Когда шаги женских ног удалились достаточно далеко, Ульяновск позволил себе открыть глаза и отстраниться от стены, к которой припал, едва Коммуна вышла в коридор. Предчувствие самого молодого в родном флоте капитального корабля вновь не обмануло – старая ремонтница действительно кое-что утаила. И хоть она не могла правильно истолковать обнаруженное, в лапы печально знаменитого среди Дев Флота беглого учёного его вряд ли отдадут. Имперская девица костьми ляжет, но не допустит такого.

Вот только в спешке Коммуна упустила одну немаловажную деталь, несмотря на весь опыт работы с флотом:

– Не надо было забывать, кто в эскадре выполняет роль противолодочного корабля, – парень помассировал затёкшее ухо.

В отличие от своего персонального врача, у Ульяновска имелась возможность узнать альтернативную точку зрения на своё состояние. Не завязанную на теорию духовного строения канмусу или ей подобным, хотя бы приблизительно объясняющую существование Глубинного Флота. Дело оставалось за малым – достучаться до знающих людей.

Его взгляд невольно зацепился за один из шкафчиков в кабинете, предназначенных для различной канцелярии. Где именно следовало искать экспертов, как раз-таки было понятно, а вот кого именно – тут имелись сомнения. В идеале, следовало обратиться к Советской Союз. Как флагман нации, девушка явно знала больше остальных и демонстрировала настрой на конструктивный диалог, остальные же… Вряд ли обладали всей полнотой информации. 

Даже Сириус и Белфаст, окажись они действительно сотрудниками тайной флотской разведки, маскирующейся под горничных. К шпионкам, какими бы милыми они не были и сколь рьяно не демонстрировали желание помочь, обращаться не следовало из профессиональных соображений. Это, всё же, не ремсостав для канмусу другого мира демонстрировать, получить который с той стороны портала не смогут.

Тем не менее, в полный рост вставала проблема иного толка: даже умей он самостоятельно открывать стабильные порталы в другой мир, не полагаясь на удачу, у него банально не было точки выхода на лидера советского флота альтернативной реальности. А попытки сыграть в аналог «русской рулетки» могли окончиться в лучшем случае недопониманием, вроде последней встречи с монахиней, служащей явно не тому богу.

– Да уж, дилемма, – широко зевнул парень, почесав правый рог. – Я надеюсь, они скоро отвалятся, а не вздумали расти…

Мимолётное желание просто взять и отломить костяной нарост на голове было подавлено в зародыше. Помимо истерики Коммуны и остальных не хватало ещё среди Глубинного Флота прослыть суровым авторитетом. Для противника отломанный рог считался показателем величайшего боевого опыта и невероятной силы особи. Всё дело в прочности отростков на голове, которые, казалось, способны выдержать выстрел орудия Ямато в упор. Поэтому отломанный рог свидетельствовал о пережитом столкновении с чем-то невероятно сильным, превосходящим возможности самой химе, являлся предметом гордости и почитался соответствующе. Это подтверждалось и его собственными наблюдениями.

Появившаяся на гидролокаторе сигнатура Москвы стала буквально спасением, позволив хотя бы сегодня отвлечься от трудных мыслей. В расположении эскадры экспериментировать с порталами точно не стоило, тем более сейчас, когда все вокруг дёрганные. Не ровен час, накроют казарму полным пакетом тяжёлой огнемётной системы, спрятанной за сопкой возле базы.

– Собрался? – без стука вошла в помещение канмусу ракетного крейсера.

Стряхнув с плеча еловые иголки, она выжидающе посмотрела на одинокого посетителя кабинета ремонтницы. Тот даже заволновался за состояние здоровья своего лечащего врача, ведь ближайшее хвойное дерево находилось совсем не по пути девушек.

Поднявшись на ноги, Ульяновск подхватил висевший на спинке стула китель и накинул его на плечи, не упустив возможности вставить шпильку в адрес коллеги:

– Над манерами твоими нам ещё предстоит поработать. Сложно было постучаться?

Чуть изогнувшись в ухмылке губы девушки тонко намекнули, что словесный укол “срикошетил” в сторону.

– Это ещё зачем? Мы ведь знаем, что ты меня засёк ещё на лестнице, так что не ворчи, – помахала ладонью перед собой Москва, вскользь напомнив о собственной информированности в возможностях крупнейшего корабля своей эскадры, о чём, похоже, забыла Коммуна. – Идём, провожу тебя в твои, – на секунду замолчав, она остановилась возле двери и ухмыльнулась ещё шире, – покои.

