Голова немного кружилась, и по ощущениям там всё превратилось в вязкую кашу. Отдавать образы из памяти с высоким напором оказалось всё же немного затруднительно. Хотя, может, это всего лишь сказалось моё энергетическое истощение. В любом случае, дело было сделано – Микаэль получил весь объём данных, который я смогла сообразить. Сделка Далии и Эстер… кстати, надо всё же не забыть выяснить её подробности, это ведь больше не проблематично; положение и поступки Фреи; воскрешение и ситуация, в которой вообще был Хенрик; история с теперь вообще не тем Никлаусом; союз Эстер и Беннетов и к каким последствиям он привёл; интересное положение Ребекки и Сейдж. И всякая сопровождающая мелочь, типа совсем-совсем официальной свадьбы Финна и рыжей бестии, нашей с Элайджей помолвки, неясного папаши ребёнка Ребекки, условно выживших формальных убийц Хенрика и прочего. При попытке осмыслить это всё целиком начинало подташнивать. Никогда у меня не было ощущения, что я прямо слишком сильно вмешивалась в оригинальный ход истории, но вот сейчас, смотря на это комплексно, было истерично смешно. Что там осталось от “Дневников Вампира”? Какой-то костяк, и тот обглоданный?

– Теперь вытаскивать? – уточнил Хенрик, внимательно сверля глазами рукоять кинжала, торчащую из груди отца.

Я кивнула и откинулась спиной на холодную стену склепа. Стоять только своими силами было откровенно тяжело. Хенрик тоже выглядел теперь слегка пожёвано, всё-таки ни опыта, ни значимого объёма энергии у него пока нет, чтобы в день выдавать что-то поболее одного сложного… это вообще было не совсем заклинание, а скорее ритуал. В любом случае, на него, как на помощника, лучше больше не рассчитывать. Сегодня, разумеется.

Самый младший Майклсон замер на секунду, замешкавшись, но снаружи снова затрещал магический щит, так что он тряхнул головой и одним движением извлек оружие из нашего “демона”.

Напор Беннетов немного снизился, что сначала показалось мне странным, но сейчас, прислушиваясь к звукам снаружи, вернее, обрывкам заклинаний, я поняла, что один из голосов пропал. Они в целом все очень похоже звучат, родственницы всё же, но, кажется, исчез голос Бонни. Возможно, немного скинув ярость, она отправилась к телу матери, рассчитывая, что мою голову ей принесут на блюдечке. Или ещё что случилось. Может, гипотетический зачинщик этой компании Зальцман вызвал её к себе. Не знаю. В любом случае, ведьм за стенами точно стало на одну меньше.

Хенрик подошёл ко мне, протянул кинжал и тоже привалился к стенке, когда я забрала оружие. Условно полная коллекция зачарованных кинжалов Братства Пяти вновь покоилась в моём карманном измерении.

– И сколько это займёт? Через сколько он придёт в себя? – пробормотал парень, нечитаемым, неотрывным взглядом следя за саркофагом.

– Не больше двадцати минут, – я на несколько мгновений зажмурилась, чтобы перед глазами перестало плыть, но теперь всё вокруг просто перекрывалось чёрными пятнами, – Это можно ускорить, если дать ему кровь.

Вроде как. Первородных иссушивает, так что в теории даже небольшая доза крови ускорит их пробуждение: как бы появится стимул, гарантия, что рядом есть чем поживиться, чтобы восстановиться полностью. Только Майклу это, возможно, не понравится, потому что, вроде как, он от крови людей принципиально отказался где-то в самом начале своего охотничьего пути и пьёт только вампирскую… что не имеет какого-то реального даже идеологического значения, потому что этому обычному вампиру, которого он выпьет, всё равно надо предварительно выпить человеческой кровушки. Что-то на уровне логики Бэтмена получается. “Если убить убийцу, то количество убийц в мире не изменится”. Не знаю, мужик, как насчёт убить двух убийц?.. Учитывая, что сейчас развито донорство, а в не таком уж далёком по меркам бессмертных существ будущем начнут, скорее всего, плазму вообще синтезировать, идеология отказа от человеческой крови выглядит как-то, мягко говоря, бессмысленно.

