Мы стояли на платформе девять и три четверти... вернее, я стояла, а Риддлы возвышались вокруг меня мрачной группой поддержки, от которой шарахались даже животные. Где-то слева рыдала какая-то мамаша, прижимая к груди первокурсника. Где-то справа близнецы Уизли запускали навозные бомбы в визжащую толпу.

Я покосилась на Риддлов, которые за прошедший месяц всё же признали необходимость и определились с личными именами, и вздохнула. Младший – шестнадцатилетний, всё ещё сохранявший юношескую привлекательность и тот особый блеск в глазах, который появляется у человека, только что открывшего для себя убийство как решение проблем, назвался Томасом Гонтом. Для своих – просто Том.

Средний – восемнадцатилетний, холодный, расчётливый, с вечно поджатыми губами и привычкой смотреть на людей как на шахматные фигуры – взял имя Рейнард Гонт.

“В честь одного из предков”, – сухо обронил он и больше не комментировал. Я тогда полезла в книгу по генеалогии, которую когда-то купила в шоппоголическом припадке, и выяснила, что Рейнардом звали какого-то Гонта, промышлявшего тёмными ритуалами в шестнадцатом веке. Что ж, со вкусом у среднего чуть получше, чем у младшего, на мой взгляд.

Старший – тридцатилетний, самый опасный и непроницаемый из всех – остановился на имени Марволо Гонт. Тоже в честь предка, но другого. Марволо – дед Волдеморта, как я помню, последний прямой наследник Слизерина по мужской линии – если не считать Морфина, но он и упоминания не стоит, честно говоря – человек, который умер в нищете и безвестности, изуродованный внешне и психологически бесконечным инцестом. Великолепная ирония! Теперь это имя носит самый могущественный из осколков его внука. Не сомневаюсь, что старший выбрал это имя намеренно. Возможно, чтобы позлорадствовать, возможно, просто нашёл имя достаточно благозвучным и привлекательным. Он упоминал что-то о ритуалах, в которых, вроде, использовал именно это имя, но в подробности не вдавался.

И все трое взяли фамилию Гонт. Не Риддл. Гонт.

Меня это расстроило. Я им даже честно сказала об этом, когда они впервые озвучили свои новые паспортные данные. Мы сидели в моей комнате, пили чай, и я, скрестив ноги на кровати, возмущалась:

– Гонт? Серьёзно? Почему не Риддл? Риддл – красивая фамилия! У неё ритм, у неё характер, она звучит как название тайного ордена. “Дом Риддл”. Звучит же! “Риддл и партнёры: тёмные искусства оптом и в розницу”. А Гонт… что это? Как будто кто-то подавился бутербродом.

– Гонт – фамилия наследников Слизерина, – холодно и исключительно надменно возразил старший, не отрываясь от чашки. – Риддл – фамилия магловского отца, которого я убил. Не вижу причин её носить.

– Убил я, – поправил его средний… то есть Рейнард с ноткой собственнической гордости. – Это было моё преступление. Ты, – он кивнул на старшего, – к тому времени ещё не существовал.

– Я помню это убийство, – отозвался старший, и в его голосе промелькнула какая-то угрожающая тень. – Я помню всё, что помнил оригинал в момент создания. А ты, – он сощурился, – помнишь лишь то, что было до твоего создания. Каждый следующий осколок помнит больше. И поверь, убийства… не стоит пытаться со мною меряться их качеством.

Рейнард поджал губы и отвёл взгляд.

– Кроме меня, – бодро вставила я, проигнорировав факт, что тут серийные убийцы достижениями меряются. – Я – тупиковая ветвь. Мои полтора процента разве что на парселтанг годятся.

– Твои полтора процента, – сухо заметил Том, – вообще ведут себя неприлично. Ты хоть понимаешь, как странно даже звучит девушка в теле мальчика?

– Понимаю и стараюсь это побороть, – заверила я и вспомнила изначальную тему разговора. – Но всё равно, Риддл – звучит круче.

