✏️Фанфик | Герой Созидания: Всеотец (18+) | Главы 1-5
Глава 1 "Реинкарнация"
XXX
Высокая девушка-подросток со зрелым телосложением и длинными черными волосами, завязанными в хвост, с большой прядью, свисающей на правую сторону лица, стояла перед классом с широкой улыбкой. У нее были тонкие и острые глаза темного цвета и короткие брови в сочетании с решительным выражением. На ней была стандартная женская форма, состоящая из серого пиджака с сине-зелеными полосками, официальной белой рубашки, красного галстука, сине-зеленой расклешенной юбки, черных носков длиной до колена и коричневых мокасин.
В руке она держала табличку, на которой было написано имя ее героя. Она посмотрела направо и улыбнулась подростку, который выглядел так же, как она. Подросток тоже держал доску. Его всклокоченные волосы спадали на лицо, а глаза, как и у девушки, были острыми и черными, как оникс. Его лицо было приятным, и многие признали бы, что он красив. Телосложение — мускулистое, но из-за юного возраста он не был накачан, а походил на греческого бога.
(ГГ)
— Мое имя — Героиня Созидания: Креативность, — сказала девушка со всей решимостью, на которую была способна.
Потом она повернулась к дальнему концу класса. Там сидел сенсей класса. Ее темно-синие глаза внимательно изучали дуэт, она слабо улыбнулась и кивнула.
— Красивое имя. Прошла, — крикнула она, повернувшись к мальчику: — А ты?
— Герой Креативности: Всеотец, — с улыбкой ответил мальчик, не видя смысла объяснять, но сэнсэй подумала иначе.
«Всеотец, Всеотец. Дань уважения Всемогущему, как я погляжу, и это действительно хорошее имя героя. Не совсем подходит тебе, но неплохо, а что насчет первой части? Почему бы тебе не использовать «Герой Созидания», как твоей сестре, а не «Герой Креативности»?» — спросила она, поднеся палец к губам. (п.п: На англ Всемогущий AllMight, а Всеотец AllFather)
— Потому что... — Девочка улыбнулась и на секунду осветила класс: — Он мой герой.
----
— Это конец для тебя, с этого момента твоя легенда перестанет существовать. Все, ради чего ты работал, каждая капля крови, которую ты пролил, и каждый человек, которого ты спас, будут напрасны.
Человек с пистолетом говорил с места, на котором сидел.
Его лысая голова отражала тусклый свет, едва освещавший мрачную комнату. Его лицо было выбрито, но на нем была щетина, придававшая контраст его белому лицу.
Пистолет в его руке был направлен на подростка, который лежал на холодной земле в позе эмбриона. Из носа подростка текла кровь, а губы были рассечены. По всему лицу были синяки, порезы и ожоги. Его глаза смотрели с непокорностью. Хотя он точно знал, что это конец пути. С этого момента его больше не будет, но он не мог заставить себя умолять о сохранении жизни. Возможно, потому, что он знал: это бесполезно. Как бы сильно он ни умолял и ни преклонялся, он все равно умрет, поскольку причинил слишком много вреда тому, кто смотрел на него сверху вниз.
— Хаа, это был долгий путь, правда, — вздохнул человек, откидываясь назад.
Кресло протестующе застонало, но человек не стал обращать на это внимания.
— Когда я впервые услышал твое имя, то подумал, что ты всего лишь букашка, которую легко раздавить, но когда ты выступил во второй раз и убил всех моих людей и спас всех тех рабов, которых мы пытались переправить на тот знаменитый остров, куда богачи отправлялись развлекаться, я наконец понял, что ты представляешь собой более серьезную проблему, чем та, которую я ожидал. Но было уже слишком поздно, не так ли?
Воруя у моих людей, вы улучшили свое оборудование. У тебя появилось оружие, компьютеры, мобильники и другие вещи, которые были доступны только нам. Черт, я был ошарашен, когда понял, что в первых двух побегах ты использовал обычные вещи, купленные на рынке. Когда я пришел к такому выводу, у меня по позвоночнику пробежала дрожь. Я подумал, что если этот человек смог проделать все это с таким некачественным оборудованием, то что он может сделать с инструментами, которые украл у нас?
Твой ответ был мгновенным, словно ты не знал ни сна, ни голода. Даже когда мы осматривали место происшествия, ты нанес новый удар. На этот раз ты напал на один из штабов. Ты не только перебил весь персонал, но даже убил двух наших VIP-персон. Этот шаг обошелся нам в миллиарды. Нам пришлось не только возмещать ущерб за их смерть, но и восстанавливать свою репутацию с нуля, а что сделал ты?
