К третьему кувшину арборского золотого шумная таверна, казалось, выцвела и отодвинулась на задний план, оставив только дубовый стол, залитый вином, и двух совершенно разных, но внезапно нашедших общий язык собутыльников. Стадия заливистого хохота и похабных баек плавно перетекла в ту самую тяжелую, философскую фазу опьянения, когда языки развязываются окончательно, а на свет вылезают тщательно скрываемые демоны.

Тирион сидел, сгорбившись и подперев тяжелую голову руками. Его разноцветные глаза, обычно лучащиеся сарказмом и насмешкой, сейчас потемнели и смотрели куда-то сквозь столешницу. Хмель снял с карлика привычную броню из шуток и высокомерия, обнажив глубокую, застарелую усталость.

— Знаешь, Бронн, — язык Ланнистера уже слегка заплетался, но мысль оставалась кристально острой. — Все видят во мне только бездонный кошель на коротких кривых ножках. Золотого уродца. Мой дорогой батюшка смотрит на меня и видит лишь то, что убило его любимую жену. Для него я не сын. Я — ходячее, уродливое оскорбление гордого имени Ланнистеров. Ошибка природы, которую он не утопил в море при рождении только из-за упрямой родовой гордости.

Наёмник молча наполнил кубок Беса. Попаданец не перебивал. Старый опыт подсказывал: когда начальство изливает душу, лучшее, что может сделать грамотный подчиненный — это стать идеальным слушателем и подливать алкоголь.

— А моя милая сестрица? — карлик криво, болезненно усмехнулся и сделал большой глоток. — Серсея ненавидит меня так искренне и страстно, словно я лично сожрал всех ее нерожденных детей. Она спит и видит, как бы насадить мою голову на пику. Один только Джейме смотрит на меня без отвращения, но в его глазах всегда плещется эта проклятая жалость. Жалость золотого рыцаря к убогому братцу! А я ненавижу, когда меня жалеют, Бронн! Больше всего на свете!

Бес с силой стукнул кубком по столу, расплескав рубиновую жидкость.

— Я ведь ничем не хуже их. Боги обделили меня ростом, но взамен дали мозги. Я читаю больше, чем половина мейстеров Цитадели. Я понимаю, как работают деньги, как строятся союзы, как двигаются шестеренки в этом гнилом королевстве. Но пока я сижу в Утёсе или шатаюсь по борделям, я остаюсь просто забавной зверушкой лорда Тайвина.

Бывший реконструктор слушал пьяную исповедь, а его собственный расчетливый разум продолжал холодно анализировать ситуацию. В голове привычно всплыли интерфейсы из любимых тактических игр. Если оценивать этого парня как игрового персонажа, то параметры интеллекта и скрытого влияния у него выкручены до абсолютного предела. Проблема лишь в том, что физические статы — сила, выносливость и ловкость — болтаются в красной зоне. Карлику категорически не хватает боевого потенциала, чтобы защитить свои гениальные планы.

«Значит, я стану его клинком, — рассудил трикстер, откидываясь на спинку скамьи. — Буду качать свою ловкость и репутацию за счет его мозгов и золота. Идеальный симбиоз. Но просто быть цепным псом — тупиковая ветвь развития. Нужно выстраивать собственную структуру. Синдикат. Компанию головорезов, где дисциплина будет выкована из железа, как в старом добром римском легионе. Никакой анархии наёмников, только строгая иерархия, мастера меча и копий, четкая логистика и безоговорочная преданность мне. Назову их «Роза Ветров» — мы будем появляться там, куда дует ветер войны и где пахнет звонкой монетой. Но для создания легиона нужна база. И, судя по всему, мой наниматель как раз знает, где ее взять».

— И что вам мешает вылезти из-под отцовского плаща, милорд? — спокойно поинтересовался рубака, подцепляя ножом кусок сыра. — Золота у вас хватит, чтобы купить половину Эссоса и стать там уважаемым человеком.

