– Джеймс, какого дьявола творится в бухте?! – вместо приветствия закричал высокий коренастый американец, буквально вваливаясь в помещение штаба контроля акватории базы.

– Девчата решили внеочередные ходовые устроить, – не поднимая взгляда с газеты, ответил его коллега, размешивая сахар в стоявшей на столе кружке с чаем. – Не сотрясай воздух зря, Чарли.

Вошедший офицер поправил китель и широкими шагами подошёл к сидевшему в кресле мужчине.

– Это какие-такие девочки? – майор Чарли О’Нил опустил газету и посмотрел в усталое лицо своего давнего товарища. – У нас ничего крупнее лёгкого крейсера на базе не осталось, а акустики говорят, что где-то поблизости будто собралась стая голубых китов, возомнивших себя оперными певцами. Какого чёрта, Джеймс?

– Этот чёрт откликается на имя Саратога, – устало выдохнул Джеймс Милли, поправив газету. – Пришла и запросила учебный полигон до конца вечера и чтобы никто её не беспокоил.

У майора начал дёргаться глаз.

– Она же где-то на пляжах Оаху должна сейчас быть? Вместе с остальными, – Чарли опасливо посмотрел по сторонам, – большими девчатами.

– Будто первый день на службе, – усмехнулся Джеймс.

Поняв, что спокойно почитать биржевые сводки ему в ближайшее время не дадут, он сложил газету и положил её на стол.

– Как Саратога здесь оказалась – меня не волнует. Сам знаешь, они иногда прыгают с базы на базу… – встав на ноги, офицер похлопал друга по плечу. – У меня есть её подпись, завизированная когнитивным ключом. Что она дальше будет делать в море, меня уже не волнует, свой зад я прикрыл. А объяснять джапам и коми, почему два их суперавианосца вдруг сорвались в самоволку поиграть в догонялки, будут Саратога и Лексингтон, а не я. Так что расслабься и пользуйся моментом.

– Итого у нас бездельничают четыре авианосца? – Чарли подошёл к панорамному окну.

Не взбеси его акустики, мужчина даже полюбовался бы видом бесконечного голубого океана, раскинувшегося под ногами. Однако сейчас всё его внимание приковали четыре небольших силуэта вдалеке, следом за которыми тянулся длинный пенный след.

– Я смотрю сестрички развлекаются, – встал рядом с ним Джеймс и посмотрел в бинокль. – С перегрузом пошли…

Чарли взял с ближайшей полки бинокль и всмотрелся в даль. И действительно, два силуэта чуть впереди оказались авианосцами класса «Лексингтон». Характерная дымовая труба позволяла легко опознать их среди любых других авианесущих кораблей. Чадя небо густым чёрным дымом, две легендарных кансен старались выжать весь возможный максимум из валов своих движителей, и в целом имели успех, судя по увеличивающемуся расстоянию между ними и какой-то японкой. Запоминанием деталей оптического камуфляжа и отличий изгибов обводов корпуса майор О’Нил себя не утруждал. Достаточно было взглянуть на заваленный дымоход и общую округлость, чтобы определить порождение верфей Империи Сакуры.

А вот четвёртый плоскопалубный был ему незнаком. Хотя настолько огромный корабль должен быть широко известен, если только не относился к числу недавно призванных прототипов. Угловатый, лишённый какого-либо изящества в угоду функционала, корпус явно принадлежал фрицам или коммунистам. У корабелов остальных держав хватало ума хотя бы попытаться сделать свои творения красивыми, а не прилепить двигатель и пушки к клиновидному куску металла и назвать линкором.

– Японочка ожидаемо отстаёт, – Джеймс убрал бинокль от глаз. – Вот тебе и причина беспокойства твоих акустиков.

– Четыре коровы решили поиграть в салочки? – хмыкнул Чарли.

– Вслух такое не скажи, – усмехнулся в ответ товарищ.

– У меня инстинкт самосохранения ещё не атрофировался, в отличие от некоторых наших коллег, – Чарли вернул бинокль на место. – Вообще не понимаю, какой смысл кому-то соревноваться в скорости с этими старушками?

– А говоришь не атрофировался…

– Я же не Томас, который, чтобы залезть в трусы Бремертон, сливает ей всякое из нашей курилки, – Чарли хрустнул шеей. – Ладно, я к своим, успокою слухачей.

– Предупреди, что дальше будет хуже, – Джеймс указал пальцем в окно. – Они решили по полной программе новичка прогнать.

Посмотрев на водную гладь, майор О’Нил тихо выругался. Авианосцы на полной скорости заложили крутую циркуляцию на правый борт, и он мог поклясться, что даже отсюда слышал, как ревут винты той громадины, что шла между Лексингтонами и японкой.

– По-моему, эту парочку давно Макартур не вызывал для профилактической порки, – поправив фуражку, Чарли покинул помещение.

– Бесполезно, – бросил ему вслед Джеймс.

***

Выход в море на собственном корпусе, вопреки ожиданиям Ульяновска, сильно отличался от привычных забегов по воде. Безжалостная физика вдруг решила напомнить о своём существовании и прежние разгоны с места до тридцати узлов канули в лету. Огромный стальной гигант с атомным сердцем набирал скорость плавно, будто бы величественно. Ничего другого от махины в восемьдесят тысяч тонн водоизмещением и не ожидалось, да и к габаритам парень быстро привык.

Сложнее оказалось свыкнуться с чувством одновременного присутствия себя, как авианосца, и как человека. Простая попытка начать двигаться вызвала трудности. К счастью, Лексингтон терпеливо объясняла все нюансы и помогла адаптироваться. Заодно Ульяновск буквально на себе прочувствовал всю значимость первого полноценного выхода в море для кансен.

Спасибо старшей сестре, что рутинная проверка вооружения не привела к случайному пуску ракеты по берегу. Дома бы такое выглядело крайне неловко.

– Давай, Конни, поднажми! – прозвучал в эфире насмешливый голос Саратоги.

Парень молча поднял взгляд и посмотрел на две почти одинаковых кормы впереди, усиленно пенящих воду за собой. Одно дело читать досье и наблюдать, как Дева Флота одноимённого корабля обгоняет крейсера и некоторые эсминцы, а вот видеть вживую… Зрелище прущего по воде тридцати пяти узловым ходом железного утюга воистину будоражило.

– Придумай другое, – посоветовал ей Ульяновск, отстранившись от нагретого солнцем металла рубки, и посмотрел назад.

Шедшая в его кильватере Шинано, похоже, достигла своего предела скорости и начала понемногу отставать. Для могучего титана класса «Ямато» с соответствующими линкору габаритами и бронёй суметь достичь двадцати девяти узлов уже можно было считать подвигом. Ведь им не нужно было куда-то спешить, ибо они, подобно цунами, надвигались медленно и неумолимо, неся смерть и разрушение. Так задумывалось их создателями, но история рассудила иначе.

А потом вновь перевернула всё с ног на голову, когда началось вторжение Глубинного Флота. Внезапно выяснилось, что огромная броня и гигантский калибр порой важнее умения быстро сделать ноги. Поистине легендарная живучесть и огневая мощь делали Ямато и Мусаши неоценимыми боевыми единицами, если бы не одно но…

– Притормози немного, – попросила его Шинано.

Говорила девушка с некоторым усилием, как после пробежки. Впрочем, в некоторой степени так оно и было. Длительный ход на максимальной скорости сильнее изнашивал ходовые машины и быстрее истощал запасы топлива, что для кансен трансформировалось в повышенную усталость и закономерное чувство голода.