Ты разоблачил нас. Ты, блядь, разоблачил все, что мы делали. Не то чтобы нас это волновало. Люди тупые. Нормальные люди игнорируют все, что ты говоришь о нас. Те, кто на уровень выше их, подозревают, реальна ли информация или нет, а те, кто выше, отрицают, что вообще видели что-либо, связанное с нами. А еще на уровень выше — наши клиенты. Так что, в некотором смысле, все, что ты сделал, — это реклама. Я должен поблагодарить тебя за это. Многие дошли до нас и воспользовались нашими услугами. В конце концов, мы поставляем свежие товары, которых больше нигде не найти. Все-таки это большое табу. Но остров, которым мы владеем, изолирован, поэтому все эти больные магнаты приезжают и предаются этому табу.
Ну, на самом деле ты причинил лишь небольшое раздражение. Всех, кого ты убил, можно нанять снова. Все вещи, которые ты у нас украл, ничто по сравнению с тем, чем мы владеем. А те, кого ты спас? Ха, ты просто отсрочил их страдания. В этом мире мы контролируем все. Признаю, время от времени появляются глупые мечтатели вроде тебя, которые думают, что могут изменить систему, но они даже не подозревают, что эта система запрограммирована в генах людей поколение за поколением.
Школы, в которые вы ходите, шоу, которые вы смотрите, книги, которые вы читаете, истории, которые вы слышите, небо, на которое вы смотрите, и вода, которую вы пьете, — мы контролируем все. Менталитет раба укоренился в вашем существе, и вы ничего не можете сделать, чтобы избежать этого. Нет нужды объяснять тебе все это. Прости, что утомил тебя своим солилоквием. Я просто хотел выпустить пар. Давненько я не встречал такого человека, как ты. В конце концов, Земля слишком долго была нашим рабом, а тех, кто может вырваться из системы, очень мало.
Чтобы отдать должное твоим усилиям, я покончу с тобой. После этого я заберу всех спасенных тобой людей и верну их на остров Табу. Там они будут добровольно служить нашим клиентам. Мы не принуждаем, мы формируем сознание, чтобы глупцы думали, что они свободны.
— Прощай, как бы там тебя ни звали...
----
«Где это место?» — раздался слабый голос в небытии. Насколько хватало глаз, вокруг была бесконечная тьма... Впрочем, видеть — не самое лучшее определение, ведь он не чувствовал своего тела. Он был уверен, что у него нет глаз, а если и есть, то они не функционируют. Возможно, они были отсоединены от зрительного нерва, а может, их выковыряли из черепа.
«Кто я?» — должен был быть мой первый вопрос. Теперь, когда я думаю, я понятия не имею, кто я. Я знаю, что я человек, знаю, что перед смертью жил на планете Земля. Подождите, я умер. Откуда я это знаю? Я не помню ни своей личности, ни своей жизни до смерти, но я знаю, что у меня была жизнь, и она закончилась. Это странное чувство. Но, может быть, есть и другие воспоминания. Истории? Я знаю множество книг, фильмов, игр и аниме. Я знаю, что ни одна из них не была реальной, но, как ни странно, я знаю все подробности о них. Это также дает мне много идей о многих вещах. Например, как я разговариваю сам с собой?
Может ли человек, который не выучил ни одного языка, разговаривать сам с собой? Есть такая знаменитая цитата: «Язык формирует наше мышление и определяет, о чем мы можем думать». Если у вас нет словаря научных терминов, можете ли вы думать о науке? Думаю, да. Я не отношусь к этой цитате абсолютно тривиально, но не думаю, что она верна. В конце концов, люди добавляют новые слова в словарь по мере своего развития. Человек, назвавший гравитацию, должен был понимать эту концепцию. Даже если до него этого названия не существовало, он через понимание назвал это научное явление и тем самым задумался о нем.
Почему я вообще беспокоюсь об этом сейчас? Где я и кто я? И почему важность моего окружения преобладает над моей непонятной личностью в моем сознании? Уже второй раз я расставляю приоритеты.
В тот момент, когда он погрузился в свои мысли, с этой таинственной личностью произошло нечто очень неожиданное. До этого он ничего не чувствовал. Ничего, кроме уютного состояния, как будто он лежал в горячей ванне, но когда он почувствовал, что маленькая рука держит его руку, все его заботы и проблемы растаяли и исчезли.
«Кто этот наглый человек, совершающий со мной непристойные действия в самый уязвимый момент?» — подумал он, не понимая, что это его сестра-близнец, взявшая его за руку в утробе матери, почувствовав беспокойство своего брата.
