Секретный испытательный полигон, раскинувшийся в глухом ущелье у подножья Альтеракских гор, больше напоминал филиал Преисподней, чем военный лагерь. Воздух здесь густо пропах серой, горелым мясом и плавящимся металлом. Эхо от постоянных взрывов металось между скалами, заставляя немногочисленных птиц в ужасе покидать насиженные гнезда.

Правитель Лордерона стоял на сколоченном из грубых досок помосте, скрестив руки на груди. Владыка с мрачным удовлетворением наблюдал за суетой, царящей внизу. Новый Лордерон ковался прямо здесь, в грязи и пороховом дыму.

— Ваше Величество! — на помост, тяжело топая коваными сапогами, поднялся мастер Бронзобород. Лицо дворфа покрывал густой слой копоти, рыжая борода слегка обгорела с левого края, но глаза сияли фанатичным восторгом. — Мы готовы. Первая партия модифицированных «Аргусов» ждет отмашки!

Монарх хищно оскалился и коротко кивнул. Пора было проверить, на что ушли горы казенного золота и нервные клетки главного счетовода.

Испытание первое: Свинец и Кровь

На дальнем конце стрельбища солдаты установили ряд манекенов, облаченных в стандартные рыцарские латы, которые еще месяц назад считались вершиной защитной экипировки. Но этого показалось мало. Сюзерен приказал привязать к деревянным столбам пятерых пойманных в лесах кровожадных троллей, приговоренных к смертной казни за набеги на деревни. Живые мишени рычали, дергали цепи и плевались ядом, сверкая желтыми клыками.

Взвод из двадцати гвардейцев, облаченных в новую, непривычно легкую форму, выстроился в шеренгу. В руках стрелки сжимали длинные, хищно поблескивающие вороненой сталью ружья.

— Дистанция двести шагов! — гаркнул Бронзобород, выступая вперед. — Целься!

Солдаты вскинули оружие. Никаких горящих фитилей, никакой возни с пороховницами на ветру. Только сухой щелчок взводимых курков. Капсюльные замки, разработанные подгорными гениями, работали как часы.

— Огонь!

Долина содрогнулась от слитного, оглушительного грохота. Из двадцати стволов вырвались снопы пламени, окутав строй густым сизым облаком.

Государь прищурился, вглядываясь в результат сквозь рассеивающийся дым. Зрелище превзошло все ожидания. Хваленые рыцарские латы на манекенах оказались прошиты насквозь — тяжелые свинцовые пули, выпущенные из нарезных стволов, сминали сталь, словно тонкий пергамент. Что касается живых мишеней... Могучие тела троллей, славящиеся своей чудовищной регенерацией, превратились в кровавое месиво. Разрывные пули, секрет которых дворфы держали под строжайшим запретом, не просто ранили — они отрывали конечности и разворачивали грудные клетки.

Пространство перед глазами монарха внезапно пошло знакомой багровой рябью.

Теренас лишь криво усмехнулся, мысленно смахивая издевательский интерфейс. Магазин — это превосходно. Система эволюции наконец-то начала предлагать инструменты для глобального доминирования, а не только личные стероиды.

— Блестяще, мастер Бронзобород, — рокочущий голос правителя заставил дворфа горделиво выпятить грудь. — Скорострельность?

— Четыре выстрела в минуту, если боец не криворукий мурлок, мой повелитель! А с новыми бумажными патронами и того быстрее. Никакой мороки с мерками для пороха!

— Запускайте в массовое производство. К концу осени у меня должно быть пять тысяч таких стволов. И чтобы ни одной осечки.

Испытание второе: Стальная Кожа

Следом за оружейниками наступил черед кузнецов, занимавшихся защитной экипировкой. Государь спустился с помоста и подошел к стойке, на которой покоилась новая кираса.

Привычные громоздкие латы ушли в прошлое. Перед венценосцем висела броня из матово-серого сплава, легкая, повторяющая анатомические контуры тела. Наплечники стали компактнее, защитные юбки уступили место гибким кольчужным вставкам.

— Сплав тория и очищенной стали, Ваше Величество, — с поклоном доложил старший мастер-бронник. — Весит в два раза меньше стандартного доспеха, но удар держит насмерть. Мы переработали форму: теперь углы наклона отражают скользящие удары клинков.

Теренас не стал слушать долгие дифирамбы. Владыка лично ухватил со стойки тяжелый двуручный палаш, взвесил его в руке, привыкая к балансу, и с размаху обрушил на нагрудник.

Удар, подкрепленный остатками алхимических стимуляторов и разогнанным метаболизмом, должен был разрубить броню пополам. Однако клинок лишь высек сноп искр и с противным визгом соскользнул в сторону, оставив на матовой поверхности лишь неглубокую царапину. Отдача сушила руки, но правитель удовлетворенно хмыкнул.

— Мобильность — залог выживания, — резюмировал попаданец, отбрасывая палаш. — Солдаты не должны уставать от собственного веса еще до начала битвы. Пехота в этих кирасах сможет совершать марш-броски вдвое быстрее. Утверждаю.

Испытание третье: Конвейер Света

Последними к монарху робко приблизились представители магического цеха. Даларанские чародеи, нанятые за баснословные суммы, и лояльные жрецы из новой Стальной Инквизиции выглядели изрядно потрепанными. Работа на конвейере не оставляла времени на философские диспуты.

Магистр Фирас, нервно дергая краем мантии, протянул государю небольшой деревянный ящик. Внутри, аккуратно уложенные на бархате, покоились десятки одинаковых армейских ножей с креплениями для ружейных стволов. Штыки.

Но лезвия этих штыков светились изнутри пульсирующим, холодным золотом.

— Мы выполнили ваш приказ, сюзерен, — голос мага слегка дрожал. — Технология массового зачарования. Никакой индивидуальной работы. Мы создали рунную матрицу, через которую жрецы потоком пропускают энергию Света.

Монарх извлек один клинок. Металл приятно холодил ладонь, но внутри чувствовалась сжатая, агрессивная пружина божественной магии.

— Демонстрацию, Фирас. Живо.

Чародей подал знак. Стражники вытащили из загона еще одного пленника — на этот раз зараженного дикого медведя, который уже начал покрываться язвами и гнить заживо, представляя собой идеальную модель будущей нежити. Зверь ревел, брызгая черной слюной.

Один из инквизиторов, облаченный в новую черную рясу с серебряным шитьем, примкнул сияющий штык к стволу винтовки и с коротким разбегом всадил лезвие в грудь твари.

Раздался неистовый, неземной визг. Как только зачарованная сталь коснулась зараженной плоти, руна вспыхнула ослепительным светом. Магия сработала как детонатор — медведь вспыхнул изнутри, его гниющая плоть обуглилась за считанные секунды, обратившись в кучку зловонного пепла.

— Впечатляет, — процедил сквозь зубы диктатор, вращая в пальцах золотящийся нож. — Одно касание, и любая мертвечина отправляется прямиком в Бездну. Больше никаких сложных заклинаний на поле боя. Каждый крестьянин, которому дадут в руки это оружие, станет палачом для нежити.

Магистр Фирас судорожно сглотнул.

— Но, Ваше Величество... Матрицы быстро выгорают. Такое грубое использование Света истончает металл. Штыка хватит на десяток ударов, не больше.

— Значит, сделаете запасные, — отрезал правитель, бросая клинок обратно в ящик. — Война — это расходный материал, Фирас. Мечи ломаются, пули тратятся. Мне плевать на долговечность, мне нужна массовость. Чтобы у каждого стрелка в подсумке лежало по три таких игрушки.

Владыка Лордерона стоял посреди полигона, вдыхая едкий запах серы и сожженной плоти. Вокруг суетились инженеры, солдаты грузили ящики с новыми боеприпасами, жрецы монотонно вливали ману в штамповочные матрицы.

Машина смерти была запущена. Оставалось лишь дождаться, когда Культ Проклятых сделает свой первый, роковой ход. И тогда эти напыщенные некроманты узнают, что такое настоящая, индустриальная бойня, где чудесам предпочитают крупный калибр и тотальную аннигиляцию.

Запах пороха, озона и крови густо висел над Тирисфальскими лесами. Бандитский лагерь, долгое время терроризировавший северные торговые тракты, догорал, освещая сумерки багровыми всполохами. Это были не просто лесные разбойники — в их пожитках инквизиторы уже нашли странные амулеты в виде оскаленных черепов. Культ Проклятых пытался пустить корни, вербуя местную шваль.

Новый правитель Лордерона не стал ждать, пока эта опухоль разрастется. Он явился лично, прихватив с собой взвод обкатанных на полигонах стрелков.

Монарх, тяжело дыша, выдернул сияющий штык из груди здоровенного главаря. Зачарованная сталь с шипением сожгла скверну внутри тела, и верзила рухнул в грязь.

— Зачистить периметр! — прорычал сюзерен, смахивая с лица чужую кровь. — Пленных не брать. Если кто-то из этих ублюдков дернется — всаживайте пулю между глаз. Порох казенный, но на эту падаль мне его не жалко!

Гвардейцы, облаченные в новые облегченные кирасы, работали как слаженный, безжалостный механизм. Сухие щелчки капсюльных замков ставили финальные точки в жизнях тех, кто пытался уползти в подлесок.

Теренас окинул взглядом побоище. Тело, накачанное адреналином и алхимией, пело от первобытного восторга. Владыка собственноручно проломил черепа четверым головорезам, проверяя в деле обновленные рефлексы. Сила бурлила в венах раскаленной лавой, требуя немедленного выхода. И государь точно знал, как сбросить это запредельное напряжение.

Походный шатер командующего поражал роскошью: шелковые ковры, жаровни с благовониями и огромная походная кровать, собранная лучшими плотниками столицы. Но сейчас эта роскошь превратилась в поле боя совершенно иного толка.

Изабелла фон Даус прекрасно знала, что ее покровитель возвращается с охоты заведенным до предела. Но в этот раз темпераментная вдова решила удивить своего хищника, прихватив в военный лагерь двух самых раскрепощенных фрейлин — огненно-рыжую Клару и гибкую, словно пантера, брюнетку Мирабель.