— Эссос? Скука и тоска! — отмахнулся Тирион. Глаза карлика вдруг вспыхнули азартным, лихорадочным блеском. Он подался вперед, понизив голос. — Я хочу вернуться в Королевскую Гавань. Вот где настоящая игра, Бронн! Столица — это огромная, зловонная, но потрясающе интересная выгребная яма. И я хочу там свою собственную придворную должность.

— Батюшка не пустит, — резонно заметил мечник. — Или сестрица подсыпет яд в вино, как только вы переступите порог Красного замка.

— Серсея тупа, хоть и считает себя интриганкой от богов, — фыркнул Ланнистер. — Вся ее власть держится на том, что она раздвигает ноги перед королем. А Роберт Баратеон... О, наш славный король Роберт! Великий воин, превратившийся в жирного борова, который думает только о вине, охоте и чужих сиськах.

Бес хитро прищурился, выстраивая в воздухе невидимую схему пальцами.

— План прост, мой наглый друг. Король ненавидит мою семью, особенно жену и тестя. Он терпит их только из-за долгов короны перед Утёсом. И этим можно великолепно воспользоваться! Нужно всего лишь дождаться подходящего момента. Поймать Роберта после удачной охоты или хорошего турнира, когда он будет пьян в стельку, весел и щедр. Поднести ему кубок лучшего бордоского, травить с ним похабные шутки... а потом как бы невзначай попросить какую-нибудь должность. Да хоть мастера над канализацией или смотрителя королевских борделей!

Тирион тихо, торжествующе рассмеялся.

— Знаешь, что сделает Роберт? Он отдаст мне эту должность. И не потому, что ценит мои таланты, а исключительно вопреки Серсее! Просто чтобы позлить жену, посадив «гадкого карлика» прямо под ее идеальный нос в Красном замке. А как только у меня появится официальный статус и кабинет... о-о-о, тогда я начну плести свою паутину. Плавно, незаметно. Наращивать влияние, покупать нужных людей, ставить своих шпионов. Я покажу им всем, как играют в престолы настоящие Ланнистеры!

Попаданец слушал этот пьяный, но гениально-простой стратегический расклад с нарастающим уважением. План был рискованным, наглым и строился на тонком понимании человеческих пороков. То, что нужно.

— Звучит как первосортное безумие, милорд, — усмехнулся Бронн, поднимая кубок. — Лезть в змеиное гнездо с голой задницей, надеясь на пьяную милость короля. Мне чертовски нравится.

— Для этого ты мне и нужен, — Ланнистер тоже поднял чашу, тяжело дыша. Алкоголь брал свое, веки карлика предательски слипались, но он упрямо держал спину ровно. — В столице полно крыс с кинжалами в рукавах. Мои мозги и твой меч. Мое влияние и твоя... как ты там выразился? Отсутствие скучных моральных ограничений. Мы выжмем этот город досуха, Бронн.

— За скромную плату, титул и парочку замков по итогу, — поправил его бродяга, звонко чокаясь с кубком аристократа. — Я ведь не работаю за идею, милорд. Мой меч стоит дорого, но, видит Неведомый, он отрабатывает каждую вложенную медяшку.

— Будет тебе титул, — пробормотал Тирион, роняя голову на скрещенные руки. Его голос становился все тише. — Будут замки. Только не дай мне умереть от рук какой-нибудь столичной шлюхи... или от похмелья... завтра утром.

Спустя минуту Бес уже мирно храпел, пуская слюни на дубовую столешницу. Бывший реконструктор аккуратно допил вино прямо из кувшина. Внутри разгорался холодный, приятный азарт. Вектор движения задан. Речные земли — лишь временная остановка. Впереди маячил Красный замок, королевские интриги и благодатная почва для создания собственного силового синдиката.

— Спи, милорд, набирайся сил, — тихо произнес мечник, бросая на стол серебряную монету за выпивку и легко поднимая обмякшее тело карлика на плечо. — Завтра мы начнем прорубать наш путь наверх. И горе тем ублюдкам, которые не успеют убраться с дороги.