XXX
Глава 2 "Моками Яойорозу"
— Тужься, тужься! Яойорозу-сан, тужьтесь! — кричала акушерка, глядя на голову мальчика, пытающегося вырваться из заточения, в котором он находился девять месяцев.
—Я тужусь, черт возьми! — кричала женщина от боли.
—У этого засранца самая большая головка!
— Ух!
Иные в палате не знали, что сказать, слыша, как женщина ругается на своего едва родившегося сына.
— Почти готово, тужьтесь! — снова закричала акушерка. Вскоре ребенок вышел, и акушерка перерезала ему пуповину, после чего передала его медсестре, ожидавшей в стороне. — Теперь второй, тужься!
Медсестра смотрела на ребенка глазами в форме сердца. Возможно, это был самый милый ребенок, которого она когда-либо видела. Черные, как оникс, глаза, смотревшие на нее с умом, выглядели восхитительно. Настолько, что медсестре захотелось похитить ребенка.
— Нет, нет! У меня есть мой Изуку-чан. Хотя ты очень милый, мой Изуку гораздо симпатичнее, — Медсестра надула губы, пока мыла ребенка.
Когда она закончила с этим, родился второй ребенок, и она передала мальчика его будущей маме, а девочку взяла, чтобы помыть. Но только когда плач девочки разнесся по комнате, она поняла одну важную вещь: почему не плакал мальчик?
Она с ужасом посмотрела на мальчика и увидела, что он хихикает над матерью. А?
Не обращая внимания на странную ситуацию, она подошла к ванне, чтобы вымыть девочку, и передала ее матери.
— Моками, Момо. Мои малыши, — Мать улыбнулась, глядя на своих детей.
Пока она это делала, мальчик сходил с ума.
«Яойорозу? Изуку? Момо? Подождите, подождите, подождите!» Как только он услышал эти имена, в его пустом сознании появилась связь. Сначала он не обратил на это внимания, потому что прекрасно понимал японский, но потом понял, что это нормально. Его разум был заполнен тысячами и тысячами аниме и манги. Конечно, он мог понимать этот проклятый язык. Потом эти имена напомнили ему об одном из аниме и манги, которые были у него в голове.
«Моя Геройская Академия»? Может ли это быть совпадением?
— Почему мальчик до сих пор не заплакал? — Акушерка подошла к ребенку и взяла на руки мальчика, который хмуро смотрел на мать. Она должна была признать, что он выглядит очаровательно, но ребенок не обращал на нее внимания.
— Наверное, это связано с его причудой, — Пробормотала она, проверяя здоровье ребенка с помощью своей причуды.
«Причуда?» — Мальчик навострил уши, услышав это слово.
«В самом деле? Я родился в мире героев и злодеев?»
----
Жить в богатой семье, которая могла купить буквально всё, было... интересно. Моками, хотя и не мог вспомнить свою предыдущую жизнь, испытывал к ней определенные чувства. Они были как отголоски его существа, которые проявлялись в определенных обстоятельствах, напоминая ему о прошлой жизни. Например, когда его впервые привели в особняк, где жила семья Яойорозу, он инстинктивно присвистнул при виде гигантского строения. Этот рефлекс был доказательством его предыдущей нищенской жизни.
Он считал их проявлениями унаследованных им воспоминаний некоторых личностей, но не обращал на них внимания. Он не знал, как, но мог их различать. Например, когда он впервые понял, кто была медсестра, державшая ее на руках, он посмотрел на нее и узнал ее из аниме. И это чувство не было похоже на воспоминание. Как будто эта информация каким-то образом хранилась в его сознании, и он мог вспоминать или связываться с ней по своему желанию. Это было совсем другое чувство, чем его рефлекторные действия.
Поэтому пока он был уверен, что его личность не будет формироваться под влиянием этих воспоминаний. В конце концов, личность можно определить как совокупность опыта, смешанного с химическим веществом Х. Химическое вещество Х — это гены и другие факторы, которые не поддаются объяснению. Согласно одному исследованию, ребенок рождается по меньшей мере с 400 психологическими проблемами, и в результате переживаний его личность будет формироваться дальше. Это могут быть самые разные события: от избиения ремнем до просмотра страшного фильма в раннем детстве. По этой же причине не существует руководства по воспитанию детей, потому что нет двух одинаковых людей. Одинаковое отношение к ним не привело бы к одинаковому результату.
Поэтому, когда он узнал, что в его жизни было много историй, его первым беспокойством стало то, как это повлияет на его психику и личность. Поняв, что они практически не влияют, он вздохнул с облегчением. В конце концов, если не брать в расчет ванильные, то некоторые из дерьмовых историй в его сознании могли в мгновение ока искалечить его человечность и направить на путь психопата. Но ему было хорошо. Потому что он чувствовал близость к ребенку, лежащему рядом с ним в экстравагантной кроватке. То же самое можно сказать и о женщине, которая улыбалась ему в этот момент.