Меня, разумеется, проигнорировали. И теперь, стоя на платформе, я смотрела на троих Гонтов – Томаса, Рейнарда и Марволо, – и думала, что магический мир ещё не знает, какая гроза на него надвигается. Трое наследников Слизерина, трое Тёмных Лордов, трое мужчин с одинаковыми тёмными глазами и разными оттенками жестокости на лицах. И одна девочка-попаданка, которая собирается украсть маховик времени и оторваться с ним по полной… ладно, последнее на фоне расщепленного Тёмного Лорда не звучит особо впечатляюще, согласна.

– Ты задерживаешься, – произнёс Марволо, наклоняясь ко мне. – Поезд отправляется через пятнадцать минут.

– Я задумалась, – отозвалась я. – Кстати, смена имени и фамилии – это вообще законно? Ну, в магическом смысле? Просто взять и назваться Гонтом?

– В Министерстве есть процедура, – ответил Рейнард. – Подаётся заявление, проводится проверка генеалогии, платится пошлина. Но в нашем случае это излишне. Мы – Гонты по крови. Нам не нужно ничего доказывать. Тем более даже эту процедуру… не особо сложно провернуть без всякого Министерства и закрепить желаемое имя за собой.

– Удобно, – хмыкнула я. – Мне бы тоже хотелось сменить фамилию. Когда-нибудь. Когда снова стану девушкой.

– Ты и так девушка, – неожиданно вставил Том, и по его губам скользнула тень улыбки. – Просто прячешься.

Я хотела ответить что-нибудь едкое, про то, что предпочла бы ничего не прятать, но тут боковым зрением заметила движение: сквозь толпу, рассекая пар и клубы дыма, к платформе приближались три фигуры в дорогих мантиях. Платиновые волосы, высокомерные лица, острые подбородки. Малфои. Люциус, Нарцисса и, разумеется, Драко, который, едва заметив меня, моментально выпрямился, расправил плечи и направился в нашу сторону с видом петуха, обнаружившего соперника на своей территории.

– Поттер! – выкрикнул он, не доходя нескольких шагов. – Шляешься с подозрительными типами? Кто это? Твои новые друзья? Выглядите как компания из низов Лютного!

Я вздохнула. Честное слово, этот мальчишка предсказуем и примитивен, как солнечные часы. Уже открыла рот, чтобы привычно отбрить его в очевидном направлении, но меня опередили.

– С низов Лютного? – переспросил Том, и в его голосе зазвенело холодное веселье. Он шагнул вперёд, и Драко, который ростом на полторы головы ниже, невольно отступил. Вообще-то мы одеты не менее прилично, чем белобрысое семейство. – Интересный выбор метафоры. Особенно если учесть, что твой отец, – Том перевёл взгляд на Люциуса, который ещё до нас не добрался, – Только чудом не оказался там. Не стоит мести языком: кто знает, что случится завтра. Нагрянут авроры – твой папочка отправиться в Азкабан, а ты с мамочкой… сам понимаешь, высоко уже не окажешься. Прекрасный заголовок: “Наследник опального когда-то благородного рода Малфой клянчит милостыню в Лютном переулке” – хоть сейчас в печать!

Хотя никто из трёх Рид… Гонтов ни с Люциусом, ни с тем более Драко никогда не пересекался, они всё же очень прониклись моим рассказом и газетными подшивками о периоде окончания войны, когда Малфой ловко вывернулся, оправдавшись Империусом, также, очевидно, дав гигантских взяток кому надо и сдав некоторых коллег по цеху.

“Абраксас, должно быть, несколько раз перевернулся в гробу, смотря на сына”, – тихо отметил Марволо с едва уловимой… кажется, даже болью. Но этим комментарием по поводу исторической хроники он и ограничился.

Драко побагровел. Его рот открылся и закрылся, не производя ни звука. Зрелище, которое я с удовольствием сохранила бы в памяти навсегда. Но гораздо интереснее была реакция Люциуса. Он как раз подобрался к нам неторопливой важной походкой, вскинув подбородок. Потрясающее шоу. Люциус Малфой, который до этого лениво скользил взглядом по платформе, вдруг замер. Его глаза – холодные, вечно прищуренные – остановились на Марволо, и я увидела, как с его лица медленно, очень медленно сползает краска.

