114. "Недальновидные решения" или "Призыв демона"
Надо было делать защитный купол шире.
Я поморщилась, оседая на каменную заросшую и потрескавшуюся кладку у входа в склеп. К сожалению, это недоразумение сейчас не поправить – сил нет. Ладно, не то чтобы совсем нет, но их мало: меня сильно пожевало мощными отталкивающими чарами, положение у нас не радужное, так что энергию нужно экономить. Потому что долго себя ждать Беннеты вряд ли заставят.
Вообще, я, конечно, преувеличиваю: находиться близко к склепу чисто психологически неприятно, но не более, моего купола хватает по площади, чтобы сдерживающая Микаэля магия Эбби Беннетт нас вообще не касалась.
– Здесь нет связи, – тоскливо заметил Хенрик, тыкая в свой мобильник.
Я снова поморщилась и достала телефон. Увы, мой тоже не ловил даже на минимальном уровне. Значит, придётся ждать, когда Элайджа и Джер закончат в Шарлотсвилле и поедут обратно. По дороге наткнутся на пустую машину… только если Беннеты её не отогнали. Тогда проедут мимо и только в Мистик Фоллс поймут, что до места назначения мы так и не доехали. Отстойно.
Ну, или могут попытаться позвонить, как разберутся с охотниками; не дозвонятся; свяжутся с теми, кто в особняке; узнают, что мы не доехали… это, конечно, самый позитивный вариант, но далеко не факт, что он как-то ускорит наше возвращение домой. Надо же ещё понять, где именно мы сбились с маршрута, хотя это не то чтобы какая-то интрига, учитывая, что Элайджа едва ли упустит из виду, что тут по дороге склеп с их папашей.
Мои размышления по поводу происходящего откровенно забуксовали. С одной стороны, у меня есть сомнения, что всё это спланировано Зальцманом. Но… с другой, вообще-то он до сих пор не сделал ничего откровенно тупого и недальновидного. Да, ввязался с нами в конфронтацию, но буквально ничего до сих пор от этого не потерял: вовремя сбежал, когда его заподозрили; где-то сныкался так, что его до сих пор не нашли; никогда сам не лез вперёд, всегда пытаясь до нас дотянуться чужими руками; потеряв кольцо бессмертия, быстро сориентировался и перестал подставляться. Не могло не бесить и не вызывать презрение, что он нам противостоит, но это не отменяло того факта, что он всё же, к сожалению, не тупой и прекрасно может просчитать, как мы поступим и что предпримем, просто на основе наших предыдущих решений, за которыми он наблюдал со стороны. То есть, увы, есть у меня подозрение, что мы сами просто недооценили и занизили своей самоуверенностью реальную опасность противника.
Нет, строго говоря, ничего страшного произойти просто не может: среди нас нет смертных. Мы все – те, на ком есть мои чары – буквально, а не условно бессмертны. Но внутренний рационалист напоминал о неприятной стороне данного факта: это всё не значит, что мы – я так точно – неуязвимы психологически. Вампиры-Майклсоны, может, и претерпят без последствий для психики пытки, а вот я – нет. Хенрик тоже. Вот и получается, что самого страшного и необратимого произойти не может, но это не равнозначно тому, что страшное не может произойти вообще. Мнимая неуязвимость.
Значит, нам остаётся сидеть под щитом и ждать, когда явится более стойкая и опытная подмога. Потому что я на поле боя бесполезна. Противостоять Беннетам лицом к лицу я не смогу: у меня нет ни опыта, ни подходящего арсенала. Мне ни разу не приходилось противостоять какой-либо другой ведьме напрямую в бою, и уж тем более целой своре ведьм. А ожидать только одну представительницу этой семейки – глупо, они, как показали последние несколько месяцев, почти всегда действуют компанией. В общем-то это даже правильно – риски меньше, а шансы на победу выше. Глупо их в этом обвинять. Неприятно, когда против тебя крысят компанией, но как будто я бы сама так не сделала, если бы была возможность, честное слово.