— Мока-чан, ты такой милый и никогда не плачешь. Ты будешь надежным старшим братом для Момо-чан и сделаешь Каа-чан супер-пупер счастливой, — сказала она, нежно касаясь обнаженного животика мальчика.
«Убери свою руку от моего мягкого места, женщина!» — закричал Моками, но все эти слова вылились в хихиканье, побуждая женщину к новым действиям.
«Я жалок!»
Присмотревшись к матери, он понял, что она — первоклассная красавица. Хотя она никогда не появлялась в шоу, он все равно мог видеть, что красоту Момо унаследовала от матери. У нее были черные ониксовые глаза, как и у двух ее детей, но они были круглыми, а не острыми. Можно было с уверенностью сказать, что резкие черты лица достались им от отца. У нее были такие же острые волосы, как у детей, и светлая кожа. В общем, она была прекрасна.
К слову о бесах, в комнату вошел мужчина. Моками с неудовольствием посмотрела на хмурого мужчину. Фрейдовские проблемы? спросил он себя, пытаясь понять, почему испытывает отвращение к этому человеку.
Он был высоким, почти двухметровым, с широкими плечами и подтянутым телом. Его острый взгляд и темные глаза были похожи на глаза его жены. Хотя он был выбрит, Моками мог видеть, что его волосы тоже темные. Цвет лица у него был немного темнее, но в целом он был похож на взрослую версию Моками.
— Добро пожаловать домой, дорогой! — поприветствовала его мать, но не подошла. Мужчина только хмыкнул в ответ и подошел к кроватке. Его глаза впились в обоих, но не выдали никаких ласковых эмоций, если они вообще были. Он понял, что взгляд ублюдка задержался на Момо на две секунды дольше, чем на нем.
— Разве они не самые милые?
— Милые — это ни к чему. Единственное, на что я надеюсь, — это на то, что они преуспеют в моей компании. Не то чтобы я очень на это надеялся. Ведь они унаследуют твою никчемную Причуду. Я лишь надеюсь, что их Причуды проявятся в чем-то, что может быть полезно для семьи/
— Как скажешь, дорогой, — грустно нахмурившись, сказала мать. И Моками понял, почему он ненавидел этого человека. Он был жестоким человеком. Эгоистичный ублюдок, который превращал всех вокруг себя в ад на земле, оказывая на них психологическое давление. Он использовал, манипулировал или просто покупал людей ради своей выгоды и распоряжался ими по своему усмотрению только потому, что был богат.
«Почему я испытываю такую ненависть?» — спрашивал он себя.
Это было еще сильнее, чем когда он впервые увидел отголоски своей прошлой жизни. Каждая клеточка его маленького тела кричала от желания убить.
XXX
Глава 3 "Причуда ч. 1"
Прошло четыре года с тех пор, как он возродился в этом мире. Моками привык к жизни в большом особняке со множеством служанок, по-настоящему заботливой матерью, очаровательной/раздражающе милой сестрой и ублюдком-отцом.
По мере того как он проживал свои дни, он все лучше узнавал историю своей новой семьи. Для начала, его отец, Ёдзо Яойорозу, владел большой долей акций I-Острова и другими побочными предприятиями. Так что можно было с уверенностью сказать, что они чертовски богаты. Настолько богаты, что даже если бы они прекратили все свои занятия, приносящие деньги, и вели разгульную жизнь, у них все равно остались бы деньги для следующего поколения. Конечно, его отец, будучи жадным ублюдком, считал иначе и по-прежнему работал каждый день, не обращая внимания на свою семью. Это было здорово, потому что Моками ненавидел этого парня, и чем меньше времени он проводил с ним, тем лучше. Вместо этого он сосредоточил все свои усилия на матери и сестре и по-настоящему сблизился с ними.
Момо приняла его как старшего брата и называла Они-тян, как только научилась произносить это слово. Хотя в раннем детстве она называла его Оми-ча, Мока-ча и другими милыми именами, так как не могла выговорить эти слова, Моками не мог вспоминать те дни без полного сеанса любви. С тех пор как установился статус кво, Момо повсюду следовала за Моками и училась у него. Он не знал почему, но всегда уважительно относился к слугам в особняке. Его мать была вежлива, а отец был откровенно груб с ними, как будто он их мастер, но поскольку Моками был по-настоящему почтителен, Момо училась у него и никогда не пренебрегала ими, заставляя всех слуг по-настоящему ценить этот дуэт.