С другой стороны, мы же с Хенриком не люди, а ведьмы, так что в теории на нас его взгляды не распространяются. Наверное. Честно говоря, мне просто не хочется заранее портить настроение почти-свёкру. И так неясно, в каком расположении духа он очнётся.

Минуты капали, я и Хенрик в итоге сползли на пол, так же подпирая стену спинами. Защитные чары трещали всё чаще, но всё ещё не критично. Минут на пять ведьмы даже сделали перерыв, видимо, всё же устав лупить по почти не поддающемуся плетению.

Если говорить о чарах защитного типа, которые накладывают обычные ведьмы, то в них всегда есть критическая уязвимость. Не видя плетения, невозможно выстроить его идеально, чтобы все стороны выдерживали равную нагрузку, распределяли её между собой, не были где-то толще, где-то тоньше. А я могу это поправить. Потому мои чары намного более неприступны, но всё же не неуязвимы. Увы, даже если у тебя идеальная структура, лупя по одной её точке, рано или поздно сможешь сдвинуть нити, плетение перестанет быть таким устойчивым, и всё… но на это надо потратить кучу сил и времени, конечно.

Увы, щит всё же начал трещать тревожно. Теперь это были не короткие щелчки, а протяжные, которые указывали на то, что структура сдвинулась и постепенно теряла устойчивость, всё быстрее приближаясь к моменту, когда не сможет продолжать существование, просто рассыпавшись. А Майкл всё никак…

Эту мысль я додумать не успела, потому что в следующее мгновение моё горло кто-то не особо осторожно сжал, спина проехалась вверх по каменной стене, и я оказалась с наконец-то пробудившимся, решившим начать знакомство не с обмена любезностями Микаэлем лицом к лицу. Сердце испуганно забилось под рёбрами, но рука на шее меня не душила, хотя неприятно сжимала, что всё равно мешало нормально дышать.

– Отец!.. – сдавленно вскрикнул Хенрик, но мне было не повернуть голову, чтобы посмотреть, что там с ним.

Зато на непроницаемое лицо Микаэля, которое было просто лицом Элайджи, но лет на двадцать или даже поменьше старше, не смотреть не получалось. В полутьме склепа, слабо разбавленной лишь светом магического шара, выражение его глаз было не почитать, они казались просто чёрными, безжизненными безднами.

– Невестка, значит, – сухо констатировал первородный, несколько долгих секунд всматриваясь в моё лицо. А потом его рука разжалась. Я едва не рухнула на пол, но, к счастью, ноги удержали, – Хенрик…

Удостоверившись, что могу стоять, я нашла глазами парня. Припирать его к стенке и поднимать на уровень своих глаз Микаэль не стал, но схватил рукой за челюсть, заставив задрать голову, также внимательно, как и со мной, всматриваясь в лицо младшего, внезапно ожившего сына. Прошло несколько долгих мгновений, и он всё же отпустил настороженно напрягшегося Хенрика, сделав полшага назад. Из-за стен вновь раздался протяжный треск щита.

Мужчина хмыкнул, взглянув на закрытые каменные створки.

– Ты сделала большую глупость, разбудив меня, невестка, – спокойно отметил он, сложив руки на груди и вновь повернувшись ко мне.

– У меня не было особого выбора, – а что мне ещё ответить? Сама понимаю, что облажалась.

– Ты сама себе его не оставила, – отозвался он, сощурившись, – Поступила, поддавшись эмоциям, вместо того чтобы подумать головой. Впрочем, женщины в большинстве своём склонны к этому.

– Мужчины тоже, не стоит приписывать им исключительных качества, которых у них никогда не было, – всё же не смогла не огрызнуться я.

Не спорю, поступила очень-очень глупо, но мужики склонны принимать импульсивные решения ровно в той же степени, так что это не грех. Или грех, но не персонально женский.

Он немного склонил голову к плечу, чуть скривив губы, но это выглядело скорее раздосадованно.

– Пожалуй, что так, – всё же ответил он, – Это лишь общечеловеческая черта…

Щит затрещал снова, Майкл поморщился.

– Потому Аяны, верно? – сухо уточнил он.

– Да, довольно многочисленные.

Первородный хмыкнул и наклонил голову сначала к одному плечу, затем к другому, разминая шею.

– Ты же понимаешь, что тебе нечем со мной торговаться? – он закончил вопрос сухим смешком. Голос у него был значительно резче и грубее, чем у Элайджи.