Едва венценосный воитель, сбросив пробитую в двух местах кирасу, шагнул за полог шатра, на него обрушился шквал женского обожания.

— Мой повелитель, — томно промурлыкала Изабелла, ловко расстегивая ремни на его широкой груди, пока Клара с грацией хищницы стягивала с правителя тяжелые, измазанные грязью сапоги. — Вы пахнете порохом и победой. Мы должны немедленно омыть ваши раны...

— К демонам воду, — рыкнул попаданец, подхватывая фаворитку за талию и безжалостно сминая в кулаке тонкий шелк ее платья. Взгляд диктатора скользнул по двум другим девушкам, чьи глаза блестели от димучей смеси страха и животного желания. — Сегодня раненых не будет. Будут только убитые насмерть.

То, что последовало дальше, походило на ураган. Правитель Лордерона брал свое с жадностью изголодавшегося зверя, не делая различий между титулами и статусами. Шелковые простыни трещали по швам, тяжелый дубовый стол для тактических карт жалобно скрипел под напором сплетенных тел, а коллекционное вино из перевернутых кубков смешивалось с горячим потом.

Монарх был неутомим. Алхимические стимуляторы, жесткие тренировки на износ и разогнанный метаболизм превратили его в машину, не знающую пределов. Звонкие шлепки, сдавленные стоны Изабеллы, переходящие в откровенные, несдерживаемые крики Клары и жаркий, срывающийся шепот Мирабель сливались в сумасшедшую, первобытную симфонию страсти. Государь доминировал, подчинял и выжимал из своих спутниц все соки, пока все три аристократки не отключились, без сил рухнув на растерзанное, влажное ложе.

Теренас с хриплым выдохом откинулся на спинку резного кресла, прямо из горла допивая остатки терпкого вина. Мышцы приятно гудели, сознание стало кристально чистым. Идеальная разрядка. Стресс улетучился, оставив после себя лишь холодную расчетливость.

И тут пространство перед глазами полыхнуло ядовито-красным.

Прямо по центру обзора вспыхнула заполненная золотистой энергией полоска.

— Отличный подгон, рогатый, — усмехнулся государь, поигрывая пустым кубком. — То есть, чем качественнее я развлекаюсь с Изой и ее подругами, тем сильнее бью морды на поле боя? Я готов нести этот тяжелый крест во имя Лордерона.

[А вот тут начинается самое интересное, венценосный Казанова!] — радостно замигали красные строчки, предвкушая пакость. — [Нюанс: если шкала Магического Либидо упадет до абсолютного нуля (0%), активируется скрытый системный дебафф «Святой Кастрат-Берсерк»!]

Теренас поперхнулся, медленно ставя кубок на стол. Взгляд его хищно сузился.

— Что за херня, Малик?

Правитель Лордерона мрачно уставился на мерцающую золотую шкалу, которая предательски замерла на отметке в двенадцать процентов.

Один взгляд на разметавшихся по кровати, тяжело дышащих и восхитительно обнаженных девушек вызвал внизу живота знакомое, требовательное тепло. Шкала тут же дрогнула, послушно поднявшись до тринадцати процентов. Организм начал восстанавливать запасы.

— Святой берсерк без портков, не способный соврать... — пробормотал попаданец, потирая гладко выбритый подбородок. Угроза была абсолютно абсурдной, в духе издевательств Системы, но при этом смертельно опасной в условиях жесткой политики и надвигающейся войны, где хитрость ценилась выше грубой силы.

— Ладно, Владыка Инферно. Вызов принят. Будем балансировать на грани, — усмехнулся монарх, поднимаясь с кресла. Он накинул тяжелый халат и вышел из шатра в прохладную лордеронскую ночь. Впереди было еще много работы по зачистке лесов, а шкалу нужно было держать под строгим контролем. В конце концов, диктатор, вырезающий Культ Проклятых, должен быть одет с иголочки.

Тренировочный двор столичной цитадели напоминал арену гладиаторских боев, куда по ошибке запустили разъяренного степного носорога. Песок вздымался тучами, глухой стук тренировочных клинков сливался с тяжелым дыханием бойцов, а редкие зрители из числа дворцовой стражи жались к стенам, опасаясь случайно попасть под горячую руку.

В центре этого пыльного хаоса, подобно несокрушимому утесу, возвышался правитель Лордерона. На нем не было тяжелых лат — лишь плотная кожаная куртка, промокшая от пота, да льняные штаны. Напротив государя тяжело дышали трое элитных паладинов Ордена Серебряной Длани и сам Артас Менетил.

— Вы двигаетесь, как беременные кодо! — жизнерадостно пророкотал монарх, играючи отбивая тяжелый двуручный эспадон первого рыцаря и тут же награждая его чувствительным пинком под колено. Паладин с лязгом рухнул в пыль. — Где скорость? Где напор?! Вы привыкли, что ваши враги стоят и ждут, пока вы дочитаете молитву?

Второй рыцарь попытался зайти со спины, но старый волк, словно обладая глазами на затылке, резко крутнулся на месте. Черенок затупленного меча с пушечным треском врезался в нагрудник нападавшего. Бедолага охнул, лишившись воздуха, и сложился пополам.

Владыка издевательски покрутил клинок в кисти, разминая суставы. Алхимические стимуляторы и постоянный контроль над Агрессивным Светом делали свое дело — тело пело от переизбытка энергии, требуя выхода.

— Запомните золотое правило, святоши! — вещал сюзерен, скрестив клинки с третьим противником и медленно, но неумолимо продавливая его защиту одной лишь грубой физической силой. — В здоровом теле — здоровый дух! Ваша магия — это прекрасно, но если ваши окорока не способны выдержать марш-бросок на десять миль, Свет вас не спасет! Мышцы! Рефлексы! Дыхалка! Вот ваш истинный щит!

С этими словами попаданец резко разорвал дистанцию, позволил паладину провалиться вперед и аккуратным, но жестким ударом рукояти в висок отправил того отдыхать на песок рядом с товарищами.

Остался только Артас.

Наследник престола, облаченный в серебристую кольчугу, переминался с ноги на ногу. Его золотистые волосы слиплись от пота, грудь тяжело вздымалась. В глазах юноши читалась дикая смесь решимости и искреннего непонимания того, как его родной отец превратился в этого неутомимого, кровожадного демона.

— Ну что, золотой мальчик, — венценосец хищно оскалился, поигрывая мечом и неспешно шагая к сыну. — Твои няньки закончились. Покажи папочке, чему тебя учил старина Утер.

Принц сжал зубы и бросился в атаку. Его удары были техничными, выверенными и невероятно сильными. Артас бил сверху, пытался провести подсечку, финтил, стараясь пробить брешь в обороне родителя.

Монарх уворачивался с грацией портового грузчика, которому пообещали лишнюю пинту эля: грубо, размашисто, но убийственно эффективно.

— Неплохо, — хмыкнул диктатор, блокируя выпад принца так, что из тренировочного железа посыпались искры. — Но тебе не хватает страсти, сынок! Ты бьешь так, будто боишься помять мне рубашку. К слову о страсти...

Правитель Лордерона неожиданно сделал шаг назад, опуская клинок. Артас, сбитый с толку таким маневром, замер, тяжело дыша.

— Скажи-ка мне, наследничек, — громко, так, чтобы слышали приходящие в себя на песке паладины, произнес сюзерен. — Долго ты еще собираешься полировать рукоять своего молота по ночам?

Принц поперхнулся воздухом, а его щеки мгновенно приобрели пунцовый оттенок.

— Отец! Что вы такое говорите?!

— Я говорю о государственном долге, юноша! — гаркнул государь, картинно опираясь на меч. — Ты видел Джайну Праудмур? Девочка созрела, как наливная альтеракская яблоня! Умница, красавица, талия тонкая, бедра — то, что нужно для здорового потомства. А ты все в войнушку играешь и с орками на границах обнимаешься!

Артас замер, ошарашенно хлопая глазами. Обсуждать подобные вещи на тренировочном плацу, при свидетелях, было немыслимым нарушением всех норм этикета.

— Пора бы уже отцу внуков сделать! — продолжал издеваться попаданец, откровенно наслаждаясь реакцией сына. — Заканчивай страдать целомудрием, Артас. Здоровый дух в здоровом теле подразумевает, что это тело функционирует на полную катушку во всех направлениях! Я хочу наследников! Маленьких, крикливых Менетилов, которые будут дергать Утера за бороду!

Оскорбленный до глубины души, красный от стыда и ярости, молодой паладин не выдержал.

— Вы переходите все границы! — взревел принц.

Его клинок вспыхнул ослепительным светом. Забыв о технике и осторожности, юноша вложил всю свою обиду в один сокрушительный, отчаянный удар, намереваясь просто снести наглого родителя с ног. Это был напор молодого, сильного, но абсолютно ослепленного эмоциями бычка.

Владыка только этого и ждал.

Никакой магии. Лишь чистый, выверенный тысячами уличных и окопных драк рефлекс. Когда сияющий меч Артаса должен был обрушиться на голову короля, Теренас неуловимым движением скользнул в сторону.

Он не стал ставить блок. Вместо этого венценосец подставил ногу, жестко ударив наследника под колено, а левой рукой перехватил запястье юноши, добавляя ускорения его же собственному рывку.

Артас с жалобным криком потерял равновесие. Его ноги взлетели в воздух, и гордость Ордена Серебряной Длани с оглушительным лязгом рухнула лицом в пыль, раскинув руки в стороны.

Не дав сыну опомниться, государь шагнул вперед. Тяжелый тренировочный меч со свистом рассек воздух и плашмя, с пушечным грохотом опустился прямо на закованный в сталь зад принца.

Звон разнесся по всему плацу.

Артас охнул, не столько от боли (кольчужная юбка и латы погасили удар), сколько от чудовищного, непередаваемого унижения.

— Мертв, — холодно и жестко констатировал правитель, наступая кованым сапогом между лопаток поверженного отпрыска, не давая тому подняться.

Над ухом радостно звякнула Система.

Теренас убрал ногу и отбросил меч в сторону.

— Вставай, юноша, — голос монарха лишился насмешливых ноток, став суровым и тяжелым, как гранит. — Ты позволил словам вывести тебя из равновесия. Ты забыл о защите, забыл о стойке и бросился в атаку, как обиженный крестьянин в трактирной драке.

