Первая арка написана! Жду ваши комментарии и мысли! Спасибо, что читаете ;)

Белая пелена неслась параллельно земле, врезаясь в лица мелкими ледяными иглами, от которых не спасал ни плотный мех, ни низко надвинутые капюшоны. Дорога на Винтерхолд никогда не славилась гостеприимством даже в ясные летние дни, но этой ночью горы решили окончательно доказать всем желающим, что теплокровным существам здесь не место.

Нереван шёл впереди, проваливаясь в сугробы почти по колено, пробивая дорогу. Купленный у Грелхи плащ из шкуры снежного волка честно отрабатывал каждый потраченный септим, но мороз всё равно умудрялся находить лазейки, пробираясь под одежду и выстужая само нутро. Ветер ревел так, словно огромный невидимый дракон полоскал горло ледяной водой прямо над их головами.

— Знаешь, — прокричал лучник, не оборачиваясь, пытаясь перекрыть завывания пурги, — я начинаю понимать, почему норды такие злые! Если бы мне приходилось каждое утро откапывать свой дом от снега, чтобы просто сходить до ветру, я бы тоже бросался на людей с топором при первой возможности!

Рейна, шедшая след в след за данмером, ничего не ответила. Её фигура, плотно закутанная в тёмный плащ, казалась неясным призраком на фоне белого безумия. Она двигалась механически, экономя каждое дыхание. Ассасины умели терпеть боль, пытки, голод и жажду, но этот всепроникающий холод был врагом, которого невозможно убить кинжалом или отравить ядом.

— Мы могли бы украсть лошадей! — не унимался Садрас, с глухим стоном вытаскивая ногу из очередного глубокого намёта. — Но нет, кто-то очень умный сказал: «Мы оставили слишком много следов, лошади нас выдадут». Отличная идея, просто блестящая! Теперь мы умрём не от меча Талмора, а превратимся в две красивые декоративные сосульки! Я чур буду той, что повыше и с луком!

— Если ты не заткнёшься, — донёсся сзади глухой, заметно дрожащий голос девушки, — сосулькой станет твой язык. И я лично отколю его рукоятью кинжала.

— Я разговариваю, чтобы челюсть не свело судорогой, рыжая! Это называется дыхательной гимнастикой! На моей родине так всегда делают, когда мороз переваливает за отметку «даже медведи отказываются выходить из берлоги»!

Тракт резко пошёл вверх, огибая отвесную скалу, покрытую толстым слоем натёчного синего льда. Тропа сузилась до жалких двух шагов в ширину. Справа — обледенелая каменная стена, за которую не зацепиться даже когтями, слева — кромешная пропасть, дна которой в метели было совершенно не разглядеть. Одно неверное движение, один порыв ветра чуть сильнее обычного — и полёт до самого подножия горы обеспечен.

Садрас остановился на мгновение, прижавшись плечом к скале, чтобы протереть слезящиеся глаза и дать спутнице перевести дух.

Инстинкт, обострённый годами выживания сначала в каменных джунглях, а затем в лесах Тамриэля, внезапно кольнул где-то в основании шеи. Ветер завывал так же громко, но тональность звука неуловимо изменилась. Появился странный, высокий, режущий слух свист, словно кто-то невероятно быстро рассекал воздух тонким гибким прутом. Причём этот звук двигался независимо от направления ветра.

Нереван резко вскинул руку в останавливающем жесте.

— Что? — Рейна мгновенно подобралась. Усталость и холод словно стёрло невидимой губкой, её пальцы привычно легли на рукояти парных клинков.

Данмер не ответил. Он медленно, стараясь не делать резких движений, стянул с плеча короткий чёрный лук, игнорируя то, как закоченевшие сквозь перчатки пальцы протестуют против холодного дерева. Взгляд фиолетовых глаз сканировал белую пустоту впереди, пытаясь выхватить хоть какое-то движение.

Свист повторился. На этот раз ближе. Слева. Со стороны бездны.

А затем из снежного вихря прямо на уровне их глаз соткалось нечто.