Моками время от времени вел себя как ребенок, но это не казалось ему странным. Он знал, что у него была прошлая жизнь, но почти ничего о ней не знал. Сколько ему было лет? Каково было его мировоззрение? Каков его пол или сексуальная ориентация? Он ничего не знал. Он чувствовал, что он мужчина и что он натурал, но ничего не было определенно, и поэтому, когда он рос ребенком, он считал нормальным время от времени вести себя как ребенок. Хотя он был более зрелым благодаря всей информации, хранившейся в его голове, для него было совершенно нормально вести себя соответственно своему возрасту.
Это касалось и его желаний. Он испытывал любовь к матери и сестре, но знал, что глубоко внутри него есть нечто большее.
Не то чтобы он хотел секса. Он просто чувствовал себя очень близким к ним и мог подумать о большем, когда они вырастут.
С того самого дня, как он понял, что попал в мир «Моей Геройской Академии», он знал, что захочет пошалить со многими из них. Когда он впервые увидел Инко, это желание расцвело глубоко внутри него. По мере взросления он начал испытывать подобные чувства и к другим.
Его мать, Мика, была самой милой матерью, какую только может пожелать ребенок. Несмотря на то, что отец женился на ней ради ее красоты, она не была ни глупой, ни бесполезной. У нее была своя компания, которая производила украшения, изменяя молекулярную структуру ценных камней. Это была ухудшенная версия причуды Момо. Хотя она не могла превратить грязь в бриллианты, она могла очищать ценные минералы до более чистых форм. Покупая золото, алмазы, изумруды, рубины и другие блестящие камни, повышая их качество и превращая в красивые аксессуары, она создала солидный бизнес. По сравнению с состоянием Яойорозу это была капля в море, но по сравнению с обычным рабочим, трудящимся с 9 до 5, она была чертовски богата.
У отца-отморозка, с другой стороны, была несколько иная причуда. Он мог улучшать свое тело, используя жир. Самым очевидным применением этой причуды было укрепление мышц, но это требовало слишком многого в обмен на слишком малое, поэтому бастард использовал ее для улучшения мозга и нейронов, чтобы повысить скорость мышления. Так он преуспел в бизнесе и сколотил состояние. Хотя именно дедушка Яойорозу проложил ему дорогу, владея большим куском I-острова. В остальном, даже обладая усиленным мозгом, этот ублюдок мало что мог сделать.
Причуды в этом смысле были загадочными, их можно было использовать по-разному. К счастью для Момо, ее причуда проявлялась в комбинации двух, позволяя ей создавать все, что угодно, все неживое, используя жир, хранящийся в ее теле. Моками беспокоился, будет ли его сила такой же или нет, ведь он не был персонажем сериала, но последние четыре года он старался не задумываться об этом слишком часто. Но в последнее время его беспокойство только усилилось, ведь Момо пробудила свою причуду всего ночь назад.
— Не волнуйся, Мока-тян, девочки созревают раньше мальчиков, так что это нормально, что Момо-тян пробуждается первой. Я уверена, что и твоя скоро пробудится. Когда это произойдет, я отведу вас обоих к врачу. Поскольку ее состояние не опасно ни для окружающей среды, ни для нее самой, я подожду некоторое время, — сказала Мика с ободряющей улыбкой.
— Надеюсь, Каа-чан, — ласково сказал Моками, и мать обняла его. Ее объятия и слова успокоили его: в конце концов, и его, и Момо проверяли, когда они родились, и у них не было лишнего сустава на мизинцах, что было большим доказательством существования причуд. К его облегчению, в тот день у него тоже проснулась причуда.
Когда он сидел со своей милой сестренкой и раскрашивал мелками, Момо попросила красный. Оглядевшись по сторонам, он не смог найти ни одного и понял, что, вероятно, все они были использованы в прошлый раз, так как это был любимый цвет Момо.
— Онии-тян, красный! — заплакала Момо, но он объяснил, что в данный момент его нет. В отчаянии он взмахнул рукой, и на его ладони появился карандаш. Ощущения были возвышенными. Но не ощущение от использования причуды, нет!
Желание создать что-то и создать это. Впервые в жизни он почувствовал себя великим. В каком-то смысле он чувствовал себя выше других. Он не знал, было ли это из-за его прошлого или из-за его причуды, изменившей его характер, но он не мог лгать себе. Он чувствовал себя божественным. Но так как дело было срочное, он схватил плачущую Момо и с мелком в руке побежал к матери.