Артас медленно поднялся, отплевываясь от песка и не смея поднять глаз на отца. Его кулаки сжимались от бессильной злобы.

— Враг на поле боя не будет читать тебе кодекс чести, сынок, — чеканя каждое слово, произнес старый волк, подходя вплотную к наследнику и кладя тяжелую ладонь на его пыльное плечо. — Он оскорбит твою веру, твою мать, твою женщину. Он плюнет в твой Свет. И если ты потеряешь холодный рассудок так же, как сделал это сейчас — тебя сожрут. А вместе с тобой сожрут и весь Лордерон.

Правитель похлопал принца по плечу и развернулся, направляясь к выходу с плаца.

— Тренировка окончена. Всем умыться и привести себя в порядок. А ты, Артас, вечером ждешь меня в кабинете. Будем обсуждать твой брачный договор с Кул-Тирасом. И только попробуй прийти с таким кислым лицом — отправлю чистить конюшни.

Мрачные чащи Серебряного бора дышали осенней сыростью и запахом прелой листвы, к которому отчетливо примешивался тошнотворный душок гниющего мяса. Королевская охота давно перестала быть увеселительной прогулкой с гончими и звонкими рожками. Теперь это была методичная, безжалостная зачистка.

Владыка Лордерона бесшумно ступал по мху, приминая тяжелыми коваными сапогами сухие ветки. На государе была надета та самая новая, облегченная кираса из ториевого сплава, поверх которой небрежно накинули темный походный плащ. В руках правитель сжимал зачарованный клинок — не громоздкий двуручник, а удобный, идеально сбалансированный полуторный меч с золотистой вязью рун на лезвии.

Позади, сохраняя дистанцию и держа оружие на изготовку, крались два десятка гвардейцев из числа Стальной Инквизиции. Их новые капсюльные ружья были заряжены, а на лицах застыло выражение фанатичной сосредоточенности.

— Ваше Величество, — едва слышно прошептал идущий слева капитан Фалрик, опытный ветеран с сединой на висках. — Дозорные докладывали, что стая где-то в этой низине. Местные клянутся, что это уже не просто волки. Твари ходят на задних лапах и сдирают с оленей шкуры голыми когтями.

— Если бы это были простые волки, Фалрик, я бы прислал сюда живодеров, а не элитный отряд, — глухо отозвался монарх, не сводя цепкого взгляда с зарослей папоротника впереди. — Держите строй. И помните приказ: стрелять только по готовности или если тварь попытается зайти нам в тыл. Тех, что будут в центре, я беру на себя. Мне нужна хорошая разминка.

Капитан лишь обреченно кивнул. Спорить с сюзереном, который недавно голыми руками проломил голову медведице-мутанту, было себе дороже.

Воздух впереди внезапно сгустился. В густом тумане, стелющемся между черными стволами вековых сосен, вспыхнули десятки желтых, налитых нездоровой яростью глаз. Из кустов донеслось низкое, утробное рычание, больше похожее на клокотание болотной трясины.

На поляну медленно вывалились твари. Это действительно были не волки. Бывшие воргены или чудовищно мутировавшие гноллы — разобраться в этом месиве шерсти, бугристых мышц и сочащихся черной слизью язв было сложно. Монстры передвигались на полусогнутых задних лапах, а с их клыков капала ядовитая слюна.

— Ну, здравствуйте, блохастые, — хищно оскалился диктатор, выходя вперед и играючи перехватывая рукоять меча двумя руками. — Кто тут хочет стать ковриком в моей спальне?

Стая, почувствовав вызов, взревела и бросилась в атаку.

— Огонь по флангам! — гаркнул попаданец, срываясь с места навстречу чудовищам.

За спиной грохнул слитный залп. Свинец с чавкающим звуком вонзился в плоть крайних монстров, отбрасывая их назад, но центральная группа из пяти самых крупных тварей уже настигла правителя.

Король ушел в глубокий перекат, пропуская над собой когтистую лапу вожака, и с разворота рубанул снизу вверх. Зачарованная сталь с хрустом рассекла грудную клетку монстра. Вспышка Агрессивного Света, активированная силой мысли, выжгла внутренности твари.

Но венценосец не стал отбрасывать поверженное тело. Незаметно для своих гвардейцев, обзор которым закрывала широкая спина государя и клубы порохового дыма, старый волк раскрыл левую ладонь. Из груди умирающего чудовища вырвался бледный, искрящийся сгусток энергии и мгновенно впитался в кожу сюзерена.

Пространство перед глазами привычно полыхнуло красным:

Чтобы замаскировать процесс поглощения, правитель Лордерона сжал кулак, высвобождая наружу яркий сноп золотистых искр. Со стороны казалось, что монарх просто использует мощное заклинание очищения, обращающее останки нечисти в пепел.

— Не спать, ублюдки! — весело прорычал диктатор, уворачиваясь от клацающих челюстей следующей твари. — Папочка только начал!

Следующий монстр попытался ударить сбоку. Владыка парировал удар жестким блоком, от которого зазвенели кости, и тут же вогнал бронированный сапог прямо в коленный сустав противника. Тварь завыла, оседая на землю. Короткий взмах клинка снес уродливую голову с плеч.

Еще один прозрачный сгусток метнулся к руке государя.

— Ваше Величество, слева! — раздался тревожный крик Фалрика.

Монарх даже не обернулся. Он резко присел, позволяя бросившемуся из засады монстру пролететь над головой, и вспорол ему брюхо. Вонючая кровь брызнула на сухие листья, а третья душа послушно юркнула в невидимую копилку.

Оставшиеся твари, растеряв весь свой первобытный запал, попытались отступить в спасительный туман. Но Стальная Инквизиция не прощала ошибок. Сухие щелчки новых капсюльных замков возвестили о перезарядке. Грянул второй залп, и беглецы рухнули в грязь, усеянные свинцовыми пулями.

Правитель медленно выпрямился, стряхивая с клинка черную кровь. Дыхание было ровным, сердце билось ритмично, словно гигантский кузнечный мех. Алхимия и тренировки превратили это тело в идеальный механизм для убийства.

Венценосец театрально поднял руку, призывая Свет. Яркое сияние окутало туши убитых гвардейцами монстров, поджигая зараженную скверной плоть. Под прикрытием этого святого аутодафе, попаданец мысленным усилием втянул в себя остатки душ с поля боя.

— Отличная работа, парни, — громко произнес государь, поворачиваясь к своим людям. Тело слегка светилось остаточным золотистым ореолом, придавая королю воистину эпический и устрашающий вид. — Скверна выжжена. Теперь здесь не поднимется ни один вурдалак.

— Ваш контроль Света потрясает, мой повелитель, — благоговейно склонил голову Фалрик, глядя на осыпающиеся пеплом останки. — Вы очищаете землю так легко... Словно черпаете силы из самого солнца.

— Солнце светит всем, капитан, а вот Свет теперь служит Лордерону, — философски хмыкнул старый волк, пряча клинок в ножны. — Выставляйте дозоры, разбейте временный лагерь на привале. Я хочу осмотреть трофеи, прежде чем мы двинемся дальше. И пусть никто не суется в мой шатер. Мне нужно... помолиться. В тишине и одиночестве.

Солдаты понимающе закивали, тут же рассредоточившись по поляне. Для них их диктатор был фигурой почти божественной, и его личные ритуалы очищения не подлежали обсуждению.

Как только полог небольшого походного шатра закрылся, скрывая правителя от посторонних глаз, хищная улыбка сползла с лица попаданца. Он тяжело опустился на походный табурет и вызвал интерфейс системы.

Воздух замерцал, формируя перед глазами прозрачную голографическую витрину.

Сюзерен задумчиво пробежался взглядом по мерцающим строчкам. Большинство товаров были мелким расходным мусором: зелья бодрости, мази для суставов, одноразовые заклинания маскировки. Это его не интересовало. Нужно было что-то глобальное.

Взгляд монарха зацепился за раздел «Чертежи и Матрицы».

— Щиты — это прекрасно, но мне нужны ресурсы, чтобы сковать эти самые щиты, — вслух пробормотал диктатор, постукивая пальцами по колену. Лордерон задыхался от нехватки руды из-за возросших темпов военного производства.

— Беру голема, рогатый, — мысленно подтвердил покупку государь.

— Обойдешься. Мое магическое либидо и так работает, как часовой механизм, — криво усмехнулся попаданец, смахивая магазинную панель. Сделка прошла идеально. Никто из гвардейцев даже не заподозрил, что под личиной благочестивого уничтожения ереси их король цинично фармит местную фауну на валюту.

Правитель откинулся на спинку стула, закрыв глаза. Новые схемы дворфийских механизмов уже прорастали в сознании четкими линиями чертежей и формулами давления пара. Если поставить таких големов в шахты Альтерака, выработка руды взлетит втрое. А это значит больше ружей, больше брони и больше свинца для тех, кто попытается покуситься на его новые земли.

Владыка открыл глаза, в которых не осталось ни капли старческой усталости. Только холодный, безжалостный расчет хищника, который наконец-то дорвался до настоящей игры.

— Ну что ж, Культ Проклятых, — тихо, в пустоту шатра произнес монарх. — Вы собираете трупы. А я собираю души. Посмотрим, у кого в итоге окажется толще колода, когда мы сядем за один стол.

Площадь перед королевским дворцом бурлила, словно котел с перегретым варевом. Тысячи людей — ремесленники, крестьяне, столичные торговцы и портовые грузчики — стянулись к главным вратам, привлеченные звоном колоколов.

Правитель Лордерона стоял на мраморном балконе, озирая это людское море. Сегодня на нем не было доспехов. Лишь расшитый золотом белоснежный камзол, символизирующий чистоту помыслов, и тяжелая корона. Пора было пускать в ход самое мощное оружие любого политика — грамотный пиар.

Сюзерен прикрыл глаза, мысленно обращаясь к подчиненному Свету. Энергия послушно скользнула по венам, и в следующее мгновение над головой монарха вспыхнул ослепительный, пульсирующий золотым огнем нимб. Сияние было настолько плотным и ярким, что казалось, будто сам ангел во плоти спустился с небес, чтобы возглавить нацию.