Ждать в самом деле оказалось недолго. Пять ведьм замаячили между деревьями не более чем через десять минут после того, как мы забились под щит вплотную к склепу. Во главе делегации, угрюмо хмурясь, пробиралась Бонни. Интересно…
Между прочим, у них же должна появиться новая глава ковена – Эстер больше не ведьма и власти не имеет. И кто это может быть?.. Сайлас и Кол говорили, что главенство в ковене, увы, достаётся или тому, кому предыдущий лидер напрямую передал бразды управления ещё при жизни, или самому шустрому – тому, кто успел схватить освободившуюся “корону” раньше прочих. Личная сила тут практически не играет роли – главу нельзя сместить никаким образом. Только подсуетиться и убить, и то, скорее всего, чужими руками, причём так, чтобы прямую цепочку к тебе построить было сложно – иначе незамедлительно прилетит соответствующая кара.
Вообще, я, кажется, начинаю понимать, почему Беннеты так уверены в существовании каких-то вселенских непреложных правил, за нарушение которых должно следовать суровое наказание. Они буквально сами себя добровольно загнали в такую систему, а потом обнаружили, что остальной мир и свободные от ковенской структуры ведьмы чихать хотели на ограничения, следование каким-то правилам и суровые экзекуции. Обидно, должно быть.
Вставать со старой плитки, когда ведьмы подобрались к нам вплотную, я не стала. Да, таким образом Бонни была как бы выше, смотрела сверху вниз, но… но я с виду расслабленно сижу, а она напряжённо стоит, и между нами созданная мной же стена. Этакая форма пренебрежения. Мелочно и жалко, но хоть что-то в заведомо худшем для меня положении.
Хенрик рядом снова нахмурился, став страшно похожим на своих братьев, но тоже не сдвинулся с места, оставшись сидеть.
Не знаю, на что Беннет рассчитывала: что я буду расспрашивать, просить, торговаться, но я просто не произнесла ни слова, когда она замерла на границе чар, не имея возможности пройти дальше. Заставить её первой говорить о том, чего она вообще хочет, тоже неплохая форма издевательства. В проигрышном положении вроде бы я, а унизительно объясняться всё равно ей.
– Вы должны выдать нам Эстер, – всё же сообщила она, не добившись ничего за две минуты молчаливого бурения тяжёлым взглядом.
Я не ответила. И вообще не собиралась говорить ничего. Мне было просто любопытно, к чему это придёт. Вряд ли ведьмы прихватили с собой рюкзак с припасами, чтобы сидеть тут до бесконечности. В отличие от меня. Ну, в моём распоряжении, конечно, всего лишь пространственный карман с не прямо впечатляющим, но запасом сухого пайка, однако у них нет и этого. И что они будут делать, когда захочется кушать? Развернутся и просто уедут? Сменят караул? Сколько, они думают, у них есть времени? Майклсоны озвереют очень быстро. Два часа? Три? Пять? В любом случае, едва ли больше десяти.
Разумеется, они могут попытаться сейчас сломать щит. Они даже гипотетически могут это сделать, потратив неимоверное количество энергии. Но я могу снова натянуть, уже аккуратнее и точнее, без спешки, на нас отталкивающие чары и ретироваться внутрь склепа. Да, потрачу кучу сил и точно превращусь в овощ на недельку, если эта осада затянется, но они под магию их собственной родственницы Эбби вообще не смогут пройти никаким образом. А там через несколько часов и мой явно не дружелюбно настроенный жених объявится… брат, наверное, тоже… всё в общем, закончится трагично. Для Беннетов. Если они прямо сейчас не догадаются смотать удочки. Они могут получить значительное преимущество на короткой дистанции, но на длинной… время обернётся против них, если они ничего не смогут добиться.
– Елена, пожалуйста, – неожиданно жалко пробормотала девушка, – Эстер знает, как превратить Энцо в человека и вернуть моей матери магию.
Первого она точно не знает. Это просто невозможно. Ну, если не имеется в виду перенос души в другое тело, конечно. Второе… на долю секунды мне стало смешно. Даже захотелось переспросить и попытаться достучаться до этой узколобой дурочки, но… сколько раз я уже пыталась?.. Какой смысл вообще?
