Гарри перевернулся на кровати и уставился в потолок. Спать не хотелось. Семь дней, отведённых им на ожидание, закончились, а артефакт продолжал молчать. Он достал его из мешочка, подержал в ладони — гладкий, холодный и безмолвный. Звон, который он когда-то слышал в сознании, исчез, а магия словно затаилась.

Он зажмурился, крепко сжав артефакт в ладони, как будто силой мысли мог заставить его вновь ожить. Но ничего не произошло.

— Ну конечно, — выдохнул он сквозь зубы. — На что ты вообще надеялся, Поттер?

Он сел, засунув камень обратно в мешочек. Мышцы ныли от усталости и постоянного напряжения, но голова работала на удивление ясно. Пора было признать очевидное: артефакт не собирался возвращать его обратно. Не сейчас, а может, и вовсе никогда.

Следовало что-то предпринять.

Гарри несколько минут просидел, глядя в темноту, погружённый в свои мысли. Он понимал, что в одиночку и без нужных книг разобраться в малоизученной магии времени будет тяжело — в тот момент ему как никогда не хватало Гермионы.

Вдруг в голове всплыло имя, которое он старательно избегал произносить даже мысленно: Дамблдор.

Идея обратиться к нему казалась одновременно логичной и безумной. Насколько Гарри помнил, в тысяча девятьсот двадцатом году Дамблдор уже должен был преподавать в Хогвартсе, а значит, у него могли быть знания о магии времени. Или связи. Или хотя бы доступ к обширной библиотеке школы. Дамблдор, каким бы он ни был мудаком, был умён. Чрезмерно, местами даже пугающе. Может быть, именно он смог бы…

Гарри резко выдохнул и даже покачал головой, отбрасывая эту мысль. Это был не его Дамблдор.

Тот Дамблдор, который остался в его воспоминаниях и на которого он когда-то привык полагаться (о чём порой жалел), был стар, опытен, умён и искусен во лжи. Он умел манипулировать и отмалчиваться, запутывать в паутине из полуправды и втягивать собеседников в игры, правила которых знал лишь он один. И даже при этом, где-то глубоко в душе, Гарри до сих пор испытывал к нему уважение, но не доверие.

Молодой Дамблдор был для него совершенным незнакомцем: он ещё не знал боли войны, не сражался с Грин-де-Вальдом, не командовал Орденом Феникса, не провёл ни дня наедине с проклятым кольцом и не взвалил на плечи мальчика судьбу всего магического мира. Этот Дамблдор, скорее всего, был на пике своих академических — и не только — амбиций, увлечён древней магией и философскими теориями. Такой человек мог бы заинтересоваться историей Гарри и даже помочь, но не бесплатно. А ещё он бы точно постарался вытянуть из Гарри как можно больше сведений о будущем, чего тот никак не мог допустить.

Значит, Дамблдора следует избегать любой ценой.

— Спасибо, не надо, — пробормотал Гарри с мрачной усмешкой. — Одного «великого шахматиста» за мою жизнь вполне достаточно.