Площадь охнул в едином порыве. Люди падали на колени, женщины плакали, а суровые кузнецы истово осеняли себя знамениями.

— Лордеронцы! — голос диктатора, усиленный легким магическим резонансом, прокатился над столицей раскатом грома. — Долгие годы мы прятались за спинами рыцарей, уповая на милость небес! Но небеса благоволят лишь тем, кто держит меч в твердой руке! Тьма уже точит клыки у наших границ, и я не позволю ей осквернить наши дома!

Толпа замерла, ловя каждое слово. Старый волк знал, на какие болевые точки давить.

— Отныне каждый из вас, кто готов встать на защиту своей семьи, получит от короны лучшее ружье, теплый плащ и звонкую монету! А те, кто проявит доблесть, получат землю и титулы! Армия нового образца и Стальная Инквизиция ждут сынов Лордерона! Встаньте с колен, расправьте плечи и станьте молотом, который раздробит хребет нашим врагам!

Площадь взорвалась фанатичным, исступленным ревом. Вербовщики, сидевшие за дубовыми столами у дворцовых ворот, едва успевали записывать добровольцев. Очереди из желающих прикоснуться к «Святому Владыке» растянулись на несколько кварталов.

Пространство перед глазами привычно мигнуло алым.

Государь лишь величественно кивнул толпе, смахивая интерфейс, и, развернувшись, покинул балкон. Стоило тяжелым дверям закрыться за его спиной, как благочестивый нимб погас, а на лице венценосца проступила хищная, циничная ухмылка.

— Смерды клюнули, — бросил попаданец замершему у дверей Фалрику. — Удвоить количество вербовочных пунктов. Если не хватит мушкетов — пусть пока тренируются с черенками от лопат. Мне нужно мясо, которое умеет маршировать в ногу.

Великий совет королевства, собравшийся через час в тронном зале, больше напоминал сходку приговоренных к казни. Лорды, графы и бароны нервно перешептывались, поглядывая на пустующий трон. Никто не знал, какую еще выходку приготовил их непредсказуемый правитель.

Двери с грохотом распахнулись. Монарх вошел стремительным, пружинящим шагом, с размаху опустившись на трон так, что старые доски жалобно скрипнули.

— Оставим расшаркивания на поминки, господа, — без предисловий начал владыка, обводя зал свинцовым взглядом. — Мы принимаем новые законы. Казначея ко мне!

Похудевший от постоянного стресса лорд Бартимир выкатился вперед, сжимая в потных руках свитки.

— Закон номер один: «О демографии и льготах», — пророкотал диктатор, опираясь подбородком на кулак. — Отныне каждая семья простолюдинов, в которой рождается третий ребенок и более, освобождается от подушного налога на пять лет.

В зале повисла ошеломленная тишина. Лорд Варимат, тучный землевладелец с юга, возмущенно вскинул голову.

— Ваше Величество! Но это же пробьет колоссальную брешь в казне! На что мы будем строить дороги?!

— Мы будем строить их на конфискованное имущество тех лордов, которые задерживают поставки фуража для армии, — ледяным тоном парировал государь, просверливая Варимата таким взглядом, что тот моментально сдулся. — Мне нужны люди, Варимат. Много людей. Здоровых, сытых крестьянских парней, которые через десять лет смогут держать винтовку. Если бабы не будут рожать из-за ваших налогов, через поколение наши земли будут топтать орки.

Теренас выдержал паузу, наслаждаясь произведенным эффектом.

— Закон номер два. Я учреждаю Королевскую Академию Инженерии и Магии прямо здесь, в столице. Обучение талантливых юнцов — за счет казны.

— Но как же Даларан, сир? — пискнул кто-то из задних рядов. — Архимаги сочтут это оскорблением!

— Даларан может засунуть свои обиды в свои же фиолетовые башни! — рявкнул венценосец. — Мне нужны боевые маги и артиллеристы, которые присягают на верность короне, а не Кирин Тору. Тот, кто платит стипендию, тот и заказывает музыку на поле боя. Бартимир, утвердить печатями и разослать глашатаев по всем трактам. Возражения есть?

Возражений не было. Спорить со святым диктатором, чьи инквизиторы бродили по столице с заряженными ружьями, дураков не нашлось.

Вечер застал государя в личном кабинете. На массивном столе, рядом с бутылкой крепкого дворфийского эля, лежали распечатанные письма от соседей по Альянсу. Две свадьбы, запланированные практически на одно время, требовали колоссального бюрократического и политического напряжения.

Владыка хрустнул шеей, придвигая к себе пергамент с печатью в виде якоря. Дэлин Праудмур торговался за приданое дочери, как портовая шлюха за лишний медяк.

Попаданец усмехнулся, макая перо в чернильницу.

Король отбросил письмо и взялся за послание от Седогрива. Генн был лаконичен и язвителен.

Венценосец расхохотался, оставляя на бумаге быстрый, размашистый ответ.

Воздух в кабинете пошел багровой рябью.

— Завидуй молча, Малик, — хмыкнул диктатор, запечатывая свитки горячим сургучом.

Лордерон менялся с пугающей скоростью. Крестьяне брались за ружья, лорды дрожали от страха, а союзники скрежетали зубами, но подчинялись железной воле. Свадьбы станут идеальным прикрытием для перемещения войск и концентрации сил. Капкан медленно, но верно закрывался, и когда Культ Проклятых решит сделать свой ход, их встретит не немощный старец с молитвенником, а ощетинившаяся сталью и порохом империя.

Столица Лордерона напоминала растревоженный муравейник, на который кто-то щедро высыпал фургон золотой пыльцы и вылил цистерну дешевого вина. Подготовка сразу к двум королевским свадьбам выжимала из города все соки. Улицы украшались стягами с гербами Менетилов, Праудмуров и Седогривов, на площадях спешно сколачивались помосты для народных гуляний, а из кузен день и ночь доносился звон молотов — там ковали отнюдь не свадебные венцы, а новые партии штыков под шумок всеобщего праздника.

Владыка Лордерона лично контролировал каждую мелочь, превратившись в вездесущего, пугающего демона логистики. Монарх мог внезапно появиться на кухне, чтобы отведать соус для банкетных фазанов и попутно пригрозить шеф-повару виселицей за перерасход шафрана. Спустя час сюзерена уже видели на крепостной стене, где тот проверял углы обстрела новых пушек, а еще через мгновение государь уже инспектировал цветочные гирлянды в главном зале.

Выходя к народу, диктатор неизменно включал свой сияющий нимб. Свет послушно откликался на железную волю, заливая площади ослепительным, благочестивым сиянием. Крестьяне и ремесленники падали ниц, рыдали от восторга и тянули руки к своему спасителю. Старый волк милостиво кивал, раздавал мелкие серебряные монеты из специально заготовленных мешочков и громко, с театральным надрывом вещал о грядущем процветании. Народ ревел, рекрутские списки пухли, а рейтинг доверия к короне пробивал небеса.

Но стоило тяжелым дверям дворца захлопнуться, как святой спаситель превращался в безжалостного прагматика.

Этим утром жертвой королевского внимания стал Артас. Наследник престола пытался скрыться в библиотеке, изучая трактаты по этикету Кул-Тираса, но от бдительного ока родителя уйти было невозможно.

Правитель вошел в читальный зал стремительным шагом, с размаху захлопнув пыльный фолиант прямо перед носом опешившего сына.

— Хватит зубрить стишки, юноша, — отрезал попаданец, опираясь кулаками на стол и нависая над принцем. — Джайна Праудмур — это не кисейная барышня, которая растает от сонетов о весенних ручьях. Она маг. Причем маг амбициозный, с мозгами, заточенными в Даларане.

— Отец, я просто хотел узнать, какие цветы принято дарить на островах... — попытался оправдаться Артас, нервно сглотнув.

— Ты подаришь ей Лордерон! — рявкнул венценосец. — Слушай сюда и запоминай, пока я жив. Эта девка — твой главный политический актив. Ты не должен позволить ей доминировать в спальне или за столом переговоров. Если она начнет качать права и тянуть одеяло в сторону Кирин Тора — осаживай жестко.

Монарх обошел стол, положив тяжелую, как мельничный жернов, руку на плечо наследника.

— Женщины любят силу, сынок. Особенно умные женщины. Если ты будешь мямлить и заглядывать ей в рот, она использует тебя как ступеньку для своих амбиций. Ты — будущий король. Твое слово — закон, твоя воля — сталь. В брачную ночь ты должен показать ей, что под этой золотой шевелюрой скрывается хищник, а не послушный щенок Утера. Мне нужны внуки, Артас. Здоровые, крепкие наследники, которые заткнут пасти всем завистникам. И ты сделаешь их мне в кратчайшие сроки. Это приказ!

Принц густо покраснел, но в этот раз не стал спорить. Взгляд молодого паладина стал жестче. Многодневная промывка мозгов давала свои плоды — идеализм медленно, но верно уступал место холодной государственной необходимости.

— Я понял, мой повелитель, — глухо отозвался юноша. — Кул-Тирас не получит власти над нашими решениями.

— Вот это разговор не мальчика, но мужа! — довольно хохотнул диктатор, похлопав отпрыска по спине с такой силой, что тот едва не клюнул носом в столешницу. — А теперь иди и проверь караулы. Гости начнут прибывать с завтрашнего дня, и я не хочу, чтобы кто-то из шпионов прошмыгнул мимо стражи!

Тотальный контроль, помноженный на разогнанный алхимией метаболизм, выжигал нервную систему подчистую. К полуночи, когда последние сметы были подписаны, а приказы розданы, правитель чувствовал, как внутри сжимается тугая пружина первобытной ярости.

Шкала «Магического Либидо» угрожающе поползла вверх, перевалив за отметку в восемьдесят процентов. Тело искрило от переизбытка энергии, в висках стучала кровь, а мысли становились пугающе агрессивными. Требовалась немедленная, сокрушительная разрядка.

Государь пинком распахнул двери в покои леди Изабеллы. Фаворитка, облаченная в полупрозрачный пеньюар цвета бордо, сидела перед зеркалом, расчесывая густые черные волосы. Увидев в отражении горящие хищным огнем глаза своего покровителя, женщина мгновенно поняла: сегодня не будет долгих прелюдий.

