Lorgar666 

Драконий Камень оглашали крики людей и перепуганных животных, которые, будучи в абсолютной панике, метались кто куда и всеми силами пытались покинуть это ставшее крайне опасным местом, но остров со всех сторон был окружен холодной водой, а вид горящих кораблей железнорожденных, пламя с которых перекидывалось на те суда, что еще не пострадали от огня, ну никак не получалось назвать успокаивающим. Куда не кинь взор, повсюду можно было увидеть горящие строения и сожженные до полной неузнаваемости тела людей и животных, от которых зачастую оставались лишь горстки пепла, разлетающиеся на ветру, задувающим с севера. Кого-то из тех несчастных, что прибыли на остров вместе с Матерью Драконов, завалило горящими обломками, а кто-то получил столь страшные ожоги и жуткие увечья, что их было бы проще убить из чистого милосердия, чем пытаться спасти, особенно в свете того, что толковых целителей на Драконьем Камне считай что и не было. Остров, которому в представлении Дейенерис Таргариен суждено было стать отправной точкой её триумфального возвращения в Вестерос, в одночасье обратился в царство огня, в обитель страха, боли и смерти, оглашаемое не только паническими воплями людей, но еще и вселяющим животный ужас в людские сердца драконьим ревом.

Окруженная преданными людьми, большая часть из которых сейчас была насмерть перепугана, Дейенерис стояла на балконе и с замершим от ужаса происходящего сердцем смотрела на то разорение, которое без каких-либо видимых причин учинили ее дети над её же союзниками. Визерион и Рейгаль, подобные вырвавшимся из пекла демонам, крушили все на своем пути, без устали пуская в ход пламя, зубы и когти, подхватывая людей лишь с той целью, чтобы потом сбросить их с огромной высоты без каких-либо шансов на чудесное спасение. Драконы словно бы упивались беспомощностью своих жертв и собственным могуществом, и одним только богам было ведомо, что еще смогли бы сотворить Визерион и Рейгаль, парящие над Драконьим Камнем подобно двум безжалостным божествам, что внезапно решили уничтожить собственную паству, когда на них черно-алым облаком ярости и гнева обрушился Дрогон, тем самым сумев отвлечь взбесившихся драконов от преследования несчастных людей. Будучи куда крупнее и свирепее, чем оба его брата, черный дракон без единого звука обрушился своими когтями на незащищенную спину Визериона, оставив на ней глубокие, рваные раны, в связи с чем тот закружился в воздухе и был вынужден с полным боли ревом оставить в покое корабли железнорожденных, добрую половину из которых он уже успел пожечь, а затем сфокусировать все свое внимание на куда более опасном противнике.

Дрогон вовсе не собирался ждать, когда его брат придёт в себя и контратакует, вместо этого он обрушился на Визериона подобно живому тарану и принялся его теснить. Тот попытался было отбиваться, но чёрный дракон существенно превосходил его и в размерах, и в свирепости, а потому исход боя, начавшегося в небесах на глазах у изумленных и насмерть перепуганных людей, был бы совершенно предсказуем, если бы в этот момент в схватку не вмешался Рейгаль, вовремя подоспевший на помощь Визериону и подобно зеленой молнии врезавшийся в грудь Дрогона, перед этим окатив его волной красно-желтого пламени. Дрогон же, молниеносно извернувшись в полете, ответил брату тем, что вцепился в его плечо своими страшными зубами и попросту вырвал из него кусок плоти.

Для торжественного вечера, организованного в честь прибытия чрезвычайно важных гостей, все было приготовлено сильно заранее, и за тем, чтобы все прошло идеально, следила лично Маллис, которая не могла допустить даже мысли о том, что что-то может пойти не так. Слуги, которым предстояло обслуживать гостей на столь значимом приеме, получили самые строгие инструкции, за нарушение которых неизбежно последовало бы самая суровая кара, и они прекрасно знали о том, что обещание королевы содрать с них шкуру заживо или же сварить их в кипящем масле было отнюдь не фигуральным. Остальная дворцовая прислуга буквально сбилась с ног, вылизывая резиденцию Колпридов сверху донизу, чтобы не осталось ни единого пятнышка, ни одной пылинки, которая, как наверное казалось Маллис, могла бросить тень на весь класс правящий дом. Сам Шепард лишь с нескрываемым удивлением наблюдал за тем, как его супруга без устали гоняет несчастных людей и самым пристальным образом следит за тем, чтобы все ее распоряжения выполнялись чуть ли не быстрее, чем она успевала их отдавать. Решив до поры не мешаться у Маллис под ногами и осознав, что впервые за его долгую жизнь никому не было до него дела, примарх попросту сбежал из собственной столицы, предпочитая провести те несколько недель, что оставались до прибытия Лемана Расса и Фулгрима, наблюдая за учениями и восстановлением сил Легиона, помимо того решая многочисленные вопросы, связанные с предстоящими военными кампаниями, а также с экономикой и политикой Королевства, которые сыпались на него словно из рога изобилия.

Шепард, перемещаясь от одной планеты к другой, лишь периодически получал сообщения из дворца о том, как именно идёт подготовка к приезду гостей, какие блюда будут приготовлены и что именно будут пить многочисленные гости, что слетались в столицу со всего Королевства, и, глядя на этот чертовски длинный список, который и не думал заканчиваться, примарх лишь произнес, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Судя по всему, на этот прием Маллис уже потратила сумму, равную годовому бюджету какой-нибудь отнюдь не бедствующий планеты, и планирует потратить ещё больше. А ведь к нам летят лишь два моих брата. Страшно даже представить, что бы было, если бы нас решил почтить своим визитом сам Император. Надеюсь, Маллис не опустошит нашу казну лишь ради того, что бы произвести впечатление на Расса и Фулгрима?

Этот вопрос повис в воздухе, да так и остался без ответа.

Все оставшееся время до прибытия долгожданных гостей прошло в лихорадочной суете: городские службы вычищали улицы от мусора, украшали здания, развешивали приветственные баннеры. Маллис же не давала отдыху ни себе, ни остальным, и в какой-то момент могло даже показаться, что все обитатели дворца попросту рухнут без сил, и вот тогда Шепарду пришлось решительно вмешаться в это безумие: