1

Сир Драгоман

Сир Драгоман*, мне бы коня

Враги боялись бы меня

Как ястреба — перепела

И полудёнье б не дала

За жизнь их жалкую судьба

Злодею — меч, вору — тюрьма

Мне бы коня, сир Драгоман!

Сир Драгоман, на рысаке

Я край держал бы в кулаке

Король бы спал покойным сном

И Монпелье и Вёнассон

Прованс, и Кро, и Арагон...

Здесь уважали бы закон!

Я, опоясанный мечом

В кольчугу Гиго** облачён

Иду, и крутится земля

И негодяй, словно змея

Спешит в нору свою вползти

Ему, конечно, не уйти

Будь у меня мой добрый конь

Что в поле мчится, как огонь

Летящий по сухой траве...

Так скакуна дарите мне!

Я мудр, как Роланд с Оливье***

Любезен, словно Берар Мондёсдье****

Недаром хвалит мир меня

Так подарите мне коня!

С утра до вечера гонцы

Сбиваясь с ног, мне гостинцы

Несут: сапфир, злата, парчу

Но я лишь скакуна хочу!

Завистники пускай шипят

Плюя впустую желчь и яд

Удар я добрый нанесу

Коль встречу — голову снесу

Но мне, дабы труса догнать

Потребно доброго коня!

Да, рыцарь я, от A до Z*****

Как рыцарь ем, люблю, одет

И в спальне — бесподобен я!

Пускай к Тулузе короля

Войска победные придут

И графа лучники начнут

Кричать: «К оружию, друзья!»

Кто первым их погонит? Я!

Словно овец их загоню

Под песню добрую свою

Дама Верна******,сеньор Рэньер*******

Я — самый лучший кавалер!

(с) Peire Vidal

Подстрочный перевод с окситанского и поэтический перевод с подстрочника В. Лорченков

Комментарий переводчика: Пейре Видаль (Пейр Видал),  окситанский певец, музыкант и рыцарь конца 12 века (умер спустя год после взятия Константинополя, в 1205 году) — один из самых эксцентричных трубадуров. Например, Видал прославился даже среди тех, кто был далек от куртуазной поэзии. Он привёз с Крита какую-то гречанку, выдавал её за наследницу трона Византии и собирал под будущее правление Империей кредиты с доверчивых простаков. Эта баллада интересна не только тем, что показывает нам, как важен конь для рыцаря в эпоху становления рыцарства, как такового (11-12 вв), но и развенчивает стереотипы о Средних веках, как о времени, когда Европа «законсервировалась. Это не так.  Например, баллада-прошение Видала начинается со слов «Сир Драгоман». В данном случае Видал блещет учёностью, потому что слово «драгоман» показывает нам, что автор стиха бывал в заморских краях, ведь «драгоман» - здесь «важное лицо» -  заимствование из византийского греческого (в свою очередь, заимствованный семитизм). Автор баллады-прошения жил на Мальте, участвовал в Третьем Крестовом походе, бывал в Венгрии, лично знал Ричарда Да и Нет (Ричард Львиное Сердце), в общем, как и многие жители Европы той эпохи, активно путешествовал. Видаль носил императорские знаки отличия и приказывал звать себя «Императором Византии». Умер он на Мальте, где стал поэтом при дворе графа Мальты и Крита, корсара Энрико Пескаторе.

*В данном случае мы можем лишь предполагать, к кому обращается Пейре Видаль. Судя по тому, что он предлагает свои услуги по взятию Тулузы, трубадур мог просить коня у короля Арагона, который — наряду с Плантагенетами и Парижем — соперничал с графством Тулузским за владычество над Европой того времени. К тому же, Альфонс Второй был еще и графом Прованским (соот-но, был союзником Гийома VIII Монпелье и врагом Раймонда V Тулузского)** Какой-то сеньор, подаривший Видалю кольчугу.*** Герои эпической «Песни о Роланде», первая рукопись которой, кстати, была написана на окситанском языке.**** Герой средневекового эпоса, «пример куртуазности».***** Первая и последняя буквы алфавита — согласно классической норме Совета по окситанскому языку (Conselh de la Lenga Occitana) — как и французского. В данном случае «с головы до пят», «целиком».Псевдоним возлюбленной поэта. Обращаться к Даме по её настоящему имени было некрасиво, да и опасно, ведь чаще всего она была замужем. Мы предполагаем, что «Дама Верна» - псевдоним Аделаиды Рокёмартин, графини Марсельской (первая супруга графа Марселя, Барраля де Бо). Или, как меланхолично отмечают исследователи трубадуров, «супруга какого-нибудь другого влиятельного лица».******* Тот самый граф Марселя, Барраль де Бо

ОРИГИНАЛ

Drogoman seiner, s’agues bon destrier
En fol plag foran intrat mei guerrier :
C’aqui mezeis cant hom lor me mentau
Mi temon plus que caillas esparvier,
E non preson lor vida un denier,
6Tan mi sabon fer e salvatg’ e brau.
IICant ai vestit mon fort ausberc doblier
E cent lo bran quem det En Gui l’autrier,
La terra crola per aqui on vau ;
E non ai enemic tan sobrancier
Que tost nom lais las vias el sentier,
12Tan me dopton can senton mon esclau.
IIID’ardimen vail Rotlan et Olivier,
E de domnei Berart de Mondesdier ;
Car soi tan pros per aco n’ai bon lau,
Que sovendet m’en venon messatgier
Ab anel d’aur, ab cordo blanc e nier,
18Ab tals salutz don totz mos cors s’esjau.
IVEn totas res semble ben cavalier ;
Sim soi, e sai d’amor tot son mestier
E tot aisso c’a drudari’ abau,
C’anc en cambra non vitz tan plazentier
Ni ab armas tan mal ni tan sobrier ;
24Don m’ama em tem tals que nom ve ni m’au.
VE s’eu agues caval adreit corsier,

Suau s’estes lo reis part Balaguier
E dormis se planamen e suau ;
Qu’eul tengr’ en patz Proens’ e Monpeslier,
Que raubador ni malvatz rocinier
30Nol rauberan mais Autaves ni Crau.
VIE sil reis torn’ a Tolosa el gravier,
E n’eis lo coms e siei caitiu dardier,
Que tot jorn cridon : Aspa ! et Orsau !
D’aitan me van qu’eu n’aurail colp premier,
E i ferrai tan queis n’intraran doblier,
36Et eu ab lor, qui la porta nom clau.
VIIE s’eu consec gelos ni lauzengier
C’ab fals conseil gaston l’autrui sobrier
E baisson joi a presen et a frau,
Per ver sabran cal son li colp qu’eu fier :
Que s’avian cors de fer o d’acier
42No lur valra una pluma de pau.
VIIINa Vierna, merce de Monpeslier,
En raina sai amaretz cavalier,
45Don jois m’es mais cregutz per vos, Deu lau.

2

Жермена

Ты почему так жестока, Жермена

Что отказала поэту в любви

Необъяснимо глуха и надменна

Сердце моё ты купаешь в крови

Спать не могу под своим одеялом

В тяжких мученьях ворочаюсь я

Душу твою на четвертый круг ада*

Дьявол отправит, коль не дашь себя

Докторам лучшим отнёс я урину**

Мне запретили капусту и сыр

Дай мне скорее, Жермена домина (госпожа - прим. переводчика)

Сердце моё ты изгрызла до дыр

В горло кусок мне не лезет от боли

Семь караваев всего ем в обед...

Семь чаш вина только (ни одной боле!)

Вот что творишь, отвечая мне «нет»!

Дай же приют скакуну, о, Жермена

Я тебе справлю и юбку и пояс

Сумку на козьем меху непременно***

Будут все дамы завидовать в голос

Песнь моя, отправляйся к жестокой

Пусть пострадает... око за око!

Вот что люблю я:

Даму Шардону

Песнь соловья

Принца Арагона!****

* Согласно Данте, в четвертом кругу ада обитают скупцы. Широко известно, что Данте собирался писать свою «Божественную комедию» на окситанском языке, но не осмелился, не будучи уверен во владении языком. В то же время, окситанский — единственный язык, кроме пра-итальянского, на котором в поэме Данте есть строки. Не исключено, что идею кругов ада итальянский поэт позаимствовал из большого на тот момент корпуса окситанской литературы.