— Мой король... — выдохнула она, оборачиваясь и инстинктивно подаваясь назад.

Попаданец не произнес ни слова. В два широких шага сократив расстояние, владыка сгреб Изабеллу в охапку, одним грубым, животным рывком разрывая тончайший шелк ее наряда. Ткань с треском разлетелась, обнажая пышное, горячее тело.

Фаворитка ахнула, когда сильные пальцы безжалостно впились в ее бедра. Монарх смахнул с туалетного столика все флаконы, серебряные гребни и шкатулки с украшениями — они с жалобным звоном разлетелись по каменному полу. В следующее мгновение Изабелла оказалась прижата спиной к прохладному стеклу зеркала.

Это был не акт любви. Это была битва, в которой диктатор выплескивал все напряжение прошедших дней, всю политическую грязь и паранойю грядущей войны. Он брал ее с первобытной, звериной страстью, заставляя женщину выгибаться дугой и кусать губы до крови, чтобы не сорваться на истошный крик.

Изабелла отвечала с не меньшим неистовством. Породистая аристократка давно отбросила все рамки приличия. Ее длинные ногти оставляли глубокие царапины на широкой, бугрящейся мышцами спине сюзерена. Фаворитка стонала, задыхалась от темпа и грубой силы, но требовала еще, сплетая свои ноги на талии любовника.

От столика они переместились к массивной колонне. Глухие шлепки тел и рваное дыхание заполняли покои. Владыка доминировал, подчиняя себе каждый изгиб ее тела, заставляя Изабеллу терять рассудок от волн обжигающего удовольствия. Разрядка накрыла их одновременно, мощная и оглушающая, словно залп батареи новых мушкетов.

Обессиленная женщина безвольно сползла по колонне на ворсистый ковер, не в силах даже пошевелить рукой. Правитель тяжело оперся о стену, жадно глотая воздух. Мышцы дрожали, но разум прояснился. Туман агрессии рассеялся, уступив место кристально чистой логике и холодному спокойствию.

Воздух в полумраке спальни послушно замигал системными окнами.

Монарх хрипло рассмеялся, проведя рукой по влажному от пота ежику седых волос. Диктатор поднял с пола разорванный лоскут пеньюара и накинул его на плечи спящей прямо на ковре фаворитки.

Завтра в столицу въедут кортежи соседей. Завтра начнутся фальшивые улыбки, тонкая дипломатия и скрытые угрозы. Но сегодня старый волк был в идеальной форме, готовясь переиграть всех на их же поле. Лордерон стоял на пороге грандиозного торжества, которое станет отправной точкой для новой, безжалостной империи.

Столица Лордерона гудела, словно исполинский, до краев наполненный золотом улей. Колокольный звон плыл над белокаменными башнями, сливаясь с ревом труб и восторженными криками толпы. Улицы, вычищенные до блеска и усыпанные лепестками роз, пестрели знаменами трех великих домов.

Кортежи высоких гостей въезжали через Южные врата с помпой, достойной древних императоров. Первыми, под тяжелую дробь барабанов, двигались гилнеасцы. Суровые, закованные в темную сталь гвардейцы Седогрива сопровождали роскошную, оббитую черным бархатом карету. Следом, сверкая начищенной бронзой и морскими гербами, шествовали моряки и маги Кул-Тираса.

Правитель Лордерона встречал будущих родственников на широкой мраморной лестнице дворца. Никаких тростей и сутулых плеч. Диктатор возвышался над придворными, облаченный в приталенный парадный мундир с золотым шитьем. Грудь государя украшали орденские цепи, а тяжелая корона идеально гармонировала с коротким, по-военному строгим ежиком седых волос. За спиной сюзерена, вытянувшись по струнке, замерли Артас и Утер Светоносный.

Когда дверцы карет распахнулись, площадь затаила дыхание.

Джайна Праудмур, грациозная и светлая, словно утренний луч, ступила на ковровую дорожку. Ее золотистые волосы были убраны в сложную прическу, а в умных голубых глазах читалось любопытство, густо замешанное на легкой тревоге. Рядом с ней шагал Дэлин — широкоплечий лорд-адмирал с обветренным лицом прожженного морского волка.

Из второго экипажа, опираясь на руку хмурого Генна Седогрива, вышла леди Гвендолин. Гилнеасская невеста оказалась высокой, статной шатенкой с надменным изломом бровей и темными, вспыхивающими колким огнем глазами. В каждом ее движении сквозила грация дикой, готовой к прыжку кошки.

— Теренас! — громогласно гаркнул Праудмур, поднимаясь по ступеням и раскрывая объятия. — Разрази меня гром, старик, до нас доходили слухи, но чтобы так! Ты выглядишь так, будто по утрам жрешь сырое мясо и запиваешь его кровью демонов!

— Рад видеть, Дэлин, — хищно усмехнулся попаданец, отвечая на рукопожатие с такой силой, что адмирал удивленно крякнул. — Морской воздух тоже пошел тебе на пользу. А это, должно быть, жемчужина Кул-Тираса?

Монарх перевел взгляд на Джайну. Волшебница присела в безукоризненном реверансе, но глаз не опустила, с интересом изучая знаменитого правителя.

— Ваше Величество, — мелодично произнесла девушка. — Для меня огромная честь стать частью вашего дома.

— Честь обоюдная, дитя, — владыка милостиво кивнул и слегка подтолкнул вперед стоящего рядом сына. — Артас. Поприветствуй свою будущую жену. И постарайся не споткнуться о собственный плащ.

Принц, помня недавние наставления, выступил вперед. Вместо того чтобы мямлить привычные придворные любезности, молодой паладин уверенно взял Джайну за руку, притянул чуть ближе, чем требовал этикет, и запечатлел на ее тонких пальцах твердый, долгий поцелуй. Волшебница слегка порозовела, явно не ожидав от «золотого мальчика» такого властного напора, но руку отнимать не стала.

Венценосец удовлетворенно хмыкнул и повернулся к гилнеасцам.

— Генн. Рад, что твои кареты не застряли в весенней грязи.

— Мои лошади пройдут там, где ваши увязнут, Менетил, — огрызнулся Седогрив, хотя в его тоне скользило невольное уважение к преобразившейся фигуре союзника. Вожак Гилнеаса вывел вперед племянницу. — Леди Гвендолин.

Девушка смерила лордеронского государя оценивающим, вызывающим взглядом. Она не стала делать глубокий книксен, лишь едва заметно склонила голову.

— Вы кажетесь куда более... внушительным, чем описывали барды, мой сюзерен, — голос Гвендолин оказался глубоким, с легкой, дразнящей хрипотцой. — Говорят, вы наводите ужас на собственных советников. Надеюсь, с супругой вы будете более сговорчивы.

Толпа придворных нервно сглотнула. Дерзить диктатору в его собственном дворце было сродни самоубийству.

Но старый волк лишь искренне, раскатисто расхохотался.

— Сговорчивость, леди, удел слабых, — парировал государь, смело сокращая дистанцию и глядя прямо в темные глаза невесты. — Я предпочитаю партнерство. А если вы любите показывать коготки, что ж... У меня во дворце отличные когтеточки. Добро пожаловать в Лордерон, господа! Пир ждет!

Малый банкетный зал сверкал хрусталем и серебром. Столы ломились от жареной дичи, заморских фруктов и лучших вин, какие только можно было найти в Восточных Королевствах. Светские беседы текли рекой, перемежаясь звонким смехом и звоном кубков.

Попаданец сидел во главе стола, словно паук в центре паутины, контролируя каждую нить разговора.

По левую руку разворачивалась увлекательная дуэль. Артас, окончательно сбросивший маску благочестивого юнца, активно ухаживал за Джайной. Он рассказывал ей о новых пушках и устройстве ударных отрядов, отсекая любые попытки девушки перевести тему на магические трактаты Даларана. Праудмур то и дело вспыхивала, спорила, но в ее глазах горел неподдельный азарт. Принц больше не был скучным рыцарем из сказок — он становился будущим императором, и это интриговало юную волшебницу куда больше пыльных библиотек.

По правую руку от монарха сидела Гвендолин. Гилнеасская роза оказалась остра на язык и прекрасно разбиралась в налогах, торговых пошлинах и управлении поместьями.

— Ваши крестьяне выглядят подозрительно сытыми, Ваше Величество, — заметила брюнетка, элегантно отрезая кусочек фазана. — В Гилнеасе мы считаем, что излишек еды рождает в народе лень и вольнодумство.

— Вольнодумство рождается от безделья, моя дорогая, — усмехнулся владыка, подливая ей вина. — А мои крестьяне вкалывают в две смены, строя дороги и отливая свинец. Сытый солдат лучше держит строй, а сытый рабочий реже бросает молот ради вил. Когда вы станете королевой, я поручу вам аудит северных мануфактур. Уверен, ваша безжалостность там придется очень кстати.

Гвендолин хищно улыбнулась, пригубив вино. Перспектива получить реальную власть, а не просто греть королевскую постель, явно пришлась ей по вкусу.

Но главные дела вершились не под звуки лютней и звон бокалов. Ближе к полуночи, когда знатные дамы удалились в свои покои, а большинство лордов уже не вязали лыка, трое правителей заперлись в тайном зале военных советов.

Воздух здесь был спертым, пахло сургучом и старым пергаментом. На массивном столе лежала развернутая карта континента, усеянная деревянными фигурками войск.

— Выпьем за союзы, — буркнул Праудмур, опустошая кубок с ромом. — Бумаги подписаны, печати поставлены. Мы связаны родством.

— Бумаги горят, Дэлин. А родство в политике часто заканчивается ядом в кубке, — жестко оборвал его диктатор, поднимаясь из-за стола. Глаза государя в полумраке блеснули недобрым, золотистым светом. — Мне нужны гарантии. Абсолютные.

Генн Седогрив нахмурился, инстинктивно кладя руку на эфес кинжала.

— К чему ты клонишь, Теренас? Мы и так отдали тебе самое ценное.