Спорить он не стал. Разводить никому ненужную демагогию ради сотрясания воздуха желания в данный момент не имелось, да и внезапно появившаяся усталость заявила о себе, вынудив опять широко зевнуть.

– А зубки-то, зубки! Хоть сейчас на рекламу стоматологии со слоганом, вроде: «Мы исправляем за другими», или вроде того, – напарница по достоинству оценила челюсти Ульяновска, восторженно присвистнув.

Тот в ответ погрозил ей пальцем, прикрыв рот ладонью. 

– Не издевайся над больными, – и добавил толику осуждения во взгляд.

Проведя языком по зубам, он мысленно порадовался. Ещё утром во рту поблёскивали белизной два ряда акульих зубов, благо, что не загнутых внутрь. Теперь же кромки стали не такими острыми, а улыбка более не напоминала голодный оскал жителя племени каннибалов из глубинки Африки, что давало надежду на ускоренное восстановление. Обычно всё проходило гораздо медленнее.

– Заслужил, так что терпи, – тут же ответила Москва и помахала ладонью в сторону коридора: – Считай это платой за свои глупости. А теперь давай, крути валами пошустрее, я устала стоять на сквозняке.

– Повторяешься, – похлопал её по плечу парень, проходя мимо. – И ты – корабль, так что сквозняк для тебя сущая мелочь.

– Не устану, не переживай. Так в твоей голове хоть что-то останется, – бывший флагман Черноморского флота вышла следом, не забыв закрыть дверь.

Выждав, когда она с ним поравняется, Ульяновск неспеша зашагал в направлении казармы, куда его отселили от остальной эскадры, поглядывая на задумчивую девушку. Не нужно было обладать даром предвидения, как у одной знакомой ему кицуне с серебряными хвостами, чтобы заметить, как его заместительницу гложет вопрос, который та пока не решается озвучить.

– Сможешь аккуратно глушануть прослушку? – аккуратно спросил он по радиосвязи после непродолжительного неловкого молчания. – Коммуну не расспрашивала, чего она такой взволнованной убежала?

Текущее состояние глубиннизации в чём-то имело свои плюсы. В частности, падение сил относительно нахождения в море оказывалось не таким радикальным, а бортовое оборудование работало даже лучше, чем обычно на суше. С некоторыми оговорками.

– А сам? – поморщившись, как от головной боли, переспросила Москва.

Тем же способом она ответить не могла, ведь радиосвязь Глубинного Флота была гораздо ближе к телепатии, чем используемый канмусу метод.

Тем не менее, радиопередатчики Ульяновска уловили в эфире помехи. Едва заметные – как Дева Флота с самым большим боевым опытом в эскадре Москва работала очень аккуратно. Можно сказать – ювелирно, мастерски подавив возможные передатчики и оставшись вне подозрений.

– А я если что приму огонь на себя. Аура вышла из-под контроля и всё такое, – постучал пальцем по одному из рогов парень, повернув голову к спутнице. – Выкладывай, чего там у тебя накопилось.

– Ты уверен, что оно того стоило? – после нескольких секунд молчания, Москва, наконец, остановилась и развернулась к нему лицом. – Ты ведь буквально прошёл по краю пропасти!

И для большей убедительности вытянула руку и коснулась пальцем одной из чёрных вен на его предплечье. Ульяновск почувствовал странный холодок в руке, будто ему вкололи ледяной физраствор в вену.  

– Иначе я бы так не поступил, – не задумываясь, ответил он, неосознанно дёрнув рукой. – Слишком хороша ставка…

Девушка недовольно покачала головой, наблюдая, как вены на его руке наливаются слабым красноватым свечением, подобно тлеющим углям на ветру.

– Слишком рискованно. Весь твой план строился на том, что нас вообще пропустят до жилища этой самой Иль-Кхане.

Скрестив руки на груди, она с вызовом посмотрела на флагман, нетерпеливо топая ножкой:

– Как ты думал проскочить все заслоны и её личную гвардию, поделись соображениями?

Выдержав недолгую игру в гляделки, Ульяновск на всякий случай просканировал здание на предмет слишком любопытных ушей поблизости.