Оно выглядело как сгусток чистой, концентрированной метели, принявший форму извивающейся полупрозрачной змеи длиной шагов в пять. Вместо головы у твари была жуткая пасть, усеянная рядами ледяных игл, а внутри эфемерного тела пульсировало холодное бледно-голубое свечение.

Ледяное привидение. Монстр, рождённый из самого холода Скайрима, не имеющий ни плоти, ни горячей крови, ни малейшего инстинкта самосохранения.

И оно явно было не одно. Ещё две полупрозрачные извивающиеся ленты бесшумно скользнули по отвесной скале прямо над ними, идеально сливаясь с натёчным льдом.

— Только не говори мне, что ты тоже умеешь убивать эти штуки, кидая в них камни с земли, — процедил сквозь зубы Садрас, на ощупь вытягивая стрелу из колчана.

— Они почти не чувствуют физического урона, — Рейна вытащила клинки, вставая спина к спине с лучником, насколько это позволяла узкая тропа. Девушка присела, смещая центр тяжести. — И обычная сталь их не берёт. Нужно бить в самое ядро, где светится магия. Но они слишком быстрые.

— Значит, добавим в уравнение немного химии и законов подлости, — Нереван быстро вернул обычную стрелу с широким срезнем обратно в колчан.

Его пальцы нащупали особое древко с красной нитяной оплёткой у оперения. Внутри хитроумного наконечника скрывалась тонкостенная стеклянная ампула с нестабильным алхимическим огнём, которую он купил за баснословные деньги у одного параноидального каджита-торговца. Он берёг этот козырь для особых случаев. Ситуация на обледенелой тропе над пропастью в компании трёх ледяных духов оказалась более чем особой.

Первое привидение рванулось вперёд с пронзительным, леденящим душу шипением, широко раскрывая пасть. Оно двигалось непредсказуемо, ломаными зигзагами, буквально растворяясь в порывах снега и появляясь уже в другом месте.

Стрелять в цель, которую почти не видно, да ещё и при шквальном боковом ветре, норовящем сдуть стрелу в пропасть — задача для безумца. Но Нереван и не собирался целиться в саму тварь.

Он присел на одно колено, упираясь сапогом в неровность льда, и выстрелил прямо в скалу, чуть выше атакующего духа.

Стрела с треском ударилась о камень. Ампула лопнула.

Взрыв алхимического огня расцвёл в морозном воздухе невероятно яркой, ослепительной оранжевой вспышкой. Пламя не могло долго гореть на таком диком ветру, но этого и не требовалось. Липкие, горящие брызги смолы дождём осыпались вниз, густо покрывая полупрозрачное тело монстра.

Тварь дико забилась в воздухе. Огонь не убил её мгновенно, но растопил часть ледяной брони и, что было критически важно, сделал духа видимым — ярким, чадящим, мечущимся пятном на фоне белого снега.

— Твой выход, рыжая! — рявкнул данмер, отступая на полшага.

Рейне не нужно было объяснять тактику дважды. Она оттолкнулась от камня с силой сжатой пружины, взвиваясь в воздух, и с ювелирной точностью вогнала оба кинжала прямо в бледно-голубое ядро внутри корчащейся твари. Привидение издало звук, похожий на звон бьющегося хрустального бокала, и просто рассыпалось облаком мелкого колючего снега, оставив после себя лишь горстку льдинок.

Но радоваться было рано. Две другие змеи уже вступили в бой.

Одна из них метнулась сверху, метя ледяными иглами прямо в лицо Неревана. Он едва успел отшатнуться, чудом не потеряв равновесие на краю пропасти, и с размаху ударил тварь нижним рогом лука. Ледяное дыхание монстра обдало щёку, оставив мгновенный морозный ожог и глубокую кровавую царапину.

Вторая тварь атаковала ассасина. Она скользнула по земле, молниеносно обвившись спиралью концентрированного магического холода вокруг её левой ноги до самого бедра. Рейна пронзительно зашипела сквозь стиснутые зубы. Магия начала мгновенно проникать сквозь толстую кожу сапога и штанов, замораживая кровь в венах, превращая мышцы в деревянные колоды. Она попыталась ударить кинжалом, но лезвие лишь с жалким звоном отскочило от прозрачной чешуи духа, не причинив ему вреда. Девушка покачнулась, теряя опору.

