Для торжественного вечера, организованного в честь прибытия чрезвычайно важных гостей, все было приготовлено сильно заранее, и за тем, чтобы все прошло идеально, следила лично Маллис, которая не могла допустить даже мысли о том, что что-то может пойти не так. Слуги, которым предстояло обслуживать гостей на столь значимом приеме, получили самые строгие инструкции, за нарушение которых неизбежно последовало бы самая суровая кара, и они прекрасно знали о том, что обещание королевы содрать с них шкуру заживо или же сварить их в кипящем масле было отнюдь не фигуральным. Остальная дворцовая прислуга буквально сбилась с ног, вылизывая резиденцию Колпридов сверху донизу, чтобы не осталось ни единого пятнышка, ни одной пылинки, которая, как наверное казалось Маллис, могла бросить тень на весь класс правящий дом. Сам Шепард лишь с нескрываемым удивлением наблюдал за тем, как его супруга без устали гоняет несчастных людей и самым пристальным образом следит за тем, чтобы все ее распоряжения выполнялись чуть ли не быстрее, чем она успевала их отдавать. Решив до поры не мешаться у Маллис под ногами и осознав, что впервые за его долгую жизнь никому не было до него дела, примарх попросту сбежал из собственной столицы, предпочитая провести те несколько недель, что оставались до прибытия Лемана Расса и Фулгрима, наблюдая за учениями и восстановлением сил Легиона, помимо того решая многочисленные вопросы, связанные с предстоящими военными кампаниями, а также с экономикой и политикой Королевства, которые сыпались на него словно из рога изобилия.

Шепард, перемещаясь от одной планеты к другой, лишь периодически получал сообщения из дворца о том, как именно идёт подготовка к приезду гостей, какие блюда будут приготовлены и что именно будут пить многочисленные гости, что слетались в столицу со всего Королевства, и, глядя на этот чертовски длинный список, который и не думал заканчиваться, примарх лишь произнес, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Судя по всему, на этот прием Маллис уже потратила сумму, равную годовому бюджету какой-нибудь отнюдь не бедствующий планеты, и планирует потратить ещё больше. А ведь к нам летят лишь два моих брата. Страшно даже представить, что бы было, если бы нас решил почтить своим визитом сам Император. Надеюсь, Маллис не опустошит нашу казну лишь ради того, что бы произвести впечатление на Расса и Фулгрима?

Этот вопрос повис в воздухе, да так и остался без ответа.

Все оставшееся время до прибытия долгожданных гостей прошло в лихорадочной суете: городские службы вычищали улицы от мусора, украшали здания, развешивали приветственные баннеры. Маллис же не давала отдыху ни себе, ни остальным, и в какой-то момент могло даже показаться, что все обитатели дворца попросту рухнут без сил, и вот тогда Шепарду пришлось решительно вмешаться в это безумие:

— Пусть люди как следует отдохнут, — велел он мажордому сразу же по возвращению домой. — Не будет никакого проку от того, если в тот день, когда прибудут мои братья, они не смогут двигаться от усталости.

— Муж мой, позволь мне сказать... — начала было Маллис, но Шепард ее прервал:

— Тебе тоже явно следует отдохнуть. Вряд ли ты захочешь предстать перед Леманом Рассом и Фулгрим с таким видом, как будто ты самолично драила полы и стены во дворце.

Маллис открыла было рот, но тут же его закрыла. Подумав пару мгновений, она ощупала пальцами своё лицо и осторожно спросила, понизив голос:

— Я что, действительно именно так и выгляжу?

— Да, — кивнул Шепард, наблюдая за тем, как глаза его супруги расширились от испуга, после чего она стремительно удалилась в сторону своих покоев, откуда последующие несколько дней выходила лишь за тем, чтобы посетить ванные комнаты. Слуги, которых хотя бы на время оставили в покое, вздохнули с облегчением и наконец-то смогли передохнуть, но лишь до того дня, когда Маллис полностью привела себя в надлежащий вид и вновь принялась наводить порядок во дворце железной рукой.

Так и протекали все последующие дни, в течении к которых в столицу пребывали Системные Короли и их вассалы, главы технокланов, работающих по лицензии техножрецов, либо же контролирующих собственные мануфакотрии, а так же все те, кто мечтал хоть какие-нибудь чудом получить приглашение на прием, что было ой как непросто. Заканчивались последние приготовления, люди получили краткий миг передышки, и единственное, что оставалось, так это ждать того дня, когда имперская флотилия выйдет из варпа.

И вот, долгожданный день наконец-то наступил, и космическое пространство над Алессией, предусмотрительно очищенное ото всех посторонних судов, оказалось забито кораблями экспедиционных флотилий Империума, среди которых, разумеется, особо выделялись два бронированных исполина — уже хорошо известный алессианцам «Храфнкель» и «Гордость Императора», флагман Третьего Легиона Детей Императора. Этот великолепный линкор, чьи бронированные плиты были цвета крепкого вина и инкрустированы золотом, неизбежно приковывал к себе взоры всех тех, кто мог его лицезреть, ведь можно было только догадываться о том, какое великолепие скрывалось в его недрах, раз даже внешняя часть «Гордости Императора» бесспорно являлась настоящим произведением искусства.

Обмен приветствиями продлился очень недолго, после чего бронированные створки ангаров обоих кораблей распахнулись, и из их недр вылетел целый рой транспортников и истребителей Астартес, которым предстояло сопровождать штурмкатера на протяжении всего полета. Пилоты-Космодесантники «Громовых Птиц», ведомые указаниями наземных диспетчеров, направили свои грозные машины аккурат к Королевскому Дворцу, при этом снизившись над городом таким образом, чтобы их пассажиры смогли как следует разглядеть заполненные радостно встречающих их людьми проспекты и магистрали, обзорные площадки и балконы, украшенные знаменами Империума, а также яркими лентамич приветственными транспарантами и много чем другим. Некоторые горожане, слишком вдохновившись видом пролетающих над ними штурмкатеров, даже пытались следовать за транспортниками на гравискифах, но никак не могли поспеть за более мощными и быстрыми «Громовыми Птицами», а потому через какое-то время отстали. Впрочем, особо ретивые и явно перебравшие лишнего энтузиасты, в которых азарт возобладал над разумом, решили продолжать эту казавшуюся им весёлой гонку до последнего и по итогу чуть было не влетели в охраняемую зону, а потому ими в срочном порядке были вынуждены заняться местные силы правопорядка. Таким нехитрым образом некоторым горожанам вместо того, чтобы веселиться вместе со всеми остальными, предстояло провести несколько далеко не самых приятных суток в тюремных камерах, где им должны были популярно объяснить, в чем конкретно они оказались не правы и что конкретно им за это будет.

Тем временем штурмкатера, чьи идентификационные маркеры были помечены личными сигнатурами примархов и имели приоритет над всеми остальными, выпустили посадочные стойки неспешно опустились на специально подготовленные для подобных ситуаций площадки, расположенные непосредственно на территории дворца. Их аппарели с шипением опустились, и на покрытую рокритом землю Алессии, в сопровождении преданных воинов и приближённых советников, ступили два сына Повелителя Человечества, при виде которых обычные смертные немедленно преклонили колени, а Золотые Львы, выстроившиеся почетным караулом на всем пути следования от посадочных площадок до тронного зала, ударили себя кулаками в грудь, приветствуя братьев своего повелителя. Леман Расс, первым спустившийся по аппарели, подставил лицо прохладному ветру и с удовольствием втянул ноздрями свежий, слегка морозный воздух, после чего поправил плащ на плечах и коротким свистом подозвал к себе двух огромных зверюг, при виде которых люди заметно побледнели, едва лишь смогли опознать в этих косматых чудовищах здоровенных волков, столь крупных, что по сравнению с ними даже могучие Космодесантники уже не казались таким уж и рослыми.

Из замершего по соседству штурмкатера, окрашенного в пурпур, по аппарели спустился беловолосый примарх, скорее похожий на одного из королей древности, а следом за ним стройными рядами выстраивались члены его многочисленной свиты.

— Ну что же, — усмехнулся Волчий Король, положив ладонь на загривок одного из хищников, — давайте посмотрим, что же приготовил для нас Шепард.

— Ты уже здесь бывал, — произнес Фулгрим, с любопытством разглядывая дворцовые стены, башни и соединяющие их мостики и переходы, — так что ступай первым, если не возражаешь. Я подойду чуть позже.