Королевский тракт, петляющий сквозь живописные, но неспокойные пейзажи Речных земель и Королевского леса, оказался отличным местом для проверки нервов на прочность. Путь на юг, к сияющей пороками столице, вовсе не напоминал легкую конную прогулку. Скорее, это был бурлящий котел, в котором варились беженцы, дезертиры, наглые наёмники, бродячие септоны и торговцы, молящиеся всем известным богам о сохранности своих кошельков.

Для Бронна эта дорога стала идеальным полигоном. Пока мерно покачивался в седле купленного накануне крепкого мерина, попаданец времени зря не терял. Бывший реконструктор с дотошностью опытного стратега изучал, как вообще устроена жизнь в этих краях. Его цепкий взгляд подмечал всё: как охраняются мосты, насколько тяжело гружены обозные телеги, как часто встречаются придорожные колодцы.

В голове рубаки уже вырисовывался четкий, прагматичный план. Сколотить обычную банду головорезов — удел неудачников, которых рано или поздно перевешает местный лорд. Нет, ему нужна идеальная, безжалостная наёмная рота. Никакой пьяной вольницы и хаоса — только строгая дисциплина, жесточайший отбор и железная субординация. Настоящая военная машина, где каждый боец знает свое маневр, а приказы выполняются быстрее, чем звучит их последнее слово.

— Клянусь Семерыми, от этой тряски у меня скоро задница превратится в отбивную! — простонал Тирион, прерывая грандиозные размышления своего телохранителя. Бес восседал на невысоком, но выносливом пегом пони, мучительно морщась при каждом ухабе. — Если король Роберт не жалует мне должность мастера над дорогами, я подниму восстание.

— Для восстания, милорд, вам не хватает пары тысяч копий и хотя бы зачатков выносливости, — хмыкнул мечник, отстегивая от седла пузатый кожаный бурдюк. — Пока что ваши физические таланты, уж простите за прямоту, годятся разве что для застольных баталий и штурма борделей. Вся надежда на острый ум. Держите, арборское золотое отлично смягчает любые дорожные неровности.

Карлик с благодарностью принял бурдюк, сделал долгий глоток и вытер губы тыльной стороной ладони. Глаза аристократа снова довольно заблестели, а жалобы прекратились.

Дорога постоянно подбрасывала им интересные встречи, сплетая чужие нити судьбы в причудливый узор. Ближе к полудню они обогнали процессию молчаливых сестер, везущих чьи-то знатные кости на север. Затем разминулись с колоритной труппой бродячих лицедеев, чьи повозки пестрели яркими красками, а из-под пологов выглядывали весьма симпатичные, хоть и чумазые мордашки юных актрис.

А однажды наткнулись на привал одинокого межевого рыцаря. Седой старик латал проржавевшую кольчугу, пока его тощий оруженосец пытался раздуть угли под котелком с пустой похлебкой. Трикстер наметанным глазом оценил экипировку бедолаги: броня изношена до предела, металл истончился, а старый меч в ножнах держится разве что на честном слове и вере в богов. Тем не менее, старик держал спину подозрительно ровно, а узловатые мозоли на руках выдавали в нем мастера старой школы.

Проезжая мимо, Бронн небрежно кинул юнцу толстую краюху сыра и кусок вяленого мяса.

— Когда надоест жрать дорожную пыль во имя рыцарской чести, дед, ищи в столице Бронна-наёмника, — бросил бродяга опешившему ветерану. — Мне скоро понадобятся толковые инструкторы для молодняка. Плачу полновесным серебром, а не красивыми сказками про долг и доблесть.

Тирион лишь удивленно приподнял светлую бровь, но промолчал, делая очередную мысленную зарубку о пугающих амбициях своего нового спутника.

Вечера становились настоящей отдушиной. Как только солнце скрывалось за кронами вековых дубов Королевского леса, компаньоны разбивали лагерь. Мечник, чьи навыки выживания работали безупречно, быстро организовывал бездымный костер, свежую дичь на вертеле и комфортные лежанки из сухого лапника.

