MysMe 

Хейзо любил смеяться и слушать смех других. Из-за работы он редко мог такое себе позволить, поэтому особенно дорожил воспоминаниями о чьем-то смехе. Когда Казуха впервые засмеялся, он был... Очарован. Ронин всегда в его присутствии лишь едва заметно улыбался, но никогда не смеялся. Тогда же он смеялся, пряча улыбку за кулаком. Было видно, что тихий смех и попытка прикрыться были привычками детства. Впрочем, детективу это даже нравилось: смех других людей громкий, оглушительный... Но не у Казухи. У Казухи нужно было вслушиваться и наблюдать, а Хейзо нравилось это делать.
Со временем Сиканоин понял одну простую вещь — он обожал смех Каэдехары Казухи. Настолько сильно обожал, что старался смешить его, как можно чаще. Порой ему вспоминалась фраза из какого-то глупого любовного романа: «Мне говорили, что для того, чтобы она влюбилась в меня, я должен смешить её... Но каждый раз, когда она смеялась, влюблялся я». Детектив отмахивался от этого. Всё это казалось ему просто наивностью автора, пока однажды...
— Хейзо! — Казуха рассмеялся, прикрывая красные щёки руками. — Это же так непристойно!
Хейзо ощутил, как его сердце пропустило удар. Смех у Казухи тихий, едва различимый в шелесте клёна, а улыбка спрятана либо кулаком, либо, как сейчас ладонями. Сглотнув, Сиканоин коснулся рук ронина, заставляя растерянно захлопать ресницами. Нежно-розовые щёки резко выделялись на бледной коже. Досин комиссии Тэнрё коснулся их. Каэдехара встрепенулся:
— Хейзо, что ты..?!
Его губы словно обожгло. Хейзо целовал его, трепетно удерживая голову в своих ладонях. Сердце громко билось в груди, отдавая эхом в ушах. Сиканоин приоткрыл глаза, а в следующую секунду вздрогнул и поспешно отстранился. Казалось, он только сейчас понял, что сделал. Язык словно прилип к нёбу. Слова путались. Молодые люди молчали. Они не знали, что сказать, что делать теперь. Вдруг позади них раздался чей-то голос:
— Господин Сиканоин, вот Вы где! Госпожа Кудзе Сара желает Вас видеть. У неё к Вам срочное дело.
— Да... — досин комиссии Тэнрё поджал губы. — Да, уже иду!
— Хейзо... — прошептал одними губами ронин.
Однако его не услышали. Сиканоин ушёл, оставив Каэдехару одного со своими мыслями.
С этого момента вся жизнь ронина разделилась на "до" и "после". Как бы ни старался, он не мог не думать о поцелуе, что так внезапно подарил ему детектив. Первые несколько дней молодые люди не виделись. Казуха с замиранием сердца ждал, придёт ли Хейзо к нему. Однако досин всё не шёл. И тогда, под самый конец недели, Каэдехара не выдержал и сам пришёл в комиссию Тэнрё, прямо в кабинет. Однако Сиканоин быстро и ловко, аки лист на ветру, выбежал из кабинета, ссылаясь на срочные дела. Так продолжалось ещё неделю. Казуха чувствовал, как внутри что-то трескалось, но упрямо искал встречи с Хейзо. И в один день их разговор всё же состоялся...
— Хейзо, нам нужно поговорить...
— Прости, я занят.
— Это важно.
— Я знаю, но давай в другой раз?
— Ты говоришь это уже неделю.
— Да... Я просто занят. Работы много.
— Врёшь.
— Что?
— Ты врёшь. Я вижу это в твоих глазах.
— Я...
— Хейзо, пожалуйста, — руки Каэдехара коснулись запястья, отчего вся кожа покрылась мурашками, — посмотри на меня.
— Казуха... Отпусти меня, — Сиканоин попытался вырваться.
— Почему ты просто не можешь поговорить со мной?! — ронин ощутил какое-то непонятное отчаяние.
