Magpie Madness

Magpie Madness 

Автор, творец и просто красивая птичка

148subscribers

299posts

Showcase and bundles

14
A bundle is a collection, compilation, playlist, or catalog of posts that saves you from searching through the blog and lets you buy the entire content series in a single click.
goals1
$9.04 of $59 raised
На вкусняшки)

Глава 21. Крестражная математика

Август в Литтл Уингинге всегда был временем затишья, но в этот раз тишина оказалась обманчивой. Дурсли, всё ещё были подвластны ужасу перед магией и старались лишний раз не дышать в мою сторону. Вернон по утрам демонстративно разворачивал газету так, чтобы меня не видеть, Петуния вздрагивала, когда я проходила мимо, а Дадли и вовсе запирался в своей комнате, едва заслышав мои шаги. Удивительно, вроде бы ничего пакостного им не делала, а они боятся меня, словно огня инквизиции. Ну да ладно. Чем меньше они лезут, тем проще жить.
Риддлы наведывались теперь регулярно. Не каждый день, но раза три в неделю – обязательно. Они появлялись внезапно, с характерным хлопком аппарации. Сначала появлялись они на улице, но затем решили не сковывать себя какими-то правилами приличия и стали возникать прямо посреди моей комнаты. Иногда приходил кто-то один, иногда двое, а пару раз являлись и все трое разом, заполняя мою маленькую спальню мрачным присутствием, от которого, казалось, выцветали обои.
Мы разговаривали. Собственно, это было единственное, чем мы занимались в первые недели нашего странного союза. Я рассказывала им о мире, в который они попали. В том числе – скоро это стало преимущественной теме – о магловском прогрессе. Они слушали, задавали вопросы, спорили, иногда ругались друг с другом. Я наблюдала за ними, как натуралист наблюдает за стайкой леммингов, и делала про себя заметки.
Младший – импульсивный, острый на язык, всё ещё сохраняющий юношескую горячность, но, как оказалось, болезненно затронутый первым убийством. Средний – расчётливый, холодный и тихий, но безусловно опасный, подобно ядовитой змее. И старший – терпеливый, выжидающий, постоянно блуждающий в каких-то своих тяжёлых мыслях и переживаниях. Три грани одной личности, вырванные из разных моментов жизни и теперь вынужденные сосуществовать. Увлекательное зрелище.
В тот день они пришли втроём. Дурсли как раз уехали куда-то, я уже не вникаю, и дом был в моём полном распоряжении. Я сидела на кухне, попивая чай и листая “Ежедневный пророк” с беснующейся фотографией Блэка на главной странице, который мне принёс Красавчик, когда воздух привычно сгустился, и трое Тёмных Лордов материализовались прямо перед холодильником.
– У вас отвратительное чувство времени, – проворчала я, не поднимая головы. – Я как раз собирался обедать.
– Мы не вовремя? – безразлично, чисто из вежливости осведомился старший, усаживаясь за кухонный стол без приглашения. Средний последовал его примеру, а младший остался стоять, скрестив руки на груди и озирая кухню с выражением брезгливого любопытства, словно впервые видел магловскую бытовую технику. Это учитывая, что он уже раз семь тут был.
– Вы всегда не вовремя, – отозвалась я, откладывая газету. – Но я уже привыкла. Чай будете?
Никто не ответил. Я пожала плечами и налила чай в несколько чашек и выставила на стол, моё дело предложить, возьмут или нет – их дело. Старший, впрочем, через минуту придвинул к себе чашку и сделал глоток с таким видом, будто оказывал мне величайшую услугу.
– Вынуждены признавать, – сообщил он, ставя чашку на стол. – То, что ты рассказала о некоторых… вещах, подтверждается.
Это он магловский прогресс имеет в виду, ага. Пока решила не травмировать их фактом, что скоро наступит ещё один скачок и мир погрузится в тотальную цифровизацию. Младший ещё от кофейных автоматов не отошёл.
– А я говорила. И, кстати, вот подтверждение моего предзнания будущего, – я тряхнула газетой с фотографией беглеца. – Кстати, я тут подумала: может, вам нужны имена? Как-то не слишком удобно…
– У нас есть имя, – резко осёк меня средний. – Том Марволо Риддл.
– Одно на троих? – я приподняла бровь, выражая скептицизм. – Путаница выходит. Как вы собираетесь дальше существовать и взаимодействовать с другими людьми? Давайте придумаем что-нибудь пооригинальнее.
Младший фыркнул, но ничего не сказал. Средний нахмурился, однако возражений у него не нашлось. Старший же смотрел на меня с тем самым выражением, которое я про себя называла “оценивающим прищуром”. Пусть думает. У меня от него секретов нет. Ну, почти.
– Имена подождут, – произнёс он наконец. – Сейчас нас интересует другое. Где искать оставшиеся крестражи?