— Хочешь покрасоваться перед Шепардом? — рассмеялся Расс, окинув брата взглядом с головы до пят.

— Хочу представиться ему должным образом, — с улыбкой возразил примарх Детей Императора, демонстративно поправив мантию на плечах.

— Дело твоё. За мной! — велел Леман Расс своей свите, состоящей из тех Волчьих Лордов, что не участвовали в данный момент в военных действиях, и Волчьей Гвардии, что являлась аналогом Грозовых Львов Второго Легиона, сиречь, телохранителями Лемана Расса.

Оставив Фулгрима позади, примарх широким шагом направился по красной ковровой дорожке, то и дела приветствуя Золотых Львов короткими кивками головы и наметанным взглядом отмечая их знаки различия, благодаря которым можно было легко определить, кто из этих воинов уже является ветераном Легиона, а кто из них только-только вступил в его ряды. Разумеется, Леману Рассу, как и остальным примархам, было хорошо известно о чудовищных потерях, которые Первая рота Золотых Львов понесла на Кронусе, и он мог только представить себе, какую страшную боль испытал в тот чёрный день его брат, узнав о гибели своих верных сынов. Известна ему была и печальная судьба теперь уже бывшего Первого капитана Казабона, изувеченное тело которого отныне было заключено в бронированный саркофаг дредноута, что поддерживал жизнь в искалеченном Космодесантнике. Отчет Робаута Жиллимана о события на Кронусе, который попал-таки в руки Волчьего Короля, вполне мог бы стать прекрасной основой для сюжета какой-нибудь военной драмы или же оперы, если, конечно, в Империуме найдётся тот скальд, что осмелиться взять на себя труд написать для нее текст.

Но какой смысл сетовать на судьбу? Каждый Космодесантник, каждый солдат или пилот, мужчина и женщина в неисчислимой армии Империума прекрасно знали о том, что каждый следующий бой может стать для них или же для их боевых товарищей последним. Кого-то разорвёт на части снарядом, кого-то сразит шальная пуля или лазерный луч, кому-то суждено погибнуть в жесточайшей рукопашной схватке или же попасть в задачу, расставленную безжалостным врагом. Все эти люди прекрасно знали, на что они шли, когда согласились принять участие в Великом Крестовом Походе, знали, что благодаря именно их жертвам Человечество возвысится над всеми остальными расами и окончательно утвердит свою власть над всей Галактикой. Им самим вряд ли удастся узреть результаты своих тяжких трудов, но в будущем их потомки с благодарностью будут вспоминать тех храбрых мужчин и женщин, что положили свои жизни на алтарь победы и благодаря героической отваге которых следующие поколения смогут спать спокойно и не знать больше никаких войн.

С этой мыслью Волчий Король ускорил шаг, намереваясь как можно быстрее встретиться с Шепардом и наконец-то познакомить его с Фулгримом.

— Примарх Леман Расс направляется в тронный зал, — передавалось по цепочке сообщение, конечным адресатом которого конечно же являлся Шепард, вместе с Маллис терпеливо дожидавшийся своих братьев подле трона Колпридов, по обеим сторонам которого подобно статуям замерли двое Грозовых Львов, по случаю расставшиеся с терминаторскими доспехами, но вместо этого отличившиеся в искусно сделанную силовую броню. Позади королевского трона висел большой, во всю стену, портер Александра I Грозного. Основатель династии правителей Алессии сурово взирал со своего пьедестала на всех присутствующих, и в какой бы части зала не оказался человек, он всегда чувствовал на себе грозный взор великого короля. Картина была написана еще при жизни первого Колприда, и, чтобы неумолимое время ее не уничтожило, для сохранности была заключена в стазис-поле.

Шепард быстро окинул взглядом зал: живой оркестр играл лёгкую музыку, чтобы гостям было не скучно стоять в тишине тронного зала; в нетерпеливом возбуждении переминались и переговаривались между собой прибывшие из своих владений Системные Короли; наиболее знатные аристократы гадали над тем, что сулит им прибытие двух примархов; офицеры Легиона, Флота и Армии строили догадки над тем, куда теперь им придётся направиться и с кем сразиться; чиновники Администратума и техножречество Механикум стояли несколько обособленно, возможно чувствуя себя чужаками на этом празднике жизни, а может, такого варианта никак нельзя было исключать, считали себя выше всех тех, кто прибыл на приём по королевскому приглашению. Несмотря на то, что Алессианское Королевство приняло Согласие и официально стало частью Империума много десятилетий назад, оно все равно выделялось в череде миров, присягнувших Императору Человечества, и лишь с недавних пор его культурная и политическая интеграция в Империум приняла должный размах, что чувствовалось как в веяниях моды, — достаточно было лишь посмотреть, во что вырядилась часть гостей, — так и в некоторых политических и расовых взглядах алессианцев, что не осталось для Шепарда незамеченным.

И эти тенденции совершенно ему не нравились, но Шапард пока ещё не решил, как ему следует поступить в этой довольно щекотливой ситуации.

В это время некоторые из гостей, очевидно самые голодные, уже начали нетерпением коситься на расставленные вдоль стен накрытые столы, разве что не ломившихся от всевозможных блюд, которые, в этом Шепард нисколько не сомневался, не должны были оставить равнодушными даже диковатых Космических Волков. Насколько он помнил, поесть как следует сына Расса очень даже любили.

— Примарх Фулгрим со своей свитой пока что находятся на посадочной площадке, — последовал новый доклад, — очевидно, что он хочет представиться отдельно.

— Занятно будет на него посмотреть, — подумал Шепард, едва лишь услышав в вокс-приемнике сообщение. Краем глаза он посмотрел на Маллис, которая стояла вроде бы с невозмутимым видом, но судя по тому, как подрагивали её пальцы, то была маска, призванная скрыть охватившее ее беспокойство, ведь если Лемана Расса в Королевстве уже знали, то Фулгрим Фениксиец ранее никогда здесь не появлялся.

С примархом Третьего Легиона Шепард раньше никогда не встречался, лишь знал о том, что Император обнаружил его на планете Кемос, аккурат в то самое время, когда Золотые Львы, Лунные Волки и Железные Руки сражались против сервусов в скоплении Мундус. Уже сильно позже, благодаря активной работе Баудолинно, Шепарду стало известно о том, что по ряду обстоятельств Третий Легион был не в состоянии вести самостоятельные походы, а потому был вынужден действовать в постоянной связке с другими Легионами Астартес, а причина подобного ограничения заключалась в крайней малочисленности Детей Императора. Как узнал Шепард, когда Фулгрим еще только-только принёс клятвы верности Императору и всему Человечеству, а затем взял в свои руки бразды правления Легионом, тот состоял всего из двухсот Космодесантников и по большому счёту называться Легионом вряд ли имел хоть какое-то право. Тем не менее, примарх, прозванный Фениксийцем вовсе не за красивые глазки, а за то, что его невероятными стараниями Кемос, умирающий медленной смертью, буквально заново возродился из пепла, как легендарная птица-феникс, не стал сетовать на судьбу, а вместо этого закатал рукава и решительно взялся за дело, намереваясь превратить Третий Легион в реальную силу и многократно приумножить его славу.

И что характерно, судя по имеющимся отчётам у Фулгрима прекрасно получалось осуществить задуманное.

Увы, но Де Вир, пребывавший сейчас не пойми где и продолжавший расширять свою паутину осведомителей, при этом исправно снабжая Шепардв необходимой информацией, несмотря на все свои старания так и не смог выяснить, по какой конкретно причине численность Третьего Легиона была столь невелика. Он лишь прислал очередное сообщение, которое гласило:

"Дети Императора, под предводительством Фулгрима Фениксийца, на протяжении многих лет вели совместные военные кампании вместе с Лунными Волками, постепенно восполняя свои ряды за счет пополнения с Терры и Кемоса, и превратились в ту грозную силу, которой Третий Легион должен был являться изначально. Нет никаких сомнений в том, что на протяжении всего этого времени примарх Фулгрим, благодаря полной поддержке Хоруса Луперкаля, набирался необходимого опыта как в военном искусстве, так и на ниве дипломатии, в то время, как Астартес Третьего Легиона уверенно вписывали свои имена в историю Великого Крестового Похода. Согласно имеющимся сведениям, Третий и Шестнадцатый Легионы провели множество совместных кампаний, уничтожили всех врагов, что только смели встать у них на пути, а также присоединили к Империуму Человечества, военным или же дипломатическим путём, великое множество миров, прежде чем примарх Фулгрим решил, что ему пришла пора на время выйти из под крыла примарха Хоруса."