Очередной привал не стал исключением. Над углями аппетитно шкварчали жирные перепела, подстреленные из арбалета, а в кубках плескалось густое дорнийское вино, купленное втридорога у встречного купца.

— ...И тогда этот дорнийский принц говорит лорду Тиреллу, — вещал изрядно захмелевший Ланнистер, размахивая обглоданной птичьей ножкой. — «Я слышал, в Хайгардене самые прекрасные розы, но шипы у них совершенно тупые!». А Тирелл, недолго думая, сладко улыбается и отвечает: «Зато наши бутоны всегда охотно раскрываются, когда видят настоящее копье, а не дорнийскую зубочистку!»

Бес заливисто расхохотался, откидываясь на заботливо подложенный под спину седельный вальтрап. Наёмник широко усмехнулся, переворачивая мясо над огнем.

— Слабовато бьют ваши высокородные лорды, милорд. Никакого солдатского огонька, — заметил трикстер, подливая вина. — Вот послушайте, как шутят в казармах. Приходит молодой рекрут к бывалому десятнику. Рекрут весь из себя восторженный, глаза горят: «Командир, я слышал, вы в одиночку завалили огромного пещерного медведя! Как вам это удалось?!». Десятник сплевывает, лениво чешет пузо и говорит: «Да ничего сложного, сынок. Главное — вовремя понять, насколько быстро бегаешь ты, и насколько тяжело дышит противник».

Карлик заинтересованно навострил уши, предвкушая развязку.

— Рекрут не унимается: «И что же вы сделали? Ударили копьем в сердце? Ослепили факелом?». А десятник отвечает: «Нет. Я просто показал этому меховому ублюдку, сколько медяков мне платят в неделю. Он посмотрел на эти жалкие гроши, горько расплакался от жалости и сам повесился на ближайшей сосне!»

Ланнистер подавился напитком, согнувшись пополам от хриплого хохота.

— Боги милосердные, Бронн! Если ты будешь травить такие байки на пирах в Красном замке, половина двора умрет от смеха, а вторая половина немедленно наймет тебя своим личным шутом!

— Мои услуги шута обойдутся дороже, чем корона вашего обожаемого Роберта Баратеона, — парировал бывший реконструктор, снимая готовых перепелов с огня.

Ночная идиллия оборвалась резко, как лопнувшая струна дешевой лютни. Обостренные рефлексы бывалого рубаки сработали на долю секунды раньше, чем хрустнула сухая ветка в густых кустах за спиной Тириона.

Разум попаданца мгновенно сбросил хмельную пелену. Взгляд выхватил из темноты пять крадущихся силуэтов. Оценка угрозы заняла краткий миг: ржавые тесаки и тяжелые дубины. Брони почитай что нет — пара перешитых кожаных курток. Двигаются тяжело, неуклюже, координации никакой. Типичное лесное ворье, решившее поживиться золотом одиноких путников у костра.

— Сидите тихо, милорд. У нас незваные гости, — бросил мечник небрежно, даже не повышая голоса, и мягко поднялся на ноги.

Из подлеска с кровожадным рыком вывалились разбойники. Они ожидали увидеть испуганного карлика и растерянного слугу, молящего о пощаде, но вместо этого наткнулись на ледяной, скучающий взгляд безжалостного хищника.

Бронн не стал тратить время на пафосные речи или красивые, размашистые удары из арсенала турнирных фанфаронов. В ближнем бою решает лишь экономия движений и абсолютная жестокость. Шаг вперед, короткий, неуловимый тычок клинком в незащищенное горло первого нападающего. Кровь еще не успела брызнуть на сухие листья, а наёмник уже текуче сместился в сторону.

Второй бандит с ревом замахнулся дубиной, открывая подмышечную впадину. Мечник скользнул под удар, словно вода, демонстрируя невероятную гибкость, и всадил кинжал точно между ребер. Враг булькнул и начал оседать на землю.