— Да что я должен тебе сказать?! Что я люблю тебя?! — в голосе детектива проскочила истерика. — Что обожаю слышать твой смех и видеть твою улыбку?! Что я боюсь привязать тебя к себе и привязаться сам настолько сильно, что потом мы оба будем жалеть о нашей связи?! Так?! Ты это хочешь услышать?! Ну, так и слушай! Я люблю тебя! Люблю! Настолько сильно, что схожу с ума! И поцеловал тебя именно поэтому! Потому что твой смех мн...?!
Внезапный поток слов был прерван нежным поцелуем. Хейзо затрясся. Глаза предательски защипало. В горле будто встал комок. Сердце участилось. Кровь пульсировала в висках. Казуха мягко прижал его к себе за талию. Заслышав тихий всхлип, он стал осторожно гладить спину, массируя лопатки через тонкую ткань одежды. Сиканоин вдруг расслабился, положив руки на узкие плечи. Нежные поглаживания успокаивали, а трепетный, глубокий поцелуй кружил голову. Ещё никогда в жизни детектив не чувствовал себя так хорошо.
Они отстранились совсем немного. Их лица всё ещё было довольно близко к друг другу. Хейзо видел, как у Казухи трепетали практически белые ресницы. Ронин мягко коснулся горячей щеки:
— Я никогда не пожалею, что встретил тебя. Слышишь? Я счастлив, что судьба подарила мне тебя.
— Нет "судьбы", — досин комиссии Тэнрё улыбнулся. — Есть только варианты, которые мы выбираем, и от этого создаётся так называемая "судьба".
— Тогда мой вариант — любить тебя, — Казуха трепетно поцеловал переносицу парня. — И показать, как красива одна гора в цвете закатного солнца.
— Ты в курсе, что у нормальных пар принято сначала ходить на свидания, а потом уже целоваться? — усмехнулся детектив, обвив руками шею парня.
— У "нормальных" пар ещё принято рассказывать о своей влюбленности до того, как у обоих лопнет терпение, — ронин чмокнул его в щёку.
Сиканоин рассмеялся. Теперь ему самому его страхи казались слишком преувеличенными. А Каэдехара смотрел на него, вслушивался в смех, похожий на колокольчик, и чувствовал нежность, что текла по венам. Зашелестели листья на деревьях. Ветер бежал за смехом.
Незаметно летело время. Хейзо справился с некоторыми своими переживаниями и наслаждался каждым днём, проведенным с Казухой. Улыбка Каэдехары всегда дарила надежду на светлое будущее. А его смех... Всегда казался Сиканоину волшебным. Вот и сейчас Казуха смеялся, прикрывая лицо руками. Его щёки порозовели. Хейзо сглотнул, чувствуя, как сердце забилось чаще. Во имя интуиции, он что, снова теряет остатки самоконтроля?
— Станешь моим мужем? — вопрос сорвался с губ быстрее, чем досин успел осознать его.
Ронин встрепенулся и перевёл на него растерянный взгляд. Сиканоин и сам вздрогнул, прикрыл рот руками и густо покраснел. Он только сейчас понял, что сказал. Каэдехара тихо произнес одними губами:
— Что..?
— Я... Я просто... Кхм... В теории, в смысле! Ты стал бы, если, конечно, хочешь, я не принуждаю, ты не подумай, — начал тараторить детектив, — моим мужем?!
Ронин заглянул прямо в зелёные глаза. Хейзо окончательно раскраснелся, но смотрел на него. Уже пути назад не было. Он сказал, что правда хотел бы узнать. Он не жалеет. Он...
— Да, — вдруг донёсся тихий ответ.
— А? — детектив захлопал глазами.
Он ослышался? Ему просто почудились такие желанные, такие необходимые слова, верно?
Казуха коснулся его рук. Они смотрели друг друга около минуты. Хейзо вздрогнул, заслышав мягкий голос:
— Ну? Я получу сегодня поцелуй от жениха?