Впервые повелитель Детей Императора решился провести свою собственную кампанию, правда, для этого ему все равно требовалась поддержка братьев, и на этот раз Фениксиец решил обратиться за помощью не к Хорусу Луперкалю, но к тем примархам, с которыми он раньше никаких дел не имел.

Когда Леман Расс вошел в тронный зал, Шепард сперва решил, что его намеренно ввели в заблуждение его же собственные люди, ведь вместо грозного и яростного воина, каким он запомнил Волчьего Короля по кампании против ламаш-ка, перед изумленными людьми предстал мудрый вождь, одетый согласно своему высокому статусу, пусть и по непривычной для алессианцев моде. Первым делом всем в глаза сразу же бросалась синяя шёлковая рубашка с длинным рукавом, золотой окантовкой у ворота и идущей по низу, поверх же был наброшен тёмно-серый плащ с меховым подбоем, скреплённый фибулой в виде волчьей головы на плече. Темно-зеленые штаны были заправлены в высокие коричневые сапоги из самой лучшей кожи, наверняка содранной с какой-нибудь особо опасной фенрисийской твари, самолично убитой примархом. На кожаном ремне с замысловатой пряжкой, закреплённом поверх рубашки, покоились покрытые звериным орнаментом ножны с коротким, по меркам примархов конечно же, мечом. На каждой руке Расса красовалось по массивному золотому браслету, опять же со звериным орнаментом. Длинные волосы примарха, обычно собранные в косички или же в высокий хвост, на этот раз были тщательно расчесаны и закреплены цветной лентой вокруг головы, придавая Волчьему Королю более степенный вид, и все присутствующие, за исключением Шепарда, склонились в глубоком поклоне, приветствуя владыку Фенриса.

Сегодня, к всеобщему удивлению, образ варвара, который у многих власть имущих алессианцев всегда ассоциировался с Леманом Рассом, полностью исчез, и перед изумленными людьми предстал даже не могучий и свирепый военачальник, готовый без устали бить врагов, но мудрый воин-король, лидер, точно знающий, когда нужно без устали разить своих противников, а когда следует удержать свою руку от смертельного удара и вложить меч в ножны. Его свита была одета схожим с ним образом, за исключением разве что Волчьих Гвардейцев, под темно-синими плащами которых красовались кольчужные рубашки с длинными рукавами и устрашающего вида клинки. Обличие Космических Волков и их повелителя было столь полным и завершённым, что создавалось стойкое ощущение того, будто Леман Расс и его воины сошли прямиком с одной из древних терранских картин и гобеленов, на которых были изображены северяне-завоеватели, некогда наводившие ужас на всю Европу, но в то же время способных похвастаться собственной богатой культурой и традициями.

Сегодня на прием в Королевский Дворец Колпридов явился могущественный конунг со своей особо приближенной свитой, и это откровение определенно заставило многих пересмотреть собственные взгляды не только на самого примарха, но и на весь Легион Космических Волков в целом.

Сложившийся образ мудрого короля-воина несколько разрушали два обстоятельства: здоровенный рог для мьеда, закреплённый на ремне примарха, а так же два громадных волка, что следовали следом за Рассом и с недовольным рычанием осматривались по сторонам. Два косматых чудовища были столь велики, что, по прикидкам Шепарда, даже Космодесантники могли бы использовать их в качестве ездовых животных, если бы у них вдруг возникло непреодолимое желание прокатиться на этих волках-переростках.

— Шепард! — воскликнул Леман Расс, едва лишь завидев брата, и распахнул объятия.

— Расс, — усмехнулся Шепард, обнимая примарха, и тут же ощутил, как его позвоночник, до этого казавшийся крепче адамантия, чуть ли не трещит в медвежьих объятиях Волчьего Короля.

— Что-то ты как будто размяк, — насмешливо и немного язвительно произнёс Леман, заметив выражение лица Шепарда, — стал мягче, чем раньше.

— А ты, если будешь так усердствовать и дальше, в один прекрасный день сломаешь спину какому-нибудь из наших братьев, — незамедлительно последовал столь же язвительный ответ. — И среди нас появиться первый примарх-инвалид, чему Император вряд ли сильно обрадуется. Кстати, что это за зверюги? — указал он на двух громадных волков, замерших позади Расса.

— Эти? — примарх оглянулся и посмотрел на своих грозных питомцев. — Это Фреки и Гери. Они часть моей стаи, с самого первого моего пребывания дня на Фенрисе.

— Дай угадаю, когда ты был маленьким, то бегал вместе с ними на четвереньках, и они научили тебя грызть кости, чесать ногой за ухом и вилять хвостом?

Кто-то другой бы на его месте мог и оскорбиться, услышав подобные слова, но Леман Расс лишь громко расхохотался и несколько раз хлопнул в ладони:

— Они часть моей стаи, — повторил он, — куда я, туда и они.

— Что-то я не припомню, чтобы ты таскал их раньше с собой, — заметил Шепард, краев взгляда заметив выражение лиц Маллис и прочих гостей, когда до тех наконец-то дошло, что жуткие хищники, своими размерами превосходящие даже могучих Астартес, действительно являются живыми волками, а не искусно сконструированными автоматонами, обтянутами звериной шкурой.

— Я просто решил не пугать вас тогда сверх необходимого, — усмехнулся Волчий Король, — но во время войны против тех проклятых ящериц-переростков они сопровождали меня повсюду. Они многим ксеносам тогда глотки перегрызли, да, Гери? — примарх потеребил волка за холку, на что тот ответил утробным рыком и пару раз клацнул массивной челюстью, от чего тем несчастным чиновникам Администратума, что стояли к примархам ближе всех, явно поплохело.

Заметив это, Расс снова рассмеялся, а следовавшая за примархом свита вторила ему короткими смешками да жуткими ухмылками, при этом с интересом разглядывая собравшихся гостей, убранство зала и, само собой, накрытые столы, и глаза Космических Волков по волчьи же и вспыхнули, стоило им только завидеть караваи хлеба, блюда с жареной птицей и мясом, источавшие самые соблазнительные ароматы, и многое другое. И все же наибольшее внимание и любопытство Космических Волков вызывали массивные деревянные бочонки, подле которых были расставлены украшенные серебрянной и золотой чеканкой объёмные рога для питья, чьи размеры явственно указывали, для кого конкретно их здесь приготовили. Космодесантники сразу же стали принюхиваться к витающим в зале ароматам и в предвкушении переглянулись.

— Мьёд! — довольно прорычали они и тем самым сразу же привлекли ко столам внимание примарха.

Леман Расс молниеносно повернулся к столам, быстро окинул их взглядом, принюхался, после чего с недоумением глянул на Шепарда:

— Как... — он запнулся на какой-то момент, после чего продолжил. — Во имя Терры, каким хером ты достал мьед?!

Шепард лишь хитро улыбнулся, вспоминая, как лично инструктировал слуг после того, как столы были накрыты и из погребов принесли первые бочонки с пенным напитком, который Космические Волки поглощали просто в каком-то нереальном количестве:

— Ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах не позволяйте гостям пить этот эль. Чтобы они не говорили, на кого бы не ссылались, какими бы смертными карами вам не грозились, помните — им запрещено его пить, если только они не хотят умереть страшной и мучительной смертью. Делайте что хотите, стойте, насмерть, если придётся, но мьёд дозволено пить исключительно Космодесантникам, и никому более. Таково мое слово!

— Ты что, так и не притронулся к тем бочкам, что я тебе подарил?! — возмутился Расс, неправильно истолковав выражение лица брата, и теперь уже пришла пора Шепарда хохотать, а через миг Волчий Король рассмеялся в ответ. Аристократы, мнущийся с ноги на ноги, попросту не знали как себя вести в присутствии веселящихся примархов, в то время как Космические Волки, оставшиеся без присмотра своего генетического отца, стали подкрадываться к бочкам с драгоценным напитком, явно горя желанием как можно быстрее его попробовать.