Видимо, она не потрудилась расспросить мать о том, как и почему та “потеряла” магию. Не знаю, запудрила ли ей Эстер так мозги, что девочка не стала проверять информацию, или она сама по себе непроходимо тупая и по ослиному упёртая…
Внутри меня неожиданно вспыхнуло… злое, откровенно отвратительное желание. Я держу нить, которая может оборвать жизнь Эбби. Изначально она была лишь для того, чтобы не допустить вызволение Эстер из предполагаемого зачарованного гроба, но это не понадобилось, вернее, не помогло – почти-свекровь вылезла как-то без использования двух поколений Беннетов… или просто взяла любых других представителей этой многочисленной семейки, не Бонни и Эбби. Это мы предусмотреть и ограничить, увы, не могли.
Я могу прямо сейчас просто лишить Бонни того, ради чего она борется. Наказать её за упёртость, неумение принимать обстоятельства и жадность самым жестоким образом. Но, с другой стороны, Эбби ничего плохого ни персонально мне, ни Майклсонам не сделала, даже в какой-то мере облегчила нам всем существование, заключив в этот самый склеп за моей спиной Микаэля. Сейчас она просто тётка без магии, которая живёт жизнь, которую во многом хотела и в общем-то сама выбрала. Неплохую, даже достойную жизнь. Но именно это и будет наказанием для Бонни, так ведь? Из-за неё, её глупого упрямства, вполне счастливая мать в один миг умрёт, безвозвратно растворится в небытие. Да, я убью ни в чём не повинную женщину, но… это ведь сама Бонни проповедует истину, что за мнимым преступлением следует жестокое наказание.
Правда, если я сейчас дистанционно щёлкну шею Эбби, то фокус со “спрятаться в склепе и ждать подмогу”, когда Беннеты начнут лупить по щиту, уже не провернёшь – скорее всего, магия погибшей ведьмы начнёт довольно быстро рассеиваться, хотя не уверена.
Но вместе с тем соблазн просто щёлкнуть дурочку по носу был неизмеримо велик. На её семье висело преступление, за которые я могла бы мстить им бесконечно, до тех пор, пока все Беннеты до последнего не вымрут. Они – их на тот момент недомёртвая часть, не суть важно – забрали у меня ребёнка. Да, подчиняясь Эстер, но они могли бы этого и не делать. А в ответ я могу уничтожить их всех. Не сразу, но постепенно от сильного клана не останется ничего. Так работает их логика вселенских околорелигиозных правил, разве нет?..
Пожалею ли я об этом решении потом? Возможно. Перевешивают ли сомнения и здравый смысл сейчас? Нет, вообще нет. У меня есть возможность и желание наказать Бонни, и я не стану ими пренебрегать.
Это было не сложно. Это не отняло у меня сил. Откровенно говоря, даже удовлетворения никакого не пришло. Не было нужды показательно щёлкать пальцами, не нужно было шевелить даже мизинцем. Я просто дёрнула за соответствующую магическую нить, и в следующее мгновение она начала таять, потому что Эбби была мертва. Не знаю, где она находилась, что делала, были ли свидетели. Может, мне даже хотелось бы, чтобы действительно были. Чтобы кто-то мог сказать Бонни, что, пока она играла в героиню, которая ,ослепнув от лицемерия, борется против воображаемого злобного зла, голова её матери одним рыком непонятно отчего повернулась под неестественным углом, шея сломалась и женщина умерла почти мгновенно, возможно, даже не зная о планах своей дочери-идиотки.
Чары на склепе в самом деле начали рассеиваться. Не очень быстро, но ощутимо – дышать буквально через несколько минут после убийства Эбби стало легче. А мой щит от этого никуда не делся. Хотя, вероятно, скоро у Бонни, которая продолжала изображать из себя сильную и могущественную, контролирующую ситуацию ведьму, кончится терпение, и она прикажет своим родственницам начать штурм.
Неожиданно у одной из девушек по ту сторону щита зазвонил телефон. Довольно странно, учитывая, что сотовой связи тут не было, но, когда она извлекла из сумки тяжёлый спутниковый мобильник с толстой антенной, стало понятно, как так получилось.
Что ей говорили, я не слышала, но… судя по тому, какой взгляд девушка кинула на меня, а затем на Бонни, стало понятно, что за новость сейчас прозвучит. Что ж, это намного быстрее, чем я могла ожидать…
– Бонни… – она сбросила вызов и подозвала явно ничего не понимающую девушку к себе.