Ульяновск немного сбавил обороты на валах, позволяя японке себя нагнать. Та взяла правее, и едва её нос поравнялся с кормой, корпус Шинано рассыпался на голубые песчинки, а сама кансен мягко приземлилась на лётную палубу советского авианосца.

– Спасибо, – глубоко дыша, поблагодарила кицуне, обмахивая себя ладошкой.

И тут же рухнула на колени, пройдя пару шагов. К счастью, её хвосты смягчили падение, свернувшись подобно подушкам.

– Знала же, что не угонишься за ними, зачем согласилась? – подошёл к ней Ульяновск и протянул руку.

– Они назвали меня толстой, – Шинано бросила злобный взгляд на пару Лексингтонов впереди.

– Не было такого.

– Это читалась в их насмешливых взглядах и ухмылках, – не сдавалась японка, взяв его за руку.

Парень прокрутил в памяти последние события и ничего похожего по описанию не вспомнил. Вместо этого он молча поднял кансен на ноги.

– Но ничего, я это им припомню, – отряхнув юбку, Шинано запустила руку в декольте. – Ты как себя чувствуешь? – подняла взгляд на парня, доставая из груди шоколадку.

Обёртка была незнакомой, но его зоркий глаз успел разглядеть цифру в графе пищевой ценности и ему пришлось с трудом удержаться, чтобы не присвистнуть от удивления. Настолько питательными батончики не делали даже дома, что одного такого хватило бы заправить полный бак среднестатистическому тяжёлому крейсеру.

– Я всё ещё в смятении насчёт всего этого, – Ульяновск обвёл рукой свой корпус. – И если с прогулками по палубе я ещё могу как-то смириться, но вот рубка и ангар… – он поёжился.

Ходить внутри себя оказалось крайне неуютно, хоть и в некоторой степени познавательно.

– Ты привыкнешь, – спокойно ответила Шинано, развернув шоколадку и откусив кусочек. – Будешь? – протянула она ему начатое лакомство.

Впереди Лексингтон и Саратога синхронно ушли в крутую циркуляцию на левый борт, вынуждая парня повторять за ними манёвр последовательного поворота. Лётная палуба начала медленно, но верно, заваливаться набок, грозя скинуть в бурлящие воды стоявшую на ней парочку.

– Спасибо, но нет необходимости, – отрицательно покачал головой Ульяновск, похлопав себя по груди. – Благодаря атомному сердцу, пища мне нужна больше для удовольствия.

Кицуне неопределённо пожала плечами, наглядно продемонстрировав, почему класс «Ямато», несмотря на свои достоинства, так и не стал решающей силой во флоте. Шестьдесят тонн флотского мазута в час на крейсерском ходу реального корабля и его продовольственный эквивалент для Девы Флота стоили очень дорого. Сколько именно тонн топлива вмещал батончик так и осталось загадкой, слишком уж быстро он испарился.

– Даже не знаю, завидовать тебе или пожалеть, – облизнув остатки шоколада с губ, девушка улыбнулась и обвела пальцем кружок на груди парня.

– А ты поставь себя на моё место и подумай, – Ульяновск положил руку на талию Шинано и сдвинул её поближе к надстройке-острову. – Твоя автономность такова, что ограничивается только пределом психологической устойчивости. А это – вплоть до года безвылазно в море в зависимости от интенсивности боевых действий и своевременности подвоза боеприпасов и авиатоплива.

Кицуне вздрогнула, представив многомесячный боевой поход в составе родного флота или сводной эскадры.

– Это ведь… работать столько придётся? – её глаза широко раскрылись от испытываемого ужаса.

– Работать, да, – подтвердил парень. – А кроме меня так долго на территории противника действовать или никто не может, или не обладает для этого необходимыми возможностями. Так что работы очень, очень много…

Корабль, тем временем, вышел на минимальный радиус поворота, тем самым максимально накренившись на левый борт.

– Бедняга, – прошептала Шинано, обняв его за шею.

Из-за угла наклона лётной палубы внешне создавалось впечатление, что девушка нависла над Ульяновском, хотя фактически немного уступала ему в росте. Каким образом они оба не скатились кубарем в бурлящую воду, парень предпочитал не думать, свалив всё на магию Дев Флота, по непонятным причинам действовавшую весьма выборочно.

Серебряные волосы и длинные рукава кимоно всё ещё подчинялись гравитации, ненадолго скрыв парочку из виду. Шинано собиралась было этим воспользоваться, подавшись чуть вперёд, но окрик Саратоги спутал ей все планы:

– Эй! Не отвлекайтесь!

– Тц, – недовольно цокнула языком японка, отстраняясь.

Следуя за идущими впереди авианосцами, Ульяновск начал разворот в другую сторону. Палуба стала медленно выравниваться, и Шинано, поправив причёску, скосила взгляд на два Лексингтона.

– Долго ещё меня будут змейкой гонять? – теперь уже парень навис над ней.

Кицуне едва заметно ухмыльнулась в ответ, выжидая, когда надстройка скроет её из виду.

– Я знаю, как их остановить, – Шинано перевела взгляд на Ульяновска, так и не убрав рук с его плеч. – Думаю, по реакции Сары ты понял, как именно…

Тот через приборы на командной рубке оценил положение Лексингтон и Саратоги, будучи не в состоянии увидеть их своими глазами из-за стен громадной надстройки.

– Почему у меня такое чувство, что она взбесится? – наклонился он к девушке, положив вторую руку ей на талию.

– Правильное чувство, – она приподняла уголки губ ещё выше.

Стоило ему податься ещё чуть вперёд, как авианосец впереди вспыхнул голубым светом и рассыпался на светящиеся песчинки. Секундой спустя на палубу Ульяновска приземлилась недовольная девочка, отчаянно пытавшаяся выглядеть разъярённой фурией.

– Да имейте уже совесть! – топнула ножкой Саратога. – Вы на учениях или где?

Парень повернул голову к сестре и изобразил лёгкую ухмылку:

– А мы разве на учениях?

Маленькая кансен буквально зарычала, широким шагом подойдя к парочке.

– А, по-твоему, зачем мы уже час виляем кормой по заливу? Всё ради того, чтобы ты вспомнил, точнее… – Саратога упёрла руки в бока, окинув брата взглядом сверху вниз: – Научился, каково это – ходить по морю. Обычно у Дев Флота проблем на данном этапе не возникает, но ты же у нас особенный. На моей памяти никто не бегал на своих двоих так долго, прежде чем встать на винты, – девочка задумалась, приложив палец к щеке и посмотрела на Шинано. – Ты как думаешь?

Та уткнулась лбом в грудь парня и старательно притворялась спящей.

– И почему я не удивлена, – всплеснула руками Саратога. – Всегда изображает бревно, когда надо что-то делать.

Над девочкой в воздухе материализовался посох, шустро подхваченный ловкой ладошкой.

– Братец мой дорогой, – на её лице появилась озорная ухмылка. – Я помню как-то Союз напевала странную песенку про одного из ваших вождей и брёвна, – осторожными шажками она стала приближаться к Шинано. – Не напомнишь, что там с ними делали?

– С кем конкретно? – не смог сдержать усмешки Ульяновск, догадавшись, о чём именно шла речь.