— Так вот что тебя беспокоит?! — продолжая смеяться, произнес Шепард. — Неужели кто-то посмел не пригубить столь драгоценный фенрисийский мьед! За такое, небось, и военное вторжение в Королевство начать не грех, я прав?!

— Ты не ответил на мой вопрос, — Расс хлопнул брата по плечу с такой силой, что окажись на его месте кто-то другой, даже Космодесантник, бедолага оказался бы в апотекарионе со сломанными костями. — Откуда у тебя фенрисийский мьед?

— Этот мьед, — подала голос Маллис, — он не с Фенриса, — хоть она и старалась держаться с достоинством, слегка осипший голос и небольшие паузы между словами выдавал ее с головой. Маллис могла свободно общаться с Шепардом, но лишь потому, что за долгие года знакомства она к нему привыкла. Тем менее, остальные примархи было для нее неизвестной величиной, с которой Маллис почти что никогда не сталкивалась.

— А откуда же он тогда? — Расс в недоумении нахмурился, в то же время разглядывая женщину, что стала супругой его брата.

— Неужели ты действительно думаешь, что мои люди не изучили состав подаренного тобой мьеда и не воссоздали его рецепт? — Шепард задал встречный вопрос. — Этот мьед местного производства. Конечно, кое-какие ингредиенты пивоварам пришлось заменить, но уж можешь мне поверить, наш напиток вообще ничем не отличается от фенрисийского. Лично проверял!

— Я сам проверю, сразу же после того, как мы дождёмся Фулгрима, — пообещал ему Волчий Король. — Кстати, где он там запропастился? Он должен были прийти сразу следом за мной! Заблудился по дороге, что ли?

— Примарх Фулгрим вместе со свитой направляется в тронный зал, — словно бы отвечая на возмущённые слова Расса, ожил вокс-передатчик в ухе Шепарда.

Шепард тут же обратил свой взор к распахнутым дверям, и остальные, проследив за его взглядом, так же замерли в нетерпении. Расс встал подле брата и жестом велел Фреки и Гери сесть рядом с ним. Космические Волки также прекратили свои попытки прямо сейчас продегустировать алессианский аналог мьеда, когда раздались уверенные шаги, и, под гром аплодисментов, раздавшихся совершенно внезапно, в тронный зал вошел красивый мужчина с белоснежными волосами, что был выше обоих примархов.

На этот прием Фулгрим Фениксиец облачился в роскошные, инкрустированные золотом пурпурные доспехи, на которых гордо красовалась имперская аквила, а поверх на его плечи была наброшена прекрасная мантия из тёмной ткани, расшитая золотыми узорами и подбитая белоснежным мехом. Глядя на облик Фулгрима у каждого, кто мог его сейчас лицезреть, натурально перехватило дух от восхищения, а Шепард предположил, что менее развитые цивилизации вполне могли бы принять его за божество, сошедшее к ним с небес, и вполне возможно, что нечто подобное уже имело место быть. Казалось, что Фулгрим был буквально создан для того, чтобы скульпторы и художники запечатляли его совершенный образ в камне или же на холсте, в то время как ведение военных действий следовало бы оставить для кого-нибудь другого, более грубого и воинственного, Ферруса Мануса, к примеру, но это впечатление, сколь бы обманчивым оно не выглядело, было в корне неверным: в первую очередь Фениксиец являлся примархом, а потому умение сражаться и руководить войсками было буквально впечатанно в саму его суть, которую уже никак не вытравить и не изжить, даже если бы у кого-нибудь вдруг возникло такое желание.

Шепард понятия не имел, каким конкретно образом он и его братья вообще появились на свет, то была тайна за семью печатями, но все же полагал, что Император наверняка ставил перед собой вполне конкретные цели, известные лишь Ему одному, и в их число определённо входило умение примархов сражаться и вести за собой людей в самое горнило боя. Более того, данный пункт наверняка был главенствующим в замыслах Повелителя Человечества, ведь представить что-то иное было довольно затруднительно.

По обеим сторонам от Фулгрима шествовали два капитана Детей Императора, чрезвычайно рослых даже по меркам Космодесанта и похожих друг на друга, словно они были братьями по происхождению, а не из-за геносемени их примарха, и единственное, что отличало капитанов помимо некоторых черт лица, так это длина их светлых волос. Тот, что шёл справа, имел длинные волнистые волосы, зачёсанные набок, а у того, что был слева, волосы были куда короче и при этом уложены в аккуратную причёску по военному образцу. Оба воина так же были облачены в пурпурные доспехи, на которых красовалась имперская аквила, и Шепард вспомнил ещё один необычный нюанс, касающийся Детей Императора: они были единственным Легионом Астартес, кому было даровано право носить имя Повелителя Человечества и наносить на свои доспехи и штандарты Его персональный символ — благородную палатинскую аквилу.

Следом за Фулгримом и его капитанами гордо шестовали Космодесантники-терминаторы Третьего Легиона, облачённые в сверкающую темно-фиолетовую броню, которую украшали уже знакомые Шепарду обетные свитки, а аквила сверкала золотом и драгоценными камнями. В руках эти грозные воины сжимали силовые копья, явно созданные по подобию алебард Легио Кустодес. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы опознать в терминаторах личную свиту и гвардию Фулгрима, в которую наверняка входили лучшие и наиболее преданные примарху воины из числа Легиона. Они шли таким образом, чтобы находиться между самим Фениксийцем и всеми теми, кто шел следом за ними — высокопоставленными офицерами Армии и Флота, представителями культа Механикум и другими важными членами подконтрольной Фулгриму экспедиционной флотилии. В конце этой толпы шли и явно пребывали в полном восторге от оказанной им чести летописцы, мужчины и женщины, которых пожаловало чуть ли не больше, чем остальная свита Фулгрима. Судя по всему, примарх Детей Императора хотел, чтобы его встреча с братом была запечатлена должным образом, а потому некоторые летописцы с превеликим интересом и нескрываемым удовольствием разглядывали внутреннее убранство дворца и местную аристократию. Кто-то записывал все происходящее на инфопланшеты, и их пальцы буквально мелькали по поверхностям мониторов в попытках не упустить ни единой детали, при этом с лиц летописцев не сползало выражение искреннего восторга, пока они записывали все, свидетелями чего стали. Некоторые летописцы использовали более продвинутые версии инфопланшетов, набирая текст не вручную, как их коллеги, а с помощью мнемоперьев, которые с помощью специальной аугментации реагировали на мысли человека и скурпулезно фиксировали все, о чем бы тот не подумал. Шепард заметил также тех, кто сжимал в руках пикт-камеры, и у него не было никаких сомнений в том, что в дальнейшем изображения его встречи с братьями разлетятся по всему Империуму, и можно было только догадываться, какой эффект они произведут на обычных людей, которые не участвовали в Великом Крестовом Походе, а потому их шансы увидеть хоть кого-то из примархов или хотя бы Космодесантников воочию фактически равнялись нулю.

Шепард до сих пор не знал, как именно отреагировало население Империума на разлетевшиеся по всем флотилиям и приведенным к Согласию планетам пикты, на которых он был запечатлён будучи обнажённым, в ходе прохождения памятных испытаний на Кайрре. Не знал и знать не хотел.

Фулгрим с явным умыслом и точным расчётом остановился в самом центре тронного зала, таким образом, чтобы каждый человек здесь мог как следует его рассмотреть и проникнуться моментом, и, судя по выражению лиц всех присутствующих, поставленной цели он определённо добился. Слегка повернувшись всем корпусом, он неспешно огляделся, скользнул взглядом по убранству зала, по имперским штандартам и знакам королевских регалий, что красовались на стенах, по людям, пока его взор наконец-то не остановился на братьях, стоявших подле королевского трона:

— Рад вас видеть, братья, — приложив руку к груди и слегка склонив голову в знак почтения, произнес Фениксиец. Дети Императора и остальные члены свиты примарха, замершие позади него, в точности повторили его движения, разве что их поклон был куда более глубоким.

— Ну вот, Фулгрим, знакомься, — не дав никому опомниться, слово тут же взял Леман Расс, на лице которого появилось какое-то хитрое выражение, и он в очередной раз хлопнул стоявшего рядом примарха по плечу. — Это Шепард, который на этот раз решил пощадить нашу несчастную психику и не стал приглашать на эту встречу ксеносов, за что уже мое отдельное ему спасибо!