Я поджала губы. Не то чтобы совсем уж нечем…

– Все зачарованные кинжалы у меня. Я могу не отдавать их, так что тебя не смогут вновь усыпить.

– Но кол из белого дуба не у тебя, – он усмехнулся, вскинув брови.

С некоторой досадой для себя поняла, что, увы, Майкл харизматичен. Даже если он был хладнокровным, безжалостным козлом, люди всё равно наверняка шли за ним без сомнений и каких-то задних мыслей.

– Сейф с ним закрыт моими чарами…

– Ты в любом случае будешь на стороне Элайджи, и сделаешь так, как он решит, а не так как, мы договоримся, – легко отбил он, в голосе его при этом послышались одновременно и что-то очень похожее на уважение, и болезненная досада. Щит раскатисто затрещал, – Ладно. Торговаться будем потом. Сейчас у нас всех есть причины желать головы этих глупых ведьм в одинаковой степени. Нет причин откладывать.

.

– Хотя бы одну надо допросить… – поспешила озвучить я, прежде чем он успеет всех перебить.

– Не учи меня воевать, невестка, – резко прервал меня первородный, – Я делаю это много дольше своего сына.

Я мысленно прикусила язык и смогла только кивнуть в ответ. В следующее мгновение он словно растаял в воздухе, а каменные створки распахнулись настежь.

Надо постоянно держать в уме, что Майкл – даже близко не Элайджа, если говорить об общении. Это своему благоверному я могу легкомысленно, не задумываясь говорить очевидное, а он будет кивать в ответ с серьёзным видом, словно что-то важное и нужное услышал. С папашей так не прокатит, мы с ним даже не приятели, чтобы он стал снисходительно принимать мои “остроумные” комментарии по вопросам, где я очевидно несостоятельнее его.

Я взглянула на Хенрика. Он посмотрел в ответ и криво усмехнулся.

– Не похоже, чтобы за тысячу лет он сильно изменился, – поделился парень, взглянув в сторону выхода из склепа.

Я только вздохнула. Потрясающе. У меня есть буквально несколько минут, чтобы сообразить, чем удержать Микаэля от того, чтобы он начал творить хрень на собственное, весьма сомнительное усмотрение. И всё это из-за моей собственной глупости. Восхитительно просто.

Тем не менее, мы безмолвно двинулись на выход. Снаружи, судя по всему, всё уже было закончено.

Вернее, три ведьмы уже однозначно были мертвы, Микаэль не слишком беспокоился об аккуратности внешнего вида трупов. А вот последняя… ну, колдануть что-то она вряд ли уже сможет – для этого надо сосредотачиваться, что сложно с таким количеством видимых переломов. Но вампир как-то умудрился оставить её в сознании, привалил к одному из старых надгробных камней и теперь явно собирался использовать оставшиеся целые кости ведьмы как стимулятор допроса.

–...У меня нет времени на расшаркивания, – равнодушно проговорил он, опустившись на корточки, на уровень глаз ведьмы. Первую часть фразы мы пропустили, – Вы пытались убить моего младшего сына, мою невестку, вы убили моего внука и продолжаете пытаться навредить моей крови. Так что ты или умрёшь быстро и легко, рассказав мне всё, что знаешь, или медленно и мучительно, пока я вытаскиваю из тебя информацию по крупицам.

Женщина захрипела, с ужасом смотря на безразлично стирающего кровь с тыльной стороны ладони вампира.

– Она сказала… если ты появишься… будешь на нашей стороне…

Микаэль недовольно цокнул. Раздался громкий, полный боли женский крик. Я торопливо отвела глаза в сторону леса, потому что смотреть на сломанный в суставе и согнутый из-за этого под почти прямым углом палец ведьмы было, мягко говоря, неприятно. В голове прозвучало, почему-то холодным равнодушным голосом Элайджи: “У неё есть ещё девять, чтобы продолжать этот разговор”.

– Со своей отбившийся от рук женой я разберусь позже. Говори по существу: кто, что именно запланировал и чего хочет добиться этим.

Женщина озлобленно оскалилась, явно намереваясь сказать что-то резкое и хлесткое в ответ, но вновь закричала, скривившись от боли, раньше. Микаэль сломал ей ещё один палец.

– Эстер… должна была вынести из дома оружие… кол, способный убить первородных… и получить силы ведьмы-двойника.

