... под конец дня... мне пришли сообщить, что Шмидтхаузен, директор Немецкого радио в Мергентхайме ("Голос Рейха", передачи на испанском, португальском, фламандском, итальянском), срочно требует меня в свой кабинет. У нас, на «Радио-Патри», с господином Шмидтхаузеном, если и были отношения, то лишь в рамках политеса. Речь, следовательно, не могла идти о служебном деле. Однако в коридорах кто-то сказал мне: «С Дорио произошёл несчастный случай». Большего не знали. У двери немецкого директора меня ждал П.-А. Кусто, также приглашённый на это чрезвычайное совещание...

... Проезжая через деревню перед Менгеном, шофер Дорио увидел, как крестьяне жестами дали понять, что над местностью кружат самолёты.

«Это немцы», — сказал водитель, отвечая на вопрос своего пассажира. Тот не настаивал. Действительно, поблизости находился аэродром Люфтваффе. «Мерседес» продолжил путь. В нескольких сотнях метров от Менгена внезапно мощный грохот покрыл шум мотора. Очередь из крупнокалиберного пулемёта тут же ударила по машине. Жак Дорио, с раздробленными от экспансивных пуль, бедрами, открыл дверцу и попытался выбраться из машины, которая замедляла ход. Тяжело раненный шофёр держался за руль. В грохоте  второй самолёт пикировал и стрелял. Пуля ударила Дорио в голову, выбив левый глаз и пробив щёку, раздробив челюсть. Другая, войдя со спины, вышла через грудь, разорвав лёгкое. Машина, предоставленная самой себе, покатилась к кювету.

Пассажирка... не получила даже и осколка стекла...

... Всё утро, сотнями, тяжёлые англо-американские бомбардировщики, которых сопровождали эскадрильи истребителей, кружившие вокруг «Либераторов», как собаки вокруг стада, проходили в сером небе. Де Бринон нёс караул  у катафалка, в часовне, установленной в глубине большого зала заседаний ратуши. Альгаррон, Кусто, Вилетт, Лусто, Паскье и я, от имени «Радио-Патри», заняли место политического бюро НПФ, по обе стороны гроба, покрытого большим трёхцветным флагом. Я не забуду это часовое бдение в убранстве из чёрных драпировок и зелёных венков, в то время как весь дом содрогался при проходе над ним авиации союзников. Этот грохот давил крыши, головы и мысли, и свет мерцал, смещая тени. Знамёна Партии прибывали с каждой минутой. И несмотря на тревогу, группы входили: французы, немцы… первые осеняя себя крестным знамением, вторые отдавая честь, вытянув руку (нацистское приветствие - В.Л). На бархатной подушке военные награды Дорио говорили о прошлом солдата. Видели железный крест (немецкий - В. Л) рядом с военным крестом (французским, за ПМВ - В. Л.)...

... . Покидая кладбище Менгена, я знал, что авантюра окончена. Нас было много - тех, кто думал так. Но никто в этом не признавался. И вечером уже говорили о другом. Рёбате… ну, он, по крайней мере, был искренен на этот раз. Очень искренен, потому что сказал мне: «Всё пропало, старина... Я больше не верю ни во что: ни в идею, ни в человека, ни в войну». И гримасничая, он скрылся в ночи - вернулся в Зигмаринген, откуда пришёл пешком, как паломник...

... Несколькими днями позже грузовик покинул Мергентхайм, увозя к замку Майнау половину персонала «Радио Патри». Я был в этом первом конвое Политическая жизнь, журналистская, радиовещательная… все они были окончены...