Призрак бродит по России – призрак Болонской системы. Несмотря на то, что формальный отказ от Болонской системы произошел ещё два года назад, профильное министерство так и не смогло предложить университетскому сообществу альтернативу, которая бы вызывала понимание, а не недоумение. Да, за эти два года была предложена новая образовательная система высшего образования, часть вузов сейчас тестируют её, но была предложена не система, а ни то её малая часть, ни то нежизнеспособный суррогат.

Изначально – в ноябре 2022 года – Министерство науки и высшего образования предложило:

(1) сокращение обучения магистратуры с двух лет до одного года, так как, по словам Фалькова, этого «вполне достаточно, но он необходим иной раз для того, чтобы специалист стал более высокого класса, либо более высоким было качество образования»;

(2) по направлениям «подготовки кадров, востребованность которых обусловлена технологическим развитием и модернизацией экономики» будет введён пятилетний специалитет;

(3) выпускникам специалитета будет разрешено поступать в магистратуру на бюджетное место «по направлениям подготовки, преемственным полученной ими специальности» (ранее это было запрещено, так как специалитет, по мнению российских властей, являлся полноценной программой, для которой не требуется дополнительного обучения в магистратуре);

(4) специалитет станет отдельным уровнем образования;

(5) введение ограничения на поступление магистратуру для студентов, обучавшихся на непрофильном бакалавриате или специалитете;

(6) перевод инженерных направлений с бакалавриата на специалитет.

Также звучали и другие предложения: (1) отказ от бакалавриата и магистратуры и возвращение к советскому специалитету; (2) «продление» бакалавриата до 5-6 лет; (3) сокращение магистратуры до 1 года обучения при условии «продления» бакалавриата; (4) сведение магистратуры к фактическому положению дополнительного профессионального образования; (5) многообразие форм получения образования – сохранение бакалавриата, магистратуры и специалитета с «плавающим» сроком обучения (от 4 до 6 лет, 1-2 года и 5-6 лет соответственно).

Далее Министерство науки и высшего образования в лице Валерия Фалькова, осознав негативную реакцию университетского сообщества, которое перестроилось на бакалавриат и магистратуру только 10 лет назад, предложило сохранить разделение высшего образования, но уже на базовое, специализированное и аспирантуру. Базовое высшее образование соответствовало бы бакалавриату и специалитету, специализированное – фактически магистратуре. Ещё позже появилась информация о том, что специализированное высшее образование будет двух видов – исследовательское и профессиональное.

В мае этого года стало известно, что понятие «бакалавр» и «бакалавриат» перестанет использоваться, на его место придут понятие «высшего образования» и «высшего специализированного образования».

Сроки введения уникальной образовательной системы сдвигались постоянно. Назывался и 2023 год, и 2024 год, и 2025 год. Недавно, Фальков заявил, что переход на новые рельсы может состояться не ранее 2026 года. Последнее означает, что переход может произойти и в 2027 году, и в 2028 году и т.д.

Бросание из одной стороны в другую по поводу формы и сроков высшего образования показывает институциональную проблему, а именно то, что российским чиновникам нечего предложить взамен уже устоявшейся, работающей и понятной системе высшего образования с бакалавриатом и магистратурой.

Другая проблема состоит в том, что, отказываясь от формального разделения на бакалавриат и магистратуру, российское высшее образование ограничивает себя в притоке иностранных абитуриентов из самых разных стран мира. Например, студент из дружественной Анголы мог получить бакалавриат в России, а затем поступить в магистратуру в Китай или в какую-либо европейскую страну. Единый стандарт и уровня образования, и кредитов (зачётных единиц) позволяло это делать. Сегодня же российское высшее образование становится менее привлекательным, так как даже среднестатистический студент из любой африканской страны не поймёт, что за диплом о «высшем образовании» он получил. Вопрос будет один – какая степень? Да, во многих странах мира даже бакалавриат считается степенью наравне с степенью магистра и PhD.

Российская система высшего образования перестанет быть интересной даже для потенциальных китайских студентов, для которых разделение на бакалавриат и магистратуру стало давно собой разумеющимся. Китай перешёл на Болонскую систему ещё в 1970-е годы, не подписав до сих пор соглашение о Болонской системе. Даже страны Средней Азии давно перешли на Болонскую систему, не подписывая соответствующего соглашения. И эти потенциальные студенты отсекаются для российского высшего образования. Таким образом, новая система высшего образования в России станет непонятна как внутри нашей страны, так и другими странами из списка дружественных государств.

Поиск хоть какой-то альтернативы Болонской системы показал, что невозможно в одночасье отказаться от чего-либо, ибо на смену ничего не придёт. Невозможно реально отказаться от Болонской системы, так как она давно укоренилась в нашем образовании. Создание реальной альтернативы возможно только к полному возвращению к советской модели высшего образования, но такого запроса от президента в реальности похоже нет. Если бы такой запрос существовал, то этот переход был бы несколько иным – чиновникам не пришлось бы придумывать велосипед. Точно такая же логика относится и к ЕГЭ: критики ЕГЭ только кричат о том, что нужно отказаться от данной модели, но им нечего предложить взамен.

К этому ещё стоит добавить, что если отказ от Болонской системы рассматривать в антиевропейской логике, то предложение о сокращении срока обучения в магистратуре до 1 года никак не бьётся с ура-патриотическим запросом в некоторых образовательных и политических кругах. Это связано с тем, что как раз годичная магистратура встречается как раз во многих недружественных государствах. В итоге мы имеем яркий пример того, как чиновники Министерства науки и высшего образования пытаются придумать новую образовательную систему не потому, что существует реальный запрос университетского сообщества, а в угоду политических интересов. Сложно сказать, чем это, в конце концов, закончится, но уже сегодня видны крайне расплывчатые контуры этой образовательной системы, для укрепления которых пока нет никаких инструментов. Всю эту ситуацию можно назвать примером полумер, когда верхи не могут предложить понятную и работающую систему, а низы не могут понять, что их ожидает в будущем.