– Что-то уже на этом моменте не срослось, какая жалость, – вампир косо усмехнулся, глядя не на ведьму, а куда-то в сторону.

– Когда она пропала… Аларик Зальцман сказал, что мы можем поступить умнее, можем заставить вас самих отдать кол и выдать Эстер…

Микаэль раздражённо взрыкнул, а затем я просто закрыла уши, хотя криков ведьмы это не особо заглушило. Он сломал ей сразу два пальца.

– Зачем вам она? Вы не можете быть настолько безмозглыми, чтобы продолжать следовать за ней, после того как потеряли множество своих родственников и всех мёртвых предков по её вине.

– Ей известно, как обратить смерть вспять, как излечить вампиризм, как вернуть утерянную магию…

– И она, конечно же, предоставила вам неопровержимые доказательства… – глумливо протянул он, но осёкся, – Неважно. Что вы собирались для этого предпринять?

Женщина неровно вздохнула и попыталась пошевелиться, но быстро за это поплатилась очередным переломом. Закрывать уши, наверное, бесполезно…

– Не трать время, – бросил первородный, – Отвечай.

– Нам нужно было пленить Елену и мальчика… мы бы использовали их в качестве заложников… вампиры бы сами всё отдали за них, сделали бы что угодно, чтобы они остались невредимы.

– Куда сбежала Бонни? – вмешалась я, побоявшись, что вампир сейчас скоропостижно закончит допрос.

Челюсть Беннет напряглась, отвечать она явно не хотела, но Микаэль… я не стала даже пытаться понять, что именно он сделал на этот раз, просто отвела глаза в сторону.

– У тебя ещё много целых костей и суставов, и если ты не хочешь узнать, каково это, когда сломается каждая из них, не упорствуй.

– Аларик вызвал её, – проскулила всё-таки ведьма, – Они смогли пленить всех мужчин, заманив их в школу, и ожидают только, когда мы привезём заложников…

Это она имеет в виду Элайджу и Джера? Они уже вполне могли успеть разобраться с охотниками в Шарлотсвилле и отправиться обратно в Мистик Фоллс… и если они не наткнулись на нашу брошенную машину, то, скорее всего, поторопились туда, где мы гипотетически могли находиться…

Так. Нет. Она сказала “всех мужчин”? То есть Ника, Кола и Финна тоже? А их-то как, они же в доме сидели? Как их выманили?.. Впрочем, пропавших с радаров меня и Хенрика вполне могли использовать как приманку, даже если по факту нас никто ещё не схватил. Майклсоны-то об этом были не в курсе.

Майкл цокнул, и в следующее мгновение мертвое тело ведьмы упало на траву.

Я выдохнула, прикрыв глаза на секунду. А теперь начинается самое интересное…

Микаэль поднялся и равнодушно кинул труп взглядом, а затем повернулся к нам.

– Теперь можем торговаться, – с усмешкой сказал он, уперев руки в бока.

Торговаться за то, чтобы он сейчас нам помог, да, а не свалил куда-нибудь строить козни или что-то типа того.

– А я точно тот человек, с которым это имеет смысл делать? – уточнила я, потому что… строго говоря, мне нечего ему предложить. Он был прав – все выборы за Элайджей.

– Ты можешь повлиять на решения моего сына, – отозвался он, – и сказать, что именно из того, что я потребую он однозначно не примет.

– А ты так много хочешь? – буркнула я, продолжая мысленное самобичевание за глупость с убийством Эбби.

С другой стороны, Майкл может быть всё же полезен прямо сейчас. Он опытный охотник на вампиров, а Аларик стал таковым не так давно… и не то чтобы у меня совсем нет при себе ничего из белого дуба.

– В любом случае, тебе придётся согласится на уступки в ответ, – заметила я, – Если не хочешь отправиться обратно в долгий сон. Или на тот свет.

Микаэль криво усмехнулся, но раздражённым моим замечанием не выглядел. Чего-то такого ожидал, наверное.

– Вы отдадите мне Эстер, – мужчина выглядел так безмятежно, словно навязывать требования кому бы то ни было для него совершенно естественно, – И Далию, если она объявится.

Он замолчал. Я вскинула брови. Какой-то… не слишком впечатляющий список. Даже Хенрик взглянул на отца с некоторым удивлением.