** В Средневековье состояние организма определяли по урине.

*** Неприличный намек на женский лобок

**** Своеобразный поэтический автограф поэта. Дама Шардоны — покровительница трубадура (не Дама!), принц Арагона — сын Хайме Завоевателя, Педро Арагонский, на момент написания стиха (до 1276 г.) маленький наследник.

Об авторе: Cirveri de Girona (настоящее имя Guillem de Cirveri), трубадур и один из самых плодотворных поэтов, оставил более 120 стихов. Придворный поэт получил земельный надел от Хайме Завоевателя. Этот стих — peguesca – представляет собой шутливую пародию на любовную лирику трубадуров. Непонятно до сих пор, личное это изобретение поэта или жанр.

3

"Против женщин"

Когда дождя кафтан накинет

На деревце месяц апрель

И на своей чудной латыни

Споёт балладу соловей

Слова найти я постараюсь
Для дам прекрасных, чтобы их
Путями истины направить
Пускай наукой станет стих

Я среди тысячи подругу
Искал, чтобы была верна
Напрасно бегал я по кругу
Верна была мне — ни одна!

Глаза закрыв, словно ребёнок
Они решают - здесь их нет
Предательства верны закону
«Нет» - вот их « да », а «да» их - нет

Сердца их нежны, речи -сладки
Нов мире не найти одной
Кто не обманула бы товарку,
Не приторгнув при том собой

Забота женская - лишь прибыль
Они заставят вас любить
То, что душою ненавидел
Что ненавидел - позабыть

Стоит запомнить, наши дамы -
Источник сплетен и раздоров
Они тебя везде ославят
Как труса, душегуба, вора

Ничто не защитит от сплетен
Не оправдаешься никак!
Повалит снег? Так скажут - лето
Обсудят умного - дурак

Лишь поношенья заслужил
Тот, кто женщин смотрит рабски
Лис Инсегрину отомстил
Тем, что подсунул бабьи тряпки

Кто бабам птичий двор поручит
Чтоб  откормили на закуску
Мне кур, я самой жирной этих куриц
От дамы не возьму и гузку!

Пускай сгорите от стыда
При всем, дамы, честном народе
Вам измениться не судьба
Верны вы лишь своей природе!

(с) Peire de Bussignac он же Bossinhac, он же Bocinhac (примерно середина 12 века)

Подстрочный перевод с окситанского — В. Лорченков

Поэтическая версия перевода с подстрочника — В. Лорченков.

Об авторе.  Трубадур из Перигора, живший в замке знаменитого трубадура Бертрана де Борна, Пейре (Пьер) был сыном священника. Отметим, что до григорианских реформ даже католические священники Европы во многих местностях открыто сожительствовали с женщинами и даже вступали в браки. Так, Беатрис де Планисоль, как мы знаем по реестрам Инквизиции, во время допросов будущим папой, Бенедиктом XII,а тогда епископом Жаком Фурнье, признавалась, что намеревалась бежать со своим любовником-священником в Испанию, где их повенчали бы.  Бюссиньяк писал сирвенты, обличая как женщин «в плохом поведении», так и своего благодетеля де Борна. На первый взгляд, эта сирвента — типичное проявление мизогинии Средневековья, но не забывайте, что автор писал на окситанском языке. Обществе региона было, по тем меркам, очень феминизировано (насколько это вообще возможно в Средневековье) — так, окситанская версия христианства, бывшего в середине 12 века в самом расцвете, ничего не имела против женщин-священников, а дочери получали наследство наравне с братьями (как и младшие братья — со старшими). Сирвента, очевидно, представляет собой шутливые нападки с целью обратить внимание. В этом смысле почтенный Пейре дю Бюссиньяк не отличается от какого-нибудь юноши, который дергает девушку за косу).  При этом, накал эмоций Боссиньяка очень высок, что доказывает как указание на личную историю («мне не была верна»), так и готовность отказаться от жирной курицы, которую подаст к ужину женщина (любой мужчина понимает, что речь в данном случае идёт о великой жертве). Переводчик не счел необходимым выносить в отдельное примечание общеизвестных Лиса Ренара и Волка Изегрина — персонажей средневекового фольклора и романов. В одном из эпизодов фольклора Лис (горожанин) одурачивает Волка (вовсе не феодала, как принято было считать в СССР, ведь феодалом-бароном был Лев), лишив того одежды и оставив лишь женский наряд. Позже подобный эпизод станет темой шуток и аллюзий насчет канцлера короля Англии, Иоанна Безземельного, который канцлер сбежал во время восстания черни в женском платье, но был застигнут и изобличен мужланами, поскольку «не говорил по-английски».