Он пару раз судорожно вздохнул и выдохнул, не до конца осознавая действительность. Горячие ладони обхватили лицо ронина. Каэдехара с улыбкой прикрыл глаза, растворяясь в нежном поцелуе. Вдалеке зашуршали листья деревьев, слышались чьи-то голоса. Солнце клонилось к закату. Казалось, оно тоже краснело вместе с молодыми людьми, вслушиваясь в громкое сердцебиение. Сиканоин крепко и в тоже время осторожно держал руки парня в своих, судорожно выдыхая в коротких перерывах между новыми поцелуями. Только когда воздуха совсем перестало хватать, он слегка отстранился. Два рубина, казалось, горели изнутри. Вдруг Казуха хихикнул, но тут же поспешно прикрыл лицо.
— Что такое? — досин комиссии Тэнрё недоуменно изогнул бровь.
— Ничего такого... — ронин обнял его за шею. — Просто я очень сильно тебя люблю.
Хейзо вздрогнул, часто-часто моргая. Сердце словно сделало сальто назад. Горячие ладони обхватили талию.
— Дурак, не говори это так внезапно! Я же просил!
Казуха тихо рассмеялся, смаргивая редкие слезинки счастья. Внутри словно всё распустилось, зацвело. А его смех вновь бежал за ветром...

Хейзо никогда раньше не думал о таком акте близости, как секс. Вернее, как не думал... В подростковом возрасте он читал пару романов и изучал своё тело, но не более. Этот интерес быстро исчез, уступив место главной страсти — головоломкам и детективным романам. Долгое время Сиканоин даже не вспоминал об этом, пока... Пока в его жизни не появился Казуха. Вернее, пока он не осознал, что втюрился в Казуху по уши. Причём долгое время всё было, в принципе, довольно безобидно — молодые люди ходили на свидание, обнимались, целовались, ловили преступников и забирались в самую глубь Инадзумы. Некоторые называют это "конфетно-букетный период". Досин этого откровенно не понимал: во-первых, почему любимым людям дарят только конфеты и цветы? Это же так банально! Нет, Хейзо, конечно, тоже дарил иногда Казухе букеты (правда, не цветов, а из красных листьев, но не суть), но превращать это в некий "культ" казалось ему весьма странной, даже глупой затеей. Помимо этого, Каэдехара не был фанатом конфет. Ему больше по душе была рыба на костре. Из сладкого он предпочитал фруктовые сэндвичи или хлопковый чизкейк с клубникой сверху. Сиканоин это прекрасно знал, даже учился готовить эти блюда. Во-вторых, почему желание дарить что-то важному человеку должно быть только во время какого-то "периода"? А вне "периода" можно ничего не дарить? И какой смысл тогда состоять в отношениях?
— Хейзо, всё хорошо? — мягкий голос вырвал детектива из потока мыслей.
— Что? — растерянно захлопал глазами в ответ тот.
— Понятно, — Казуха по-доброму усмехнулся и приблизился к нему чуть ли не вплотную. — И что же это за дело, о котором ты так усердно думаешь?
"Желание делать с тобой всякие грязные вещи..." — однако вслух детектив смог лишь промямлить. — Н-ничего такого! Просто...
— Как нехорошо, детектив, — ронин обвил его шею руками. — Ругаете меня за враньё, даже самое маленькое, а сами пытаетесь что-то утаить.
Досин комиссии Тэнрё нервно сглотнул. Казуха был слишком близко, а его шёпот казался слишком... Томным. От этого у детектива участился пульс, а к щекам предательски прилипла кровь. Ронин слегка отстранился, заглянув ему в глаза.
— Итак, — тонкий палец скользнул по груди детектива. — О чём Вы думаете, детектив Сиканоин?
— Я... Ну, понимаешь... — его руки легли на талию парня. — Я думаю о... — их губы стали приближаться к друг другу. — О том, что мы можем не успеть в ресторан!
— Ресторан? — Казуха захлопал глазами, когда его быстро и даже немного резко отстранили от себя.