— Ты не мог удержаться, да? — недовольно спросил Шепард.

— Да и не хотел, — с довольным смешком объявил Расс. — Да и что ещё я должен был сказать? В прошлый раз ты привёл ксеноса на встречу с Отцом! Хорошо еще, что это оказались не орки!

— В прошлый раз я вас вообще впервые видел и ничего о вас не знал, — парировал Шепард. — Откуда мне было знать, что вид Алатиры произведёт на вас такой эффект?

Фулгрим сложил руки на груди и с интересом слушал пикировку братьев, не вмешиваясь в нее, в то время как все остальные следили за ней, натурально затаив дыхание. Маллис, стоявшая ближе всех к примархам, казалось и вовсе забыла, как нужно дышать. Открывшийся перед ней вид обрушился на разум женщины подобно силовому молоту, попросту вогнав ее в ступор.

— Теперь знаешь, но статую этой эльдарки ты так и не убрал! — воскликнул Расс. — И не смей этого отрицать, я видел ее, когда мы пролетали над городом! — тон, взятый Волчьим Королем, вроде бы был довольно воинственным, но искры в его глазах подсказали Шепарду о том, что примарх просто пытается повеселиться за его счёт.

— Если хочешь, я прикажу своим скульпторам установить рядом с ней статую в твою честь. А рядом мы, так уж и быть, поставим громадную бочку с мьедом, может хоть тогда ты успокоишься.

— А вы, как я погляжу, уже не в первый раз спорите, не так ли? — наконец-то подал голос Фулгрим, и лукавая улыбка скользнула по его полным губам.

— Постоянно, — подтвердил Шепард, повернувшись к Фениксийцу.

— При каждой встрече, — уточнил Расс, — иначе мы бы умерли от скуки из-за всей этой унылой официальной части.

— Это называется дипломатический этикет, брат, и от него никуда не деться, — продолжая улыбаться, заметил Фулгрим.

— Я знаю, что вся эта возня с этикетом необходима, но от этого менее скучной она не становится! — возразил Волчий Король.

— Именно по этой причине мы и приготовили мьед, — ответил Шепард. — Чтобы тебе не было так уж скучно, как ты тут ноешь, словно маленький ребёнок.

— Так давайте же наконец-то его попробуем! — воскликнул Леман Расс и, кинув своим сынам рог для мьеда, велел. — Наполните рога и подайте их нам как можно скорее, а то у меня уже в глотке все пересохло!

Тут же оживившиеся Космические Волки с радостными возгласами устремились к бочонкам и со сноровкой, говорившей об их богатом опыте, разлили пенящийся янтарный напиток по рогам и преподнесли их сперва примархам, а затем своим братьям из других Легионов, в то время как слуги, повинуясь еле заметному жесту пришедший в себя Маллис, спешно разносили гостям бокалы с вином, хотя те с явным любопытством косились на бочонки с мёдом, явно горя желанием узнать, что же такого необычного собираются отведать Космодесантники, а предупреждения слуг о том, что сие питье смертельно опасно для обычных смертных, лишь сильнее распаляло их желание отведать таинственный мьед. Тем временем Золотые Львы, уже знакомые с этим крепким напитком, спокойно взяли протянутые им рога, а вот Дети Императора смотрели на мьед с явным недоверием, но после того, как их собственный примарх без тени колебаний принял предложенный ему напиток, им не оставалось ничего иного, как только последовать его примеру.

— Добро пожаловать на Алессию, Фулгрим, — произнёс Шепард, подняв свою рог. — Я рад наконец-то с тобой познакомиться.

— Это радость взаимная, Шепард, — Фениксиец стукнул по питьевому рогу брата своим, — и на самом деле мне бы уже давно следовало посетить твои владения. Хорус отзывался о них с большим уважением, восхваляя твои достижения по укреплению этого прекрасного Королевства. Он многое рассказывал, но теперь я хочу воочию увидеть, каких высот вы добились! За Алессианское Королевство и ее мудрых правителей! Слава! — воскликнул примарх, подняв питьевой рог высоко над головой.

— Слава! — восторженно вторила ему алессианская аристократия, салютуя примарху наполненными вином бокалами.

Фулгрим повернулся к Шепарду, отсалютовал Рассу и без промедления осущил свой рог до дна, даже не поморщившись и никоим образом не дав понять, что этот совершенно незнакомый напиток хоть сколько-нибудь ему противен. Следом за ним выпил свой мьед и Шепард, чувствуя, как расходится по его внутренностям хмельной напиток, способный свалить с ног даже Астартес, и судя по тому, с каким энтузиазмом Космические Волки принялись поглощать мьед, они явно вознамерились как можно быстрее достигнуть этого результата. Сам Леман Расс неспешно опустошал свой рог, смакуя каждый новый глоток, словно настоящий дегустатор, и лишь когда он выпил все до последней капли, то с показушной небрежностью вынес свой вердикт:

— Ничего, пойдёт. Это, конечно, не настоящий мьед с Фенриса, с ним вообще ничто не сравнится, но когда выбирать больше не из чего, то сгодится и эта поделка.

Услышав это, Фулгрим рассмеялся, а Шепард лишь покачал головой, хотя ничего иного услышать от Расса он и не надеялся, ведь тот скорее бросился бы на собственный меч, чем признал, что пивовары Алессии могут сравниться с фенрисийскими. Шепард глянул на своих сыновей и Детей Императора: Золотые Львы уже осушили свои питьевые рога и явно были не прочь отведать еще, что определённо пришлось по нраву Космическим Волкам, а вот Дети Императора явно не горели желанием пробовать незнакомые им напитки.

— Давай же, выпей, Феникс! — принялись подбадривать одного из терминаторов сыны Фенриса. — Докажи, что не просто так удостоился чести быть телохранителем своего отца! Фраг тебя раздери, да сделай ты хоть один глоток!

— Эйдолон, — Фулгрим повернулся к своим капитанам, заодно окинув взглядом остальных Детей Императора. — Риланор. Вы же не хотите ударить в грязь лицом перед нашими радушными хозяевами или же бросить тень на весь Легион своим поведением? Что о нас подумают остальные?

— Господин, — услышав эти слова, длинноволосый капитан, которого Фениксиец назвал Эйдолоном, отбросил одалевающие его сомнения и громко произнёс: — Я пью за примарха Шепарда и Второй Легион! Да не померкнет их слава во веки веков! — и в несколько больших глотков он опустошил свой рог и, вскинув его над головой, перевернул верх дно, тем самым демонстрируя всем, что тот пуст. Ответом ему были довольный рев Золотых Львов и Космических Волков, а также аплодисменты присутствующих.

— За Алессианское Королевство! — воскликнул Риланор, вторя примеру брата по Легиону. Следом за ним опустошили свои рога и остальные Дети Императора

Летописцы, рассредоточившись по залу, словно штурмовая группа, только и успевали, что фиксировать или же описывать в своих планшетах все, что происходило в тронном зале. Судя по их завороженным, полным восторга лицам, им уже не терпелось поведать всему остальному Империуму о том, что здесь происходит.

— Ну вот, — довольным тоном произнёс Леман Расс, протянув питьевой рог слуге, чтобы тот снова наполнил его до краёв, — вечер явно становится куда более весёлым!

Глянув на изменившихся в лице Эйдолона и Риланора, которым похоже в первый раз в жизни вдарило по мозгам чем-то отличным от вражеского меча или булавы, Шепард внезапно подумал, что возможно идея поставить на столы бочонки с мьёдом была не такой уж и блестящий. Ведь теперь он мог только гадать над тем, что могут учинить во дворце Космодесантники, если они напьются до положения риз.

***

Насколько шумно и с размахом прошла встреча Шепарда с Леманом Рассом и Фулгримом, настолько же тихо и незаметно для остальных прошла его встреча с эльдарами, которые прибыли в Королевский Дворец через несколько дней после памятного приема, который вполне мог бы пойти не плану и в какой-то момент стать совсем уж непредсказуемым.