О переводчике: В. В. Лорченков, переводчик-любитель с окситанского (подстрочник и поэтический перевод)

5 

Сирвента о молодых и старых

Sirventés des vieux et des jeunes
 

Люблю смотреть, как власть передаётся
И как дома отходят  к молодым
Дабы любой из них, подобно Солнцу
Путь осветил наследникам своим
Достаточный линьяж* оставив
Чтоб каждый мог феодом править**   

Мне любо - мир обновляется весною
Когда цветы и птицы полонят собою
Злато полей и неба щит лазурный
Синьора прежнего и Dame сменить недурно
Когда возможность есть
Таких не счесть 

И пользоваться ими нужно!***     

Старуха та, у кой нет трубадура
Достойного. Та - пожилая дура
Любовников у коей всего два
Любовь с таким количеством едва
Поклонников познать сумеет Дама
И та стара, что спит с тупым мужланом****
 

Старуха лишь болтает без умолку
Жонглерами пренебрегая и не видя толку
Ни в чем, кроме хозяйства своего
Унылого. Без рыцаря- поэта
Весной скучает и тоскует летом   

И смысл жизни в скаредности видит
Щедрость души и благородство ненавидя...
О, вот что Даму старит
А не года, замужества и платья!    
 

Та молода, что любит рыцаря paratge*****
Пусть обладает принц им или юный паж
Та молода, что благородно поступает
Приличий света не переступая
Границ, и имя бережёт
Ухаживая за своим прекрасным телом
Чтобы оно Венерою блестело
Другу любезному в окне
Та молода, что не изменяет мне!
Пусть окружена толпой юнцов прекрасных
(Попытки их останутся напрасны)   
 

Тот молод, кому нет до денег дела
Кто тратит щедро и вассалов одаряет смело
Кто сундуки сжигает и плавит сосуды
Чтобы на войну или турниры добыть ссуду   

Тот молод, кто красавиц куртуазит******

Жонглёров любит общество и сразу 

Откроет рыцарям и душу и сундук 

Вот доблестным героям настоящий друг!   
 

Того я молодым не назову 

Кто обеспечил навсегда свою вдову 

Набил солониной свой замок и зерном 

Припасами, деньгами и вином******* 

Имущества кто не оставлял в залог - 

Старик тот, будь он хоть отрок!   
 

Тот стар, кто яйца с сыром в день скоромный 

Гостям удалым предлагает скромно   

В обносках в зале замка их встречая   

И мира вечного вместо удалой схватки чает   

Кто сюзереном хочет быть без трат безумных   

Кому коня пожаловать вассалу трудно...   
 

Жонглёр Арно*******, сирвенту отнеси мою   

Ришару королю, её поет в бою 

Пусть, и не ищет старости богатств 

Лишь щедрым по заслугам Бог воздаст
 

(с) Бертран де Борн (1140-1215) 

Подстрочный перевод с окситанского В. Лорченков 

Вольный поэтический перевод на основе подстрочника: В. Лорченков
 

КОММЕНТАРИЙ ПЕРЕВОДЧИКА
 

Бертран де Борн — знаменитый трубадур, известный своим восхвалением культа рыцарства, который многие ошибочно воспринимают как культ Прекрасной Дамы. Культура рыцарства возникает 8-9 вв в Европе с появлением класса militas, вооруженных людей, составляющих дружины местных руководителей, берущих под контроль территории в условиях отсутствия центральной власти. Для рыцарской культуры характерно восхваление войны, турниров, насилия, как такового («Люблю смотреть, как горят дома, и смерды разбегаются по полю»...). Именно в целях смягчения нравов рыцарства этой культуре — ближайший аналог которой переводчик видит в «блатной» культуре (насилие, жизнь за счет грабежа, презрение к труду, определенные «понятия», которые ничего не стоят в общении с «штатскими лохами» и пр.) - и насаждался с XI — XII вв. культ Прекрасной Дамы, как мирской аналог культа Девы Марии.   
 