Сколько бы он ни старался, никак не получалось представить статный советский линкор, да ещё и флагман, напевающую песню про Ленина и бревно. Или что такого должны были устроить подчинённые, чтобы довести Деву Флота до подобного состояния.

Кицуне, вопреки стараниям американки, почувствовала приближение. Лисьи ушки дёрнулись и встали торчком, слегка ударив парня по щеке.

– Трогать мои хвосты ещё надо заслужить, – Шинано повернула голову на бок, не отстраняясь от груди Ульяновска, и лениво зевнула.

А вот её хвост оказался лишён показной сонливости. Грациозно изогнувшись, большой пышный серебряный отросток наотмашь ударил маленькую кансен.

Однако Саратога оказалась проворнее и схватила меховой придаток, будто тот был обычным плюшевым медведем.

– Отпусти! – пробубнила японка.

На выручку первому устремился второй хвост, которого постигла та же участь.

– Нет! – уткнулась лицом в мех Саратога. – Сперва ты!

Кицуне издала звук, одновременно похожий на недовольный рык и возмущённый писк, и ещё крепче сжала парня в объятиях:

– Нет! Моё!

Как-то отреагировать на такое заявление Ульяновску не дали две женские ступни, с удивительной лёгкостью коснувшиеся лётной палубы рядом с Саратогой.

– Ведёте себя, как дети, право слово, – Лексингтон поудобнее перехватила посох, окинув взглядом остальных. – Мне пора взяться за воспитание, м?

Старшая кансен добродушно улыбнулась, однако вокруг вдруг резко похолодало. Неловко засмеявшись, Саратога отпустила хвосты и сделала шаг назад.

– Давай без резких движений, – вытянулась по струнке младшая сестра. – И необдуманных поступков.

– Тогда не устраивайте детский сад, – Лексингтон выразительно посмотрела на Шинано. – Нам ещё его авиагруппу летать учить, а часики тикают. Кстати о птичках, – переключила своё внимание на Ульяновска.

Тот в ответ вопросительно поднял брови.

– Почему не остановил их?

– Лезть в женскую свару? – переспросил парень. – Во-первых, ты за кого меня держишь? А во-вторых, бить, чтобы наверняка, у меня рука не поднимется.

Погладив японку по спине, он наклонился и поцеловал её в макушку.

– Разумно, – согласно кивнула Лексингтон и подошла ближе. – Но есть лица друг другу будете потом. Сперва работа – потом удовольствия, – положила ладонь на плечо Шинано.

– Из уст сестры это звучит ещё более вульгарно, – прыснула Саратога, прикрыв рот ладошкой.

Её ремарку девушки пропустили мимо ушей, буравя друг друга взглядами. Наконец, кицуне сдалась и с недовольным вздохом выпустила парня из объятий. Но не раньше, чем ненадолго накрыть его губы поцелуем.

– Отлично. Раз у нас теперь восстановлено подобие дисциплины, Сара… – Лексингтон жестом попросила сестру продолжить.

– А чего я-то?

– Сара! – с нажимом повторила Лекс, грозно посмотрев на маленькую кансен.

– Ладно-ладно, – помахала рукой перед собой Саратога. – Охлади генераторы, Лекси.

Ловко увернувшись от подзатыльника, американка юркнула за спину Ульяновска.

– В общем, – Саратога подтолкнула его к середине лётной палубы. – Теперь тебе надо научиться оперировать авиакрылом.

– Я, вообще-то, умею, – Ульяновск вытащил из-за пазухи стопку пластиковых карт с нарисованными на них самолётами голубой расцветки. – Почти десять лет стажа и десятки тысяч часов суммарного налёта эскадрилий.

Ладони Шинано сжали руку, в которой тот держал карточки призыва.

– Процесс немного отличается, – покачала головой кицуне и оглянулась на Лексингтон. – Думаю, нужна демонстрация.

– Согласна. Сара!

– И показывать мне?! – возмутилась было девочка, но под недовольным взором старшей сестры быстро стушевалась. – Ла-а-адно…

Справа от Ульяновска в голубом сиянии возникла громада корпуса авианосца «Саратога», словно сошедшая со страниц морских справочников. Немного попрыгав на носках, маленькая кансен в лихом прыжке преодолела расстояние между кораблями и приземлилась на палубу своего корпуса, закончив прыжок пируэтом.

– Итак, братишка, – подняв обе руки над головой, она раскрутила посох. – Смотри внимательно!

Надстройка другого авианосца также располагалась по правому борту, как у Ульяновска, что позволяло без помех наблюдать за взлётом самолётов. А посмотреть было на что.

Размахнувшись, Саратога горделиво выпрямилась и ударила обухом посоха по лётной палубе, положив свободную руку себе на талию. По настилу прошла едва заметная волна, словно снимая невидимый покров, который скрывал из виду стоявшие наготове истребители.

Ближайший к носу истребитель пару раз кашлянул двигателем, прежде чем его винт завертелся, оглашая акваторию характерным гулом. А затем он начал движение. С пустой кабиной, всё быстрее и быстрее, пока шасси не оторвались от палубы и самолёт не взмыл в небеса.

Следом, как по учебнику, проследовали ещё три машины. Последняя пара и вовсе во время разгона обзавелась небольшой авиабомбой под правым крылом, появившейся там из ниоткуда. И все сами по себе, без единого намёка на пилотов или персонал службы подготовки полётов.

– Как видишь, – взмахом ладони Саратога поправила растрепавшийся на ветру хвостик. – Девы Флота обладают определёнными преимуществами перед реальными кораблями. Нету всей этой тягомотины с подъёмом самолёта из ангара, раскладыванием крыльев, оснащением, заправкой и прочими, несомненно нужными, вещами. Всё куда проще. Раз! – она щёлкнула пальцами.

На палубе материализовался пикирующий бомбардировщик «Хеллдайвер» и тут же взревел двигателем.

– Вооружение подбираешь здесь, – Саратога постучала себя пальчиком по лбу.

Под фюзеляжем бомбардировщика бомболюк, демонстрируя двухтысячифунтовую авиабомбу. Потом на подвесах под крыльями сперва появились две пятисотфунтовки, которые вскоре заменили по четыре неуправляемые ракеты с каждой стороны.

– Главное, не выпускать птичек как обычно, потому что… – девочка махнула посохом.

Из навершия развернулась полоска ткани, расцветкой похожая на палубный настил корабля. Рядом с ней возникла уменьшенная копия бомбардировщика, стоявшего на палубе, однако едва отлетев на пару метров от кансен, она увеличилась до размеров собрата, чуть не задев хвостовым оперением Деву Флота на крутом вираже.

– Ну ты понял, – Саратога подмигнула Ульяновску. – Сперва такое лучше не делать, но потом, попрактиковавшись, можно. А ещё есть те, кто любит показуху и ненужные спецэффекты, – с усмешкой она посмотрела на Шинано.

Та в ответ ехидно ухмыльнулась и помахала перед собой ладонью:

– Подвинься.

Не дожидаясь реакции американки, между ней и Ульяновском закружился рой голубых песчинок. Парень и Саратога резко отвернули в стороны, освобождая место для появления третьего авианосца. Едва корпус сформировался, кицуне мягко оттолкнулась ногами и перелетела на свою палубу.

– Предупреждать надо! – прокатился по волнам гневный возглас Саратоги.

– Крайне безрассудно, – покачала головой Лексингтон.