– Для этого-то нам и нужны глубинные беженцы. Видишь ли, там, – махнул он рукой куда-то в направлении океана, – существуют определённые правила. Далеко не обо всех я говорил в отчётах, потому что звучат слишком дико и бредово. Тем не менее, они работают. Перед тобой может всплыть сама кхане и ткнуть пальцем в случайную стаю поблизости. Мол, если успеешь их перебить до захода солнца до того, как они сожрут тебя – разрешу ходить по своей территории и никто из моих тебя не тронет. А для выяснений отношений между собой среди химе существует целый дуэльный кодекс, в котором строго прописано, каким образом и с привлечением каких сил решается тот или иной вопрос.

Москва зажмурилась и тряхнула головой. Затем ущипнула сперва себя, а потом парня, словно пытаясь пробудиться ото сна.

– Бред какой-то, – тихо пробурчала девушка.

– Я предупреждал.

– И ты всё это знаешь от… – она жестом попросила его продолжить.

– Я пока один бегал, не только особые миссии выполнял да позиции противника разведывал. Наши всё это время надеялись на шанс договориться если не от лица всего человечества, то хотя бы выбить для себя нейтральный статус. Как видишь – не вышло, – развёл руками парень. – Однако контакты остались, несмотря на провальные по всем пунктам переговоры.

– Переговоры… – повторила Москва, массируя виски.

Дева Флота внезапно почувствовала сильную мигрень и, одновременно, желание что-нибудь сломать.

– Люблю я это слово, – её голос буквально сочился сарказмом. – Значит, ты знал, как можно устроить проход, но у тебя не было тех, кто бросит вызов Иль-Кхане? Для этого этот табун сюда и привёл?

– Не совсем, – облизнул внезапно пересохшие губы Ульяновск. – Вызов мог сделать я и сам, но даже собери мы весь Объединённый Флот, у нас не было мер противодействия всяким магическим способностям противника. Если вообще стали бы слушать, ибо я не знаю всех тонкостей и деталей социальных ритуалов Глубинного Флота. Рымни же может с этим помочь, в силу своего прошлого положения. К тому же, Иль-Кхане расположена к ней явно благосклонно…

– Это-то ты с чего взял? – вопросительно выгнула брови Москва.

Сама же вдруг почувствовала, что зря задала этот вопрос.

– Судя по тому, как они общались…

Девушка с шумом хлопнула себя ладонью по лбу и со стоном провела ею по лицу.

– Господи, – простонала она, смотря на собеседника сквозь пальцы. – Что ещё ты забыл упомянуть в докладе?

– О таком лучше молчать. Иначе нам начнут сочинять операцию по устранению Иль-Кхане, чего делать категорически нельзя, я считаю.

Его пальцы, будто живя своей жизнью, отломили кусочек бетонной ступеньки с соседнего пролёта и закинули добычу в рот.

– Желание не испытывать судьбу я всецело поддерживаю, но хотя бы чекистам мог бы и сказать! Всё больше пользы для планирования будущих операций, меньше неучтённых факторов, – резко выбросив вперёд руку, она стукнула парня по ладони, потянувшейся за очередным куском бетона. – Прекрати! Ты даже не представляешь, что тут ходило и гадило за все годы!

– Про Иль-Кхане пусть Рымни им расскажет, она с ней лучше знакома. Я же её видел всего один раз. Поэтому прошу тебя держать меня в курсе телодвижений вокруг наших беглянок, а конкретно – авианесущей химе, – Ульяновск предпринял ещё одну попытку раздобыть себе бетона, но снова встретил сопротивление напарницы. – Тебе жалко, что ли?

– Прекращай есть всякую дрянь. Если уж так хочется погрызть камней – попроси снабженцев. Уж один кирпич они тебе выделят и без всей бумажной мороки. Хотя, – девушка ухмыльнулась и посмотрела поверх головы собеседника. – Как раз с кальцием у тебя всё в полном порядке.

Парень было дёрнулся в ещё одной попытке отломить кусочек производства железобетонной промышленности советского периода, но столкнулся с суровым взглядом собеседницы.

– Ха-ха-ха, очень смешно, – отвернувшись, изобразил обиду Ульяновск. – Пойдём уже, а то безопасники, поди, беспокоиться начали.

– Ладно, перегнула палку, – улыбка Москвы никуда не делась. – Провожу тебя до столовой, раз ты такой голодный. А дальше пойду разгребать весь тот бедлам.

И что-то быстро набрала на своём мобильном, тут же его спрятав обратно в карман.

– В любом случае, через месяц жди в гости. Буду выбивать с начальства Соболя пропуск и для девчат, – девушка взяла флагман под руку, указав вниз. – В остальном – жди звонка или, в крайнем случае, настрочу тебе чего. Сам знаешь, нас слушают и читают, так что будь готов к шифровкам и аллегориям.