Третий и четвертый с воплями бросились одновременно. Трикстер крутнулся на пятках, вкладывая весь вес тела в движение. Сталь со свистом рассекла колено одному, заставив его с диким воем рухнуть прямо в костер, разбрасывая угли. Четвертый в ужасе попытался затормозить, внезапно осознав, что они нарвались на настоящего демона во плоти, но было слишком поздно. Тяжелый эфес меча с тошнотворным хрустом врезался ему в переносицу, отправляя в глубокую темноту.

Пятый, самый щуплый из шайки, бросил свой зазубренный нож и с заячьей прытью ломанулся обратно в спасительные заросли леса.

Бойня заняла считанные мгновения. Попаданец спокойно вытер окровавленное лезвие о куртку хрипящего на земле грабителя, вернул меч в ножны и вернулся к прерванному ужину, как ни в чем не бывало подбирая свою порцию птицы.

— Знаете, что меня больше всего раздражает в дорожных стервятниках? — философски заметил рубака, откусывая сочный кусок мяса. — Полное отсутствие военной грамотности. Ни обходов с флангов, ни отвлекающих маневров. Просто прут напролом, как тупые бараны на мясника. Никакого уважения к ремеслу.

Тирион, который во время короткой резни благоразумно замер с кубком в руке, боясь пошевелиться, медленно и шумно выдохнул. Его разноцветные глаза смотрели на телохранителя с неприкрытым восхищением и изрядной долей первобытного трепета.

— Ты дерешься совсем не так, как обычные вольные мечи, друг мой, — задумчиво произнес Бес, разглядывая живописную гору трупов. — Я видел, как тренируются гвардейцы моего отца. Но ты... никаких лишних движений. Словно механизм, созданный исключительно для того, чтобы отнимать жизни.

— Я просто ценю свое время и берегу дыхалку, милорд, — хмыкнул мечник, подкидывая влажных дров в костер, чтобы дым перебил тошнотворный запах горелого мяса от неудачливого бандита. — Давайте допивать вино и ложиться. Завтра нам предстоит долгий переход. Вонючая, но прекрасная столица ждет, а я терпеть не могу, когда мои будущие титулы и золото слишком долго простаивают без дела.

Королевская Гавань ударила по чувствам задолго до того, как впереди показались массивные башни Речных ворот. Сначала путников накрыл запах. Густой, осязаемый коктейль из ароматов гниющей рыбы, конского навоза, дешевого эля, дорогих дорнийских пряностей и немытых тел сотен тысяч людей, запертых за высокими стенами. Это был запах безграничной власти и абсолютной нищеты. Запах столицы.

Тирион глубоко, с явным наслаждением втянул носом этот смрадный воздух, словно самый изысканный парфюм.

— Чувствуешь, Бронн? — карлик мечтательно прикрыл разноцветные глаза, пока его пони неспешно трусил по оживленному тракту к городским воротам. — Так пахнут интриги, золото и самые сладкие пороки Семи Королевств. Добро пожаловать домой.

— Пахнет так, словно Неведомый забыл смыть за собой в нужнике, — философски отозвался мечник, цепким взглядом сканируя бурлящую толпу.

Бывший реконструктор мгновенно переключился в режим максимальной готовности. Узкие, извилистые улочки Блошиного Конца, куда они свернули сразу после ворот, представляли собой идеальное место для засад. Вокруг кипела жизнь: торговки орали благим матом, расхваливая сомнительной свежести устрицы, кузнецы стучали молотами, шлюхи зазывали клиентов прямо из окон покосившихся домов, а чумазые мальчишки шныряли под ногами, выискивая зазевавшихся простаков.

Но наёмник простаком не был. Несколько выразительных взглядов, пара демонстративных прикосновений к рукояти меча — и местная шпана, обладающая звериным чутьем на хищников, предпочла раствориться в подворотнях.

Ближе к вечеру, смыв с себя дорожную пыль в добротной гостинице и переодевшись во все чистое, компаньоны вышли на настоящую охоту. Бес, изголодавшийся по столичному размаху, решительно повел своего телохранителя в лучшие игорные дома на Шелковой улице.