XXX
Глава 4 "Причуда ч. 2"
«Каа-чан, я пробудился! Я пробудил свою Причуду!» — кричал он на бегу. Вскоре все собрались. Слуги были счастливы, а его мать ярко улыбалась. «Я создал это!» — воскликнул он, показывая почти изуродованную от волнения вещицу в своей руке. Поняв, что происходит, Момо перестала плакать и тоже улыбнулась.
«Мои маленькие гении. У вас обоих пробудилась одна и та же Причуда. Вы потрясающие». Мика обняла дуэт и приказал шоферу готовить машину. В мгновение ока нас доставили в частную клинику, где нас приняла красивая медсестра, по случайному совпадению снова оказавшаяся Инко Мидорией.
«Ара~ Моками-чан, Момо-чан!» — воскликнула она, как только увидела нас, и бросилась обнимать дуэт. В то время она все еще была прекрасна в своей худой форме. Из сериала он знал, что она впадет в депрессию, когда поймет, что у Изуку нет Причуды, и со временем наберет вес, а это было нечто ужасное.
«Инко ни-чан, ты все такая же красивая, как и раньше», — сказал Моками с самым милым выражением лица, на которое только был способен. Он подкидывал ей такие идеи, чтобы она не распускала себя. В конце концов, она была связана с семьей и часто навещала ее. Хотя он до сих пор не знал, что это за связь. Она присутствовала при родах и время от времени навещала акушерку, которая, как он узнал позже, была экспертом в медицине и находилась на жаловании у Яойорозу, чтобы проводить регулярные осмотры. Благодаря своей причуде, связанной с целительством, она работала на семью много лет.
«О! Ты все еще самый милый!» Инко ущипнула Моками за щеку, глядя на него со звездами в глазах.
«Кхм, Инко, доктор в комнате?» — хмуро спросила Мика.
«О да, Мика-сан, она ждет вас», — смущенно ответила она, открывая дверь. Мика провела детей внутрь и поприветствовала старушку, сидевшую за столом. Когда троица вошла, Инко объявила от входа и закрыла дверь.
«Яойорозу-сан, я слышала хорошие новости», — сказала она, глядя на мальчика и девочку.
«Да, Хигути-сан, Моками тоже пробудился несколько часов назад», — ответила Мика, погладив его по затылку.
«Хорошо, хорошо. Тогда давайте проверим их», — сказала она, проводя несколько тестов. И сказать, что они были тщательно продуманы, было бы преуменьшением. Она даже проверила, сколько жировой ткани использовали Момо и Моками при создании различных вещей. Возникал вопрос, как Момо и Моками вообще создавали вещи?
В случае с Момо, когда она только пробудилась, она играла с игрушками и создала недостающий кусочек головоломки. В каком-то смысле это была простая концепция. Хотя дуэт был маленьким, они все равно знали химическую формулу некоторых вещей, так как Мика верила, что дети унаследуют причуду, подобную ее собственной, поэтому она научила их простым элементам и соединениям. Удивительно, но причуда не требовала от пользователя понимания химической реакции, достаточно было знать, как преобразовать жир в атомы, затем в элементы, а из них — в соединения.
Это было понятно, хотя, учитывая ее юный возраст, это было чудом. Но в случае с Моками он создал нечто, о чем не должен был знать, но знал. Как? Очень просто: в одной из историй, хранившихся в его голове, была информация о мелках. Он извлёк эту информацию не по своей воле, на свою беду, она просто пришла к нему. И вот мелки появились. Этот процесс также отличался от процесса Момо. Сначала он этого не понимал, но когда задумался, то понял, что это так. В конце концов, сила была частью его самого, и она объясняла ему, что он может гораздо больше.
...Ограничение, наложенное Момо на неживое, на него не распространялось.
Вернувшись в дом, трио — Мика, Моками и Момо — увидели, что ублюдок ждет их в гостиной с газетой в руках. Мика слегка нахмурилась, Моками сдержал рык, а маленькая милашка подбежала к отцу и взволнованно запрыгнула на него.
«Папа!» — воскликнула она. Прошло несколько месяцев с тех пор, как они в последний раз видели этого ублюдка, и его появление не было случайным. Он был здесь, потому что ему кто-то доложил.
«Принцесса, что я тебе раньше говорил о прыжках на людей?» — с упреком произнес ублюдок, заставив Момо с трепетом и грустью опустить глаза.
«Этого я никогда не должна делать. Как леди, я должна вести себя подобающе и следить за своим окружением. В конце концов, мои действия представляют семью Яойорозу, и я не должна делать ничего, что могло бы опорочить наше великое имя». Момо проворчала, ведь это было одно из немногих непреложных правил, которые ублюдок вдалбливал им в мозги.
«И что, твои прыжки были женскими?» — спросил он.
«Нет, сэр». Момо не поднимала глаз.