***

Базы флота Орлиного Союза никогда не были спокойным местом. Слишком много разных по характеру Дев Флота просто не способны спокойно находиться на одном клочке суши. Постоянно что-то происходило, устраивались разнообразные мероприятия, полезные и не очень, и прочая возня. Командование очень быстро училось ценить те редкие моменты, когда никто не кричал, рядом ничего не взрывалось или здание не ходило ходуном от решивших поиграть в футбол или догонялки эсминцев.

Когда же происходил визит дружественных флотов, дисциплина окончательно махала ручкой на прощание и выходила в метафорическое окно. К веселью подключались девушки тоннажем повыше, и ради поддержания хотя бы видимости порядка адмиралы вовсю применяли принцип «не можешь предотвратить – возглавь». Фотосессии для поднятия бюджета и морали флота, различные волонтёрские акции – лишь бы у кансен не было времени и возможности проявить фантазию.

Многие из Орлиного Союза всё это понимали, так что для самой многочисленной семьи больших ударных кораблей стало неожиданностью состояние их главного нарушителя спокойствия.

– С ней явно что-то не так… – забравшись с ногами на диван, озвучила мысли остальных сестёр Интрепид, обняв огромного плюшевого манджу. – Температуру мерили? Давление? Сахар?

Взгляд всех двадцати двух девушек-авианосцев класса «Эссекс» скрестился на обладательнице одних из самых пышных форм в семье. Версия про эксперименты какой-нибудь заигравшейся в сумашедшего доктора кансен всё ещё являлась основной.

– Эхе-хе, – неловко посмеялась Франклин, накручивая розовый локон на палец.

– Ты давай не «эхе-хе» тут, – недовольно зыркнула на младшую сестру Интрепид, покрепче сжав плюшевую игрушку. – Пока старшая сходит с ума мне, как следующей по старшинству, придётся за всё отдуваться.

Здоровенный плюшевый цыплёнок-переросток жалобно пискнул умершим встроенным звуковым модулем.

– Ну не следующей, – отвлеклась от чтения Шангри-Ла. – Есть ещё Йорктаун.

Поправив очки, она пустила солнечный зайчик прямо в лоб Интрепид, довольно ухмыляясь.

– Да что ты говоришь? – язвительно произнесла Интрепид, указывая пальцем на упомянутую кансен. – Уосп! – зажмурив глаза, командным тоном окликнула одну из младших сестёр.

Та послушно подхватила декоративную подушку в форме мопса и швырнула в Шангри-Лу, которая поймала её на лету и аккуратно положила рядом с собой.

Интрепид же повторила свой жест в сторону Йорктаун, которая сидела возле подоконника и глупо хихикала, рассматривая цветущий кактус. Правда, теперь целью её недовольного взгляда была не любительница почитать, а семейный медик.

– Я его проверила, он чистый, – замотала головой Франклин, предупреждая закономерный вопрос по поводу цветка. – И с Эссекс всё в полном порядке, не считая… – она покрутила рукой в воздухе, указав на старшую сестру, давшую имя всей семье.

Упомянутая особа выбрала именно этот момент, чтобы зарычать и скомкать лист бумаги, на котором ранее что-то чертила. Посмотрев с какой-то непонятной смесью ожидания и недовольства на стеклянный шкаф в углу, где семейка хранила заработанные во всяких соревнованиях многочисленные трофеи, она не глядя бросила комок бумаги через себя.

Пролетев по крутой параболе, тот угодил точно в мусорное ведро под письменным столом в противоположном углу комнаты.

– Ещё одна странность, – прокомментировала Интрепид, окинув сестёр взглядом. – Она же косая… а тут трёхочковый. И я уже сбилась со счёту, какой подряд.

Остальные согласно покивали.

– Знаешь, хоть мне и претят твои уничижительные слова, – подала голос Лексингтон, легендарный «Голубой Призрак» и флагман флота Орлиного Союза. – Но с сестрой действительно что-то не то. Я более-менее понимаю, чего она там малюет, но логики в её рисунках понять не могу. Ну не взлетит такое никогда, не взлетит, – по слогам произнесла последнее слово. – Странно, что у тебя не хватило ума разобрать эти художества.

Интрепид наклонилась на бок и попыталась ударить сидевшую рядом девушку по плечу. Та, сделав ленивое движение рукой, скинула третью по старшинству кансен на пол. На освободившееся место тут же плюхнулась Франклин, довольно выдохнув.