Игнорируя поток возмущения в свою сторону, японка плавно спланировала на борт окрашенного в зелёный камуфляж корабля. Отведя в сторону руку, она схватилась за что-то невидимое и потянула его в сторону. В тот же миг взору предстал парящий в воздухе огромный одати.

Шинано с некоторой ленцой извлекла клинок из ножен и подняла перед собой, направив вперёд. Сами ножны рассыпались на множество синих бабочек, закруживших хоровод вокруг девушки.

Медленно она опустила меч вниз, почти касаясь остриём лётной палубы, и прикрыла глаза. Сделав глубокий вдох, кицуне резко взмахнула рукой, сделав диагональный рубящий удар снизу вверх. Бабочки вспыхнули ярким голубым огнём и по одной устремились к носовой оконечности, попутно увеличиваясь в размерах и оставляя на настиле обугленные следы.

А стоило ставшими огненными шарами бабочкам оказаться над водой, они превращались в истребители, круто набиравшие высоту. Один за другим в воздух поднялись два десятка самолётов, присоединившихся к патрулированию.

Однако Шинано на этом не остановилась. Заведя меч за спину, коснулась лезвия другой рукой. Металл тут же вспыхнул таким же голубым пламенем, что породило истребители. Взяв одати двумя руками, она нанесла стремительный удар, буквально разрубив воздух перед собой надвое полосой огня. Следом вспыхнула и палуба, а над головами раздался гул множества моторов.

Небо на мгновение померкло, а когда вернулся свет, над тремя авианосцами выстраивалось в боевые порядки всё авиакрыло Шинано.

– Как хорошо, что Мусаши не авианосец, – с некоторым облегчением в голосе произнесла Лексингтон, не оценив демонстрации пиротехнических навыков японки. – Стена фиолетовых молний выглядит красиво, но не вблизи.

– Показушница! – оттянув нижнее веко, Саратога показала кицуне язык.

– Тебе просто завидно, – Шинано махнула мечом в сторону, растворив его в воздухе.

– Оставим пока их наедине друг с другом, – Лексингтон похлопала Ульяновска по плечу.

Парень отвернулся от созерцания огрызающейся Саратоги и зевающей кицуне и посмотрел на старшую Деву Флота.

– Она специально её провоцирует? – указал Ульяновск на Саратогу.

Старшая сестра – подсознательно он уже принял этот факт – добродушно усмехнулась и махнула рукой.

– Она просто недовольна, что именно Шинано показала тебе массовый старт авиагруппы. Как видишь, в отличие от исторических оригиналов, Девам Флота ничего не стоит за какие-то пару минут поднять в воздух весь состав палубного авиакрыла, не теряя время на настройку катапульт, заправку и оснащение каждого борта по отдельности. А использование полноразмерных самолётов позволяет значительно увеличить боевой радиус. Теперь же, – Лексингтон протянула ему ладонь, бросив выразительный взгляд на карточки в руке парня, – покажи то, что позволяет тебе оперировать авиагруппами.

Тот задумался. Следующим этапом, по логике, должен был стать взлёт эскадрильи. А с этим могли возникнуть проблемы. Ульяновск прекрасно чувствовал целый набор радарных систем на берегу, внимательно следивших за происходящим в акватории. Довольно современных и технологичных в сравнении с оборудованием кансен. И появление в небе реактивных самолётов однозначно вызовет вопросы, а то и вовсе нездоровую реакцию береговых служб.

– Насколько пугливые у вас дежурные в командном пункте? – начал он перебирать карточки.

– Пугливые? – переспросила Лексингтон, приложив палец к подбородку. – Если ты спрашиваешь, объявят ли они тревогу, увидев в небе твои самолёты, то мой ответ – не должны. В конце концов, мы в море и они обязаны запросить обстановку у нас. Точнее, у Саратоги, как ответственной за манёвры.

Сменить состав авиакрыла после последнего выхода в море парень не успел, а поднимать в воздух что-то, предназначенное для отправки на корм рыбам целых флотилий казалось не лучшим решением. К счастью, пальцы коснулись пластика с изображением американского винтового штурмовика. Подарок Мидуэй, вооружённый красящей бомбой, как нельзя лучше подходил для учебных полётов.

– О, – удивлённо приподняла брови американка, когда Ульяновск вложил ей в руку карточку со «Скайрайдером». – Не думала, что у тебя тоже будет любимая машинка Йорктаун. Только не проболтайся об этом Эссексам, – подмигнула она. – Они из-за неё теряют голову.

– Догадываюсь, – хмыкнул парень. – Хорошая машина всегда в цене. А у меня ничего другого, что не вызовет панику, в данный момент на борту нет.

– Давай пока начнём с простого, – американка вернула карточку. – И понятного. Для начала, попробуй прочувствовать самолёт…

***

Поздно вечером, с трудом распрощавшись с иномировыми Девами Флота, Ульяновск наконец смог насладиться тишиной у себя дома. А заодно – переварить тот ворох информации, что вывалили на него за последние несколько часов пара сестричек с молчаливой поддержкой Шинано. Слишком сильно открывшиеся возможности перекраивали привычный рисунок боя, усложняя его и вынуждая ещё сильнее полагаться на командную работу.

Которая для авианосца, в общем-то, должна быть нормой, а не быть чем-то из ряда вон выходящим в силу отсутствия подходящих кораблей сопровождения.

– В штабе с ума сойдут, – пробормотал парень, размешивая сахар в чае. – А сказать им придётся… Такого слона в посудной лавке спрятать вряд ли получится.

Он до конца не был уверен, проклянут ли его отцы-командиры, или же наоборот начнут боготворить. Ведь пирс, предназначенный для его сестры «Кузнецова» во время нападения Глубинного Флота сильно пострадал и восстанавливать его не то что не спешили, а даже начали потихоньку разбирать за ненадобностью. А о судьбе плавучего дока до сих пор в интернете ходили легенды. С другой стороны, наливной бассейн Севмаша, где модернизировали младшенькую «Киров», повреждения получил незначительные.

Мысли с необходимой для стоянки инфраструктуры перескочили на модернизацию третьего представителя семейства «Орланов». Вооружение у них и Ульяновска было практически идентичное, что открывало широкий простор для фантазии…

Парень вытер слюну и нехотя вернулся к реальности. Никто на подобную модернизацию его не поставит – слишком долго. А ударные возможности авианосца нужны прямо сейчас, особенно в свете заваренной им самим каши. Что, впрочем, не отменяло возможности командования под новым предлогом выбить из бюджета несколько триллионов финансирования.

Со второго этажа донеслась мелодичная трель звонка телефона. Подхватив кружку, Ульяновск на ходу перебирая, кому он мог понадобиться в столь поздний час, поднялся наверх.

– Доброго времени суток, Коммуна, – смахнув уведомления о сообщениях, парень принял вызов старой ремонтницы.

– Ты что с собой опять сделал?! – вместо приветствия сразу перешла к делу канмусу.

Авианосец поудобнее устроился в кресле, прижав телефон к голове плечом.

– Каким-то чудом разглубинился, поплавав в озере. Теперь хорь икру мечет, про гуся не знаю. Птаху могли ещё не сказать.

В трубке раздалось шипение возмущённой кобры, которую решил придушить кролик. Следом последовала витиеватая и, по-своему красивая, последовательность фраз, описывающих отношения Ульяновска с окружающими предметами.