— Да! — буквально выкрикнул ему в лицо Хейзо, после чего схватили за руку и потащили за собой. — Я разве не сказал?! В ресторане сейчас столько свободных мест! Нужно поспешить, чтобы занять твоё любимое место! Кстати, слышал там новый десерт! Он на тебя похож! Ой, в смысле, на твою кошку! На Нэко! Да, именно на Нэко, ха-ха-ха-ха!
Каэдехара растерянно смотрел на Сиканоина, что так громко и странно смеялся, и гадал — уж не заболел ли? А Сиканоин тащил его в какой-то ресторан и старался не думать о изящном теле, которое хотелось подмять под себя, о бледных губах, которые хотелось искусать до крови и зацеловывать, пока те не припухли, о алых глазах, которые будто кричали: "Ну, же, Сиканоин, трахни меня прямо на улице, прямо перед всеми!" И ещё больше он старался не думать о жаре во всём теле, особенно внизу... Детектив ощутил, как лицо загорелось лишь сильнее. Во имя интуиции, а ведь на них смотрели во все глаза и наверняка шептались! Какой же позор!
С этого момента вся жизнь досина комиссии Тэнрё пошла по одному месту. Дело в том, что теперь он не мог не думать и не представлять, как у них с Казухой могла бы случиться близость. Ещё как назло попался на глаза журнал с весьма пикантными картинками, где парочки связывали друг друга, а потом один партнёр "издевался" над другим самым разными способами. Хейзо было очень стыдно, но его бурная фантазия настойчиво предлагала ему разные варианты связывания Казухи. От этого всё тело сводило сладкой тяжестью. В штанах становилось тесно, несмотря на их ширину, а лицо горело, как и уши. Из-за этого бедный досин избегал ронина, как чумного, что злило только больше.
"Я веду себя, как животное! — Сиканоин прикусил губу, сгорая от стыда, но лаская себя, так как сил терпеть больше не было. — И как трус! Казуха точно скоро психанет, и мы поссоримся!"
Его "прогноз" сбылся довольно быстро. Через пару дней "игры в догонялки" Казуха уже даже не пытался заговорить с Хейзо, а когда тот предпринимал хотя бы какие-то попытки обнять или поговорить, всячески отказывался или вообще молчал, словно самый упрямый заключённый на свете. Сиканоин чувствовал, как начинал закипать — его бесили собственные мысли и желания, бесило поведение Каэдехары, хоть он и понимал его причины. И в один момент ситуация вышла из-под контроля...
— Ты можешь просто поговорить со мной, а не играть в молчанку?!
— То-то ты прям, я смотрю, жаждал общения всё это время.
— У меня была адекватная причина!
— И какая же?
— Я..! Я не могу объяснить...
— Не можешь или не хочешь?
— Не могу и не хочу!
— Ты ведёшь себя, как ребёнок.
— А сам-то лучше, что ли?!
— Перестань кричать.
— А что мне ещё сделать, чтобы ты услышал меня?!
— Поговорить со мной, а не вести себя, как упрямый олень!
— Ты кого это оленем назвал?!
— Прояви свою невероятную интуицию и поймёшь!
— Ты..! Ты просто невыносим!
— Аналогично!
— Ты не знаешь ничего о ситуации!
— Так объясни наконец!
Это стало последней каплей. Не помня себя, Хейзо схватил Казуху за грудки и впился в бледные губы жарким поцелуем. Каэдехара только и успел шокированно охнуть. Сиканоин с силой впечатал его в стену, отчего он больно стукнулся затылком. Одна рука впилась в талию, а другая залезла прямо под ткань шорт. Ронин тихо простонал на выдохе. Хейзо ещё никогда не целовал его так — дико, жадно, словно вытягивая всю душу. От этого по изящному телу побежала волна жара, оседая где-то внизу. Худые руки обвились вокруг шеи досина. Досин комиссии Тэнрё отстранился только тогда, когда услышал своё имя сквозь новый стон. Тонкая нить слюны соединяла их рты.
— Хейзо... — тихо произнес Каэдехара, растерянно глядя на него.