По большому счёту, торжественный вечер прошел куда спокойнее, чем опасался Шепард — на люстрах никто не катался, похабные надписи на стенах не написал и из болтеров в небо или же по шумной толпе, что веселилась возле дворца, не палил, — но без некоторых жертв всё-таки не обошлось. Кое-где нужно было поменять шторы и ковры, вставить на место несколько разбитых стёкол и конечно же обновить сервиз. И заодно принести официальные извинения некоторым знатным семействам, чьи представители покинули торжественный прием вперёд ногами, но исключительно по собственной глупости. Всё-таки нужно было слушать, что им говорят умные люди, и не вестись на подстрекательные слова Космических Волков, которым хотелось повеселиться. В общем, подведя итоги можно было смело утверждать, что королевский прием в честь прибытия на Алессию двух сыновей Повелителя Человечества прошел вполне успешно.

На самом деле, Алатира прилетела на Алессию за несколько дней до прибытия примархов, но знав о предстоящей встрече справедливо рассудила, что в данный момент Шепарду будет не до неё, а куда важнее подготовиться к прилёту братьев, а узнав о том, что одним из них является Леман Расс, провидица и вовсе решила не мозолить Волчьему Королю глаза и лишний раз его не провоцировать. Его отношение к ксеносам Видящая хорошо запомнила еще по прошлому визиту примарха в Королевство, а потому не видела никакого смысла встречаться с ним повторно: в прошлый раз воинственный нрав Лемана Расса держал в узде сам Император. Сейчас же, когда Повелитель Человечества пребывает чуть ли не на другом конце Галактики, кто сможет с полной уверенностью утверждать, как поведёт себя Волчий Король при встрече с теми, кого он считал своим естественным врагом? Алатира вовсе не горела желанием проверять на практике этот вопрос.

Все свободное время она провела в анклаве, постоянно получая донесение обо всем, что творится во дворце, а потому ей было хорошо известно о том, что во время приема в страшных муках умерло несколько аристократов, которым слуги не успели или же не смогли помешать попробовать таки тот жуткий напиток, что так любили пить по поводу и без оного Космические Волки. Алатире также было ведомо о том, что Фулгрим и Шепард обменялись дарами, и примарх Детей Императора, — Видящая лишь вскинула брови, когда узнала название Третьего Легиона, — преподнёс своему брату собственноручно им же выкованный здоровенный цепной меч, поднять который не смог бы никто, кроме примарха, тут же получившего имя «Вестник Бури», а так же богато украшенный комби-болтер. Шепард же, не желая оставаться в долгу, в свою очередь торжественно вручил Фениксийцу силовой меч и волкитный разрядник, и примарх Третьего Легиона с благодарностью принял эти дары.

— Как же всё-таки люди любят оружие, — покачал головой Карамир Эфирный Ветер, и на его лице, обычно неподвижном, словно маска, а также в мыслях промелькнула еле уловимая тень недовольства. — И еще больше они любят демонстрировать его всем подряд, не задумываясь о том, хотят ли остальные видеть их "игрушки".

— Разве ты сам не ходишь повсюду с «Рассекающим Пустоту»? — едва приподнявшись на кровати поинтересовалась Алатира, кивком головы указав на лежащий чуть ли не под рукой у колдуна ведьмин клинок, зловещие руны которого тускло мерцали в полумраке комнаты, что занимала провидица, и словно бы текли по поверхности меча.

— Я охраняю тебя, — просто ответил Карамир, очертя вытянутый овал лица своей возлюбленной, после чего начал наматывать на палец ее светлые локоны. Колдуну было хорошо известно о том, что Совет Провидцев их родного мира, некогда велевший ему стать телохранителем Дей'шаль, с недовольством воспринял новости о вспыхнувшем между Карамиром и Алатирой романте, а также о их желании в будущем скрепить связавшие их узы судьбы полноценным браком. Оказалось, что провидцы уже давно наметили в супруги Алатире кого-то другого и были абсолютно уверенны в том, что Видящая беспрекословно исполнит их волю, но Дей'шаль впервые в своей жизни решила последовать зову своего сердца, а не воли Совета, что последним понравилось еще меньше. Карамир же недоумевал, как самые мудрые провидцы Иш-Талига умудрились поглядеть подобный исход в одном из вариантов будущего? Они его не увидели или же решили, что он маловероятен, а потому не заслуживает внимания? Или, быть может, они не так уж и мудры, какими хотят казаться окружающим?

— Ты прекрасно исполняешь свой долг, защищаешь меня и днем, и ночью, — улыбнулась Алатира, водя пальцами по обнажённой груди Эфирного Ветра, чувствуя, как напряжены его мышцы под бледной кожей. Даже будучи наедине с ней, воин-псайкер не расслаблялся ни на миг, как если бы в любой момент ожидал внезапного нападения или же возникновения какой-то иной угрозы. — Но с кем ты собираешься сражаться на Алессиии?

— С каждым, кто посмеет тебе угрожать, — без колебаний ответил колдун, — но я не бравирую своим оружием, в отличии от мон-кей. От людей, — поправился он и закатил глаза, заметив, как поза провидицы слегка изменилась. Видящая была недовольна. — Ну что? Я просто оговорился.

— Прошу, душа моя, не позволяй себе подобных оговорок во дворце и уж тем более в присутствии Шепарда, — попросила его Алатира, снова изменив позу. Снисхождение. — Пойми меня правильно, я вовсе не хочу лишиться столь ценного союзника и уж тем более объясняться потом перед Советом, что это произошло по твоей вине. Провидцы и так не восторге от нашей с тобой связи, утрата же доверия Шепарда по нашей вине и вовсе подтолкнёт их к более решительным действиям, в результате которых мы с тобой сможем увидеться в следующий раз хорошо если через тысячу лет. И то вряд ли.

— Ты видела такой вариант пути в нашем будущем? — нахмурился Карамир. Подобный исход совершенно его не устраивал, и колдун ощутил, что вовсе не готов безропотно исполнять волю Совета, если провидцы действительно захотят отослать его куда-нибудь подальше от Дей'шаль.

— Нет, для этого достаточно просто хоть немного воспользоваться собственной головой и просчитать все риски, — Алатира тяжело вздохнула и встала, набросив на себя легкое, почти невесомое одеяние, и Карамир принялся любоваться очертаниями ее фигуры, прекрасно различимых сквозь прозрачную ткань. Провидица еще раз вздохнула и попыталась привести свои мысли и чувства в порядок, но увы, всякий раз, когда она оставалась наедине с колдуном, все известные практики, которые она изучала на протяжении долгих лет, словно бы вылетали из ее головы, и из опытной Видящей Алатира снова превращалась в неопытную девочку, которая только-только вступила на Путь Провидца.

— Во имя Иши, пойми ты уже наконец, Карамир, — наконец-то проговорила Дей'шаль, инстинктивно сложив руки таким образом, что сразу же стало ясно, насколько она обеспокоена, — что от нашего союза с Шепардом зависит очень и очень многое, и даже само существование нашего родного дома стоит на кону, а даже без учета того, что настроения в Королевстве начали потихоньку меняться не в лучшую для нас сторону, мне и остальным провидцам становится все сложнее прозревать дальнейшую судьбу Шепарда. У нас зародилось подозрение, будто бы неведомая сила пытается закрыть его от нашего взора своей плотной пеленой, прозреть которую не способен даже самый сильный провидец Иш-Талига.

— Враг? — Эфирный Ветер немедленно подобрался и стал еще более собранным, хотя Алатире всего казалось, что дальше уже просто некуда.

— Возможно, — призналась Видящая, поведя плечами, — но мы не знаем этого наверняка.

— Почему бы нам тогда не предупредить Шепарда о нависнувшей над ним угрозой? Зачем держать его в неведении?

— Мы несколько раз обсуждали такой вариант, — покачала головой Алатира, — но по итогу вынуждены были от него отказаться, так как при подобном исходе наши видения становятся вполне чёткими и, к сожалению, не допускают иного толкования: Иш-Талиг будет уничтожен, а Шепард... Его дальнейший путь попросту исчезает во мраке, и мы боимся, я боюсь, что этот путь приведет Шепарда прямиком в распахнутые объятия богов Хаоса.

Услышав эти слова, Карамир ощутил, как его внутренности словно бы сковывает космическим холодом. Все в его позе указывало на сильное напряжение и настороженность. На несколько секунд он замолчал, обдумывая слова Алатиры, после чего озвучил первое, что в данной ситуации пришло ему на ум:

— Быть может, тогда для нас всех будет лучше не ждать, пока это случится, а устранить потенциальную опасность прямо сейчас?