Всю жизнь Де Борн провел в войнах и ссорах за свой замок, который делил с братьями (в Окситании наследниками имущества становились все братья, - и, внимание, сестры! - в отличие от земель языка Ойль, где наследование передавалось по старшинству сыновьям). Творчество этого трубадура практически полностью связано с королем Англии Ричардом Львиное Сердце, тоже известным трубадуром (известен и как Ришар Да-и-Нет). Де Борна, типического певца феодального раздора, Данте помещает в свой Ад, как сеятеля вражды. Начав как жесткий критик Ричарда, де Борн заканчивает его верным союзником.    

Сирвента «О старых и молодых» - авангардное для своего времени произведение, новизна которого проявляется в отношении автора к старости и молодости. Де Борн, случай для Средневековья совершенно необычный, считает старой не ту женщину, которая достигла определенного возраста, а ту, что плохо сохранилась и перестала вести сексуально активный  образ жизни. Возможно, читатель увидит противоречие в строках о «двух любовниках» и пожелании «верности любовнику», но противоречия тут нет. Автор баллады жаждет верности в момент романа, считая привлекательными женщин с богатым любовно-куртуазным багажом, и не испытывая никакой ревности к предыдущим любовникам (сравните это с величайшим произведением Севера, «Тристаном и Изольдой» или кельтскими легендами об Артуре). Молодость, считает Де Борн, это состояние души, и это утверждение принадлежит веку 21-му, а не 12-му. Впрочем, окситанская культура была необычайно передовой для своего времени — хотя типично средневековой — и очень феминизированной.    

Автор перевода постарался максимально сохранить смысл произведения, сохранив, в то же время, поэтическую форму сирвенты.    

* Линьяж — по сути, мафиозная «семья». Коллектив, связанный общими имущественными интересами, возникающий первоначально на основе семьи, которая разрастается. 

**В Окситании феод передавался по наследству всем детям, отсюда феномен соправителей, когда землей или замком владело сразу несколько семей.   

*** На Юге, в том числе и из-за особенностей наследования, бытовали несколько иные представления о феодальной верности, чем на Севере. Именно это ставило крестоносцев Симона де Монфора (вассала Плантагенетов, а не короля Франции, как ошибочно считают) в тупик, и вызывало культурные противоречия. Так, Монфорпришел в бешенство из-за того, что брат известной катарской дамы, синьоры замка Лавор, Жироды  Лавор, синьор Амори Монреальский, принесший Монфору клятву верности, прибыл на помощь осажденным (то есть, выступил против своего синьора).  За это Монфор велел повесить Амори (небывалое для рыцаря наказание) и его 80 вассалов, некоторых из которых, сорвавшихся с виселицы, казнили, перерезав горло. Для южанина в поступке Амори ничего экстраординарного не было, и  на месте Монфора  уроженец земли Ок, Амори может, и ждала бы смерть, но почетная.    

****В оригинале «вил" т.е. виллан», то есть, и тупица и человек незнатного происхождения (собственно, тупица это от крестьянин:). В отличие от Севера, на Юге нынешней Франции взаимопроникновение рождающейся буржуазии и дворянства началось значительно раньше. Поклонником Дамы или трубадуром (жонглером) мог вполне стать и незнатный человек, что, конечно, не нравилось дворянам.    

**** *Paratge – совокупность качеств, присущих рыцарю: доблесть, верность, храбрость, презрение к деньгам и т. д. Таким свойством мог обладать и не знатный человек, который «родился доблестным», но, конечно, это нужно было заслужить (как ни странно, самым легким пропуском для незнатного человека в общество знатных была литература) 

****** Переводчик взял на себя смелость ввести новый глагол на основе окситанского (от cortesa, corteza) и надеется, что глагол приживется в русском языке. Куртуазить — вести себя куртуазно в отношении кого-либо.   

******* Средневековый замок Окситании 11-12 веков это, скорее, укрепленный дом, окруженный деревней, нежели известным нам по строениям Высокого Средневековья замок. Так, романтический Монсегюр — последнее укрепленное пристанище христиан Окситании, известных, как «катары» - построен уже после падения настоящего Монсегюра, скромного укрепления в практически недоступном месте.    