– Слушай, – перебил он ремонтницу. – Вот ты вроде благородная дама, а ругаешься, как кочегар на броненосце…

– Я тебе при встрече язык вырву, чтобы булкой хрустеть перестал! – грозно пообещала Коммуна. – Вот что тебе мешало искупаться, скажем, завтра? А лучше через недельку? Мало того, что попы подкинули работы, так ещё и ты!

Парень подумал, что ослышался, и переспросил:

– Попы?

– Завтра приеду – узнаешь. А пока всеми богами и Карлом Марксом заклинаю – сиди спокойно!

***

Далеко на западе, на базе российских Дев Флота в Северодвинске, старейшая канмусу во флоте завершила вызов и сделала глубокий вдох. Мысленно досчитав до десяти, она открыла глаза и посмотрела в сторону. Туда, где возле стены стояла невысокая девочка лет пятнадцати на вид и с полным сосредоточением примеривалась рукой к здоровенному двутавру, лежавшему на стенде.

– Давай только без лишнего шума, – устало попросила Коммуна, отложив телефон в сторону и набрав на клавиатуре нужную последовательность команд.

– Я всё ещё не понимаю причины твоего подгорания, – не оборачиваясь, произнесла девочка.

– Рано тебя пустили в интернет, – не удержалась от замечания ремонтница. – Надо бы замполиту выговорить за это.

– Да ладно, лысина всё правильно сделал. Иначе я бы ослепла за книгами, – новопризванная Дева Флота обернулась и подмигнула собеседнице.

Но от пережившей три войны плавмастерской не укрылись танцующие в её синих глазах бесенята.

– Так, я просила аккуратно! – только успела воскликнуть Коммуна.

Резко размахнувшись, девочка проделала кулаком в двутавре аккуратную дырочку.

– Думаю, надо бы ещё откалибровать, – она придирчиво осмотрела слегка выгнутые края пробоины. – Редуктора пошаливают.

Отряхнув своё белое платьице от осколков металла, девочка повернулась лицом к ремонтнице.

– И с наведением проблемы, но в пределах допустимой погрешности, так что пока терпит. Когда вернуться планируешь?

Коммуна вопросительно посмотрела на похожее на эсминца недоразумение перед собой:

– В смысле вернусь? Ты со мной поедешь, с коллегой пообщаешься. Заодно вас обоих дисциплине подучу, а то один расслабился, а тебе сроду она не ведома.

– Мелких, значит, здесь оставишь?

– Мелких? – удивилась ремонтница.

Из уст собеседницы подобное обозначение трёх других новичков звучало почти как издевательство.

– Так крейсера же, потому и мелкие, – совершенно серьёзно ответила девочка, подойдя к стулу и взяв в руки чёрную курточку. – Мы закончили или ты ещё будешь калибровать?

– Подождут твои редукторы, на горизонте проблемы посерьёзнее, – сделав пару записей в планшете, Коммуна указала ручкой на дверь. – Столовую сама найдёшь или кого из тридцаток позвать?

– Сама найду, от этих волчков у меня голова кружится…

Остаток вечера и всю ночь Ульяновск решил посвятить пополнению эскадрилий. Да настолько ушёл в себя, что не заметил, как минуло утро, и из медитативного транса его вывел только настойчивый стук в дверь.

– Кого ещё принесло? – пробормотал парень, вытирая руки от краски.

С нескрываемой гордостью окинул взглядом две шеренги полностью чёрных истребителей. С одной стороны выстроился десяток Су-33, оснащённых исключительно противокорабельным вооружением. Напротив – столько же Су-57, но уже в конфигурации для ведения воздушного боя против авиации Глубинного Флота.

По непонятной причине чёрная краска ранее отказывалась ложиться на поверхность моделей, использовавшихся для пополнения авиакрыла. Да и любая другая, кроме характерных цветов синего камуфляжа российских боевых самолётов. Хотя с учётом специфики выполняемых обычно заданий тёмные тона являлись предпочтительными. И теперь авианосец с трудом удержался от украшения носов каждого борта изображением зубастой пасти, для большей достоверности.

В дверь снова постучали. В этот раз, судя по звуку, ногами.

– Кому не терпится? – вместо приветствия поинтересовался Ульяновск и открыл дверь.

В следующее мгновение он решил попридержать язык, разглядев незваных гостей. Пререкаться с недовольной канмусу-плавмастерской могли себе позволить только самоубийцы или безрассудные смельчаки. Ни тех, ни других в отечественном флоте не водилось, несмотря на разнообразные легенды и мифы про советские эсминцы.

– Ты что с собой сделал? – Коммуна окинула парня взглядом.

Вопрос казался странным. В зеркале тот не смог увидеть ничего необычного, выискивая утром остаточные следы прошедшего синдрома глубиннизации. Разве что кожа всё ещё была чуть бледнее, чем обычно, однако подобное легко объяснимо.

– Так заметно? – Ульяновск слегка склонил голову на бок, посмотрев через плечо Коммуны на вторую гостью.

Невысокая молодая девушка с интересом осматривала домик посреди тайги, словно демонстративно игнорируя всё остальное. Внешне она походила на Деву Флота класса эсминец, максимум – на лёгкий крейсер. Серые волосы будто наспех перевязаны красной ленточкой и стянуты в небольшую косу, чего ни одна канмусу капитального класса себе не позволяла. Большие и важные девочки, одевая форму, очень трепетно относились к своему внешнему виду.

А принадлежность именно к таким вот девчатам в новенькой выдавали золотые адмиральские звёзды на погонах кителя. И данные с радаров и гидролокаторов, буквально вопившие что поблизости находится нечто, водоизмещением тысяч эдак в шестьдесят, не меньше. А то и вовсе сравнимо с Монтаной или Ямато.

– Я почти полторы сотни лет на службе, – тряхнула плечами плавмастерская. – У меня глаз намётан на такое. Долго нам ещё на улице стоять? – скрестив руки на груди, старейшая канмусу флота недовольно зыркнула на парня.

Тот отошёл в сторону и открыл пошире дверь.

– Спутницу не представишь? – кивнул он за спину Коммуне.

– А, – девушка цокнула языком и оглянулась.

Новенькая улыбнулась и приветливо помахала её ладошкой.

– Подарок наших попов и последствия недавней волны массового призыва всякой бумаги, – с нескрываемыми нотками обречённости в голосе ответила Коммуна, махнув рукой.

Развернувшись, она приблизилась к незнакомке и, положив руку той на плечо, подтолкнула её вперёд:

– Знакомься, наш новый флагман флота, единственная и неповторимая представительница двадцать третьего проекта по имени «Советский Союз», – устало проговорила плавмастерская, добавив: – Во всяком случае, так она себя называет. На деле же одна из вариаций проекта, которую предполагали с четыреста пятидесяти семи миллиметровой артиллерией главного калибра.

От озвученных цифр Ульяновск присвистнул. Появление в родном флоте чего-то современного это всегда хорошо. И, в отличие от островных соседей, родине прокормить нечто с аппетитами Ямато труда не составит.

– Кто ещё? – с нескрываемой надеждой поинтересовался он, пропуская в дом линкор, подталкиваемый плавмастерской.

– Из наших ещё три крейсера, а вот у партнёров куда веселее всё. Но об этом потом, – Коммуна на ходу скинула с плеч кожаную курточку и положила руки на плечи парня. – Сперва с тобой разобраться…

И поволокла его в гостиную.

– Я на кухню, – поспешила скрыться с глаз перевозбуждённой ремонтницы Союз.