— Я хочу тебя, — Сиканоин уткнулся носом в его узкое плечо. — Прости, мне очень стыдно... Я никогда не испытывал ничего такого раньше... Я хочу делать с тобой всякие грязные вещи... — он вдохнул его запах полной грудью. — Настолько сильно хочу, что, похоже, схожу с ума...
— Так вот почему ты бегал от меня... — Каэдехара слегка улыбнулся, поглаживая вишнёвые волосы.
— Да... — детектив расслабился, подстраиваясь под ласку. — Прости, я не должен был так себя вести, но...
Его губ коснулись тонкие, прохладные пальцы. Ронин провёл рукой по его груди.
— Помолчи уже и поцелуй меня ещё раз, — прошептал он в самые губы напротив.
Сиканоин не посмел ослушаться. Они целовались, стягивая друг с друга одежду. Обычно они оба очень заботились о вещах, но сейчас... Сейчас им было абсолютно наплевать. Широкие шорты ронина сползли вниз. Детектив опустил взгляд и тихо выдохнул:
— Гольфы!
— Нравится то, что ты видишь? — усмехнулся Каэдехара, нарочно оттягивая ярко-красную ткань.
Детектив смог лишь кивнуть, едва не подавившись слюнями. Такой прямолинейный, такой игривый, такой... Сексуальный. Хейзо был готов кончить от одного только вида парня перед собой, зажатого между им и стеной. Казуха улыбнулся чуть шире, притягивая его к себе поближе. Его колено плавным движением протиснулось между чужих ног. Томный вздох раздался рядом с ухом. Тонкие, прохладные пальцы слегка потянули за чокер.
— Идём в кровать, мой испорченный мальчик.
Досин комиссии Тэнрё кивнул. Его глаза слегка округлились, а тело непроизвольно выгнулось. Хотелось прошептать "сильнее", чтобы Каэдехара начал его немного душить. Во имя интуиции, он всегда был таким испорченным?
Как оказались в кровати, они толком и не поняли. Целуя уже немного опухшие губы, Казуха стянул с Хейзо остатки одежды. Разгоряченное тело с нежно-розовыми пятнами выглядело потрясающе. Ронин улыбнулся, игриво очерчивая грудь парня.
— Словно сакура в снегу....
— Не говори это в такой обстановке!
Казуха тихо хихикнул, глядя на окончательно зардевшегося детектива. Кто бы мог подумать, что смущать "самого лучшего в мире детектива" будет так весело и приятно? Прохладные ладони подтолкнули парня, укладывая на мягкую подушку. Сиканоин немного растерянно захлопал ресницами.
— Будь послушным мальчиком, — томный шёпот опалил ухо. — Не касайся меня без разрешения и получишь награду.
Хейзо хотел было возмутиться, но новый поцелуй вскружил голову. Казуха посасывал его язык, ласкал нёба и зубы, а его руки словно были повсюду. От такого поцелуя хотелось просто кончить.
— Казу... Казуха... — тихо простонал досин, с силой сжимая одеяло.
— Хороший мальчик, — игривая дорожка из мокрых поцелуев опустилась ниже, к самому пупку. — Хочешь, чтобы я продолжил?