******** Трубадур — автор музыки и стихов, жонглер — тот, кто исполнял произведения трубадура. Зачастую трубадур мог взять на себя обязанности жонглера или жонглер повысить свой статус, начав сочинять. Жонглер, по сути, «музыкальный привет» от трубадура, который занят войной, делами, путешествием, или, попросту, не обладает приятным голосом и музыкальным слухом.   

Король Ришар — Ричард Львиное Сердце  

6

Le planh du Roi Richard/Плач на смерть короля Ричарда Львиное Сердце

Я в лютой печали и трауре страшном

Отныне и присно — моя жизнь напрасна 

Стенать и рыдать предстоит мне до гроба 

Мёртв Ричард-король, венценосца особа  

Отца добродетелей рыцарских, пала 

В душе моей тьма ледяная настала   

О Боже, увы, невозвратима потеря 

Ущерб не восполнить, король с сердцем зверя 

Бесстрашного, пал. Слово Смерть ужасает   

Любого, в груди чьей paratge* пылает   

Наш умер король, мы веками не знали   

Подобных Ришару монархов из стали   

Достойный, весёлый, любимый и мудрый   

С ним щедростью не сравниться Артуру   

И ни Шарлемань, ни Александр Македонский   

Ни страх ни любовь не внушали как Солнце 

Погасшее ныне для нас в Лимузене** 

О горе, сеньоры, мы осиротели!   

Я в недоумении сильном гляжу 

На мир, что погряз от Утрмер до Анжу   

В грехах и притворстве, во лжи и обмане   

Нам послан король, как небесная манна   

Был Богом. Сей мир короля недостоин   

Король среди воинов, средь королей — воин   

Пал он от безносой старухи меча 

(ни нищего не пощадит, ни богача) 

Увы, наш король, повелитель турниров 

Знаток тонких вин, шахмат, песен, гарниров 

Бесед куртуазных, богатых дворов   

Покинул нас, рыцарей-трубадуров 

Оставил он нас на съедение миру   

Кто вознаградит нас? Ведь больше нет сира...   

Отныне мучение долгое ждёт нас   

И траур без срока, и Турок негодный   

И Сарацин, и Язычник и Перс 

Набросятся на христиан в Утрмер 

Но Бог еще хочет крест в Иерусалиме   

О, с Ричардом были мы непобедимы!   

Но нет больше принца и короля 

Что в армии верных мог встать у руля   

И возвратить гроб Христа христианам 

Захваченный Сарацином обманом 

А если найдется смельчак Вам на смену   

(Король молодой или граф, несомненно***)   

Пусть помнят о добродетелях брата   

Блиставшего, как изумруд в сто каратов
 

Господь Всемогущий, Благой, Милосердный   

Сир был не святым, но слугою Вам верным   

Прости же грехи моего властелина,   

Их совершал он во Твоё имя!   
  

* paratge –  комплекс качеств, присущих благородному человеку, включавший в себя благородство, верность, любезность, храбрость, и вообще всё хорошее. Обычно  paratge обладал лишь человек благородного происхождения, хотя и выходец из низов мог стать носителем этого духа.  

** Король погиб при осаде замка в Лимузене 

***  речь идёт о братьях покойного уже короля, молодом короле Иоанне Безземельном и его младшем брате, графе Жоффруа   
  

(с) Gaucelm Faidit (1172-1203)     

Перевод подстрочника — В. Лорченков (1979 -  

Поэтический перевод с подстрочника — В. Лорченков (1979 -   
  

КОММЕНТАРИЙ ПЕРЕВОДЧИКА
  

Плач — стандартная форма поэтического произведения на смерть дорогого поэту человека (как правило, могущественного сеньора или возлюбленной) - на смерть короля Ричарда Львиное Сердце (больше известного современникам, как Ричард Да-и-Нет) написан трубадуром Гусельмом Файдитом. Это поэт, чья фамилия (?) созвучна слову «файдит» (фаидит), которым чуть позже называли в Тулузском графстве и графстве де Фуа рыцарей, лишенных владений во время завоевания края крестоносцами  Монфора (Крестовый поход против альбигойцев) и французской оккупации.
      