Я медленно втянула воздух через нос и поднялась, жестом указав Хенрику сделать тоже самое. Кто же знал, что у одной из сучек Беннет будет спутниковый телефон, ещё и со связью с кем-то, кто, видимо, тусовался рядом с Эбби... Похоже, наказание прямо сейчас получу разве что я за потакание своим злобным желаниям. Мгновенная карма…
– Что ты сделала?! – вскрикнула Бонни, резко развернувшись к нам, едва её родственница закончила практически шёпотом передавать новости.
Она ринулась вперёд, но предсказуемо напоролась на щит. Я снова глубоко вдохнула и выдохнула, собираясь с мыслями. Магия отныне мёртвой Эбби значительно отступила, внутри ещё явно осталась, но стены и проход больше не закрывала. Не уверена, что мой щит сможет достаточно долго сдерживать ярость Бонни, так что надо срочно придумать, что делать. Но не созерцая чужую истерику, конечно. Я подхватила створки двери нитями и потянула, раскрывая их. Передо мной почти тут же вспыхнул небольшой магический шар света.
– Внутрь, – скомандовала я, и Хенрик без вопросов подчинился, проскальзывая в проход.
Дверь за нами захлопнулась, заглушая проклятия и крики Беннет. Лупить магией она ещё не начала, но это вряд ли надолго. Скоро сообразит, что можно всё-таки попытаться нас достать, или ей родственницы напомнят. Сколько им понадобится времени на то, чтобы пробить мою не особо изощренную, в отличие от особняка, защиту?
И что нам сейчас делать? Против пятерых мы – две практически недоучки без опыта и арсенала – не выдюжим. Проходить через мясорубку, которую нам непременно поспешат устроить, не хочется. Телепорт – не вариант: это в принципе равнозначно мясорубке, только ещё хуже. Мне одного практически безопасного перемещения в тюремном мире хватило, чтобы навсегда запретить самой себе эту магическую практику.
Блять, Лена, вот и зачем тебе мозги, если ты ими не пользуешься?! Не могла подождать, когда ведьмы отступят, и только потом ломать шеи невинным?! Зла не хватает на саму себя. Сама решила, что надо просто посидеть и подождать, сама тут же сделала херню и запорола нам возможность нормально, без прыжка через голову справиться с ситуацией. Дура, блять!
– Нам надо что-то срочно придумать, – любезно озвучил Хенрик то, о чём я и так прямо сейчас думала.
– Да, и это что-то должно быть эффективнее, чем с горем пополам возвести ещё один щит, надеясь, что он продержится хотя бы половину времени первого, – пробормотала я, оглядывая уже знакомое помещение.
Магия Эбби осталась практически только над закрытым саркофагом…
Мой взгляд остановился на этом каменном ящике. Примерз к нему практически.
Внутри лежит мой почти-свёкр с серебряным кинжалом в сердце. Первородный вампир, практически сильнейший, который заставлял своих детишек бежать, теряя тапки, едва они слышали даже намёк на его имя на протяжении тысячи лет. Буквально супербыстрое, суперсильное существо, имеющее огромный боевой опыт. Что против него могут успеть предпринять пять злых ведьм, которые не ожидают, что из-за двери может вылезти что-то помимо двух юных магов-неофитов?
Ладно, я немного занижаю свои достижения, но, откровенно говоря, даже против двух ведьм сразу у меня нет шансов. Тем более с энергией туго. У Хенрика, может, в силу происхождения и воспитания, реакция лучше моей, но он тоже битву против нескольких врагов одновременно не вытянет. Но вот Микаэль… ведьмы просто не успеют пикнуть – он свернёт им шеи быстрее, чем они поймут, что дверь склепа снова открылась. Только вот…
Это было всё равно, что открывать шкатулку Пандоры. Как Микаэль отреагирует на внезапно воскресшего младшего сына? На меня? Станет ли слушать о всём произошедшем за последнее время? Поверит ли тому, что я расскажу? Если нет, то вместо одной единственной проблемы в виде разъярённых ведьм Беннет снаружи, мы получим в качестве бонуса вторую – в лице абсолютно неконтролируемого первородного папаши, который, если верить словам его детишек, ничем не уступает в интеллекте и хладнокровии Элайдже. Возможно, даже может дать ему фору.