Сиканоин кивнул. Сил говорить не было. Каэдехара прищурился, как довольный жизнью кот, после чего обвёл языком головку члена парня, выбивая из его горла новый стон. Тихо усмехнувшись, он принялся водить языком по твёрдому члену вверх-вниз, растирая перпендикуляр по всей длине. Хейзо под ним жалобно скулил и стонал, беспомощно дёргая бёдрами. Казуха вдруг ощутил удовольствие, граничащее с эйфорией: только ему подчинялся непокорный "Ураган", Сиканоин Хейзо. Одним лишь лёгким движением руки он заставил этого неугомонного мальчишку практически лечь на подушку и раздвинуть ноги ещё шире. Игриво царапнув ногтем внутреннюю сторону бедра, ронин осторожно, на пробу, взял пульсирующую плоть в рот. Досин под ним всхлипнул, подкинув бёдра. Ронин за это хлопнул его по ягодице, тем самым намекая, что нужно вести себя спокойнее. Хейзо всхлипнул, вцепился руками в подушку, после чего затих. Ему стоило большого труда не схватить Каэдехару за голову и не насадить его рот на член по самое не хочу. Каэдехара это прекрасно понимал, поэтому дразнящими движениями принялся посасывать только голову, порой теребя языком дырочку. Иногда он полностью выпускал член изо рта и выводил узоры, опускаясь к самым яичкам. Сиканоин кусал губы, тихо выстанывая имя любимого. Стоило их взглядам встретиться, как он забыл обо всём. Его рука легла на светлый затылок. Каэдехара замычал. От макушки до самых кончиков пальцев на ногах побежали мурашки. Хейзо просто начал трахать ему рот своим членом... И это было восхитительно. Возбуждение накрыло новой волной. Казуха закатил глаза при особенно глубоком толчке. Кажется, у него появился новый "интерес"... И не только у него. Хейзо уже не мог остановиться, крепко вцепившись в светлые пряди. Ронину едва хватало воздуха, чтобы не подавиться. Внезапно горячее семя обожгло горло. Казуха рефлекторно заглотил его, больно оцарапав бёдра парня. Хейзо из-за этого зашипел, сдавив голову сильнее. Только когда перед глазами перестали плясать разноцветные пятна, он расслабился и отпустил светлый затылок. Это был его первый оргазм. Всё тело словно стало ещё чувствительнее, чем до этого. Сиканоин дернулся, когда Каэдехара прижался к нему разгоряченным телом, а после подполз ближе. Перед поплывшим взглядом появился твердый член, из которого сочилось большое обилие смазки.
— Непослушный мальчик, — Казуха наклонил голову набок, практически усаживаясь на чужое лицо. — Тебе придётся всё отработать своим ртом. Ты же понимаешь это, верно?
Хейзо кивнул и послушно вобрал пульсирующую плоть в рот. Волна жара побежала по венам с новой силой. Хриплый из-за его действий голос Каэдехары пленял, ему хотелось подчиняться. А эти узкие, изящные бёдра... У Сиканоина вновь пошла кругом голова.
— Хейзо... — ронин чувствовал, как движения парня становились всё увереннее.
Его тело извивалось, а бёдра предательски дрожали. Лицо запылало огнем. Кто бы мог подумать, что седлать лицо своего парня будет так... Будоражующе?
Сиканоин целовал и сосал член возлюбленного, усаживая его на своё лицо. Лицо горело жаром страсти, как и всё тело. Хотелось больше. Послышался стон. Каэдехара застонал громче, дрожа. Для детектива это было так необычно, так ново, так... Потрясающе. Хотелось слушать эти прекрасные звуки, как можно дольше, как можно больше. Казуха выгнулся в спине и вскрикнул: Хейзо взял его член слишком (по его мнению) глубоко. После ещё нескольких таких действий всё тело ронина дрогнуло. От кончиков пальцев на ногах до макушки будто пробежал мощный разряд Электро.
Казуха с трудом слез с лица Хейзо. Помогли сильные руки, державшие его дрожащие бёдра. В тотальной тишине был слышен только стук двух сердец.
Детектив смотрел на юношу перед собой и не мог оторвать взгляд. Румяный, с пеленой перед глазами, Казуха выглядел так... Неповторимо. А эти закинутые назад волосы и пятна на изящном теле... Хейзо не мог подобрать слов, чтобы описать, насколько для него красив и сексуален именно этот человек.
— Ты так смотришь на меня, — Казуха игриво прищурился, перевернувшись на живот. — Неужели так сильно нравится то, что ты видишь?
— Очень нравится, — тихо ответил Хейзо, приближаясь к заветным губам.
Каэдехара еле слышно охнул в поцелуй. Ни то, чтобы он прям боялся этого момента, но... Ему всё равно было очень интересно, как Сиканоин отреагирует, увидев его обнажённым, увидев абсолютно все шрамы, даже самые маленькие. Горячие пальцы так нежно, так осторожно и так чувственно гладили грубую сеточку, что Каэдехара послушно лёг на спину. Их тела переплетались друг с другом так, что свободного места не осталось. Волна жара вновь побежала по венам, оседая где-то ниже пупка. Ронин томно прошептал, на мгновение прерывая поцелуй:
— Чуть сильнее...