— Я клоню к тому, что в грядущей войне никто не должен даже думать о сепаратном мире, — чеканя слова, произнес сюзерен. Из складок камзола правитель извлек узкий, церемониальный кинжал с рубином в навершии. Ритуальное лезвие, конфискованное инквизиторами у какого-то темного культа и очищенное Светом.

Король Лордерона без колебаний полоснул себя по ладони. Кровь выступила мгновенно, но не успела она упасть на пол, как старый волк сжал кулак, призывая свою магию. Кровь на его коже зашипела, смешиваясь с агрессивным, слепящим Светом, превращаясь в жидкое золото.

— Магия клятвы, — ошеломленно выдохнул адмирал.

— Древний ритуал, — подтвердил попаданец, протягивая кинжал гостям. Его голос приобрел потусторонний, вибрирующий тембр. — Кровь, скрепленная Светом. Тот, кто нарушит условия наших договоров, тот, кто ударит в спину или откажется прислать войска по зову, сгорит изнутри. Свет выжжет предателя дотла, оставив лишь пепел.

В зале повисла тяжелая, гнетущая тишина. Правители понимали, что перед ними не просто политический блеф. Этот монстр, подчинивший себе божественную энергию, действительно мог наложить на них смертельное проклятие.

Седогрив мрачно усмехнулся. В этом безумии была своя извращенная, звериная справедливость.

— Давай сюда свой нож, инквизитор хренов, — рыкнул правитель Гилнеаса, забирая клинок. Быстрый порез, и вторая ладонь сомкнулась с рукой лордеронца.

Дэлин Праудмур, тяжело вздохнув, последовал их примеру.

Тройное рукопожатие вспыхнуло ослепительным пламенем. Магия Света и Крови впиталась в их плоть, оставляя на ладонях каждого невидимый, но ощутимый ожог — клеймо нерушимого союза.

— Вот теперь я спокоен, — удовлетворенно констатировал диктатор, вытирая ладонь батистовым платком. — А теперь идите спать, господа. Завтра нас ждет величайшая пьянка в истории континента и две свадьбы, от которых содрогнутся небеса.

Пространство перед глазами привычно замигало красным.

Монарх остался в зале один. Он подошел к окну, за которым сияла огнями не спящая, бурлящая предвкушением грандиозного торжества столица. Империя ковалась здесь и сейчас, в огне интриг, страсти и холодного расчета. И старый волк был готов сожрать любого, кто посмеет посягнуть на его новые владения.

Собор Света в этот день преобразился до неузнаваемости. Традиционные мягкие тона и скромные витражи уступили место пугающему, но завораживающему великолепию. По приказу диктатора нефы украсили стягами с золотыми львами, а вместо смиренных гимнов под сводами звучал мощный, пробирающий до костей хор, сопровождаемый рокотом органа и духовых труб.

Тысячи свечей горели не ровным пламенем, а пульсировали в такт биению сердец, повинуясь воле лордеронского сюзерена.

К алтарю вели две ковровые дорожки. Слева, под одобрительный гул кул-тирасских моряков и даларанских магов, шли Артас и Джайна. Принц облачился в белоснежный парадный доспех с золотой чеканкой, перестав казаться мальчишкой — теперь это был статный, уверенный в себе будущий полководец. Волшебница рядом с ним сияла, словно сотканная из морской пены и звездного света. Ее платье, расшитое мелким жемчугом, переливалось при каждом шаге, а тонкие пальцы уверенно сжимали ладонь жениха.

Справа, заставляя расступаться гилнеасских лордов и ветеранов Стальной Инквизиции, шествовали Теренас и Гвендолин.

Государь Лордерона не стал надевать привычные мантии. Попаданец выбрал строгий, безукоризненно подогнанный военный камзол угольно-черного цвета с серебряной нитью. Никакой мишуры, только подчеркнутая, давящая мощь альфа-хищника. Гвендолин Седогрив шла с грацией пантеры. Ее платье из темного, тяжелого бархата с глубоким вырезом бросало вызов всем церковным канонам, но ни один жрец не посмел бы опустить взгляд. В глазах брюнетки плясали опасные искры — невеста явно наслаждалась произведенным фурором.

У алтаря их ждал побледневший Утер Светоносный и архиепископ. Традиционно бракосочетание должно было занять два часа с чтением длинных молитв. Но старый волк переписал сценарий.

— Приступим к главному, — рокочущий голос монарха эхом разнесся по собору, прерывая затянувшуюся вступительную проповедь первосвященника. — Мы здесь не для того, чтобы усыплять гостей.

Архиепископ судорожно сглотнул и торопливо протянул золотые чаши с освященной водой.

Ритуал начался с Артаса и Джайны. Когда их руки соединили шелковой лентой, принц посмотрел на свою юную жену. Никакой нерешительности. Будущий наследник произнес клятвы четко, громко, глядя прямо в глаза волшебнице. Джайна ответила с лукавой, но гордой улыбкой. В воздухе вокруг них закружились легкие, искрящиеся снежинки — магический отклик невесты на свершившийся союз.

Затем наступила очередь правителя и леди Седогрив.

Венценосец взял ладонь Гвендолин. Девушка дерзко вздернула подбородок, но вздрогнула, когда пальцы супруга сжали ее руку. От него исходил жар раскаленной кузни.

— Я беру тебя не для того, чтобы ты пряталась за моей спиной, — слова диктатора звучали как лязг обнажаемого клинка. — Я беру тебя, чтобы ты стояла рядом, когда мы будем ломать хребты врагам нашего дома.

— А я клянусь, что мой клинок и мой разум будут служить нашей империи, — с вызовом ответила Гвендолин, ни на миг не отведя взгляда. — И пусть подавятся те, кто встанет у нас на пути.

Толпах ахнула. Вместо привычного благословения Света, монарх сам взял управление ритуалом в свои руки.

Воздух вокруг алтаря загудел. Ослепительное, агрессивное золото вырвалось из-под кожи правителя, спиралью закручиваясь вокруг обручальных колец. Это было не теплое сияние исцеления, а концентрированная энергия власти. Золотой вихрь взмыл под купол собора, расколовшись на тысячи сияющих искр, которые медленно осыпались на гостей, словно божественный салют.

Даларанские маги разинули рты. Джайна потрясенно смотрела на свекра, осознавая, что перед ней стоит не просто человек, а живой генератор невероятной мощи.

— Союз скреплен! — провозгласил сюзерен, разворачиваясь к притихшему залу. — А теперь — пусть начнется пир, о котором барды будут хрипеть до конца своих дней!

Празднование выплеснулось из дворца на улицы столицы. На площадях жарились целые быки на вертелах, вино текло из фонтанов, а в небе то и дело взрывались алхимические фейерверки, заказанные у лучших гоблинских инженеров.

Главный банкетный зал дворца сотрясался от хохота, звона бокалов и грохота посуды. За столами, расставленными буквой «П», смешались заклятые друзья и вынужденные союзники.

Генн Седогрив, изрядно захмелев, обнимал за плечи какого-то кул-тирасского капитана, громко доказывая ему превосходство гилнеасских мастифов над корабельными крысоловами. Дэлин Праудмур, расстегнув мундир, чокался кубками с дворфом Бронзобородом, обсуждая калибры новых пушек.

Правитель Лордерона восседал на возвышении. Рядом с ним, потягивая рубиновое вино, устроилась новоиспеченная королева.

— Ваши люди умеют веселиться, мой повелитель, — Гвендолин грациозно оперлась локтем о стол, наблюдая, как двое гвардейцев устроили шуточный поединок на жареных бараньих ногах.

— Они умеют делать все, если их правильно мотивировать, — усмехнулся попаданец, отрезая кусок сочного мяса. — Сегодня они пьют и гуляют. А послезавтра половина из них отправится на северные заставы. Выпьем за то, чтобы их руки не дрожали, когда кончится вино и начнется порох.

Владыка поднял кубок. Жена звонко чокнулась с ним, ее глаза опасно блеснули. Девушка прекрасно понимала: этот брак не будет тихой гаванью, это прыжок в эпицентр урагана. И именно это сводило ее с ума.

Чуть поодаль, в центре внимания молодых лордов, сидели Артас и Джайна. Принц вел себя безукоризненно: шутил, рассказывал охотничьи байки и галантно ухаживал за супругой. Волшебница же явно наслаждалась своим новым статусом. Она то и дело демонстрировала легкие фокусы, превращая воду в бокалах завистливых фрейлин в лед, срывая аплодисменты.

— Твой сын быстро учится, — заметила Гвендолин, проследив за взглядом мужа. — Еще немного, и он перестанет быть маминым пирожком окончательно.

— Ему придется, — холодно констатировал старый волк. — Иначе я сам скормлю его троллям. Но пока он справляется.

Пир набирал обороты. Музыканты сменяли друг друга, менестрели срывали голоса, а столы все пополнялись новыми блюдами. Диктатор позволил себе расслабиться. Алкоголь не брал его разогнанный метаболизм, но атмосфера всеобщего, животного веселья действовала как отличный релаксант. Союз трех государств был высечен в граните, залит вином и скреплен кровью.

Внезапно пространство перед глазами монарха пошло знакомой багровой рябью. Система не могла пропустить такое событие.

Следом вспыхнула золотистая шкала, пульсируя тревожным светом.

Теренас едва заметно скрипнул зубами, мысленно смахивая издевательское окно. Внутри действительно все гудело, словно натянутая тетива баллисты. Пора было заканчивать официальную часть.

Государь Лордерона поднялся с места, одним жестом заставляя многотысячный зал мгновенно замолчать.

— Гости дорогие! — голос правителя прорезал тишину, заставляя зазвенеть хрусталь. — Вино куплено на мои деньги, так что пейте, пока не польется из ушей! Праздник продолжается! А нам с королевой пора удалиться. Государственные дела, знаете ли, не терпят отлагательств. Особенно те, что касаются престолонаследия!

Под громовой хохот, свист и одобрительные крики захмелевших лордов, венценосец подал руку Гвендолин. Глаза гилнеасской розы сверкнули хищным предвкушением.

Старый волк вел свою молодую жену по длинным коридорам дворца, чувствуя, как с каждым шагом пульсирующая энергия Света все яростнее бьется в венах. Впереди его ждала битва совершенно иного толка, и проиграть в ней он не имел права.

