... Баден-Баден представал очаровательным маленьким городком, несмотря на свой германский дух, смягченный присутствием больших отелей и строгого, чисто ухоженного парка, который, впрочем, в этом сентябрьском месяце было приятно открыть для прогулки. Санитарные службы немецкой армии пренебрегли Баден-Баденом. Поэтому на улицах не встречались те тягостные и печальные процессии раненых, калек, ампутированных, больных, с которыми нам позже предстояло сталкиваться ежедневно. Жители вели спокойную жизнь…  ту самую жизнь коренных обитателей курортного городка вне сезона, хотя казино было открыто, а дворцы, отели и пансионы -  переполнены. Но клиентура не была «платежеспособной». В магазинах и пивных говорили на нашем языке. Французские семьи, довольно растерянные, бродили без цели, слегка ошеломленные тем, что нашли город, где кушали белые булочки, утренний завтрак включал молоко, масло и варенье, в кондитерских продавали пирожные, а в табачных лавках — сигареты (отвратительные, между прочим, на вкус). По улицам ездили туристические автомобили, создавая - возможно, иллюзорно -  что довоенное время не совсем умерло. Лишь бетонные резервуары, постоянно наполненные водой на главной улице Бадена (приказ всегда быть готовыми к тушению пожаров), да резкие и внезапные сигналы сирен напоминали о гигантской битве, приближающейся к восточным и западным воротам Германии. Союзные эскадрильи пролетали высоко в небе. На них смотрели без эмоций. Все были уверены, что бомбы не предназначены для Баден-Бадена. И это было правдой. Что, однако, ничуть не мешало строгому соблюдению правил противовоздушной обороны. Среди ночи тревога заставляла вставать и, уже одетым, спускаться в убежище. Спать? Это трудно, когда коридоры оглашались ударами гонга, в который что есть силы колотил пробегающий служащий отеля.

Чтобы заполнить существование новой французской колонии — или, точнее, её самой скромной, «плебейской» части, — оставались лишь прогулки и скука, споры и карточные игры. Все эти активисты, «коллаборационисты» без официальных ролей и государственных должностей болтали, спорили, пересказывали - уже тогда! - воспоминания, расспрашивали друг о друге. О войне они не говорили, ну… или почти не говорили! Зато в отеле «Бреннерс Парк» царила политика. Повторяю: хоть это была немецкая земля, но, в уменьшенном масштабе, пусть с куда меньшим числом блестящих личностей, знаменитых политиков и разнообразных фигур, это был и Виши! Однако ни маршал Петен, ни Пьер Лаваль здесь не присутствовали. Жан Люшер изо всех сил старался их заменить.

С террасой, выходящей на прекрасные сады, с налётом английского стиля, с безвкусным убранством и подлинным комфортом международного дворца, отель «Бреннерс Парк», выбранный представителями господина Абеца для размещения важных гостей из Франции, обладал определённой элегантностью. В его двух салонах и прихожей можно было увидеть известных парижан и провинциалов, а также людей, появившихся неизвестно из какого «коллаборационистского» круга и оказавшихся здесь, толком не понимая зачем, просто следуя за колонной, поездом, машиной… 

30 апреля - читатели четвертого тира прочтут начало второй главы "Двух штандартов", величайшего французского романа XX века, написанного в тюремной камере в ожидании расстрела Люсьеном Рёбате. Впервые на русском.

5 мая подписчики первого тира прочтут начало переписки маркиза де Сада с его любовницей и главу из "Записок на полях Дриё Ла Рошеля" 2025 года.

14 мая подписчики второго тира прочтут финальную часть эссе Поля Морана "Русская Европа Достоевского" и несколько глав из "Записок на полях Дриё Ла Рошеля" 2025 года.

20 мая читатели третьего тира прочтут пятую главу  мемуаров Герольда-Паки

28 мая - читатели четвертого тира прочтут начало второй главы "Двух штандартов", величайшего французского романа XX века, написанного в тюремной камере в ожидании расстрела Люсьеном Рёбате. Впервые на русском.