Детектив послушно надавил чуть сильнее. Он чувствовал, как от ласкающих и массажирующих движений тело Казухи извивалось, само тянулось к приятным ощущениям. А сам Казуха, похоже, окончательно растворился в них, лишь тихо нашёптывая какие-то строки из хокку. Хейзо мысленно поставил галочку рядом с пунктом: "Как сделать Казухе приятно". Шершавый язык выводил узоры на худощавом теле, опускаясь всё ниже. Каэдехара прикусил губу, наблюдая, как Сиканоин осторожно целовал его в самом низу, практически рядом с членом. От этой картины кружилась голова. Нежные поцелуи ласкали член, изредка переходя на стройные ноги. Заметив, что Каэдехара в такие моменты стонал громче, детектив ради интереса поцеловал внутреннюю сторону бедра. Ронин застонал громче, прогнувшись в спине. Жест досина показался ему лучше, приятнее, чем ласки на члене. Было такое чувство, словно в том месте, прямо под острой коленкой, находился какой-то комочек самых чувствительных нервов.
— Теперь мы оба знаем о "слабостях" друг друга, — Сиканоин усмехнулся, надавливая на внутреннюю сторону колена и выбивая тем самым новый стон. — Замечательно, не находишь?
Каэдехара застонал: детектив нагло укусил его прямо в изгиб коленки, оставляя красный след. Смесь боли и наслаждения побежала по венам. Эта "пытка" продолжалась очень долго — практически каждый сантиметр гладких ног был покрыт засосами и укусами. Казуха беспомощно метался руками по кровати. Казалось, его тело сейчас просто лопнет от накопившегося возбуждения.
— У тебя есть слизь слайма? — прошептал он, задыхаясь от возбуждения.
Детектив кивнул. От следующей фразы по его спине побежали мурашки:
— Принеси.
— Ты уверен?
— Да.
— Но...
— Архонты, возьми меня уже!
Сиканоин никогда в жизни ещё так быстро не находил нужную вещь. Каэдехара уткнулся носом в его висок, шумно выдыхая через нос. Один влажный палец коснулся дырочки. С бледных губ слетел рваный вздох.
— Постарайся расслабиться, хорошо? — Хейзо зацеловывал мокрый висок.
Казуха кивнул, прикрывая глаза. Нежные поцелуи расслабляли. Детектив ощутил, как его палец скользнул глубже. От этого движения стали увереннее, ритмичнее. Узкие бёдра изредка покачивались навстречу. Со временем к одному пальцу добавился ещё один, а спустя ещё время — третий. Каэдехара прикусил губу, чувствуя странное, непонятное ощущение. С одной стороны, было немного неприятно, а с другой... Внизу тянуло сладким узлом всё сильнее. В один момент он вскрикнул. Всё тело будто пронзило мощным разрядом.
— Вот оно, — Хейзо усмехнулся. — Вот где ты особенно чувствительный.
— Хей... Хейзо... — Казуха прогнулся в спине. — Я... Мнгх!
Пальцы входили всё глубже, дразнящими движениями лаская чувствительную дырочку. Каэдехара застонал громче, уже сам насаживаясь на них. Было так приятно, так хорошо, так... Невозможно. Юноша уже не соображал абсолютно ничего, выстанывая имя любимого человека. Убедившись, что он полностью готов, детектив осторожно уложил его в кровать, после чего осторожно, на пробу, толкнулся вперёд. Казуха зашипел, ощутив вместо пальцев пульсирующий член. Хейзо тут же остановился, давая возможность привыкнуть и целуя опухшие губы. От этого всё тело ронина расслабилось, отчего толкаться вперёд стало легче. Толкнувшись во всю длину и заслышав согласный стон, Сиканоин вновь толкнулся вперёд, уже увереннее. Каэдехара под ним выгнулся дугой, застонав. Глаза закатывались к затылку. По всему телу бегали мурашки. Неужели именно это люди называют эйфорией?