— Ложись! Мать твою, ложись в снег! — заорал Садрас, выхватывая вторую стрелу с алхимической начинкой.

Девушка инстинктивно рухнула на бок, прижимаясь к земле.

Стрела чиркнула буквально в пальце над её спиной. Нереван выстрелил в упор, рискуя зацепить напарницу, но иного выбора не было. Наконечник вонзился в ледяную тварь, обмотавшуюся вокруг ноги Рейны, вспыхивая нестерпимым жаром.

Привидение разжало хватку, с шипением отлетая в сторону края обрыва. Садрас не дал монстру ни секунды на то, чтобы опомниться — он отбросил лук, выхватил длинный охотничий нож и, с разбегу ударив тяжёлым ботинком по извивающемуся, горящему телу, просто столкнул ледяную змею в бездну.

Последняя тварь, отброшенная ударом лука, повисев в воздухе несколько секунд и, видимо, осознав, что эта добыча оказалась слишком кусачей и горячей, резко взмыла вверх по скале и растворилась в метели, слившись с воющим ветром.

Нереван тяжело опёрся руками о колени, с трудом загоняя ледяной воздух в горящие лёгкие. Сердце колотилось так, словно хотело пробить грудную клетку.

— Ненавижу магию, — хрипло, с расстановкой выдохнул он. — Честное слово. Дайте мне нормальных, понятных бандитов с дубинами. Их хотя бы видно, и они смешно кричат, когда падают.

Он обернулся к Рейне. Девушка сидела на снегу, обеими руками растирая стремительно бледнеющую ногу. Её губы приобрели пугающий синеватый оттенок. Холод от прикосновения привидения действовал в десятки раз быстрее обычного мороза, вытягивая само тепло жизни, парализуя нервные окончания.

— Вставай, рыжая. Нам нужно двигаться. Если останемся на этом карнизе, станем бесплатным ужином для следующей партии этой агрессивной летающей воды.

— Я не могу... на неё наступить, — процедила она, с ненавистью глядя на свою ногу. Попытка опереться на неё закончилась тем, что Рейна едва не упала лицом в сугроб. Мышцу свело абсолютным, каменным спазмом.

Данмер от души, грязно и витиевато чертыхнулся. Он прищурился, вглядываясь сквозь пургу. Шагах в пятидесяти впереди, там, где тропа расширялась, виднелся тёмный, неровный провал в скале. Естественная пещера, логово тролля или старая двемерская вентиляционная шахта — сейчас это не имело абсолютно никакого значения. Главное, что там не было ветра.

Не тратя времени на уговоры и бессмысленные разговоры, Садрас закинул лук за спину, подошёл к девушке и, проигнорировав её слабый протест и попытку отмахнуться кинжалом, решительно подхватил Рейну на руки.

— Я вешу вместе с бронёй и оружием больше, чем ты сам, идиот, — прошипела она, вынужденно цепляясь за его шею, чтобы не упасть.

— Моя мама всегда говорила, что я должен носить девочек на руках. Правда, она имела в виду день свадьбы, но давай обойдёмся без этих формальностей и церемоний, ладно? — он стиснул зубы от навалившейся тяжести и зашагал вперёд, тяжело пробивая коленями снежные намёты.

Укрытие оказалось небольшой, пыльной расщелиной, уходящей вглубь горы шагов на двадцать. Ветер сюда почти не задувал, оставляя лишь глухое, утробное гудение у самого входа. Пол был усыпан мелкими камнями и каким-то сухим мусором.

Нереван осторожно опустил спутницу на каменный пол, скинул свой тяжёлый плащ, укрывая им девушку, и бросился обратно к выходу, собирая по пути сухие, скрюченные ветки колючего кустарника, чудом уцелевшего в трещинах скалы.

Этого было откровенно мало. Выругавшись, он сломал пополам три древка от обычных стальных стрел из колчана и добавил их в общую кучу.

Сложив небольшую пирамидку, он достал трут и огниво и принялся яростно высекать искры.