С одной стороны, я понимаю, что рано или поздно с очнувшимся Микаэлем пришлось бы иметь дело. Почему мне так кажется? Потому что Элайджа с ним до сих пор ничего не сделал. Если бы он хотел избавиться от отца, уже сто раз избавился бы, для этого не обязательно втыкать в него кол из белого дуба, а попросить меня вытянуть Майкла из-под чар ничего не стоило. Но мой благоверный даже отдалённо не поднимал эту тему. Не могу сказать, что он – при мне, по крайней мере – вообще когда-либо по-настоящему плохо отзывался о своём отце. То есть, склонна предположить, в какой-то момент туманного будущего Элайджа подразумевал, что придётся Микаэля выпустить и иметь с ним… как минимум серьёзный разговор.
С другой стороны, я – не тот, кто может принимать решение о его освобождении. Я его совершенно не знаю. Даже отдалённо. Все рассказы Майклсонов о нём были… двоякими. Никто его в откровенную не засирал, никто – кроме человека-Никлауса, конечно – его вчистую не ненавидел. Даже Сейдж, которую он, насколько я поняла, на дух не переносил. Да, с ним, судя по всему, были много в чём не согласны, но не настолько, чтобы его непременно убивать без попыток прийти к какому-то соглашению. Однако отзывались о нём всё же с опаской и прохладой. То есть разбудить Микаэля – всё же должно быть консолидированным решением всех его отпрысков.
Но не то чтобы у меня сейчас был особый выбор, как поступать. По щиту наконец-то начали бить.
Меня сильно тормозило одно – тот факт, что Майкл очень вряд ли станет меня слушать и принимать мои слова на веру. Тем более на объяснения уйдёт слишком много времени, а его у нас нет. Даже если он убьёт всех Беннетов, через пять минут придётся иметь дело уже с ним.
Я прикусила щёку изнутри. Есть, конечно, мысль… но понятия не имею, как её осуществить.
Обычно, чтобы показать кому-то воспоминания, надо скопировать их в некий объект, а затем из него уже демонстрировать кому-то.
Можно ли вместо трёх – копирование, перенос в объект, демонстрация – шагов, сделать только один и поделиться воспоминаниями напрямую? Это было бы быстрее, я бы просто “влила” Микаэлю в голову всю информацию, начиная с Фреи и заканчивая текущим положением вещей. Вместо долгого просмотра он бы сразу получил знания, а его вампирские способности позволили бы ему быстро этот огромный пласт информации обработать. То, на что в известной мне теории и практике уходит несколько часов, могло бы занять меньше пяти минут. Но я понятия не имею, как это сделать. То есть мне буквально на ходу надо придумать, как не сжечь самой себе мозги – первородному вампиру-то ничего не будет, в случае фатальной неудачи.
А если задействовать Хенрика?.. Нет, он просто колдун, без четкого заклинания от него не будет толку. Разве что как-то ввернуть его в роли канала или чего-то подобного, но в этом нет необходимости, мне как раз таки не нужны лишние шаги и перевалочные пункты. Хотя, может, стоит подумать о разделении ментальной нагрузки?..
У меня, конечно, нет гарантии, что Микаэль и моим воспоминаниям поверит, но это, по крайней мере, будет быстро и намного чётче, чем объяснять словами, или ждать, когда он посмотрит “кино”.
– У тебя на лице написано, что ты предполагаешь какой-то вариант, но не можешь на него решиться, – подал голос Хенрик, видимо, устав смотреть на моё перекошенное тяжёлой интеллектуальной работой лицо.
Я вздохнула.
– Да. Но это будет буквально всё равно что решить не очень большую проблему прямо сейчас, сгенерировав действительно большую проблему на будущее.
Хенрик вскинул брови.
– В смысле, ты собираешься сделать что-то вроде: “призвать архидемона, который прямо сейчас избавиться от ведьм Беннет, но потом нам надо будет с ним как-то за это расплачиваться”?
Я даже нервно рассмеялась от неожиданно идеальной метафоры.
– Абсолютно, чёрт возьми, точно.
Парень пожал плечами и сложил руки на груди.