Спустя полчаса самого настоящего допроса, сопровождавшегося ощупыванием, осмотром и негромкой руганью из уст почтенной канмусу, троица с удобством разместилась в креслах, попивая приготовленный Советской Союз чай.

– Твой вердикт, док? – окликнул Ульяновск внезапно ушедшую в себя Коммуну.

Девушка какое-то время молчала, что-то высматривая в черноте крепкого чая у себя в кружке.

– Знаешь, – глубоко вздохнув, она подняла взгляд на парня. – Весь этот бедлам из-за появления бумажных корабликов, и вызванное им перекраивание ранее утверждённых планов, нам сейчас на руку. Мне нужно тебя осмотреть, как говорится, «на подвесе», а для этого надо выбить из командования перевод на Каспий. Да и заодно твою коллегу обследовать, – указав большим пальцем на обозначенную канмусу, Коммуна приложилась к кружке.

– Я думала мы закончили со всем этим в Мурманске, – приподняла бровь Союз, застыв с вытянутой рукой на полпути к печенью.

В ответ ремонтница усмехнулась и покачала головой:

– Девочка, тренировки и ремонт у Дев Флота не прекращаются никогда. Ты этого знать не могла, но боевой корабль половину жизни проводит в ремонтном доке, – плотоядно ухмыльнулась Коммуна. – Так что быстро ты от меня не отделаешься, несмотря на все эти жижи и гели.

Линкор фыркнула и подхватила со стола сразу пачку шоколадного печенья.

– Я думал, у тебя проблем с организацией перевода не возникнет, – добавил Ульяновск.

– Можно, конечно, надавить на компашки Соболя и Гусоедова, но сам понимаешь, бюрократия, – нарочно растянула последнее слово Коммуна, проговорив его фальшиво-приторным голосом. – Бумагамаратели из-за пополнения с ума сходят, так что на любой запрос сперва ответят лаем, и только потом начнут разбираться. И пока над ними дамокловым мечом будет висеть переформатирование эскадр, достучаться до здравого смысла в штабе будет несколько проблематично.

– Всё настолько плохо?

– Ну сам посуди. Крейсера в нашем флоте, даже без учёта твоей эскадры, можно пересчитать по пальцам. Четыре старых дредноута, – по интонации Коммуны легко угадывалось, что она хотела обозначить крупнокалиберный квартет иначе, но в последний момент сдержалась. – Остальное всякая мелочь, эсминцы и подлодки. И тут появляется вот это, – девушка помахала рукой в сторону Союз.

– А ещё Кронштадт, Сталинград, Москва, – сохраняя каменное спокойствие перечислила та.

– Восемьдесят второй, шестьдесят девятый проекты и ещё какой? – напряг память Ульяновск, вспоминая нереализованные мечты советский кораблестроителей. – Неужто шестьдесят шестой?

– Два восемьдесят вторых, – поправила его Союз.

– Триста пять вместо двухсот двадцати – это даже лучше, – парень вопросительно посмотрел на ремонтницу. – Так в чем проблема?

Коммуна откинулась на спину кресла и посмотрела в потолок.

– А в том, что у нас теперь два линейных дивизиона с принципиально разными скоростными и огневыми характеристиками, и это надо как-то подружить с остальным плавсоставом, – отстранённо произнесла она. – Тебе не понять. Твоя эскадра у нас вообще особняком стоит и как вы смогли подстроиться под ту артиллерийскую ораву в Атлантике, для меня загадка.

– Я так понимаю, за рубежом похожая ситуация?

– Там попроще. И флоты побольше и разнообразнее изначально, а некоторые ещё и реально существовавшие корабли получили. Американцам вон достался второй «Мидуэй», две недоделанных «Айовы» и большую девочку Огайо, систершип Монтаны. На фоне этого Гавайи и куча всякой мелочи смотрятся непримечательно. У остальных результаты поскромнее, но плюс-минус также, – поделилась новостями ремонтница. – А ведь если не врут, в штабе Объединённого флота родили план реализации предложенной тобой авантюры. И тут такое…

Ульяновск невольно усмехнулся. Если появление новых кораблей вынудило планировать операцию заново, то после его новостей штабисты вовсе начнут примерять столыпинские галстуки. И это если вообще решат выпустить в море, а не запрут где-нибудь у причальной стенки наспех созданного научно-исследовательского института.

– Начало общефлотских манёвров отложили на месяц минимум. Да ещё и попы довольны до жути, и, как всегда, требуют увеличить бюджеты. Так что параллельно ещё и в бухгалтерии нешуточные баталии идут, – закончила Коммуна.

– Как бы не более кровавые, чем среди штабистов, – усмехнулась в кружку Союз.

– В этом вот вообще никто не сомневается, – зевнула ремонтница. – И вообще, я старая боевая единица, ко мне надо относиться бережно и с уважением, а не трепать нервы.

– Тебе их потрепешь, – Ульяновск подмигнул маленькой канмусу, что с настойчивостью хомяка уплетала бисквит. – Я что-то не припоминаю любой другой Девы Флота, которая заставляет дрожать колени у лучших линкоров планеты.

– Берега не путай, мальчишка, – погрозила ему пальцем Коммуна. – Я ещё будучи в металле прошла четыре крупных военных конфликта высокой интенсивности. И если ты не знал, мой оригинальный корпус до сих пор стоит в Ростове под бережной заботой флотских. Так что, мне есть, чем осадить всяких буйных идиоток, несмотря на разницу в габаритах, – девушка улыбнулась и демонстративно хрустнула пальцами. - И только попробуй пошутить, почему я не пролезла в шлюзы Волго-Донского канала - прибью!

Однако у парня на этот счёт имелось иное мнение:

– Думаю, всё просто прекрасно понимают, что ссориться с врачами себе дороже.

– И это в том числе, – не стала отрицать канмусу-плавмастерская.

– Возвращаясь к главному. Как быстро ты сможешь убедить командование перебросить меня на Каспий?

Коммуна не стала сразу отвечать на его вопрос. Постукивая пальцем по подлокотнику кресла, она внимательно посмотрела на него, молча что-то для себя отмечая.

– Смотря насколько серьёзные вещи ты хочешь мне рассказать, – наконец озвучила своё условие девушка. – И я надеюсь это не твоё превращение в субмарину…

– Это не моё превращение в субмарину, – повторил за ней Ульяновск. – Но… нечто рядом.

Коммуна прикусила губу, буквально буравя собеседника взглядом.

– У тебя не может быть модернизации. В принципе не может, ибо некуда. Всякие «Шторма» и «Ламантины», не считая множества безымянных проектов с цифровым шифров, так и остались на уровне концептов, и никто дальше их не рассчитывал. Свой максимум улучшений ты уже получил, чего тебе ещё надо? – ремонтница ненадолго замолчала, собираясь с мыслями. – Если бы Киров мне про такое заявила, я бы поняла, всё-таки Нахимов пострелять даже успел. Москва и Коми тоже, достаточно Устинова и Варяга вспомнить. Да даже Баку, но тут у неё могут появится приступы петь и танцевать во время боя.

– Да пусть поёт, лишь бы цвет не поменяла, – вставила Союз.

– В общем, ты меня понял, – недовольно зыркнув на канмусу-линкор, Коммуна вновь обратила своё внимание на парня.