Конечно, Том Риддл, даже расколотый натрое, всё ещё боится смерти. Им в голову пришла мысль, вернее, старший на основе каких-то своих тайных знаний предположил, что при уничтожении других крестражей они тоже скоропостижно скопытятся. Так что поиск двух потеряшек стал одной из их основных задач. Оригинал они тоже ищут, но из менее себялюбивых соображений.
Я сделала глоток чая. Этот разговор был неизбежен. Рано или поздно Риддлы должны были допереть, что мое предзнание может дать ответ на вопрос: где медальон и кубок? Медальон был спрятан в пещере на побережье, но похищен оттуда шибко сообразительным Регулусом Блэком, так что сейчас должен пылиться где-то в родовом гнезде древнего семейства, куда просто так не попасть. Не очень понятно где этот самый дом… площадь Гриммуальд, конечно, есть на карте, но это не особо поможет проникнуть в сам дом. А кубок находился в ячейке Беллатрикс или Лестрейнджей в целом в Гринготтсе, но только на момент последней книги. Попал ли он туда до их заключения в Азкабан или Волдеморт доверил его своей, возможно, единственной по настоящему верной стороннице после её освобождения? Неизвестно. Я знаю общую картину, но, увы, не точные координаты. И Риддлам это не понравится.
– Хороший вопрос, – всё же сказала я, отставляя чашку. – Плохой ответ.
– Что это значит? – холодно спросил средний.
– Это значит, что я не знаю.
Повисла тишина. Нарушил её старший – он подался вперёд и заговорил тихо, почти ласково, но в его голосе звенел металл:
– Ты утверждала, что знаешь будущее.
– Знаю, – не стала спорить я. – Общую картину. Ключевые события. Кто умрёт, кто выживет, кто кого предаст. Но я не карта и не энциклопедия. Медальон был спрятан в пещере на побережье, а затем похищен оттуда и заперт в сверхзащищенном родовом гнезде древнего рода. Доступ туда получит Орден Феникса во главе с Дамблдором только в 1995. Кубок – в ячейке Лестрейнджей в банке, но мне известно только, что на момент 1997 года. Где именно эти локации? Как проникнуть в крепость одного из древнейших и темнейших родов без риска мгновенной смерти? Какая именно ячейка принадлежит Лестрейнджам и какая конкретно нам нужна, если их у семьи несколько? Находятся ли крестражи прямо сейчас в этих местах? Этого я не знаю.
– Допустим, – медленно произнёс он, и его пальцы забарабанили по столу – единственный признак напряжения, который он себе позволял. – Допустим, ты не можешь извлечь каких-то специфических деталей из будущего. Но ты – крестраж. В тебе живёт частица души оригинала, созданная позже всех. После твоего появления он уже ничего не мог изменить. Если покопаться в твоей памяти, возможно, удастся извлечь то, что ты забыла.
Я рассмеялась. Смех вышел искренним – меня действительно развеселила эта идея.
– Покопаться в моей памяти? – переспросила я, отсмеявшись. – Ребята, вы вообще понимаете, о чём просите?
– Вполне, – сухо отозвался средний. – Легилименция. Мы все ею владеем в совершенстве. И сможем найти даже обрывки.
– Ага, – я подпёрла щёку кулаком. – А я в совершенстве владею окклюменцией, обязательной частью легилименции, которая буквально заключается в полной, идеальной организации собственного сознания. Вы думаете, что это хорошая идея?
– Мы думаем, что это необходимо, – отрезал старший. – Если мы действительно хотим найти оставшиеся крестражи.
Я вздохнула. Они не понимали. Что ж, придётся объяснять наглядно. Я выпрямилась на стуле и начала загибать пальцы – уже привычный жест, который помогал мне структурировать мысли.
– Ладно. Давайте посчитаем. У нас есть шесть осколков души Волдеморта, верно? Оригинал разделил душу на шесть частей, но мы все знаем, как это работает. Неравномерно. Первый крестраж – дневник, – я ткнула пальцем в младшего, – получил половину. То есть около пятидесяти процентов.
Младший моргнул.
– Второй крестраж – кольцо, – мой палец переместился на среднего, – получил половину от оставшейся половины. Двадцать пять процентов.
Средний нахмурился.
– Третий – кубок, четвёртый – медальон. Или, наоборот, не суть. Они делят остаток пополам и ещё раз пополам. Примерно двенадцать с половиной и шесть с четвертью процентов соответственно. Пятый – диадема. – я указала на старшего. – Чуть больше трёх процентов.
Я сделала паузу, наслаждаясь выражениями их лиц. Младший выглядел так, будто пытался пересчитать в уме и уже запутался. Средний – будто хотел возразить, но не мог найти аргументов. Старший остался неподвижен, но я видела, как напряглись его плечи и чуть заметно дрогнули губы.
– Шестой крестраж – я. – ткнула пальцем в собственную грудь. – Последний осколок. Возможно, случайный, незапланированный, застрявший в голове младенца. Чуть-чуть больше полутора процентов. Меньше двух процентов, господа.
Я обвела взглядом троих Реддлов и улыбнулась.