– Знаешь, демон, по крайней мере, никого из нас не заключал в темницу, не пытался убить, не убил пока, и, возможно, не убьёт, если получится грамотно договориться. В отличие от тех ведьм снаружи.
Тоже верно, конечно…
– Эти Беннеты виноваты разве что в максимально неудачных покушениях и одном недолгом тюремном заключении, – всё же заметила я, прикусив губу.
Микаэль, конечно, тоже нас не убьёт, не сможет, но это не значит, что не попытается потом завалить, например, Ника. А вот он уже этого точно не заслужил. Можно, конечно, попробовать папашу потом снова уложить в гроб кинжалом, но тут нужен будет или невероятный эффект неожиданности, или Элайджа, потому что никто другой точно не справится.
– Да, а в ноябре, значит, ничего не было, – неожиданно ядовито и очень-очень похоже на Кола протянул Хенрик, – Вы с Элайджей хорошо делаете вид, но это бы сработало только на кого-то менее близкого к вам.
По ощущениям это было похоже на удар чем-то очень тяжёлым по голове.
– Не делай такое удивлённое лицо, – он вздохнул, – Практически все знают или догадываются. Может быть, кроме Ребекки, но она скорее просто не хочет знать. Мы не слепые и тупые, знаешь? Сложить два плюс два в состоянии.
Ладно, пожалуй, он прав. В конце концов, откуда бы я знала точно о причине беременности Ребекки, если бы уже не была в курсе о свойствах собственной крови, верно? Мой и Элайджи моральный разлад после аварии на мосту Викери видели все без исключения… короче, это с самого начала было секретом Полишинеля.
– Давно ты стал таким отвратительно похожим на Кола, дорогой? – я встряхнула головой, сбрасывая секундное оцепенение. На самокопание и переживания сейчас нет времени, – Мне больше нравился Хенрик с интеллектом семилетки и восторженностью лабрадора.
Не правда на самом деле, но с ребёнком действительно было легче иметь дело, чем с подростком. Однако его воспоминания, эмоции и знания возвращались, вставали на место, что неизбежно и всё стремительнее превращало его из милого очаровательного мальчика в Майклсона. Вот прямо так, да, как диагноз. В итоге, судя по всему, получится примерно такая же булочка с цианидом, как Кол. Может, без флёра безумного колдуна, но всё равно с этой викинговской прямотой, наглостью и хладнокровием. До двенадцати лет Хенрик был викингом и останется, вернее, вновь станет им, несмотря ни на что.
Он фыркнул.
– Знаешь, у меня есть подозрения, что тот Хенрик существовал только из-за каши внутри его головы, шока и благодаря каким-то остаткам от тела, которое использовали для воскрешения.
Справедливо. В некотором роде Хенрик никогда не был милой булочкой. Когда я познакомилась с ним на поляне у озера, это, по большому счёту, был не Хенрик даже, а его жалкие огрызки. А вот сейчас передо мной практически целиком и полностью он настоящий. Это не делает его менее очаровательным и восторженным, когда дело касается семьи, но он всё же совсем не наивный, не добрый и не мягкий. Мне бы хотелось так думать, но он был Майклсоном в той же степени, что и его братья, просто не мог быть меньше.
Я протянула руку и потрепала его по волосам.
– Вы, Майклсоны, все такие невозможные злюки.
Он закатил глаза.
– Ты почти что уже жена моего брата, который вообще-то самая большая “злюка” из всех нас, так что не надо обвинений.
– Это не обвинение, – я фыркнула, – а просто констатация факта. Меня всё устраивает.
По крайней мере, никто из них не скрывает свой сучий характер, а когда знаешь с чем имеешь дело, разумеется, намного проще жить. Вот какой-нибудь Стефан пытался корчить из себя святого, и что? Всё равно такой же конченый психопат, как и все остальные.
– Так что там с этим “демоном”, который должен прямо сейчас разобраться с Беннетами, но испортить нам всем жизнь в будущем? – Хенрик снова вскинул брови.
Я глубоко вздохнула и повернулась к саркофагу. Магия Эбби практически исчезла, осталась только мелочь, но она уже не была опасной и ни на что не влияла. Нити подхватили крышку и медленно сдвинули её, а затем вовсе отлеветировали в сторону.
