Вдогонку к предыдущему посту про ритуал спасения жизни живых существ.

Изучая тексты, составленные исихастами, прихожу к выводу, что последователи православной традиции (не праздные "верующие", а те, кто действительно пытается разобраться в сути) — как и у нас — разделены на две группы. Многочисленная — богословы-теоретики, которых мы и видим в тематических блогах в соцсетях, и малочисленная — "подвижники", то есть, истинные практикующие, которых мы не видим, и мало что про них знаем (за редким исключением действительно известных, которые, к сожалению, либо вообще не оставили текстов, как Сергий Радонежский, или оставили прям коротенькие и совсем немного, как Серафим Саровский, или за которыми успели что-то записать их ученики, как Сафроний Сахаров записал слова Силуана Афонского).

И богословы, и подвижники могут быть священниками в сане, простыми монахами, или вообще мирянами. То есть, истинных практикующих определять приходится не по статусу в официальной церкви, а по их отношению к учению.

Так вот. Мы свои выводы о православии делаем как правило, ориентируясь на заявления богословов-блогеров, и ничего не знаем о том, что думают по тому, или иному вопросу подвижники.

И если в поиске по ключевой фразе "отношение христианства к животным" мы быстрее прочего найдём ставшее мемом заявление какого-то богослова о том, что "черепаха — это орех, и страдать поэтому не может", то в наставлениях подвижников очень много вот такого, например:

"Никакого зверя не обижайте: звериная слеза тяжёлая. Зверь молчит, а плачет: в слезе его слово, и Ангел слово это слышит. На Страшном Суде Господу весь звериный счёт покажет, сколько какой зверь от человека претерпел и слёз пролил, и с человека того Господь каждую слезу звериную взыщет..."

Если не заострять внимание на формулировках про Страшный Суд и подобных, а свести всё к реальному смыслу, то посыл здесь совершенно однозначный — животным вред причинять нельзя.

На мой взгляд, на этом примере совершенно очевидно, что идея богослова про орех взялась из какой-то пространной теоретической метафизики, а вот кратенькое наставление подвижника — и это ощущается по каждому слову — из собственного опыта развития любви и сострадания.