Алатира вздохнула. В этом был весь Эфирный Ветер. Действительно, зачем терпеливо сидеть и дожидаться, когда потенциальная угроза станет вполне себе реальной, если можно избавиться от неё здесь и сейчас? Слезы Иши, если бы только все проблемы в этом мире можно было решить так просто... Жить определённо стало бы куда как легче.

— Совет рассматривал и подобный исход тоже, — призналась Видящая, подходя к окну, откуда открывался прекрасный вид на город и виднеющиеся вдалеке шпили Королёвского Дворца, — но этот путь тоже ведет нас в никуда, душа моя. В случае, если мы хотя бы попытаемся убить Шепарда, Иш-Талиг неизбежно будет уничтожен силами Империума, которые обязательно станут нам мстить, а если же покушение окажется успешным, то нам не удастся скрыться от гнева карательных флотилий даже на другом конце Великого Колеса. За гибель одного из примархов Империум бросит против нас нечто такое, что заставляет провидцев содрогаться или даже вопить от ужаса при одном лишь намеке на саму тень этой силы в наших видениях. За смерть своего сына тот, кого люди зовут Императором, обрушит на Иш-Талиг саму Пустоту. После этого нас будет ждать лишь вечное забвение, спасания от которого попросту не существует, — Дей'шаль задрожала от страха, вспоминая ужасающего вида фигуру, что в видениях шагала по поверхности искусственного мира, и в ее тени каждого воина эльдар охватывали леденящий ужас и чувство собственного бессилия, подавляющие всякое желание к дальнейшему сопротивлению.

То была смерть в чистом виде, ужасающее оружие в руках Императора Человечества, которое просто не имело права на существование. В сознании Алатиры жуктим эхом звучало зловещее слово, значение которого пока что оставалось не ясным для провидцев, но Дей'шаль искренне надеялась, что судьба окажется к ней милосердной, и ей никогда не доведётся его узнать: "Синистер".

Карамир замолчал, обдумывая зловещие слова Алатиры, и на этом их непростой разговор в то утро прекратился сам собой. Каждому из них было о чем подумать. Сейчас же, еле слышно ступая по коридорам Королевского Дворца, Алатира вновь мыслями вернулась в то утро, а также к воспоминаниям о том, как ей впервые довелось увидеть Совет Провидцев пребывающим в растерянности, не знающим, как будет лучше всего поступить, ведь каждое новое решение неизбежно открывало новый вариант исхода событий, и финальная точка каждого из этих путей была еще более ужасной, чем предыдущая. И тогда, после долгих обсуждений и споров, было принято единственное верное в таких условиях решение, которое хоть и не давало толком никаких гарантированных результатов, но хотя бы не сулило искусственному миру Иш-Талиг неизбежную гибель: эльдары должны молчать, если они хотят и дальше видеть свой родной дом целым и невредимым. Что бы в будущем не грозило Шепарду, на данный момент они ничем не могли ему помочь.

Через несколько дней Алатира Дей'шаль и Карамир Эфирный Ветер прибыли в Королевский Дворец, где их уже ждали.

— Вас ждут, — еле слышно произнесла служанка, что сопровождала гостей по коридорам, в которых возможность пересечься с Космическими Волками или же с Детьми Императора была ничтожно мала. Сегодня возле дверей в рабочий кабинет Шепарда не толпился народ с бесконечными прошениями, но там как и всегда грозной стражей замерли Космодесантники-терминаторы, которые окинули эльдар оценивающими взглядами, в то время как Карамир изучал их самих, явно прикидывая, куда именно ему следует нанести первый удар в случае начала полноценного противостояния. Для Грозовых Львов и колдуна подобное поведение уже давно стало чем-то сродни воинскому ритуалу, нарушать который пока что не смела ни одна из сторон.

Одна из створок дверей открылась, и эльдары быстро проскользнули внутрь, оказавшись в уже хорошо знакомом им помещении, в котором, правда, с момента их последнего визита произошли некоторые изменения. Появились дополнительные шкафы с книгами и свитками, добавилось несколько новых картин и статуй, явно доставленных сюда из других миров, так как в них совершенно не чувствовалась уже знакомая Алатире рука алессианских художников и скульпторов. Подняв взгляд, Карамир принялся изучать стеклянный потолок, после чего в сознании Дей'шель раздался его мысленный голос:

+Он привёз новых существ. Опять.+

+Неужели ты до сих пор не можешь привыкнуть тому, что Шепард коллекционирует морских обитателей?+ с лёгкой усмешкой спросила Алатира.

+От представителей его расы обычно ждешь чего-то иного,+ кратко ответил ей Эфирный Ветер, решив в этот раз не развивать свою мысль.

Шепард ждал их, сидя за своим столом, хотя его присутствие Алатира ощутила задолго до того, как смогла увидеть примарха воплоти, так как это ощущение она помнила ещё с самого первого дня их знакомства. Как и тогда, провидице снова казалось, что под толщей воды, каковым ей всегда представлялся разум примарха, скрывается неведомый грозный обитатель глубин, хищник, которого лучше лишний раз не беспокоить и ни коим образом не привлекать к себе его внимание. Тот факт, что потолок кабинет представляет собой огромный аквариум, лишь усиливал этот эффект по мере того, как Алатира со своим спутником приближались к столу.

— Я рад тебя видеть, Алатира, — с теплой улыбкой произнес Шепард, вставая из-за стола.

— Я тоже рада вновь с тобой встретиться, — ответила Алатира, отметив в своём сознании недовольное, с нотками ревности, но ставшее таким привычным бурчание Карамира. Хоть колдун и знал, что отношения между Видящей и примархом были исключительно дружескими, он все равно никак не мог сдержать своих эмоций, когда кто-то другой проявлял к Дей'шаль какие-то тёплые чувства, даже если это был человек. На самом деле Эфирный Ветер был ужасным собственником, что порой весьма забавляло провидицу, и иной раз ей так и хотелось проверить границы терпения своего возлюбленного, но всякий раз она подавляла в себе это нелепое желание. — Наша последняя встреча была так давно, даже по меркам моей расы. И, к сожалению, я не могла не заметить, что с той поры многое изменилось.

Алатира не могла не ощущать, что настроения людей во дворце по отношению к ее народу стало потихоньку меняться не в лучшую сторону, становиться более негативным, словно само присутствие эльдар в Королевском Дворце их оскорбляет. Она чувствовала недовольство, когда в последний раз встречалась с Маллис Бахрой, стала замечать его и у других придворных, и Видящая понимала, что нетерпимость Империума к ксеносам постепенно начинала пропитывать собой алсессианское общество, и вполне могло случиться так, что в будущем ее народу придётся уйти из пространства Королевства навсегда, если только Шепард каким-то образом не повернёт этот процесс вспять. Примарх, судя по его искреннему тону, был действительно рад ее видеть, что не могло не радовать Дей'шаль, чего никак нельзя было сказать о супруге примарха, недовольно которой можно было ощутить чуть ли не на противоположном конце дворца.

— Действительно, — кивнул Шепард, и Алатира мысленно вздохнула с облегчением. Разумеется, он не мог не заметить изменившиеся настроения своих подданных, и, судя по тому, как нахмурились его брови, примарх отнюдь не пребывал от них в особом восторге.

— Примарх, — коротко кивнул Карамир, приветствуя Верховного Короля и проявляя максимум почтения, которое только способен был выказать хоть кому-нибудь. Ожидать чего-то большего от Эфирного Ветра было бы попросту глупо, он даже с Советом Провидцев разговаривал так, будто это они должны выполнять его распоряжения, а не наоборот. Единственным исключением из этого правила являлась лишь Алатира, и то лишь потому, что колдун, на которого долго и безрезультатно засматривались первые красавицы Иш-Талига, к всеобщему изумлению в нее влюбился. До этого момента Карамир не проявлял по отношению к Дей'шаль какого-то особого почтения и, как подозревала сама Алатира, первое время считал свое назначение в качестве ее телохранителя чем-то вроде наказания за проявленное своеволие.

— Я рад видеть тебя в добром здравии, Эфирный Ветер, — произнес Шепард, давно уже привыкший к поведению Карамира и явно памятуя о том, как колдун убил обезумевшего убийцу-псайкера, подосланного давно уже покойным Бахрой и устроившего настоящую бойню на улицах королевской столицы. Именно Эфирный Ветер, следуя прямому указанию Алатиры, в тот день встал на пути безумца и оборвал его ничтожную жизнь одним длинным росчерком своего смертоносного клинка.