«Больше так не делай».
«Хорошо, папа».
«Хорошо, а теперь сядь ко мне на колени и расскажи о своей причуде». Ёдзо улыбнулся, глядя на Момо с ухмылкой. Та засияла, устроилась поудобнее на коленях отца и начала рассказывать о том, что они пережили и как она пробудила свою причуду.
«...Потом я создала головоломку, так как была очень расстроена... Позже Они-тян, увидев, как я плачу по красному цвету, создал мелок... Старушка в больнице провела много тестов, чтобы определить, сколько жировой ткани нам нужно для создания различных предметов и сколько знаний нам нужно знать, чтобы их создать... Похоже, что и у меня, и у Они-тяна одна причуда, и мы можем создать почти все, что угодно, если это не живое существо». Она закончила свой доклад, не вставая с места. От начала до конца ублюдок даже не показал никакого выражения на лице, только слушал.
«Хотя это и не идеал, но все же лучше, чем я ожидал», — сказал он через некоторое время, к радости Момо. Она боялась, что отец будет разочарован пробужденной ими причудой. «Правда, это создаст некоторые проблемы».
«Что ты имеешь в виду, дорогой?» — спросила Мика, но опустила взгляд, увидев, что ублюдок смотрит на нее с отвращением.
«Тебе не нужно много думать своей прекрасной головой. Просто будь хорошей женой и следи за своей внешностью». Фыркнул он, обнимая Момо за талию и перекладывая ее к себе на колени, чтобы было удобнее.
Моками был слишком занят, чтобы сдерживать свой растущий гнев, и не услышал, как в саду заглохли двигатели машин. Вскоре вошел главный дворецкий особняка и доложил: «Мастер, Японское агентство по надзору за причудами и представитель Всемирного агентства по надзору за причудами прибыли сюда, чтобы обсудить причуды молодого мастера и юной леди».
«Отведите их в комнату для совещаний», — хмуро сказал Ёдзо, вставая с Момо в объятиях. «Пойдемте».
Моками вышел из ступора и последовал за отцом.
XXX
Глава 5 "Придурок"
Он никогда не слышал об этих агентствах в сериале, поэтому не знал, что происходит, но, вероятно, это было как-то связано с тем, что сказал его отец. Хотя он не знал, о каких проблемах говорил этот ублюдок, он знал, какой потенциал таит в себе причуда «Созидание».
Вскоре они прибыли в зал заседаний, и три человека уже сидели за столом. Будучи сильным и влиятельным человеком, Ёдзо не стал бы ждать гостей, он заставил бы их ждать, поэтому не спешил. Это была простая игра власти. Войдя в комнату, он не поприветствовал их, а прошел во главу стола и сел. Момо по-прежнему сидела у него на коленях, а Моками — рядом с отцом.
«Яойорозу-сан, — обратилась к нему единственная женщина в группе, — меня зовут Кавата Мицу, а моего напарника — Фурута Рёбэ. А наш уважаемый собеседник — Энцо Ламберт из Всемирного агентства».
«Приятно познакомиться, как вы знаете, я Ёдзо Яойорозу», — резко ответил ублюдок.
«Очень приятно, мистер Яойорозу», — с улыбкой сказал Энцо, глядя на детей. «Как вы уже догадались, мы собрались здесь, чтобы поговорить о потенциальной опасности, которую могут представлять причуды двух малышей. Несмотря на то, что сила Яойорозу во многом схожа, есть существенные различия, которые могут привести к множеству опасностей, если оставить их без присмотра, и мы, как Всемирное агентство по надзору за причудами, обязаны проинформировать их об этих опасностях».
«Не нужно говорить о проблемах, просто скажите, чего вы боитесь», — сказал Ёдзо с небольшой ухмылкой. «Экономического краха? Реальная опасность для вас и населения? Все причуды несут в себе хоть какую-то опасность, вот почему существует так много правил. Вы не должны относиться к моим детям по-другому».
«Похоже, вы тоже предвидели, на что способны эти дети», — сказал Энцо с торжествующей улыбкой. «Скажем, если они станут печатать деньги, кто сможет их остановить? А как насчет драгоценностей?»
«Тебе не нужно вдалбливать в свой одноразрядный мозг опасность их творения». Ёдзо хлопнул по столу: «За кого ты нас принимаешь? Неужели ты считаешь, что мы должны опускаться так низко, чтобы заработать немного карманных денег?»
«Не поймите нас неправильно, мистер Яойорозу, мы здесь, чтобы проинформировать вас об этих потенциальных опасностях», — сказал Рёбе с озабоченным выражением лица.
