджун, конечно, не откажет, а вот с Хёнмоком не удастся поговорить в ближайшее время. Он давно живёт и работает в Штатах.

— Херово, но не смертельно. Есть видеосвязь.

— Я не знаю, хён. Джуни с ним поговорит.

— Отлично! — сказал Тэхён, уже обувая свои кроссовки. — Ну, до встречи.

— Пока! — помялся у двери Чонгук и выпустил своего друга.

Выйдя из офистеля Чонгука, Тэхён не спешил садиться в свою машину. Он достал телефон и набрал номер, по которому очень редко звонил.

— Боже мой, адвокат Ким. Сколько лет, сколько зим. Очень неожиданно.

— Проорался, — улыбнулся Тэхён.

— Ага. Слушай, твой звонок правда очень неожиданный.

— Могу представить.

— Ты ведь не о жизни позвонил мне попиздеть, правда, Тэ?

— Ты, как всегда, умён и сообразителен.

— Ну, я гений.

— Ой, началось.

— Говори, Тэ, что надо?

— Ты в стране?

— Нет. Где именно — говорить не буду.

— Когда вернёшься?

— Ммм, даже не знаю. А что случилось?

— У меня проблемы, и мне нужна твоя помощь.

— Проблемы? — голос на том конце провода стал серьёзным и более вкрадчивым. — У тебя или твоего клиента?

— У меня и моего клиента. Дело в том, что я и мой клиент связаны, очень сильно связаны.

— Не понял сейчас.

— Ну вот, а говорил, что гений.

— Тэхён, я серьёзно.

— Мой клиент — очень важный человек для меня.

— Твой брат, что ли?

— Нет.

— Хёншик? Ушик?

— Опять мимо.

— Заинтриговал ты меня.

— Это мой бывший парень. Моя самая большая любовь в жизни.

— Охуеть. Это будет интересно.

— Очень! А когда ты узнаешь, сколько известных имён в этой истории…

— Так, всё, я согласен!

— Отлично! Когда ты прилетишь?

— В среду. Я приеду в среду. Встречаемся на нашем месте в девять часов утра.

— Договорились.

Тэхён закончил разговор и собирался уже было сесть в машину, но услышал со спины:

— Тэ, ты забыл флешку. — Гук стоял у входной двери и смущённо крутил небольшой предмет в руках. — Она была в ноутбуке.

— Чёрт, я забыл её вынуть, — ответил Тэхён, подходя ближе к бывшему и протягивая руку.

— Держи.

Их руки соприкоснулись, взгляды встретились, сердца участили удары. Чонгук первый сделал шаг вперёд, а Тэхён прижал его к себе. Взгляд сначала в глаза, затем на губы. Один, два, три… И они двинулись друг к другу, сливаясь в нежном, робком поцелуе, который длился несколько секунд, а затем послышался тихий шёпот среди гула проезжающих машин:

— Я так сильно скучал по тебе, Тэхён…