Пальцы отказывались слушаться, железо выскальзывало, но спустя пару мучительных минут слабый, неуверенный язычок пламени лизнул сухую кору. Огонь занялся, неуверенно разгораясь и отбрасывая на неровные стены пещеры причудливые, пляшущие тени. Запахло дымом и палёным деревом.

Они сидели молча, жадно впитывая расползающееся по маленькой пещере тепло, и слушали, как снаружи бесится буря, не сумевшая забрать их жизни этой ночью. Но Нереван понимал, что самое сложное испытание ещё впереди, и оно не имеет ничего общего с монстрами Скайрима.

Рейна пододвинулась ближе к слабому, но спасительному теплу. Она попыталась стянуть промёрзший кожаный сапог, но непослушные пальцы соскальзывали с задубевших ремешков.

Садрас молча опустился перед ней на колени, отстранил её руки и сам принялся распутывать узлы. Стянув обувь, он обнажил побледневшую, покрытую мелкой сеткой инея кожу на икре. Зрелище было не из приятных — магический мороз действовал не так, как обычный холод, он словно выжигал жизнь из тканей.

Из поясной сумки появилась пузатая фляга с остатками данмерской суджаммы. Лучник зубами вытащил пробку, щедро плеснул крепкий алкоголь прямо на свои ладони, растёр и жёстко, с силой обхватил ногу девушки.

Она резко втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Когда кровь начала пробиваться обратно в замороженные сосуды, боль оказалась сродни тому, как если бы под кожу загоняли сотни раскалённых игл. Но ассасин не издала ни звука, лишь до побеления костяшек вцепилась в края своего плаща.

— Терпи, рыжая, — глухо произнёс Нереван, не поднимая головы и продолжая методично массировать сведённую судорогой мышцу. — Если сейчас пожалеем тебя, завтра придётся искать пилу. А я, признаться честно, паршивый хирург.

Они просидели так минут десять, слушая лишь треск пожираемых огнём сухих веток и завывание бури снаружи. Постепенно мертвенная бледность на ноге Рейны сменилась здоровым, пульсирующим покраснением. Данмер наконец остановился, вытер руки о штаны и, прислонившись спиной к неровной каменной стене, сделал большой глоток прямо из фляги, после чего протянул её спутнице.

Девушка приняла флягу, сделала осторожный глоток, поморщилась от крепости напитка, но румянец на её щеках стал ярче. Она посмотрела на Садраса. В её тёмных глазах, отражающих пляшущие языки пламени, не было привычной настороженности. Только усталость и острая, проницательная внимательность.

— Ты очень странный человек, Садрас, — тихо произнесла она, передавая суджамму обратно. — И дело даже не в том, что ты умудряешься шутить, когда нормальные люди начинают молиться всем известным богам.

— Я данмер, Рейна. Посмотри на этот восхитительный пепельный цвет лица. На эти изящные острые уши. Разве я похож на человека?

— Я говорю не о расе, — она не купилась на привычную иронию. — Я говорю о том, как ты смотришь на мир. Ты используешь слова, которых не существует ни в одном языке Тамриэля. «Будильник». «Сауна». «Аниматор». Утром ты рассуждал про «паровых роботов». Что такое робот?

Нереван покрутил флягу в руках. Улыбка на его губах стала чуть менее уверенной.

— Это просто… диалект. Специфический уличный сленг.

— Не ври мне, — отрезала Рейна, но без агрессии. Скорее, с усталой настойчивостью. — Я убийца. Моя работа — наблюдать за жертвами, изучать их привычки, читать их как открытые книги. Я видела, как ты дерёшься. Ты не веришь в богов, не боишься Даэдра, а на магию смотришь так, словно это какой-то раздражающий фокус на ярмарке. Ты сражаешься так, будто весь этот мир для тебя — просто дурная декорация. Как будто ты не отсюда.

Повисла тишина. Тяжёлая, но не враждебная.

