Глава 17. Личные контракты

Бай Цзитин хотел было вмешаться, но Чу Чжуан уже всё сказал. Ему не оставалось ничего другого, как молча переживать в стороне.

— Дядя, не волнуйтесь, — тихо сказал Юнь Мэнси, глядя на Бай Цзитина. — Похоже, Чу Чжуан не просто поддался эмоциям. Возможно, у него есть какой-то план.

— Эх… — Бай Цзитин вздохнул и слегка кивнул. Раз уж дело зашло так далеко, ему оставалось только довериться Чу Чжуану.

— Господин Чу, вы не шутите? — Линь Вэй, не упуская возможности, тут же спросил, увидев, что Чу Чжуан уступил.

— Разумеется, я серьёзен. 

Чу Чжуан обвёл взглядом лица всех присутствующих, запоминая каждого, и только потом продолжил:

— Вы хорошо подумали? Уйдёте сейчас — вернуться уже не сможете.

В глазах Линь Вэя мелькнула насмешка. «Пристанище хмельного монаха» и так еле держится на плаву. Когда они уйдут, от ресторана останется пустая оболочка. Сможет ли он вообще выжить — ещё вопрос. О каком возвращении может идти речь?

— Господин Чу, не волнуйтесь, мы всё хорошо обдумали! — Линь Вэй обернулся к толпе и громко спросил: — Вы все тоже решили?

— Мы всё решили! И никогда не вернёмся! — разом отозвались люди, твёрдо и бесповоротно.

Бай Цзитин смотрел на них и чувствовал разочарование. Он покачал головой, горько усмехнувшись. Вот как отблагодарили его те, о ком он хорошо заботился. Они так спешат от него уйти и броситься в объятия конкурента.

Чу Чжуан слегка кивнул, повернулся к Бай Цзитину и сказал:

— Дядя, достаньте их личные контракты.

Бай Цзитин сжал губы и приказал стоявшему рядом управляющему:

— Сходи в мою комнату и принеси их контракты!

Сейчас в душе Бай Цзитина тоже кипела обида. Он был готов позволить «Пристанищу хмельного монаха» прогореть, но не показывать слабость перед этими людьми!

Эти люди не были домашней прислугой*, поэтому они не подписывали кабальных расписок. Все они заключили трудовые контракты — на срок от двадцати до тридцати-пятидесяти лет. По сути, они всё равно продали ему всю свою жизнь. Но именно потому, что это не кабальные расписки, они сейчас и могли устраивать скандал из-за задержки жалованья.

Управляющий вернулся быстро. Держа в руках деревянную шкатулку, где лежали контракты, он переглянулся с Бай Цзитином, затем с Чу Чжуаном и в конце концов подошёл к Чу Чжуану.

— Молодой господин, все трудовые контракты здесь, — сказал управляющий, протягивая ему шкатулку.

Чу Чжуан открыл её, увидел внутри целую стопку контрактов и кивнул. Затем он посмотрел на Линь Вэя:

— Те, кто хочет расторгнуть контракт, могут прямо сейчас заплатить деньги и выкупить свои документы.

Когда-то Бай Цзитин тоже заплатил за их контракты. Теперь, когда они хотят уйти, Чу Чжуан, естественно, позаботится о том, чтобы они вернули всё до последней монеты!

— Господин Чу, вы забыли, что господин Бай ещё не выплатил нам жалованье? — Линь Вэй надеялся покрыть выкуп этими деньгами — сумма была немалая.

Чу Чжуан холодно фыркнул и захлопнул шкатулку. Эти люди получили щедрые подачки от «Первоклассной кухни», а теперь ещё хотят получить жалованье. Он что, по-их мнению, лох?

Мечтать не вредно!

— Не заплатите — разговора не будет! — Чу Чжуан стоял на своём твёрдо.

— Господин Чу, вы не можете быть таким несправедливым! — лицо Линь Вэя помрачнело, и он с угрозой сказал: — Если мы пойдём жаловаться в управу, вам и господину Баю будет очень неловко!

— Ха-ха!

Чу Чжуан громко рассмеялся, похлопал в ладоши и с издёвкой ответил:

— Если готов получить двадцать палок — пожалуйста, жалуйся!

В эпоху Даюэ повара относились к «низшим девяти профессиям»* — по статусу они были немногим выше проституток в публичном доме. Такой человек, желая подать иск в управу, независимо от того, прав он или виноват, должен был сначала вытерпеть двадцать ударов палками, и только потом ему позволяли переступить порог*. А главное, если уездный начальник узнает, что Линь Вэй подал в суд только из-за того, что Бай Цзитин задержал ему жалованье на три дня, он вполне может обвинить его в нарушении порядка в зале суда*!

____________________________________________