Тяжелые дубовые двери королевской опочивальни с глухим стуком захлопнулись, отсекая гул и неистовство празднующей столицы. В огромной комнате, освещенной лишь мягким мерцанием свечей и отблесками пламени в камине, повисла густая, звенящая тишина.

Гвендолин Седогрив остановилась посреди ковра. Вся ее показная, дерзкая уверенность, с которой она бросала вызов лордам на пиру, слегка поблекла. Девушка нервно сцепила пальцы, глядя на своего новоиспеченного мужа. Она знала, что перед ней не дряхлый старец, а пугающий, сотканный из литых мышц и первобытной магии хищник. И сейчас этот хищник не сводил с нее тяжелого, горящего золотистым огнем взгляда.

Система перед глазами монарха мигала тревожным багровым светом, напоминая, что шкала «Магического Либидо» пульсирует на критических 95%. Тело гудело от переизбытка энергии, требуя грубой, сокрушительной разрядки, но диктатор жестко осадил внутреннего зверя.

Он мог быть безжалостным тираном на поле боя и в зале советов, но превращать первую брачную ночь своей молодой, гордой жены в кровавую экзекуцию в его планы не входило.

Теренас шагнул к королеве. Его движения были плавными, почти гипнотическими. Попаданец осторожно, стараясь не пускать в ход разогнанную алхимией силу, коснулся шнуровки на ее тяжелом бархатном платье.

— Вы дрожите, моя королева, — низким, бархатным полушепотом произнес владыка, легко касаясь губами ее шеи. — Забудьте о том монстре, которого вы видели у алтаря. Сегодня здесь только мужчина и женщина.

Гвендолин шумно выдохнула, когда жесткие, покрытые мозолями от меча пальцы государя удивительно бережно освободили ее от тяжелой ткани. Платье с шорохом скользнуло на пол.

Король взял ее на руки так легко, словно она ничего не весила, и аккуратно опустил на широкое ложе. Никакой спешки. Никакого грубого напора, к которому он привык с искушенной Изабеллой. Старый волк осыпал лицо, плечи и грудь девушки легкими, обжигающими поцелуями, заставляя ее расслабиться, утонуть в этой неожиданной, контрастирующей с его образом нежности.

Когда пришло время, монарх двигался медленно, сдерживая бурлящую в венах мощь. Он поймал ее короткий, испуганный вскрик своими губами, успокаивая, поглаживая напряженную спину, давая время привыкнуть к его тяжести.

Но гилнеасская кровь не зря славилась своим горячим нравом. Стоило первой боли отступить, как Гвендолин открыла глаза. В них больше не было страха — только разгорающийся пожар. Молодая королева жадно впилась в губы мужа, выгибаясь навстречу и впиваясь короткими ноготками в его каменные плечи.

Она дала разрешение. И хищник сорвался с цепи.

Бережность сменилась животной, первобытной страстью. Теренас наращивал темп, превращая нежную прелюдию в настоящий ураган. Стон королевы перешел в громкий, несдерживаемый крик удовольствия, когда государь задал ритм, от которого, казалось, содрогнулись стены дворца.

Они не ограничились кроватью. Обезумевшая от обрушившихся на нее ощущений, Гвендолин сама тянула мужа за собой. Широкий подоконник, с которого открывался вид на ночной Лордерон, массивный стол красного дерева, пушистый ворсистый ковер у пылающего камина — каждый уголок роскошной спальни стал свидетелем их неистового единения.

Монарх наслаждался тем, как его молодая жена раз за разом срывается в бездну оргазма, теряя связь с реальностью, задыхаясь и умоляя не останавливаться. Диктатор вкладывал в этот процесс не только физическую мощь, но и холодный расчет: империи нужен был сильный, жизнеспособный наследник. Или дочь, которая унаследует стальную хватку Менетилов и волчий нрав Седогривов. Каждый его рывок, каждое движение были направлены на то, чтобы посеять семя новой династии.

Воздух в спальне мигнул полупрозрачным интерфейсом:

Лишь когда небо за витражными окнами начало окрашиваться в бледные тона рассвета, сумасшедший марафон подошел к концу.

Гвендолин лежала на изорванных в клочья шелковых простынях. Ее волосы спутались, смуглая кожа блестела от пота, а грудь тяжело и часто вздымалась. Молодая королева была абсолютно, тотально изнемождена, но на ее губах блуждала ленивая, абсолютно счастливая и довольная улыбка сытой хищницы. Она даже не нашла в себе сил открыть глаза, погружаясь в глубокий, восстанавливающий сон.

Теренас тяжело выдохнул, стоя у края кровати. Шкала «Магического Либидо» упала до приемлемых сорока процентов, но разогнанный алхимией организм, подпитываемый нечеловеческой регенерацией, требовал продолжения. Спать монарх совершенно не хотел.

Государь неспешно поднял с пола тяжелый шелковый халат и набросил его на свои широкие плечи. Подойдя к постели, он чуть склонился над спящей супругой и провел ладонью по ее влажной щеке.

— Спи, моя волчица, — негромко, с легкой хрипотцой в голосе произнес правитель Лордерона, завязывая пояс на талии. — Ты держалась достойно. Но одной тебя явно не хватит на мой пыл. Пойду навещу леди Изабеллу и ее фрейлин, пока ты набираешься сил.

Гвендолин не открыла глаз. Услышав слова сюзерена, изможденная королева лишь уткнулась носом в смятую подушку и издала нечленораздельное, но по-своему довольное, глубокое мурчание, окончательно проваливаясь в сон. Ей было уже не до ревности.

Старый волк усмехнулся, поправил воротник халата и бесшумно покинул покои, направляясь в крыло фавориток. Новый день обещал быть полным государственных забот, но до полного рассвета у правителя оставалось еще пара часов законного времени для окончательного сброса накопившегося стресса.

Интерлюдия: Свет и Лед

Тяжелые створки из мореного дуба бесшумно закрылись, отсекая оглушительный рев свадебного пира, звон кубков и сальные шуточки нетрезвых лордов. В покоях наследника престола, освещенных лишь мягким светом луны и несколькими канделябрами, повисла непривычная, почти пугающая тишина.

Артас замер у дверей, не решаясь сделать ни шагу. В его голове, словно набат, все еще стучали жесткие наставления отца: «Покажи ей хищника. Подчини. Твоя воля — сталь». Молодой паладин попытался нахмурить брови и придать своему лицу то суровое, непререкаемое выражение, с которым диктатор распекал генералов на плацу. Выходило откровенно скверно.

Джайна стояла у огромного стрельчатого окна, обхватив плечи изящными руками. Лунный свет серебрил жемчуг на ее свадебном платье. Волшебница обернулась и, увидев напряженную, застывшую по стойке «смирно» фигуру мужа, тихо, искренне рассмеялась. Звон ее смеха, похожий на перезвон даларанских хрустальных колокольчиков, мгновенно разрушил искусственную стену отчуждения.

— Если ты будешь так старательно копировать суровый прищур Его Величества, Артас, у тебя на лбу появятся преждевременные морщины, — с лукавой улыбкой произнесла дочь адмирала, делая плавный шаг навстречу. — Расслабь плечи. Здесь нет ни инквизиторов, ни шпионов моего отца.

Принц судорожно выдохнул, чувствуя, как маска альфа-самца со звоном разлетается вдребезги. Он стянул с рук тяжелые, расшитые серебром перчатки и отбросил их на кресло.

— Прости, — юноша виновато потер шею, внезапно почувствовав себя не будущим полководцем, а обычным, до смерти смущенным мальчишкой. — Отец перед самым венчанием прочитал мне целую лекцию о том, как я должен доминировать и устанавливать власть прямо с порога спальни.

— Твой отец строит империю, — мягко отозвалась Джайна, подходя вплотную. От нее пахло морем, книжной пылью старинных гримуаров и чем-то неуловимо сладким, пьянящим. — Для него весь мир — шахматная доска. Но мы с тобой не фигуры, Артас. Я не нуждаюсь в повелителе. Мне нужен ты.

Она подняла руку, и ее тонкие, прохладные пальцы коснулись щеки паладина. Это простое прикосновение подействовало лучше любой молитвы. Сердце наследника, до этого бившееся где-то в горле, наполнилось щемящей, невероятной нежностью.

— Я никогда не причиню тебе боли, Джайна, — горячо зашептал юноша, перехватывая ее ладонь и покрывая пальцы легкими, трепетными поцелуями. — Клянусь Светом.

— Знаю, — в ее голубых глазах заплясали озорные искорки. — Но если ты продолжишь клясться Светом вместо того, чтобы расшнуровать мое платье, я сама превращу тебя в ледяную статую. У даларанских магов очень мало терпения, мой принц.

Артас тихо рассмеялся, и это был смех абсолютно счастливого человека. Наследник обнял жену, привлекая к себе. Его руки, привыкшие сжимать рукоять тяжелого боевого молота, сейчас действовали с поразительной, почти пугливой осторожностью. Юноша боялся повредить тонкий шелк, боялся сделать резкое движение, которое могло бы разрушить это хрупкое волшебство.

Джайна тоже заметно нервничала. Когда пальцы мужа коснулись шнуровки на ее спине, девушка едва заметно вздрогнула. Но природная смелость взяла верх. Волшебница решила немного помочь своему рыцарю. Легкий, едва заметный пасс рукой — и магия аккуратно развязала сложные шелковые узлы, позволив тяжелой ткани с тихим шорохом соскользнуть к ее ногам.

— Жульничаешь, леди Праудмур? — хрипло выдохнул паладин, завороженно глядя на открывшуюся его взору картину. В свете камина кожа девушки казалась фарфоровой, безупречной.

— Оптимизирую процесс, лорд Менетил, — парировала чародейка, ловко справляясь с серебряными застежками на его парадном камзоле.

Первый поцелуй получился робким, изучающим. Они словно пробовали друг друга на вкус, боясь спугнуть момент. Но стоило их губам встретиться, как юношеская неловкость начала стремительно таять, уступая место совершенно иному, глубокому чувству.

Артас подхватил жену на руки. В отличие от звериной, сокрушительной силы своего отца, движения принца были полны благоговения. Он бережно опустил волшебницу на широкую кровать, застеленную белоснежным льняным бельем.