Бледный павлин узнал его.

Не мог не узнать. Даже если к моменту знакомства с Люциусом Волдеморт утерял любые человеческие черты… что, вроде, не так, то Малфой видел его на фотографиях со своим отцом как минимум. Марволо выглядел ровно так, как выглядел Том Риддл в возрасте тридцати лет… и, вероятно, позже, потому что тёмные ритуалы, по словам самого старшего Гонта, которые он проводил над собой, должны были сохранить его тело в более чем презентабельном состоянии достаточно надолго.

Высокий, несколько неестественно бледный, с аристократическими скулами и тяжёлым, пронзительным взглядом. Для всех остальных на платформе он был просто незнакомцем. Для Люциуса Малфоя, который, почти уверена, ещё подростком стоял на коленях перед Волдемортом и получал Тёмную Метку, это лицо было выжжено в памяти. Лицо его господина. Лицо хозяина, которое он предпочёл выбросить из памяти, едва получилось вывернуться из когтей правосудия. Лицо человека, который мог убить его одним словом.

– Ты уже опаздываешь, – произнёс Люциус

севшим голосом и схватил Драко за плечо. – Идём.

Но сбежать он не успел. Марволо, который до этого стоял молча, едва заметно усмехнулся и двинулся вперёд – плавным, почти змеиным движением, от которого у меня самой мурашки побежали по спине.

– Люциус, – произнёс он, и, боже, эта “с” на конце так растянулась почти что змеиным шипением, что Малфой, кажется, едва не кончился на месте. – Давно не виделись. Неужели не соблаговолишь даже поздороваться?

Люциус просто застыл. Нарцисса, которая до этого держалась позади мужа с выражением вежливой скуки на прекрасном лице, перевела взгляд с супруга на Марволо – и, кажется, что-то поняла, потому что её скука сменилась настороженностью. Возможно, она тоже знавала, как выглядит Тёмный Лорд. Драко, всё ещё красный после насмешки Тома, хлопал глазами, силясь понять, что происходит. Впрочем, долго наслаждаться его растерянностью не пришлось, потому что леди Малфой поторопилась схватить сына практически в охапку и утащить подальше.

А Марволо тем временем подошёл к Люциусу вплотную, положил руку ему на плечо – жест, который мог означать что угодно, от дружеского приветствия до угрозы, хотя вполне очевидно, что в нашем случае – последнее, и увлёк его в сторону, к кирпичной колонне, где их не могли слышать посторонние.

– Кажется, твоего приятеля сейчас будут со вкусом раскладывать на кусочки, – весело заметил Том, склоняясь над моим ухом. – Или освежевывать. Или и то, и другое. У Марволо талант к таким вещам.

– Он не мой приятель, – отозвалась я, поморщившись и проводив взглядом две фигуры. Марволо что-то негромко говорил склонив голову к самому уху Малфоя, всё ещё держа его за плечо, а Люциус двигался подобно деревянной кукле с минимумом шарниров, и лишь едва заметно абсолютно невпопад кивал.

– А зря, – протянул Том. – Малфои богаты, влиятельны и имеют доступ к Министерству. Полезные союзники.

– Вот пусть Марволо с ними и дружит, – отмахнулась я. – У меня своих забот хватает.

Рейнард, который до этого молча наблюдал за происходящим, бросил на меня короткий взгляд и едва заметно покачал головой то ли осуждающе, то ли одобрительно. Я так и не научилась его читать. Впрочем, сейчас меня это мало волновало. Поезд дал гудок, напоминая, что до отправления осталось пять минут.

– Ладно, господа Гонты, – сказала я, подхватывая сумку. – Мне пора. Развлекайтесь тут без меня.

– Постараемся, – заверил Том, и в его улыбке промелькнуло что-то такое, от чего мне стало немного не по себе. – А ты постарайся не вляпаться в неприятности. По крайней мере, без предварительного уведомления.

– Я никогда не вляпываюсь, – возразила я с достоинством. – Я в них стратегически погружаюсь.