– И всё? – всё же уточнила я, потому что… да не может же он реально просто потребовать себе двух тёток, которым хочет отомстить за… много за что. При этом одну из них скорее гипотетически.

– Да, – Майкл пожал плечами – Из того, что я могу потребовать от сына сейчас, конечно. Позволить мне или запретить видеться с будущими внуками не в его власти. По крайней мере, если говорить о тех, что вот-вот родятся, – он повёл подбородком и нахмурился, – Я знаю, чего потребуете от меня вы и согласен на это, можешь не трудиться озвучивать.

– Даже оставить в покое Никлауса?

Первородный поджал губы и чуть поморщился.

– До тех пор, пока это не тот мальчишка, что виновен в смерти Хенрика, и оклеветавший меня, разобщивший семью – да. Если же он вернётся… это уже другой разговор.

Потрясающе…

– Хорошо, – я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, – Я уговорю Элайджу насчёт Эстер. Далия… у нас не было на неё никаких планов вообще, так что она твоя, если возникнет на горизонте.

Мужчина твёрдо кивнул. Удивительно… честно говоря, я мысленно поставила на то, что есть в его требованиях какой-то подвох, но так, навскидку, даже не получалось предположить в какой части он вообще может быть. Впрочем, а что ему ещё может быть нужно от нас? Он же тоже не дурак – требовать то, что ему очевидно никогда ни при каких условиях не дадут, и чего силой не получить.

– Тогда можем отправляться заканчивать этот фарс, – закончил наши “переговоры” он и перешёл к сути твердым, не терпящим ослушания тоном, – Хенрик вернётся домой, за магические стены, а мы… – он взглянул на меня, – разберёмся с оставшимися потомками Аяны. И тем, кто ими руководит.

А заодно вытащим его старших сыновей из ловушки, в которую те каким-то образом полным составом вляпались...

Когда мы вышли к дороге, стало понятно, как Элайджа и Джереми смогли проскочить мимо. Беннеты закрыли машины – не только нашу, но и свою – скрывающими чарами. Довольно примитивными, я быстро их развязала, но голова отчаянно загудела, намекая, что стоит завязывать с испытанием собственного весьма хрупкого организма на прочность. Однако некоторое количество неприятностей ещё впереди, и есть у меня подозрение, что с перенапряжениями и превозмоганиями мы ещё не закончили на сегодня.

Майкл сел за руль, Хенрик тихо занял заднее сиденье, явно не зная, как вообще реагировать на всё происходящее, а я рухнула на переднее. Едва мы тронулись, я мысленно начала перебирать всё, что знаю о первородном папаше, пытаясь-таки найти возможный источник гипотетического подвоха.

Итак, в отличие от большинства своих детей, под действие кинжала он никогда не попадал – не считая того, что меньше, чем полгода назад, Элайджа предпочёл подстраховаться – так что никаких “таймскипов” и провалов в понимании эпохи у него нет. Ну, конечно, последние лет шестнадцать благодаря Эбби Беннет он провёл в коме, но это сравнительно немного. Даже не поколение. С 1995 года или около того не так уж много поменялось, человечество только готовится к очередному значительному технологическому скачку: компьютеры и мобильные Майкл уже застал.

Именно благодаря нему Братство Пяти получили свои зачарованные кинжалы – он знал уязвимость, он привёз с собой пепел и передал им, возможно, даже непосредственно участвовал в создании… и первом испытании. Не могли же охотники не проверить, работают ли артефакты вообще, перед тем как с наскока пытаться уложить сразу всех первородных, верно?

По словам его собственных детей он хладнокровный и амбициозный, имеющий своё мнение практически по любому вопросу и не любящий, когда поступают ему наперекор.

Тем не менее, даже узнав, что Никлаус – не его родной сын, он не поторопился убить бастарда, а просто приказал неверной жене запечатать его “звериную”, чужеродную сторону. То есть привязанность ему всё же свойственна, даже к формально чужому ребёнку. Значит, факта воспитания на протяжении всей жизни ему было достаточно, чтобы принять оборотня практически без отговорок.