Его губы скользнули по ее шее, спускаясь к ключицам. Джайна тихо, прерывисто вздохнула, зарываясь пальцами в золотистые волосы мужа. Страх перед неизведанным отступил окончательно. Осталось лишь тягучее, сладкое томление.

Каждое прикосновение распаляло их все сильнее. Искренняя, чистая любовь, которую они оба таили в своих сердцах долгое время, теперь искала выхода. Робкие ласки становились увереннее, настойчивее. Артас, ведомый инстинктами и горячим желанием подарить радость своей избраннице, исследовал каждый изгиб ее тела, заставляя чародейку изгибаться навстречу и тихо, счастливо стонать.

Пространство спальни наполнилось магией совершенно иного толка. Никакого слепящего, агрессивного золота или холодного расчета системы. Комната мерцала мягким, теплым светом, сотканным из легких голубоватых искр даларанской магии и ласкового, согревающего сияния благодати паладина. Две энергии сплетались в воздухе точно так же, как сплетались на ложе их тела.

Когда нежность окончательно переплавилась в обжигающую, искреннюю страсть, Джайна притянула юношу к себе, жадно целуя его и прося не останавливаться. В их единении не было попыток доминировать, не было диктата и подчинения. Был только ритм двух любящих сердец, бьющихся в унисон, и горячее дыхание, смешавшееся в одно целое.

Волшебница вскрикнула, запрокидывая голову, когда волна невероятного, яркого удовольствия накрыла ее с головой, разлетаясь по венам искрами чистой маны. Артас последовал за ней, тяжело и прерывисто дыша, утыкаясь лицом в ее рассыпанные по подушке волосы.

Они долго лежали в обнимку, укрытые тяжелым шелковым одеялом. Свечи в канделябрах почти догорели, отбрасывая на стены причудливые, танцующие тени.

Чародейка лениво водила указательным пальцем по широкой груди мужа, вычерчивая замысловатые руны, которые тут же вспыхивали и гасли слабым голубым светом. Принц перехватил ее руку и прижал к своим губам.

— Знаешь, — тихо произнес юноша, глядя в потолок, — если бы отец увидел нас сейчас, он бы сказал, что я слишком мягок. Что я должен был привязать тебя к спинке кровати и заставить поклясться в вечной верности Лордерону.

Джайна тихо, уютно фыркнула, прижимаясь щекой к его плечу.

— Твоему отцу предстоит вести войну с демонами и некромантами. А нам с тобой предстоит сохранить в этой империи хоть что-то человеческое, — волшебница приподнялась на локте, серьезно заглянув в глаза мужа. — Я видела, что он сделал у алтаря. Он подчинил Свет, Артас. Это страшно.

— Я знаю, — лицо паладина помрачнело, но он крепче обнял жену. — Он ломает этот мир, чтобы спасти его. И мы пойдем за ним, потому что другого пути нет. Но здесь, за этими дверями, мы не будем играть в его игры. Здесь мы — это просто мы.

— Мой глупый, благородный принц, — с нежной усмешкой прошептала дочь адмирала, вновь накрывая его губы поцелуем, в котором уже не было ни капли робости, только разгорающееся пламя нового желания.

Пусть за стенами дворца старый король-диктатор ковал империю в крови, стали и животном безумии. Здесь, в покоях наследника, зарождалась совершенно иная сила, способная однажды стать якорем для всего Азерота. И они были намерены насладиться ей сполна до того, как наступит рассвет.    

Интерлюдия: Тень под праздничным столом

Грандиозный фейерверк разорвал ночное небо над столицей снопом зеленых и золотых искр. Пьяная толпа на улицах ответила восторженным ревом, даже не подозревая, что вместе с пеплом от гоблинских петард на их головы оседает нечто куда более зловещее.

Кел'Тузад, облаченный в богатые одежды заморского купца, стоял на балконе арендованного особняка и с холодной усмешкой наблюдал за ликующим городом. Бывший архимаг Кирин Тора покрутил в тонких пальцах бокал с вином. На дне рубиновой жидкости медленно растворялся зеленоватый осадок.

— Как же легко обмануть тех, кто хочет праздновать, — промурлыкал предводитель Культа Проклятых, обращаясь к теням позади себя. — Они пьют за здоровье своего обезумевшего короля, пока смерть буквально дышит им в затылок.

Из полумрака комнаты выступил сгорбленный человек в ливрее слуги. Аколит Малис криво, подобострастно оскалился, потирая сухие руки.

— Мастер, все прошло как по нотам, — радостно прошипел приспешник, нервно оглядываясь на дверь. — Инквизиторы ищейками рыскали на заставах, выворачивали повозки наизнанку, но кто заподозрит телеги с ледяным вином из Даларана? Бочки с чумной слизью благополучно миновали кордоны. Мы уже разбавили ее в резервуарах нижнего города.

Некромант удовлетворенно кивнул, делая небольшой глоток чистого, не отравленного вина из другого кубка. Этот план родился от отчаяния, но оказался гениальным в своей наглой простоте.

Старый волк на троне загнал их в угол. Его новые жрецы со своими светящимися штыками выжигали ячейки Культа в деревнях с пугающей скоростью, не оставляя времени на маневры. Если бы фанатики продолжили действовать по старинке, прячась по амбарам и лесам, корона перебила бы их поодиночке. Поэтому Король-Лич отдал новый приказ: ударить прямо в сердце, воспользовавшись хаосом двойной свадьбы и неразберихой среди тысяч гостей. Терять культистам было нечего.

— Что с пекарнями, Малис? — деловито осведомился темный маг, возвращаясь к столу, на котором вместо торговых накладных лежали подробные схемы городских стоков.

— Смерды будут сыты! — хихикнул аколит, сверкнув лихорадочным блеском в глазах. — Отравленное зерно смололи еще вчера. Праздничные караваи, бесплатные пироги на площадях, раздача еды беднякам... Они жрут нашу скверну так жадно, что за ушами трещит! К рассвету половина портовых грузчиков и ремесленного сброда покроется язвами и начнет бросаться на соседей.

— Прекрасно. А как продвигаются дела у наших мясников в катакомбах?

Кел'Тузад с содроганием и мрачным восторгом вспомнил, сколько сил ушло на то, чтобы частями провести в город куски мертвой плоти, замаскированные под туши жертвенных быков и свиней для королевского пира.

— О, мастер, вы будете в восторге! — Малис аж подпрыгнул на месте от нетерпения. — Ребята в канализации уже сшили трех поганищ! Чудовищные вышли твари, с пылу с жару! Скверна в стоках ускорила мутации, мы плодим там таких монстров, что впору открывать зверинец. Крысы размером с волкодава уже жрут пьяных стражников прямо в подворотнях. Стоит вам дать сигнал, и эти мясные големы выбьют решетки коллекторов, выпустив на улицы настоящий кошмар.

Бывший архимаг снова подошел к окну. Ветер донес до него обрывки застольных песен, звон лютней и раскатистый хохот.

Диктатор на троне думал, что перехитрил смерть. Теренас Менетил уверовал, что его новые мушкеты, ториевая броня и индустриальные чудеса остановят неизбежное. Монарх выстроил идеальную, ощетинившуюся сталью мышеловку, не понимая, что Культ Проклятых сам с радостью запрыгнул в нее, неся с собой погибель.

— Они жгли наших братьев в Западном Доле, — голос предводителя культа стал тихим, но от этого еще более пробирающим. — Они насмехались над великим даром Повелителя Тьмы, превратив божественную магию в фабричный ширпотреб. Что ж... Пусть теперь их хваленые стрелки попробуют держать строй, когда у них отгниют пальцы прямо на спусковых крючках. Пусть их инквизиторы молятся своему диктатору, когда их собственные жены и дети восстанут из мертвых с первыми лучами солнца.

В дверь тихо, ритмично постучали. В комнату неслышной тенью скользнула бледная девушка в платье знатной дамы — одна из доверенных некроманток, сумевшая очаровать мелкого лорда и проникнуть на сам королевский банкет.

— Мастер Кел'Тузад, — она изящно, но как-то дергано присела в реверансе. — Пир понемногу затихает. Правители разошлись по своим покоям, чтобы предаться утехам. Дворцовая стража расслаблена и в стельку пьяна. Алхимические капли, которые мы подмешали в эль караульным, уже работают — эти олухи спят на ходу, опираясь на свои новые ружья.

— Идеально, — темный владыка хищно оскалился, его глаза вспыхнули ледяным, потусторонним светом. — Значит, время пришло. Пора подавать десерт.

Некромант распахнул окна настежь, впуская в комнату прохладный, напоенный ароматами роз и хвои ночной воздух. Он воздел руки к небу, беззвучно шевеля губами в трансе. Невидимые нити темной магии, густые и липкие, словно паутина гигантского паука, потянулись от его пальцев во все концы спящей, отяжелевшей от вина столицы.

Магия резонировала с отравленным хлебом в желудках тысяч горожан, запуская процессы молниеносного гниения. Она откликалась в булькающей, зеленоватой слизи, текущей по трубам под мостовыми. Она будила мертвую, сшитую грубыми нитками плоть, затаившуюся в темных, сырых подвалах.

— Слушайте меня, дети ночи, — прошептал Кел'Тузад, передавая свой приказ каждому аколиту в городе через ментальную связь. — Пусть начнется жатва. Вскрывайте котлы с чумой. Режьте глотки патрульным в переулках. Выпускайте наших зверюшек на свежий воздух. К рассвету этот город должен захлебнуться в собственном дерьме и крови. Лордерон падет не от осады, он сгниет изнутри!

Предводитель культистов расхохотался. Это был смех искреннего, первобытного, безумного торжества, который потонул в очередном залпе праздничного фейерверка.

Свадьба века, которая должна была стать триумфом нового императора и закреплением его власти, вот-вот обернется самым грандиозным, самым массовым и кровавым пиршеством Смерти в истории Азерота.

Первый, полный неконтролируемого животного ужаса крик, донесшийся откуда-то со стороны рыночной площади, стал для некромантов сладчайшей музыкой. Оркестр Тьмы заиграл свою симфонию хаоса. Рассвет обещал быть потрясающим.