– Да вот только у меня подозрение на, выражаясь терминами наших островных коллег, стадию «Кай». А понять точно этого я не смогу, не выйдя в море. А опираться на косвенные признаки не хочется.

– Это на какие?

– Сушки в чёрный цвет покрасились!

Коммуна от такого аргумента замолчала.

– А что в этом такого? – повернулась к парню Союз.

Прежде чем тот успел ответить, ремонтница пустилась в объяснения:

– Основное вооружение Дев Флота не подлежит замене, да и не всякое вспомогательное. За исключением случаев, когда канмусу проходит стадию модернизации, поменять можно только зенитное вооружение или вспомогательные системы. Для этого нужна другая канмусу схожего класса, а в идеале – систершип, способная поделиться подобным. Авианосцам в этом плане куда проще, и они могут свободно меняться авиагруппами, если могут активировать их друг у друга. Вот только если, скажем, американка примет на борт эскадрилью японских или британских самолётов, перекрасить в родные цвета она их не сможет. Цвет камуфляжа является фиксированным, порой отличаясь у разных эскадрилий одного авиакрыла. До определённого момента…

– Что-то странно, – сдвинула брови Союз. – Разве не должно быть ограничений на тип самолётов, а не на расцветку?

– По логике – да. Однако древние Лексингтоны и Йорктауны бегают с самыми современными палубными самолётами, которые в реальности могли взлететь только с Эссексов. Да и то, после проведения целого комплекса работ по улучшению корабля.

– И вообще, не линкорам уж жаловаться, – добавил Ульяновск. – У брони и пушек на море наступил новый золотой век.

Союз подняла руки вверх, всем своим видом показывая, что к вопросу отношение имеет самое посредственное.

– Ладно, – Коммуна хлопнула ладонью по подлокотнику. – Завтра выходим на воду и смотрим, что и как у тебя. Надеюсь, в этот раз без истерик, как на Ладоге?

– Эй! – резко возмутился парень. – Это был мой первый выход на пресную воду!

– О чём речь? – невинно поинтересовалась Союз.

– О, – плотоядно ухмыльнулась ремонтница. – Ты завтра всё узнаешь. Почувствуешь даже, на себе…

Канмусу-линкор в ответ только усмехнулась и покачала головой, решив вместо ненужного спора сосредоточиться на вкусняшках на столе. Ульяновск же решил не пугать коллегу раньше времени.

– Погоди, – внезапно осенила его мысль. – Ты ведь моих девчат не купала? – спросил он у Коммуны.

Та не по-женски фыркнула.

– Учитывая как их буквально из зала призыва кидали буквально в бой, меня изрядно удивило, что вам вообще дали время для боевого слаживания. Кстати, спасибо, что напомнил. Их я плавать ещё не учила…

– Ну и обычаи у вас, – вскользь бросила Союз.

– Недострой, – отмахнулась от неё ремонтница. – Учиться тебе ещё, и учиться. 

Следующим утром новенькая Дева Флота уже стояла на воде, намертво вцепившись в пирс и категорически отказываясь его отпускать. Рядом, провалившись в воду по пояс, расположилась Коммуна, больше напоминая уставшую мать, чьё малолетнее дитя устроило в магазине истерику.

– Да ладно тебе! – начала потихоньку закипать канмусу плавмастерской. – Подумаешь, осадка выросла на метр-два! Ну чирканула килем по дну пару раз, ничего же страшного не случилось!

– Это ты так думаешь! – буквально прорычала Союз, резко повернув голову. – А если мель?!

– Так для этого у нас есть вон, – Коммуна указала на Ульяновска. – Там табун лошадок в полтора раза больше, чем у тебя. Вытащит. И вообще, у тебя, в отличие от нас двоих, – подойдя к парню, она постучала пальцем по его руке, а потом указала на себя, – есть противоторпедная защита и двойное дно. Так что не будь тральщиком и иди к нам.

– Пусть привыкнет, – Ульяновск положил руку на плечо ремонтницы. – Думаю, только подлодки сходу бросаются в любую воду.

– Да если бы… – усмехнулась та. – Ладно, показывай, чего там у тебя, «кай» или «не-кай».

Не договорив, девушка развернула свою экипировку. Две механические клешни из половинок корпуса корабля, обвешанные кранами и швартовочными устройствами, с негромким лязгом заняли своё место за её спиной. У парня процесс призыва прошёл чуть медленнее. Ему пришлось прокрутить в голове все наставления Саратоги и Лексингтон, чтобы на прибрежном мелководье Байкала не возникло трёхсотметрового авианосца во всей его стальной красе.

Тем не менее, миниатюрная копия лётной палубы заняла своё место с левой стороны. На плечах появились площадки с радарами наведения комплексов противовоздушной обороны дальней зоны. На правом бедре – кобура с пусковой установкой противокорабельных ракет в форме пистолета.

– Та-ак, – протянула Коммуна, внимательно осматривая снаряжение авианосца. – Понятно…

Причину резкого изменения настроения плавмастерской с шутливого на максимально сосредоточенное парень мог понять. Изменения в вооружении буквально бросались в глаза. Никогда для ведения огня главным калибром ему не требовалось что-то, кроме карточек, сейчас же появилось специализированное устройство. Причём Ульяновск непонятным образом знал, как эту пусковую установку использовать.

Видоизменилась и палуба. Она стала немного длиннее и шире, трамплин в носовой части немного уменьшил наклон и слегка вытянулся, обзаведясь двумя линиями паровых катапульт, которых ранее там не предполагалось. Аэрофинишеры сдвинулись ближе к корме. Самолётоподъёмники остались на местах, но увеличились в размерах.

– Вот об этом я и говорил, – парень провёл пальцем по разметке стартовых дорожек на палубе.

– Вижу, – кое-как приблизилась к нему ремонтница.

Клешня-манипулятор выдвинулась из-за её спины и, разведя створки, обхватила Ульяновска. Тот собирался что-то ещё сказать, но Коммуна его остановила жестом, выуживая из нагрудного кармана телефон.

– Помолчи пока, – прошептала девушка, приложив палец к губам.

Украдкой наведя камеру в бок, включила запись видео. Проследив взглядом, куда целилась объективом канмусу, Ульяновск увидел до боли знакомую картину.

Осторожно, небольшими шажками, словно боясь провалиться под воду, Союз медленно отходила от пирса. Постепенно она заходила всё дальше и дальше, пока не оказалась на расстоянии вытянутой руки от единственной опоры. Затем, зажмурившись, девочка сделала глубокий вдох и отпустила деревянную конструкцию, после чего сделала робкий шаг в сторону авианосца и пришвартованной к нему плавмастерской.

– Первые шаги всегда такие трогательные, – смахнула несуществующую слезу ремонтница. – Достойное пополнение моей коллекции…

Засняв ещё несколько секунд видео, она спрятала телефон и окликнула канмусу-линкор:

– Ну вот, а ты боялась!

Союз открыла глаза и показала в ответ язык.

– А теперь, как мы тренировались в бухтах Северодвинска! – Коммуна от жеста подопечной только расцвела в улыбке.

Девочка-линкор распрямила плечи и выпрямилась. За спиной на мгновение закружился светящийся водоворот, из которого в стороны выросли две змееподобных механических руки, заканчивавшихся изогнутыми половинками корабельного корпуса, словно разрезанных вдоль киля. Обе сбоку украшала пара двустволок вспомогательной артиллерии. Но если правый манипулятор венчали две трёхорудийные башни, то левый нёс всего лишь одну, зато мог похвастаться целой россыпью разнообразных зенитных автопушек.