Я бросила последний взгляд в сторону, где Марволо всё также препарировал Люциуса, и направилась к поезду. За моей спиной Том что-то тихо сказал Рейнарду, не расслышала, что именно, но по тону догадалась, что это была очередная шутка за мой счёт. Пусть себе. У каждого свои развлечения. Им предстоит наводить шорох во всей магической Британии, пока я буду сидеть в Хогвартсе. Честно говоря, даже завидую им немного.

Решила не делать реверансы канону и села вместе с Падмой Патил, Лиз Турпин и Терри Бутом в “вагоне ресторане” – без перегородок, открытый. Он второй из пассажирских, сразу после вагона старост, так что дементоры в него вряд ли заглянут.

За окном проплывали магловские пригороды, сменяясь зелёными холмами, и я, устроившись у окна с книгой и в пол уха слушая однокурсников, размышляла о предстоящем деле.

Маховик времени. Главный приз третьего курса. Гермиона Грейнджер получит его сегодня вечером, после приветственного пира. МакГонагалл вызовет её в свой кабинет, проведёт краткий инструктаж и вручит маленькие песочные часы на цепочке. Артефакт, позволяющий путешествовать во времени. Не на годы, конечно, нет, всего на несколько часов, но даже этого достаточно, чтобы успевать втрое больше, чем обычный человек.

В каноне Гарри и Гермиона использовали маховик, чтобы спасти Сириуса Блэка от дементоров и гиппогрифа Клювокрыла от казни. Благородно. Глупо, но благородно. У меня несколько другие планы. Я не собираюсь спасать гиппогрифов… по крайней мере, пока это не станет выгодным, и уж точно не собираюсь ждать, пока Сириус Блэк устроит дуэль с Петтигрю в Визжащей Хижине. Мне маховик нужен для другого.

Я хочу успевать больше. Спать три раза в сутки. Учиться в библиотеке, пока другая версия меня сидит на уроке травологии, а третья, а может, сразу и четвёртая, и пятая – экспериментирует с философским камнем в заброшенном классе на седьмом этаже… и где-нибудь ещё, чтобы не пересекаться. А ещё мне просто интересно, что будет, если как следует поиграть с временными линиями. Это же такой простор для микро-менеджмента!

Но сначала маховик нужно добыть. И здесь требуется осторожность. Гермиона – умная, наблюдательная и чертовски ответственная студентка. Если я украду маховик сразу после того, как она его получит, девочка сразу же поднимет тревогу, и МакГонагалл перевернёт Хогвартс вверх дном. Слишком долго ждать не вариант – мне всё же хочется с ним поиграться подольше. Идеальный момент – где-то через неделю или две после начала занятий. Грейнджер привыкнет к артефакту, перестанет ежеминутно проверять, на месте ли он, и начнёт относиться к нему как к обычному аксессуару. Вот тогда-то я и нанесу удар. Хватит ли смелости у прилежной студентки сообщить декану, что она, кажется, просто потеряла ценный и опасный артефакт? Посмотрим.

Способов на ум приходило несколько. Можно стащить маховик ночью, пока Гермиона спит, но для этого пришлось бы проникнуть в гриффиндорскую спальню, а это, мягко говоря, чревато. Можно устроить отвлекающий манёвр – пожар, нападение, фальшивую тревогу, но это привлечёт слишком много внимания. Надо подумать… возможно, получится просто стащить его, подобравшись поближе под мантией-невидимкой?..

Поезд мерно стучал колёсами, увозя меня в Хогвартс, к новому учебному году, к новым идеям и новому хаосу. Где-то позади, на платформе девять и три четверти, сразу три Тёмных Лорда с садистским удовольствием прижимали к стенке вокзала Люциуса Малфоя. Где-то впереди ждал маховик времени, который перевернёт мою жизнь. А в сумке, рядом с философским камнем и Картой Мародёров, лежал ежедневник с моим мастер-планом на третий курс.

Четвёртый, новый пункт этого плана гласил: “Стать вездесущей”. И, кажется, у меня есть все шансы его осуществить.