Толчки становились всё сильнее, всё увереннее. Казухе уже было тяжело сдерживать свой голос. Порой взвизгивая, он впивался в голые плеча, умоляя о большем. И Хейзо не мог ему отказать, вдалбливая хрупкое с виду тело в кровать. На губах появился привкус крови. Кто-то из них укусил другого за губу. Кто кого? Впрочем, какая разница?
— Хейзо... Я люб... Мнгх! — изящное тело затряслось. — Тебя, ах! Люблю... Люблю!
— И я тебя... — нежный поцелуй опустился на бледный лоб. — Очень, м-м-м, очень сильно!
Ронин улыбнулся, в блаженстве прикрывая глаза. Так хорошо он, пожалуй, никогда ещё себя не чувствовал. Хотелось чувствовать это удовольствие вечно...
— Казу, я... Сейчас... Мнгх!
Каэдехара вскрикнул, запрокинув голову кверху. Всё его тело дрогнуло и обмякло. Перед глазами всё поплыло. Стало так тихо, что ронину показалось, что он оглох.
— Казуха, ты как? — хриплый голос раздался где-то рядом с ухом.
— Хорошо... — Каэдехара шумно охнул, когда из него выскользнул обмякший член. — Очень хорошо.
Сиканоин осторожно обнял его, целуя в лоб. Казуха улыбнулся шире, прикрывая глаза. Их отношения вышли на новый уровень... И это, определённо, одно из лучших событий в жизни.
Утром Хейзо проснулся в чистой кровати от шуршания неподалёку. Потянувшись так, что позвоночник хрустнул, он потёр глаза.
— Доброе утро, любовь моя, — послышался нежный шёпот рядом.
— Доброе... — детектив улыбнулся, наблюдая, как ронин завязывал пояс халата. — Как ты? Ничего не болит?
— Ох, милый, — Казуха хихикнул. — Единственное, что меня беспокоит, так это то, насколько уютно было вчера с тобой в ванне, — тонкие, прохладные пальцы игриво скользнули по оголенной груди досина, заставляя его сердце сделать сальто назад. — И то, что я хочу повторить этот момент прямо сейчас. Надеюсь, ты не против?
Хейзо шумно сглотнул, выпрямившись по струнке. Сон, как рукой сняло, особенно когда его парень в наглую уселся на его колени. Глядя в игривые глаза напротив, детектив понял — обычным утренним купанием дело точно не ограничится. Впрочем, кто сказал, что его это не устраивает?

Хейзо привык, что в их с Казухой паре именно он является тем, кто согревает, дарит тепло. Сиканоин и сам был, в прямом смысле слова, теплее, чем Каэдехара. Именно поэтому он постоянно обнимал ронина и зацеловывал каждый сантиметр прохладной кожи, дарил всё своё тепло... И именно поэтому ему каждый раз было непривычно, когда Казуха дарил ему тепло. Например, когда ронин быстро и беззвучно обматывал его шею шарфом.

— Любовь моя, я знаю, ты практически никогда не болеешь, но не забывай шарф, — он расплылся в нежной улыбке. — В Инадзуму пришли холода и продлятся до конца сезона.

Досин комиссии Тэнрё кивнул и спрятал нос в мягкой ткани. Сегодня на улице действительно прохладнее, чем обычно... И как он только раньше не заметил этого?

— Предлагаю выпить чаю, — Казуха поцеловал непривычно холодные пальцы. — Согласен?

Хейзо вновь кивнул. И когда только он попал под гипноз алых глаз?

Они сидели вместе, спрятав ноги под котацу. Каэдехара прижался к Сиканоину, отчего тот сглотнул. Тёплый плед, горячий и уютный котацу приятно согревали... Хотя, кого он пытается обмануть? Ему тепло, даже жарко, из-за Казухи. Сердце бешено билось в груди от осознания того, как близко был именно этот человек к нему сейчас.