– Какого чёрта мы по озёрам ходим? – возмущённо проворчала Союз, медленно подкатываясь к двум другим кораблям.

– Это один из многих моментов боевой подготовки Дев Флота, – Ульяновск опередил ремонтницу с ответом. – Потом у тебя полигон, бассейн, стадион, снова полигон, но уже другой. Только после этого круга ада тебя выпустят в первый поход, затем снова полигон, и далее по очереди. Хотя, стоит заметить, регулярные силы флота обычно проводят учения недалеко от баз приписки.

Коммуна издала сдавленный смешок.

– Ну не все такие привилегированные, как носители ракетного вооружения. Фактически базу на Каспии держат только ради тебя и твоих девчат. Так, ты, – она ткнула парня в грудь пальцем. – Молчи и не мешай работать, а ты, – повернулась к девочке. – Десять кругов вокруг нас. Береговых я предупредила, так что крути винтами.

Посмотрев то на плавмастерскую, то закреплённого между её механических клешней авианосца, канмусу линкора Советский Союз только и оставалось пожать плечами и неспешно начать движение, провалившись в воду по колено.

– А теперь, что с тобой делать… – задумчиво пробормотала Коммуна, поигрывая разводным ключом и пристально разглядывая лётную палубу Ульяновска.

***

Когда шасси транспортного вертолёта Ми-8 коснулись палубы, а его несущие винты стали сбавлять обороты, Ульяновск потихоньку начал сворачивать удочку. Рано или поздно за любое веселье приходится расплачиваться, и именно за этим прибыла целая делегация. Слишком уж сильный переполох устроило его появление на каспийском полигоне. Точнее – его полноразмерного корпуса.

Одна ругань Коммуны и поднявшийся переполох в эфире чего стоили. Правда, когда по борту забегали лучи радаров прицельных комплексов береговой обороны опорной базы Каспийской флотилии, стало несколько неуютно. Впрочем, командование полигона быстро обуздало эмоции и успокоило смежников в паре сотен километрах от места действия. Теперь же, настало время держать ответ за необдуманные действия.

Мазнув взглядом по парочке мельтешащих на горизонте малых ракетных кораблей, пригнанных для охраны периметра, Ульяновск поднялся на ноги и пошёл встречать посетителей. А их в несчастную вертушку набилось почти два десятка.

– Добро пожаловать на борт, Глеб Викторович, – поприветствовал он старого знакомого чекиста, ставшего ему и всей эскадре фактически отцом.

А сам с интересом рассматривал гостей. Помимо старого офицера спецслужб, в соответствии с легендой изображавшего контр-адмирала, из вертолёта вылезло ещё трое неизвестных во флотских мундирах и один представитель военно-космических сил. Остальные щеголяли в пиджаках с надетыми поверх спасательными жилетами.

– Ты когда-нибудь начнёшь предупреждать о намерениях совершить очередной безумный поступок? – тихо поинтересовался пожилой офицер, прежде чем ответить на приветствие и представить своих сопровождающих.

Компания собралась пёстрая. Помимо командующего отечественными Девами Флота присутствовал ещё и командир их северного подразделения. А вот третьим совершенно неожиданно оказался командир ремонтной службы Северного флота. Летчик с генеральскими погонами работал в тех же краях, но уже в армейской авиации, что вызывало вопросы. В частности, каким образом моряки пустили на своё поле постороннего.

Визит представителей исследовательского института, занимавшегося связанными с Девами Флота делами, был ожидаем. А вот каким образом и зачем привезли представителей судостроительной корпорации и авиационной отрасли Ульяновск решил приватно расспросить контр-адмирала Соболя при первом подвернувшемся случае. Особенно после их просьбы осмотреть ангар.

– Технологический проход в самолётный ангар только один, – повинуясь мысленному приказу Ульяновска одна из дверей надстройки распахнулась, явив взору небольшой коридор, оканчивавшийся трапом вниз. – Либо самолётоподъёмником.

– Опусти их вниз на лифте, – посоветовал контр-адмирал. – А то головы расшибут с непривычки.

– Да, это будет предпочтительнее, – согласно покивал один из «пиджаков», как их окрестил парень.

– В машинное отделение, реакторный отсек и каюты прохода нет, – предупредил Ульяновск, указав на носовой самолётоподъёмник. – Вообще, доступны только ангар, ходовая рубка и технологический проход между ними с выходом на лётную палубу.

Энтузиазма у гражданских это не убавило, и почти все они направились к указанному лифту. На палубе осталось только двое, которые осматривать покрытие и установленное оборудование, то и дело светя туда-сюда лазерной рулеткой.

– Вы как за три дня смогли собрать всю эту компашку? – парень повернулся к офицерам.

– Это только вершина айсберга, который тебя ждёт, – усмехнулся командир российских канмусу.

– Начиная с завтрашнего дня к тебе на борт, как на работу, будут прилетать корабелы и представители конструкторских бюро, занимающиеся твоим вооружением или его аналогами, если они более не в строю, – другой флотский, уже не относящийся к Девам Флота, махнул рукой в направлении носовой оконечности, где располагались крышки пусковых установок противокорабельных ракет. – Атомщиков тоже жди. И будь готов, что они-таки попытаются добраться до твоей энергетической установки. Во всяком случае, пока мы не найдём для тебя место стоянки.

– Зачем? – переспросил Ульяновск. – Я могу отозвать корпус и использовать казармы Дев Флота.

Офицеры переглянулись.

– А как мы тебя обследовать будем? – спросил Соболь, демонстративно постучав ботинком по палубе. – Или ты чего-то другого ждал, устраивая всё это?

– У меня просто при призыве снаряжения возникло странное чувство, что можно материализовать ещё что-то. Результат, – парень обвёл рукой трёхсотметровое стальное поле, на котором стоял, – перед вами.

– Как бы то ни было, решение в верхах уже принято. В лабораторию никто тебя запирать не будет, не переживай. Всего-то проведут осмотр и дефектовку, по итогам которых будем думать, что с тобой делать дальше. А пока ребята работают, подтянем твою авиацию, – контр-адмирал кивнул на представителя армейской авиации.

– Надеюсь, мне не придётся работать с чем-то размером с ударный беспилотник? – с ленцой спросил генерал. – Иначе мой визит сюда не имеет смысла…

Ульяновск пожал плечами, мол смотрите сами. В вихре голубых песчинок на стартовых позициях у трамплина материализовались Су-57 и Су-33, вызвав восхищённые возгласы у оставшихся на палубе гражданских, ранее ползавших у аэрофинишеров.

– Есть ещё ударные вертолёты, а вот «Мигов» нет. Зенитное вооружение, кроме недавно установленных ракетно-пушечных модулей, осталось проектное, – пояснил парень.

– Ну, с этим уже можно работать, – ухмыльнулся генерал ВКС.

По спине Ульяновска пробежал холодок. Шестое чувство, которое по прибытию на каспийскую базу предательски молчало, буквально возопило о грядущих неприятностях и бессонных ночах.

PS я извиняюсь за задержку, но я не думала, что выгорание накроет меня настолько плотно, что порой даже включить компьютер и подеградировать в ютубе или тупеньком градострое желания не было, не говоря уже о чём-то творческом. Буду стараться исправляться.

На АТ завтра-послезавтра начну выкладку, как обложку сваяю.