«Вы проинформировали, а теперь убирайтесь прочь», — сказал Ёдзо, не обращая внимания на его слова. Он был в ярости.
«Успокойтесь, сэр. Хотя вы богаты и могущественны, мы все же организация, которую принимают 193 государства. Наш долг — контролировать риски, которые причуда может вызвать в повседневной жизни».
«Нет, вы здесь, чтобы запугать моих детей и заставить их подчиниться. Семья Яойорозу не нуждается в мелочи, которую можно заработать на продаже маленьких красивых камушков, — ответил Ёдзо с угрожающей улыбкой, — позвольте мне сказать так, чтобы вы могли донести это до своего начальства. Мои дети не будут их массово производить, чтобы покупать игрушки. Мы достаточно богаты».
«А, так вот почему ваша жена продает эти маленькие красивые камушки, чтобы купить маленькие красивые сумочки?» — ответил Энцо, и на секунду в комнате стало холодно.
«Убирайтесь», — спокойно сказал Ёдзо, и главный дворецкий вошел, чтобы выпроводить гостя. «Ублюдки».
«Дорогой». Мика вошла, как только они ушли, и с тревогой посмотрела на них.
«Я много раз говорил тебе, чтобы ты бросила свое детское увлечение. Ты видела, что ты натворила?» — крикнул Ёдзо.
«Я использую свою силу, чтобы преуспеть в бизнесе. То, что я делаю, не противозаконно», — ответила Мика, не глядя в глаза Ёдзо.
«Мне все равно! Ты закроешь свою компанию и будешь хорошей домашней женой, сидя дома!»
Мика с плачем выбежала из комнаты. Ёдзо по-прежнему держал Момо за талию. Моками был слишком отвлечен происходящим, и, услышав плач матери, он посмотрел на ублюдка и увидел, что тот держит Момо на коленях. Но самым странным было покрасневшее лицо последнего. Сначала Моками подумал, что сестра испугалась и расстроилась, но, сосредоточившись, понял, что это не так.
В страхе и отрицании он опустил взгляд, сфокусировался на коленях отца и увидел палатку. Его эрекция торчала между ног Момо, и, держа ее за талию, ублюдок терся об нее.
«Что, черт возьми, ты делаешь?» — с недоверием спросил Моками, глядя на ублюдка с жаждой крови.
«О, ты уже знаешь, что это такое?» Ублюдок не стыдился и не паниковал, он был лишь удивлен, что четырехлетний ребенок знает, что происходит.
«Немедленно опусти ее!» — крикнул Моками, медленно подходя к ублюдку, когда на его ладони засиял черный свет.
«Они-тян?» Момо посмотрела на него своими большими глазами. Моками видел в них страх, но в данный момент ему было все равно, что его посчитают дьяволом.
«Что это? Ты что-то создаешь?» Ублюдок улыбнулся, продолжая гладить дочь по коленям. «Ха-ха! Что плохого в том, что я делаю? Я породил тебя и имею полное право распоряжаться тобой, как захочу! Раз уж моя дочь такая красавица, это мое отцовское право — попробовать ее на вкус, не так ли?»
«Ты больной, ублюдок! Ей четыре года!» — пронеслось в голове Моками. По странной причине он был полон ненависти и ярости.
Менталитет этого богатого ублюдка был чертовски извращенным. Это так злило его, что он хотел уничтожить его прямо здесь и сейчас!
«Хех, она не первый ребенок, которого я попробую на вкус», — пробормотал ублюдок. Он не боялся признаться в этом перед сыном. Но эта фраза стала для Моками последней каплей. В следующую секунду он навис над ублюдком, и его рука коснулась его головы. Глаза Ёдзо потеряли фокус, а руки, державшие Момо, опустились. Лицо Момо лежало на столе какое-то время, но Моками не знал, что с ней. В данный момент он был слишком одержим желанием убить ублюдка, и на секунду ему действительно показалось, что он убил своего отца, но в следующий момент его глаза сфокусировались на его глазах. Хотя они выглядели нормально, Моками видел, что за ними скрывается пустота.
«Ты больше не будешь нас беспокоить. Отныне ты будешь работать и зарабатывать деньги только для меня, Момо и матери. Ты не причинишь никому из нас ни физического, ни психологического вреда. Ты будешь защищать нас вопреки всему. Ты никогда не прикоснешься к другой женщине в сексуальном плане, особенно к несовершеннолетней!» — шипел Моками, не понимая, зачем он это делает, но когда он закончил, отец положил Момо на стол и встал. Ничего не сказав, он покинул комнату, особняк и отправился на работу в офис.
Моками, вспотевший, упал на пол, и мир вокруг потемнел.
герой созидания: всеотец (18+)
фанфик