На несколько секунд повисла тишина, разбавляемая только приглушенными выкриками заклинаний снаружи.
– Про демона я пошутил, если что, – с каменным лицом сообщил парень, нечитаемым взглядом осматривая отца.
– В каждой шутке, есть только доля шутки, – усмехнулся я.
– Полагаю, о текущем положении вещей он не в курсе, да? – уточнил Хенрик, – Потому станет неуправляемым, если его разбудить, а времени ему что-то объяснять нет, верно?
– Верно. У меня есть идея просто перелить ему копии моих воспоминаний, но я не представляю, как это сделать. У вампиров другой уровень скорости мышления, если мы напрямую соприкоснемся разумами, мне просто вскипятит мозги.
Это не то же самое, что я проворачивала в Норвегии с Колом, пока он был в бессознательном состоянии с кинжалом в груди. У Кола, во-первых, была и есть собственная магия, которая и позволяла такой фокус проворачивать. Во-вторых, напрямую сознаниями мы не соприкасались, это было что-то подобное управляемому сну, и передать таким образом какие-то образы я не могла, только информацию через прямой диалог, а в ответ чувствовала эмоции, но это всё ещё никак не было связано с работой памяти и самим процессом мышления.
– А можно транслировать информацию по тому же принципу, как мы использовали сканирующие чары в тюремном мире? – Хенрик вопросительно взглянул на меня, – Ты направляешь мощный прямой поток на меня, я отражаю на него – прямого соприкосновения не происходит.
Я открыла рот, собираясь возразить, что выдавать то относительно мощный поток я смогу без вреда для себя, это не проблема, Хенрик тоже справится с тем, чтобы его отражать без прямого взаимодействия, но вот… однако тут же закрыла, потому что этот поток – в теории необрабатываемый и даже вредоносный для обычного человека – для вампира… нет, ну, ему будет неприятно, конечно, возможно даже больно, но это его не убьёт, и информация быстро усвоится, а не выжжет разум.
Да, отдавать плотный поток можно, а принимать затруднительно. Такая уж эта ментальная магия. Выгружать в никуда – дело быстрое, а вот “записывать” на “жёсткий диск” – медленное и сложное. Аналогия на ум приходит какая-то такая. Но вампир такой фокус с насильной загрузкой огромного объёма данных запросто переживёт и даже получит всё без потерь. В теории, конечно.
– Это будет немного медленнее, чем прямое соприкосновение, но может сработать, – выдохнула я.
– Сначала кинжал вытащить? – уточнил Хенрик, пробежав взглядом по рукояти.
– Нет, не обязательно. Разум остается бодрствующим, даже в таком положении, – Кол, по крайней мере, когда лежал в гробу, точно был в полном сознании и остроту мысли ни капли не утерял.
– То есть сначала загружаем его информацией, а потом приводим в себя… – пробормотал Хенрик.
Я только кивнула. Снаружи неожиданно раздался треск. Щит не рухнул, но можно считать, что первая трещина на нём появилась. Это не упростит и не ускорит процесс Беннетам, но всё же намекает нам поторопиться.
Блять, надеюсь, мои избранные воспоминания всё же убедят Микаэля, что Ника убивать уже не надо, жена у него – говно, а детям надо помогать и не кошмарить их. В общем, хотелось бы, чтобы он встал на нашу сторону без всяких “но”. Но… но это всё равно гребаная шкатулка Пандоры. И я сама целиком и полностью виновата в том, что сейчас придётся её открыть.
In bundle
intrusion
глава
Акай Ева Войнало
Чтож, минус бесполезный персонаж (Эбби), её ввели в сериале, как попытку раскрыть Бонни, но если бы не ввели, а всталиви просто реплику, что она сдохла от рук вампиров или родами, то пользу сюжету принесла столько же. Туже Кэролайн с Тайлером раскрыли, а про Бонни ничего дельного, кроме её предков и факта того, что она подруга Елены
Oct 02 10:16 (changed)
4
Лиля Liliya
О, вот это сюжет закрученный! Может хоть в одном фике будет, пусть деспотичный и властный, но адекватный, Майкл?!
Oct 02 12:32 


8