Здесь публика разительно отличалась от завсегдатаев придорожных таверн. Купцы в бархатных камзолах, разодетые в пух и прах наёмные капитаны, скучающие рыцари и скользкие дельцы всех мастей. Атмосфера звенела от напряжения, стука костей и звона полновесных монет.

Тирион оказался за столом в своей стихии. Карлик не просто играл, он устраивал настоящий спектакль. Много шутил, виртуозно отвлекал внимание, притворялся слегка захмелевшим и мастерски просчитывал вероятности. Его короткие пальцы с удивительной ловкостью трясли стаканчик с костями.

— Ставлю пять золотых драконов, что Неведомый сегодня танцует на моей стороне! — звонко провозгласил Ланнистер, с грохотом опуская стаканчик на сукно. Кости раскатились, показывая выигрышную комбинацию. За столом раздался слитный разочарованный стон, а пара столичных щеголей злобно скрипнули зубами.

Бронн всё это время стоял за спиной нанимателя, скрестив руки на груди. Трикстер не лез в игру, предпочитая наблюдать за реакцией проигравших. Когда кучка золота перед Бесом выросла до неприличных размеров, а взгляды соседей по столу стали откровенно кровожадными, рубака выразительно кашлянул.

— Милорд, удача — дама капризная, и у нее сегодня явно болит голова. Пора закругляться, пока эти почтенные господа не начали делать глупости, из-за которых мне придется пачкать кровью их красивые наряды.

Намек был понят мгновенно. Карлик сгреб выигрыш в объемистый кошель, галантно раскланялся с зубовным скрежетом провожавшими его игроками, и парочка покинула заведение.

Ночная прохлада приятно освежила разгоряченные лица, но путь до лучшего борделя лежал через пару темных переулков. В столице золото пахнет сильнее, чем кровь, и запах чужого выигрыша быстро привлек стервятников.

Трое вынырнули из мрака совершенно бесшумно. Никаких криков или требований кошелька — столичные воры предпочитали сначала бить, а потом уже обыскивать трупы. В тусклом свете луны блеснули длинные узкие кинжалы.

Попаданец даже не стал обнажать длинный меч — в тесноте переулка он бы только мешал. В обеих руках наёмника словно по волшебству появились короткие, тяжелые боевые ножи.

Первый грабитель сделал резкий выпад метив карлику в спину, но наткнулся на пустоту — Бронн играючи сместил подопечного в сторону, одновременно всаживая лезвие снизу вверх, точно под подбородок нападавшего. Хруст позвонков прозвучал оглушительно громко.

Второй вор попытался достать телохранителя сбоку, но нарвался на жесточайший удар сапогом в колено. Кость хрустнула, бедолага с воем повалился на мостовую, и тут же захлебнулся собственным криком — второй нож рубаки безжалостно вспорол ему горло. Третий, самый сообразительный, развернулся на пятках и растворился в ночи быстрее, чем Бес успел моргнуть.

— Столичный сервис, — брезгливо вытирая лезвия о плащ мертвого грабителя, хмыкнул мечник. — Никаких манер. Даже «доброго вечера» не сказали. Вы как, милорд? Не ушиблись?

— Моя любовь к этому городу только что стала чуточку крепче, — нервно сглотнув, ответил Тирион. — Идем скорее к Катае. Мне срочно нужно утопить этот стресс в хорошем вине и упругих женских прелестях.

Заведение мадам Катаи разительно отличалось от дешевых придорожных борделей. Здесь пахло сандалом и розовым маслом, ковры глушили шаги, а девушки походили скорее на благородных леди, чем на уличных девок. Звон ланнистерского золота открыл перед компаньонами лучшие двери.

Пока карлик наслаждался обществом сразу двух экзотических красавиц с Летних островов, Бронн решил заняться собственным телом. Старые раны и долгая дорога давали о себе знать тупой болью в пояснице. Наёмник заказал кувшин ледяного вина и лучшую массажистку.

