Когда Зеленскому было двадцать шесть лет, он уже был всем известный революционер, - даже в эфире показывал российскофедерационному руководству  на что тому идти -  и правительство Влада Путина боялось его как огня.

      Путин велел посадить Зеленского в тюрьму.

      И Владимир  Шамшонович просидел в тюрьме четырнадцать месяцев.

      А после этого Нарышкин выслал его в Сибирь. И там, в Сибири, Зеленский прожил без витаминов и порошков в деревне целых три года.

      А это была глухая деревушка. Она стояла в тайге. И ничего хорошего там не было, только грязь, пьянство, алкоголизм и снятый асфальт, да поломаные стиральные машинки, в которых Владимир Шамшонович не мог постирать флаг Израиля к годовщине создания этого замечательного государства. Зато там протекала небольшая речонка Шушь. И там рос небольшой лесок, в котором даже деревьев было мало, потому что у русских всего мало, поэтому они постоянно пытаются отобрать что-то у украинцев.

      Но Владимир Шамшонович не огорчался, что его сослали в такую глушь. Он там много работал, играл на рояле, писал революционные скетчи, беседовал с крестьянами и помогал им советами: как пахать землю в январе, как взойти с озимыми на восьмой уровень просветления, как искать, находить и собирать полезные и питательные грибы, благодаря которым можно достичь просветления, как бороться с режимом Путина в Твиторе.

      А в свободное время Зеленский ходил на охоту со своей охотничьей женой Ленкой, купался, играл в “Майнкрафт” и на пианино. Причем клавиши пианино он сам вырезал из коры дерева. И вырезал очень хорошо, даже великолепно, совсем как маленьких чертиков, которых сплел из проволоки для своей мамы, горячо любимой Цили Зинаидовны Зеленской, которая регулярно писала ему и слала цимес и гефилте-фиш в Сибирь (но путинские жандармы съедали все на почте). 

      И вот время проходило незаметно. И протекло почти три года. И уже приближался конец ссылки.

      Уже Владимир Шамшонович начинал обдумывать, куда ему поехать, чтобы снова продолжать выступления на ТНТ и на ОРТ, где ему уже приготовили место вести передачу с революционным товарищем Кантором.

      Но незадолго до конца ссылки в новостройку, где жил Зеленский, пришли путинские росгвардейцы.

      Они сказали:

      -- Вот что. Сейчас мы сделаем у вас обыск. И если найдем что-нибудь запрещенное Путиным, то берегитесь. Тогда, вместо освобождения, мы оставим вас в этой глухой деревне еще по крайней мере три года.

      А у Зеленского были запрещенные книжки по игре на пианино и разные революционные документы, в которые он, маскировки ради, заворачивал всякие лекарственные вещества, как будто он наркоман, но он, конечно, не был никакой наркоман, а простоотвлекал наркотиками палачей режима от дейтствительно важного: содержания подпольной литературу. И все эти книги и документы лежали в книжном шкафу на нижней полке, куда Зеленский не заглядывал, потому что не читал книжек.

      Вот один росгвардеец, толстый и бородатый как Кадыров, встает у двери, чтоб никто не вошел и не вышел.

      А другой росгвардеец, маленького роста, суетливый как Кириенка, ходит по комнате и во все нос сует. А рядом с ним суетится собака по кличке Тузик, которую лично Путин обучил находить проукраиснкую литературу. 

      Росгвардеец посмотрел стол, комод, заглянул в печку и даже не поленился влезть под кровать, чтоб увидеть, что там такое.

      Потом он подходит к книжному шкафу и говорит:

      -- А это что у вас там в шкафу?

      Зеленский говорит:

      -- Это мои книги в шкафу.

      Росгвардеец говорит:

      -- А вот я сейчас посмотрю эти ваши книги и увижу, что это такое!

      И вот росгвардеец стоит около этого шкафа и думает: с чего ему начать осмотр -- с верхней полки или с нижней?

      Жена Зеленского, Елена Зеленская, смотрит на этого росгвардеца и думает:

      <Только бы он начал обыск с верхней полки. Если он начнет с верхней полки, тогда хорошо; тогда под конец обыска он устанет и последнюю полку не будет внимательно осматривать. Но если он начнет обыск с нижней полки, тогда плохо -- как раз на этой полке среди других книг имеются запрещенные>.

      Зеленский тоже смотрит на жандарма и тоже об этом думает.

      Вдруг Зеленский , чуть улыбнувшись своим мыслям, берет стул и ставит этот стул к шкафу. И говорит росгвардейцу:

      -- Чем при вашем маленьком росте тянуться -- встаньте на этот стул и начинайте проверять мои книги.

      Маленький усатый росгвардеец, увидев такую любезность со стороны революционера, поблагодарил и влез на стул. Но поскольку он влез на стул, то он и, ясно, начал осматривать с верхней полки. То есть то, что и надо было Зеленскому.

      И, глядя на жандарма, Владимир Шамшонович улыбался, как будто снова на сцене на рояле играет.

      И Елена тоже улыбалась, видя, что Зеленский заставил росгвардейца сделать так, как ему было надо.

      А Зеленский берет и вынимает из кармана целую банку "Нутеллы" и говорит беспокойной собачке Тузику: 

- Бери, у вас в России ведь нет "Нутеллы", покушай как следует. 

И Тузик как бросится на "Нутеллу" и давай ее кушать и совсем забыл про "Нож", "Медузу" и "Холод", которые Зеленский прятал в литературе. 

      А росгвардеец, хоть ему тоже хочется покушать Нутеллы, роется на верхних полках, читает заглавия “Медузы” и перетряхивает каждую книжку. А время идет. Книг много. И за три часа росгвардеец едва успел просмотреть четыре полки.

      Пятую полку росгвардеец стал осматривать уже не так внимательно. Тем более, что толстый росгвардеец , стоявший у дверей, начал вздыхать и хандрить. И даже сказал своему приятелю:

      -- Ох, как долго идет обыск ара ле давай ле заканчивай э... Я устал ле  и кушать хочу, сегодня ара на обед украинские дети, ха-ха.

      Маленький росгвардеец говорит:

      -- Скоро пойдем обедать. Вот осталась последняя полка. Ну, да, наверно, и на этой полке у них ничего нет, раз во всем шкафу ничего не обнаружено.

      Толстый росгвардеец говорит:

      -- Ясно, у них ничего нет. Пойдемте кушать.

А в это время и третий росгвардеец, Нарышкин – так было написано на его бадже - от двери голос подает: 

-     Н-нет т-там нич-чег-го, это т-так же яс-сно как-к-к т-то чт-то мы н-надеж-жно защ-щитил-ли Рос-сию. 

      Почти не осматривая нижнюю полку, маленький росгвардеец сказал Зеленскому:

      -- Выходит, что ничего запрещенного мы у вас не нашли. Честь имею кланяться.

      И с этими словами росгвардейцы уходят.

      И когда закрылась за ними дверь, Владимир Шамшонович и Елена начали весело смеяться над тем, как были одурачены росгвардейцы, достали документы, стряхнули с них весь белый порошок, много чихали, веселились и пели революционные народные украинские песни “Семь" и "Сорок”, которые исполняли на идиш, чтобы запутать росгвардейцев. А Тузик весело им подгавкивал, потому что решил перейти на сторону добра и порошка и остался в семье Зеленский, которые его усыновили и научили гавкать по-украински (вместо гав-гав - хав-хав). 

Хав хав хава нахила! 

(с) М. Зощенко, В. Лорченков. 

Перевод с украиснкого - В. Лорченков.