Ну и он запросил возможность встречаться с внуками, тут довольно сложно продолжать думать, что он безусловное, бессердечное чудовище. Мстил он и пытался целенаправленно убить только Никлауса за… ну, да, убийство любимой жены, которая на тот момент была замечена только в одном едином эпизоде неверности когда-то давно, и никакие другие её преступления не были известны, и за тот факт, что бастард его оклеветал перед семьёй. Остальным детям он не вредил.

Таким образом, Микаэля при всём желании язык не поворачивался серьёзно, а не в шутку называть “демоном”. Он был ровно таким же неоднозначным, как все его дети. Со своими тараканами и взглядами.

Он достаточно умён и трезво смотрит на мир, чтобы понимать, что есть вещи, которые невозможно потребовать и которые ему никто не даст. Он не склонен к мгновенным, импульсивным действиям: решениям, может быть, но он предпочёл со мной всё же сначала переговорить, а потом уже разбираться с Беннетами и требовать себе награду за согласие помочь. И очевидно предположить на основе всего этого, что с ним… ну… можно по-человечески договориться, он не монстр и не древнее, не способное на осмысленную коммуникацию чудовище. И очень возможно, что никакого подвоха нет.

До особняка мы добрались быстро. Скорее всего, Майкл получил точный путь из образов, которые я ему передала… потому что особо я там ничего не фильтровала, личные диалоги не шифровала, так что он наверняка в этом огромном общем пласте получил много информации не для чужих ушей и не подразумевающей свидетелей… ладно, сделанного не воротишь. Ну узнал он какие-то интимные детали, ну, может это даже к лучшему.

Я запоздало сообразила, что надо было позвонить Сейдж, как только появилась связь, и расспросить её о ситуации – может, особняк в осаде – но мы уже были практически на месте. И осады, к счастью, не наблюдалось.

Вообще, будить Майкла стоило хотя бы только ради того, чтобы увидеть совершенно непередаваемые выражения лиц Сейдж и Ребекки, которые выскочили на крыльцо, видимо, заметив подъезжающую знакомую машину.

Блондинка ошарашенно замерла ровно на несколько секунд, а в следующее мгновение юркнула за дверь, словно в ужасе.

Мы вообще-то не заезжали даже под внешний щит, так что ей ничего не грозило в любом случае – я же не идиотка, чтобы незамедлительно просто так давать первородному папаше пропуск в дом – но, видимо, сам факт появления отца где-то в обозримом пространстве был для неё страшнее чего угодно.

Сейдж же не стала поспешно ретироваться, хотя и затормозила ненадолго на крылечной лестнице, и подошла к нам, Хенрик спокойно миновал барьер, а я просто привалилась спиной к машине, пытаясь распознать хоть какую-то эмоцию на закаменевшем лице рыжей бестии.

– Неожиданная встреча… – протянула она, пробегая взглядом по спокойному, ничего не выражающему лицу мужчины, – свёкр.

Майкл хмыкнул и покачал головой.

– А ты всё-таки такая же упёртая, как твой безмозглый, криворукий папаша. Переупрямила даже природу, – он усмехнулся.

– И что? – она с вызовом вскинула брови, – Есть чем поделиться по этому поводу?

– Есть, – он насмешливо, беззлобно сощурился, – Надеюсь, мой первый внук не будет рыжим.

– Надейся, кто тебе мешает, – фыркнула она в ответ, но её плечи немного расслабились. Не полностью, но она уже явно не воспринимала мужчину безусловной угрозой, – Я думала, Элайджа отвадил тебя подальше… зачем же решил объявиться?

Да, о его незавидном положении и местонахождении, кроме меня и Элайджи, конечно, никто в семье не знал. Хотя могли бы догадаться вообще-то.

– Для начала, вытащить сыновей из западни… – он поджал губы, словно бы закончив предложение прежде, чем довёл мысль до конца. Если и хотел обличить их глупость, самоуверенность и наивность, то, видимо, вовремя вспомнил, что и сам напоролся на одну единственную совершенно не выдающуюся ведьму из-за чего оказался заперт в склепе на более чём пятнадцать лет.

– А потом? – Сейдж сложила руки на груди и немного вскинула подбородок.

– Подать на развод, – бросил он, оскалившись в холодной усмешке, кажется, даже не задумавшись над ответом ни на мгновение.

Сейдж вскинула брови, явно развеселившись, и отозвалась сухим смешком.