В просторной, полутемной комнате опытные, сильные руки темнокожей куртизанки творили настоящие чудеса. Девушка использовала разогретые ароматные масла, мастерски разминая забитые мышцы и вправляя позвонки. Бывший реконструктор лежал на животе, прикрыв глаза, и чувствовал, как уходит напряжение не только последних недель, но, казалось, всей его прошлой, земной жизни. Тело наливалось приятной тяжестью и кошачьей гибкостью.

— Боги, если рай существует, то он находится на твоих ладонях, милая, — блаженно пробормотал трикстер, когда куртизанка перешла от лечебного массажа к более интимным и приятным ласкам, окончательно заставив его забыть о любых проблемах.

Утро, как водится после бурной ночи и обильных возлияний, пришло с безжалостной головной болью. Во рту пересохло, а солнечный свет, пробивающийся сквозь узорчатые ставни, резал глаза хуже валирийской стали.

Бронн проснулся первым. Привычно проверив наличие оружия под подушкой, он натянул штаны и вышел в роскошную гостиную борделя, где на широком диване, в окружении подушек и смятых шелков, живописно храпел Тирион.

Рубака только потянулся за кувшином с разбавленным вином, чтобы утолить жажду, как дверь гостиной тихо, без стука приоткрылась. На пороге стоял человек. Невысокий, изящно одетый, с аккуратной бородкой клинышком и умными, улыбающимися, но абсолютно холодными глазами.

Попаданец замер с кувшином в руке. Знание канона мгновенно подкинуло имя гостя, и по спине наёмника пробежал легкий холодок опасности. Перед ним стоял Петир Бейлиш. Мастер над монетой. Человек, чьи интриги и амбиции уже начали погружать Вестерос в кровавый хаос.

Мизинец окинул взглядом храпящего карлика, затем перевел свои немигающие глаза на хмурого телохранителя. Оценивающий взгляд прошелся по шрамам, развитой мускулатуре и, что самое главное, абсолютно спокойной, хищной стойке незнакомца.

— Какое чудесное утро, не правда ли? — голос Бейлиша журчал мягко, словно ручеек, но в нем слышалась сталь капкана. — Приятно видеть, что лорд Тирион благополучно вернулся в столицу. А вы, должно быть, его новый... спутник?

— Смотря кто спрашивает, — небрежно отпив прямо из кувшина, Бронн утер губы и нагло уставился на лорда. Никакого пиетета, только холодная оценка противника.

Мизинец едва заметно улыбнулся. Ему нравились такие люди — опасные, циничные и, как правило, легко покупаемые.

— Меня зовут Петир Бейлиш. Я давний друг семьи Ланнистеров, — он сделал шаг в комнату, заложив руки за спину. — И всегда рад знакомству с талантливыми людьми. Столица полна возможностей для человека с острым мечом и отсутствием лишних предрассудков.   

— Бронн, — коротко представился трикстер, ставя кувшин на стол и выразительно кладя ладонь на эфес кинжала у пояса. — И мой меч служит лорду Тириону. За очень, очень хорошие деньги.

— Деньги — прекрасный стимул, Бронн, — промурлыкал Мизинец, его глаза хитро блеснули. — Но в этом городе настоящая власть строится не только на золоте, но и на правильной информации. И на умении вовремя оказаться на нужной стороне. Надеюсь, мы еще побеседуем об этом... когда ваш благородный лорд изволит проснуться.

Бейлиш элегантно кивнул и растворился за дверью, оставив после себя легкий запах дорогого парфюма и стойкое ощущение надвигающейся бури. Наёмник хмыкнул, глядя на закрывшуюся створку.

— Ну что ж, мастер над монетой, — тихо произнес бывший реконструктор, наливая вино в кубок для начинающего ворочаться Беса. — Ты любишь плести паутину. Но я в прошлой жизни слишком часто рвал чужие сети, чтобы запутаться в твоих. Игра начинается по-крупному.