Обычно на такие выпады лучник отвечал очередным сарказмом. Уводил разговор в абсурд, переводил стрелки, отшучивался. Но сейчас, сидя в крошечной пещере на краю пропасти, с женщиной, с которой он разделил и смертельный бой, и постель, и пронизывающий холод, Нереван вдруг почувствовал, что смертельно устал носить эту броню.

Иногда нужно просто перестать бежать.

Он вздохнул. Долгий, тяжёлый выдох человека, сбросившего с плеч невидимый мешок с камнями.

— Знаешь, почему я так много болтаю? — голос данмера лишился привычной издёвки. В нём прорезалась глухая, застарелая тоска. — Потому что если я остановлюсь и посмотрю на всё это дерьмо вокруг серьёзно... я сойду с ума.

Садрас сунул руку во внутренний, потайной карман куртки, который он всегда застёгивал на отдельную пуговицу. Его пальцы нащупали холодный, гладкий металл. Вещь, которую он никому не показывал с того самого дня, как очнулся в этом мире.

Он вытащил руку и протянул раскрытую ладонь Рейне.

В свете костра блеснул небольшой металлический кругляш.

Девушка нахмурилась, осторожно взяла предмет двумя пальцами и поднесла ближе к глазам. Это была монета. Но она разительно отличалась от всего, что чеканили в Тамриэле. Идеально ровный круг, состоящий из двух разных металлов — золотистый ободок снаружи и матовая серебристая сердцевина. На одной стороне была выбита чёткая, строгая цифра «10» в окружении странных листьев.

Ассасин перевернула монету. На обратной стороне раскинул крылья хищный, гордый орёл. Но у птицы было две головы. И над ними возвышались короны, не похожие ни на венцы Императоров, ни на диадемы эльфийских королей.

— Что это? — почти шёпотом спросила Рейна, проводя подушечкой большого пальца по идеальной чеканке. — Древняя Империя? Акавир? Я никогда не видела такой работы. Металл… он не магический, но он обработан так, как не смогут даже в Небесной Кузнице.

— Это не Империя, рыжая, — Нереван смотрел на монету немигающим взглядом. — И не Акавир. И даже не владения двемеров.

Он поднял глаза. В них больше не было ни капли веселья. Только бездонная глубина чужой памяти.

— Там, откуда я родом, магии не существует. Вообще. Никто не швыряется огненными шарами и не призывает привидений. Там нет остроухих эльфов, нет драконов, спящих в курганах, и нет Даэдра, которые играют жизнями смертных от скуки. Зато там люди летают по небу в гигантских железных птицах. Зажигают свет в домах, просто щёлкнув кнопкой в стене. Они могут разговаривать друг с другом сквозь тысячи лиг, держа в руках маленькие стеклянные коробочки.

Рейна замерла, боясь разрушить момент. Она слушала эту безумную сказку, но почему-то каждое слово данмера звучало как абсолютная, неоспоримая истина.

— Там тоже бывает снег, — продолжил Садрас, и его голос дрогнул. — Много снега. И холод, от которого трескается железо. Мой город… он называется Томск.

— Томск? — она попробовала незнакомое слово на вкус. Звучало грубо, как удар молотка по наковальне. — В какой провинции он находится? Как туда добраться?

Нереван горько усмехнулся. Он откинулся затылком на холодный камень пещеры и закрыл глаза.

Снаружи бушевал Скайрим. Ветер с воем бился о скалы, швыряя горсти льда в узкий проход. Но для лучника этот звук внезапно начал искажаться. Тональность менялась. Рёв вьюги стал монотонным, низким. Треск поленьев в их крошечном костре вдруг показался ему хрустом дорожной соли под подошвами тяжёлых зимних ботинок.

Садрас открыл глаза. Иллюзия рассеялась, уступив место каменным стенам, запаху дыма и лицу женщины, которая ждала ответа.

— К моему городу не ведут ни одни дороги Нирна, Рейна, — тихо, но твёрдо ответил он. — И чтобы ты поняла, почему я не боюсь ваших талморцев и ваших древних артефактов… думаю, пришло время рассказать тебе одну историю. Историю о том, как обычный парень с окраины чужого мира оказался в теле данмера с луком в руках. И как именно он умер в первый раз.