Вопреки распространенному заблуждению, первоначальное покорение края проходило по почину вовсе не французской короны — Париж долго колебался, в конце концов ограничившись принципом невмешательства -  а семьи Плантагенетов. Владельцы Аквитании, Плантагенеты - потомки Вильгельма Завоевателя — представляли собой в Европе 11-14 веков силу, сопоставимую с нынешними Виндзорами (мы вполне можем назвать Алиенору Аквитанскую прабабушкой Европы). Аквитания, их родовое гнездо, расположена на территории так называемой Окситании, попросту, «земель, в которых говорят на языке ок». Именно поэтому у Окситании нет никаких четких границ, ведь Окситания там, где находится хотя бы единственный человек, говорящий по-окситански (приблизительные границы региона — около половины нынешней Франции, включающие в себя графства Тулузские и Фуа, Прованс, Аквитанию,  Гасконь и пр.). Аквитания - наряду с Тулузой и Иль-де-Франс -  в 12 веке основной претендент на владычество на землях современной Франции. 

Главную угрозу для Плантагетов представляла именно богатая и могущественная Тулуза, именно поэтому начать было решено с неё, и первые  сообщения о том, что христианство в Тулузе «неправильное» (как повод для Крестового похода) появились именно в английских монастырях. При этом сама по себе Англия не представляла для Плантагенетов особой ценности (фраза Ричарда о том, что он бы продал английскую корону, будь на ту покупатель, широко известна). Сам Ричард не говорил по-английски, поскольку английского языка тогда не было (как и французского). Родной язык Его Величества — окситанский (на окситанском он сочинил и свою тюремную балладу, томясь в заключении в Австрии, будучи захвачен в плен по возвращении из Святой Земли). Как, впрочем, всех знатных людей Европы того времени.   
  

Мы также ошибочно связываем трубадуров исключительно с Провансом, между тем, как трубадур — всякий, кто писал поэзию на языке ок, распространенном в самых разных областях нынешней Франции, а не только на Юге. Например, первым трубадуром (похоже, что именно он разработал каноны) был аквитанец, дед Алиеноры Аквитанской, Гийом Девятый.   
  

Глава крестоносцев, напавших на Тулузу — Симон Монфор, был вассалом Плантагенетов, а не французской короны. Крестовый поход закончился неудачей, но стороны его так ослабли, что выгодополучателем стал Париж, захвативший обескровленный Юг. Время Аквитании пришло намного позже, в 15 веке, когда пали последние бастионы «англичан» - на самом деле, Плантагенетов и их наследников - на территории Франции после «столетней войны» (на самом деле, войны Плантагенетов за французскую корону, захваченную самозванцами Капетингами, которые отбивались и от глав регионов, «принцев»). Среди этих бастионов — город Бордо, главный «хаб» в торговле вином между континентальными и островными владениями Плантагенетов. Именно поэтому бордосцы, по замечанию мэра города, Мишеля Монтеня, во многом чувствовали себя ближе англичанам, чем французам. Если вы взглянете на карту, то увидите, что Англия — лишь фланг наступления на Париж для Аквитании после падения Тулузы (которое и произошло, но не в пользу Плантагенетов).   
  

Грубо говоря, Аквитания (с захваченной Англией), Иль-дё-Франс и Тулуза в 12 веке это как Великое княжество Московское, Литовское и Северо-Западная Русь, три главных претендента на владычество в регионе.   
  

Особенность «плача» Гусельма Файдита заключается в том, что он носит не только формальный характер — с установленными правилами формой, размером и т. п. - но и личный.  Участник Крестового похода на Святую Землю, Гусельм, без сомнений, был лично знаком с Ричардом Львиное Сердце и сокрушается смерти короля, и как рыцарь, и как выгодополучатель щедрот павшего монарха.     
  

Возможно, читателям будет интересно узнать, что стихотворениям Гусельма подражал Петрарка.   
  

Классические (и довольно старые) переводы трубадуров на русский очень красивы, но страшно далеки от оригинала, поскольку сделаны с французских переводов. Дословные переводы, которые автор этой заметки  встречал в Сети — хороши, как подстрочники, но совершенно не поэтические. Этот любительский перевод — попытка максимально сблизить две параллельные прямые: смысл оригинала и его поэтическую форму.