– Я владею окклюменцией. Моё сознание организовано, подобно самой восхитительной экселевской таблице. И вы реально думаете, что я сама не в состоянии распотрошить всё, что было в этих полутора процентах? Там нет ничего от личности. Врождённый навык – парселтанг, и то чудом. Всё, что досталось мне от оригинала. Воспоминания? У меня их нет. Даже обрывков. Даже смутных образов. Я знаю то, что знаю, но из других источников. А то, что спрятано в моей голове – мои личные воспоминания, и я не позволю в них копаться никому. Даже вам.
Повисла тишина. Тяжёлая, как каменная плита. Младший смотрел на свои руки, словно впервые видел. Средний буравил взглядом стол. Старший же медленно, очень медленно откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Я уже знаю этот жест. Так он делает, когда обдумывал особенно сложную проблему.
– Полтора процента… – наконец произнёс он, и в его голосе прозвучала странная смесь досады и... чего-то ещё. Но расшифровать это не получилось. – Жалкие осколки. Один меньше другого. Оригинал раздробил душу так, что в каждом из нас лишь тень былого величия.
– Не согласен, – резко бросил средний. – Я помню всё, что помнил оригинал до создания кольца. Я – полноценная личность.
– Полноценная? – старший открыл глаза и устремил на него ледяной взгляд. – Ты – четверть. Восемнадцатилетняя версия, застрявшая в 1944 году. Оригиналу сейчас шестьдесят семь. Я – одна тридцать вторая. Моя память обрывается на 1956. Он, – кивок в мою сторону, – меньше одной шестидесятой. Мы все – осколки, и спорить с этим бессмысленно. Но вопрос не в том, сколько в нас процентов. Вопрос в том, что мы с этим будем делать.
– Объединять силы, – я пожала плечами. – Потому что, если даже жалкие осколки соберутся вместе, они могут стать чем-то большим, чем сумма частей.
– Поэтично, – ядовито протянул младший. – Но непрактично. Мы не знаем, где медальон. Мы не знаем, где кубок. Оригинал неизвестно где, и у нас нет способа его отследить. Что ты предлагаешь? Искать наугад?
– Я предлагаю не сосредотачиваться исключительно на этом, – спокойно ответила я. – Вам нечем заняться? Министерство тонет в бюрократии, аристократы – в чувстве собственной важности и отрицании проблем собственных ретроградных, узких взглядов, – я обвела их взглядом, – А о возвращении Тёмного Лорда к жизни после дюжины лет небытия не знает никто. Но бывшие сторонники всё ещё сидят и… преимущественно трясутся от страха при мысли, что хозяин вернётся. Тёмная метка не растаяла… В общем, огромное поле для деятельности. Политика, внедрение в среду аристократов, в конце концов, у вас ещё весь магловский прогресс, давно заткнувший волшебников за пояс, впереди. Оставшиеся два крестража и оригинал – скорее побочные пункты, нежели реальные задачи.
Риддлы переглянулись. Младший нерешительно покосился на старшего. Средний едва заметно усмехнулся, впервые за весь разговор. Старший же просто смотрел на меня, и в его глазах горел тот самый холодный огонь, который я уже научилась идентифицировать: огонь расчёта, огонь стратегии, огонь человека, который только что пересмотрел свои планы и принял новую реальность.
– Хорошо, – сказал он. – Ты прав, то имеет больше смысла, чем топтаться на месте. Но мы ещё вернёмся к этому вопросу. Когда у нас будет больше информации… и ресурсов.
– Не сомневаюсь, – отозвалась я, поднимаясь из-за стола. – А теперь – пудинг!
Через полчаса трое Тёмных Лордов исчезли так же внезапно, как и появились. На душе было странно. Я только что в лицо сказала трём самым опасным волшебникам столетия, что они – жалкие осколки с мизерными процентами души, и они это приняли. Даже без истерик. Более того, они согласились работать на будущее, а не топтаться в прошлом. Всё ещё временный союз, да, но пока что он работает и вроде даже идёт на пользу всем участникам.
Товарищ паразит в моей голове лениво перевернулся на другой бок. Кажется, ему понравился подсчёт процентов. Или просто пудинг пришёлся по вкусу. Сложно сказать.
– Ну что, – прошептала я, облизывая ложку, – третий курс всё ближе. Маховик, Сириус, Риддлы... Это обещает быть страшно интересно.
Я убрала ложку в раковину и направилась в свою комнату. Впереди ещё несколько недель относительного покоя, а потом – Хогвартс, учёба, интриги и хаос. Много хаоса. Я почти предвкушала.
Subscription levels2

Вампирская Птичка

$0.97 per month
1. Ранний доступ к главам "Intrusion | Вторжение" – в пятницу в 08:00 по МСК
2. Голосования, доп. материалы и прочее раньше всех
3. Все потенциальные работы по Дневникам Вампира будут здесь
P.s. да, "Право на милосердие" тоже в этом пуле
+ chat

Драконья Птичка

$1.3 per month
1. Всё то же, что в предыдущем уровне
2. Ранний доступ к главам "Māzīlare | Пришествие" и эксклюзивный доступ к бонусным главам этой работы, которых не будет в общем доступе.
3. Все потенциальные работы по вселенной Песни Льда и Пламени будут здесь
+ chat
Go up