— Я была рада узнать, что ты хотел со мной встретиться, — Алатира уселась в глубокое кресло, а верный Карамир встал у нее за плечом, намереваясь стоять там на протяжении всего разговора. — Насколько я могу судить, ты хочешь что-то обсудить?

— Да, — кивнул Шепард, усевшись обратно за стол и, судя по движениям его рук, открыл один из ящиков. — У меня есть кое-какие вопросы, на которые мне пока что никто не может дать вразумительного ответа, и я надеялся, что быть может они найдутся у тебя.

— Разумеется, я буду рада помочь тебе, — заверила его Дей'шаль, — по крайней мере, постараюсь быть полезной.

— Хорошо, тогда не могла ты мне рассказать все, что знаешь об этой вещице?

Алатира лишь в удивлении вскинула брови, разглядывая лежащую перед ней золотую маску, черты которой на миг стали выглядеть точь в точь, как лицо самой провидицы. В её сознании прозвучал мысленный голос Карамира, полный какой-то смертельной усталости:

+Ты уверена, что вариант с убийством Шепарда мы точно отметаем? Еще не поздно передумать.+

***

— Она ходит здесь, словно бы у себя дома, и при этом...

— Чего ты хочешь от меня, женщина? — не выдержал Леман Расс, у которого от этой бесконечной болтовни уже начинала болеть голова, хотя раньше ему казалось, что такое в принципе невозможно.

— Я хочу, чтобы вы помогли мне выдворить эту проклятую ведьму вон из моего дома! — воскликнула Маллис, стоя перед Волчьим Королем и не видя, как у нее за спиной Космодесантники недовольно переглядываются и жестами предлагают выдворить ее ко всем чертям. Эта женщина, что явилась к примарху с утра пораньше, как-то уж очень быстро сумела их утомить.

— Из твоего дома? — Расс вскинул брови. — Мне казалось, что этот дворец принадлежит Шепарду, а не тебе.

— Я являюсь супругой вашего брата, а потому этот дворец является и моим домом тоже, — возразила королева. — Поймите меня правильно, я люблю Шепарда, но в его отсутствие именно я управляю здесь всем, именно мне приходится решать все вопросы, что не касаются Великого Крестового Похода. И я устала лицезреть в своём доме этих... Ксеносов! — последнее слово Маллис разве что не выплюнула.

— Так идите к примарху Шепарду и скажите ему о том, чтобы он гнал этих эльдар в шею, — первым из хускарлов не выдержал Булвай, замерший возле дверей в покои примарха с сложенными на груди руками. — Он ваш муж, и это его владения, а не наш родной Фенрис.

— Он меня не послушает, — заявила Маллис, даже не оборачиваясь, чем заслужила недовольную гримасу Космического Волка. — Шепард далеко не глуп, но по какой-то странной причине он продолжает верить в эту нелепую дружбу с ксеносами.

— И ты решила, что Шепард послушает меня? — спросил Леман Расс, вставая со своего места. Подойдя к женщине почти вплотную, он буквально навис над ней, словно горный утес.

— Да, послушает.

— С какой такой радости? В прошлый раз Шепард не стал слушать даже нашего Отца, а сейчас ты полагаешь, что я смогу убедить его выслать из Королевства всех ксеносов? Не спорю, я был бы рад избавить Шепарда от их общества, — признал очевидное Леман Расс, — но сам Император постановил, что согласен терпеть присутствие ксеносов, но исключительно до той поры, пока они не вмешиваются в дела Империума. Кто я такой, чтобы оспаривать приказы моего Отца?

— Но ведь вы можете... — судя по запаху, исходящему от Маллис, женщина разве что не кипела от бурлящей в ней смеси гнева и страха.

— У тебя есть доказательства того, что ксеносы каким-то образом вмешиваются в политику Империуму или же косвенно или напрямую влияют на Шепарда в принятии решений? — перебил ее примарх.

Бахра замолчала, помрачнела, после чего недовольным тоном ответила:

— Нет у меня никаких доказательств.

— Тогда, боюсь, что наш разговор окончен, — подвел итоги Леман Расс. — Согласно пунктам договора, который подписали все Системные Короли, включая тебя, с момента принятия Согласия Алессианское Королевство находится в исключительном подчинении примарха Шепарда, и без весомых доказательств я не могу что-либо предпринимать против ксеносов, с которыми мой брат заключил союз. Я не в восторге от этого, но таковым было решение Императора, возлюбленного всеми, и не тебе, женщина, — он повысил голос, едва лишь заметив, что Маллис собирается ему возразить, — оспаривать решения Повелителя Человечества. Тебе все ясно?

Маллис что-то буркнула себе под нос, что решительно не понравилось примарху:

— Я спросил, все ли тебе ясно, женщина?!

— Да, мне все ясно, — недовольным тоном ответила Бахра.

— Хорошо, — Леман Расс вновь уселся на широкую скамью. — На твое счастье, я не стану рассказывать Шепарду об этом разговоре, а ты, в свою очередь, не смей больше докучать мне или же обращаться к Фулгриму с подобными предложениями: он является верном сыном Императора, а значит ответит тебе точно так же, как и я. Если же ты действительно хочешь, чтобы ксеносы раз и навсегда убрались из Королевства, то либо напрямую поговори об этом с Шепардом, либо найди доказательства того, что эльдары вмешиваются в наши дела. А теперь ступай.

Запах, исходящий от Маллис, явственно указывал на то, что она пребывает в состоянии сильнейшего гнева, но сделать что либо примарху королева была попросту не в состоянии, а потому она лишь развернулась на каблуках и быстро удалилась, даже не соизволив попрощаться. Глядящий ей вслед Леман Расс лишь покачал головой.

— Ну, что вы обо всем этом думаете? — спросил Эска Разбитая Губа у остальных.

— Судя по всему, люди, присланные лордом Малкадором, не даром едят свой хлеб, — ответил Стургард Йорикссон, ярл Девятой великой роты. — Если уж даже Системные Короли начали понимать, что Человечеству с ксеносами не по пути, значит все идёт так, как и было задумано Лордом-Регентом Терры. Интересно, кто ещё из этих корольков разделяет идеи Маллис?

— Не знаю, — пожал плечами Булвай, — но все их усилия могут отправиться прямиком кракену в пасть, а сами агенты лишаться своих голов, если примарха Шепарда не удастся убедить в нашем правоте, и он поймёт, какую игру начал вести против него лорд Малкадор. Вряд ли он придёт в особый восторг, когда узнает, что агенты Лорда-Регента активно ведут свою деятельность в его владениях, ведь по сути они подрывают его авторитет, как правителя. Такое точно никому не понравится. Я боюсь, что лорду Малкадору будет крайне сложно объяснить и, самое главное, убедить примарха Шепарда в том, что все это делается для его же собственного блага и во благо всего Человечества.

— Полагаешь, что он предпримет ответные меры? — предположил Эска.

— Не берусь гадать, — ответил Булвай, — но Лорд-Регент должен помнить о том, что последнее слово в вопросе, касающегося ксеносов, пока что остаётся за примархом Шепардом, если только Император, возлюбленный всеми, не решит изменить некоторые пункты заключённого договора.

— Мой Отец не имеет привычки менять свои решения, — объявил Расс, — если только не дать Ему серьёзного повода, а их пока что вроде как нет. Если эта женщина не предоставит Императору каких-либо доказательств того, что ксеносы нарушают соглашение, то мой Отец будет смотреть на действия Шепарда сквозь пальцы.

— Тогда нам остаётся только ждать, господин, ведь супруга вашего брата явно так просто не уймётся, — подвел итоги Стургард. — Хотя...

— Что "хотя"? — Волчий Король тут же повернулся к ярлу.

— Эта женщина амбициозна, — произнёс Йорикссон, — даже слишком, как мне кажется. Я не сомневаюсь, что у нее хватает врагов, желающих ей смерти, и от ножа в спину или же яда в бокале Маллис Бахру защищает только брак с вашим братом, но если она лишится этой защиты, то ее учесть будет предрешена. А кто может сказать, как поведёт себя примарх Шепард, когда узнает, что его жена интригует у него же за спиной?

— Да, хороший вопрос, — усмехнулся Расс. — Действительно хороший!