– Достойная цель. Давно пора было, вообще-то, – она взглянула на меня, – Финн, Кол и Ник уехали к зданию школы – спасать внезапно попавшую в беду Кэролайн, что, похоже, было просто приманкой. Элайджа и Джереми тоже туда направились, ничего не обнаружив по дороге и решив, что вы с Хенриком там. Ну и учитывая, что с тех пор, уже около часа, никаких новостей от них нет, телефоны они не берут…

Я поморщилась. Да, всё понятно – ведьмы всех, скорее всего, спеленали. Ну, Джеру, вероятно, просто всадили пулю в голову, потому что магией его не удержишь. Печально.

– Вообще, можно просто подождать, когда у ведьм Беннет кончатся силы, чтобы держать наших остроумных “героев”, и они сами окажутся в ловушке с безжалостными хищниками, которые ещё минуту назад были пленниками, – заметила я.

– Но часть из них, а также этот ваш Аларик Зальцман могут убежать и, конечно, убегут. И это превратится в бесконечную, бессмысленную потасовку в болоте, – раздражённо бросил Майкл, – Не делай ещё одной глупости, невестка. Это может войти тебе в привычку. У нас есть возможность воспользоваться элементом неожиданности.

Я на автомате кивнула, понимая, что это не тот случай, чтобы напирать на своём. Да и раз уж освободила самого первого и крутого охотника на вампиров, то стоит использовать его по полной программе.

Сейдж просто махнула нам рукой, бросив короткое “удачи”, и, приобняв за плечи Хенрика, вернулась в особняк.

– Насколько тебе близко понятие “человек чести”? – спросила я, едва дверь дома закрылась.

– Не слишком. Не хочу тебя расстраивать, невестка, но я родился, вырос и сложился как человек в эпоху викингов-завоевателей, а не балладных рыцарей, умирающих от аллергического насморка, – честно и прямо отозвался он, – К чему это?

– Хочу хотя бы призрачную гарантию, что, если дам тебе оружие, ты не воткнёшь его в кого не надо.

Микаэль вскинул брови, оглядев меня с ног до головы.

– Кола из белого дуба у тебя при себе нет, – заметил он твердо, но за этими словами скрывался неозвученный вопрос.

– А кто сказал, что остался только он? – я хмыкнула, – Ты прав, стоит закончить это всё до того, как оно превратится в никому не нужную бесконечную эпопею. Ведьм убить нетрудно, а вот со ставшим первородным вампиром Зальцманом есть маленькая проблемка… но у меня есть неучтённый инструмент, чтобы её решить.

– Ты должна будешь мне за это минимум двух внуков в течении двух десятков лет, невестка, – он тонко усмехнулся, – На том и договоримся.

– У тебя какая-то нездоровая одержимость внуками… – пробормотала я и тут же осеклась.

А чему я удивляюсь вообще? Почему я вообще ожидала, что увижу перед собой того же амбициозного викинга, думающего о власти, о котором говорили его дети? Они говорили о том Микаэле, которого знали тысячу лет назад. Но он ведь не лежал в стазисе всё это время. Перед его глазами сменялись эпохи, происходил прогресс, развивались новые формы правления и возникало понятие “права человека”. Он просто не мог остаться совершенно неизменным. Тысяча лет одиночества, тысяча лет самокопания, тысяча лет изменений вокруг. Имеют ли его прошлые амбиции какой-то смысл? Нет больше ни викингов, ни конунгов. Никто даже предположить не может, как изменилось его мировоззрение за эти десять веков, мы и близко не знаем, чего он хочет, какие у него цели. Убийство Никлауса было справедливым возмездием, делом принципа, рацион из обращённых вампиров – вопросом идеологического выбора, но человек… да абсолютно любое разумное существо не может ограничиваться лишь этим. Какие цели и мечты, какие сожаления живут в Микаэле сегодня?

– Договорились, – выдохнула я, отогнав внезапное озарение на задний план, – Но лишь потому, что это в некоторой степени коррелирует с моими собственными планами.

Топор с рукоятью из белого дуба оказался у меня в руке, выскользнув из карманного измерения. Я протянула оружие мужчине.

Он с видимым удивлением и как будто бы узнаванием осмотрел оружие, взял его, провел пальцами по рунам на топорище и металлическому обуху, а затем весьма зловеще усмехнулся.

– Вот это уже более интересный и содержательный разговор, невестка.