– Эй! – возмутилась было Интрепид.

– Встал – место потерял, – ответила лежавшей на полу сестре Шангри-Ла, снова оторвавшись от чтения очередной книги про бабочек.

– Именно так, – Лексингтон показала той большой палец. – Но я бы сказала, это карма за все те гадости, что вы говорите про старшую. Все вы, – окинула она взглядом добрую половину семьи.

– Я лишь говорю то, что про неё думают остальные, – перевернулась на спину Интрепид, не делая попыток встать с пола. – В надежде, что ей станет стыдно и она перестанет творить глупости…

– Что вот совсем не делает тебя лучше всех остальных. Поговорить с ней наедине ты конечно же не додумалась… – Лексингтон оказалась непреклонна. – Тики, там крабики ещё не все разобрали? – наклонившись и запрокинув голову назад, она обратилась к Тикондероге.

Девушка возле зеркала прекратила расчёсывать пышные голубые локоны и заглянула в один из ящиков тумбочки:

– Тебе какой?

– Что-нибудь классическое и без лишних блёсток, – немного подумав, отозвалась Лексингтон.

Тикондерога недолго порылась в ящике и не глядя бросила сестре заколку. Поймав, кансен отработанным движением собрала свои длинные розовые волосы, сизые у корней и кончиков, в хвост и скрепила его заколкой-крабом.

– Так, ладно, – Лексингтон опустила взгляд на лежавшую на полу Интрепид. – Ты долго там лежать будешь?

С трудом борясь с желанием по-сестрински её пнуть.

– Жизнь – дерьмо, – отозвалась с пола Дева Флота, смотря пустыми глазами в потолок. – Только я обрадовалась, что у нас в семье будет порядок и реальность изволила повернуться к нам лицом, но на деле это оказалось просто другое полупопие той же задницы.

– Так, – вздохнула Лекс. – С этой всё ясно. У остальных дел что ли нет?

Переглянувшись с другими сёстрами, за исключением вздыхающей у кактуса Йорктаун и ушедшей в себя Интрепид, Бон Омм Ричард решила высказать общее мнение:

– Нет, – победоносно ухмыльнулась самая маленькая, но от этого самая вредная, представительница класса «Эссекс». – Нам всем интересно, чего она там малюет.

Два десятка голов дружно закивали, подтверждая слова той, кто из всей семьи выглядела самой невинной и безобидной. А на деле, под личиной невысокой девушки с полными доброты голубыми глазами и детским личиком скрывался самый настоящий монстр, чьим смыслом существования было приносить страдания и уничтожать самооценку окружающих. Так, во всяком случае, о ней отзывались офицеры и некоторые иностранные Девы Флота. Да и соотечественницы, чего греха таить.

– А ещё она нам обещала торт, – озвучила главную причину, по которой в комнате Эссекс стало слишком людно. – Причём ещё вчера и именно на сегодняшнее утро!

Вопреки ходившим среди Дев Флота слухам, готовила Эссекс очень даже хорошо, на радость всей своей большой семьи. Но старалась исключительно ради них, не желая тратить силы и время в попытке угодить кому-то другому.

– Аргумент, – хлопнула в ладоши Лексингтон. – Эсс! – рявкнула она на старшую.

И была полностью проигнорирована. Но «Голубой Призрак» не привыкла сдаваться:

– Мы есть хотим!

А вот это нужного эффекта достигло. Отложив в сторону бумагу, Эссекс развернулась и встретилась с двадцатью тремя парами голодных глаз, чьи обладательницы попытались состроить самые жалостливые мордашки.

– Вы же знаете, что меня этим не пронять? – выдержав недолгую игру в гляделки, старшая в сестринстве закинула ногу на ногу и подпёрла голову кулаком.

– Нет, ну ты посмотри на неё, оставила сестёр без обещанного пирога и сидит, как ни в чём не бывало, – возмутился кто-то из-за спин первого ряда.

Принстон узнали мгновенно.

– А сами чего? – не уступала Эссекс.

– Уж извини, – ожила Интрепид. – Но так, как у тебя, не получается ни у кого, да и ты вчера обещала, так что на кухню сегодня никто даже не подумал зайти. А ведь мы целых два часа ждали, пока ты из комнаты выйдешь.

– Сколько? – округлив глаза, старшая кансен посмотрела на часы. – М-да, увлеклась…

Неловко почесав затылок, она хлопнула себя по коленкам и поднялась на ноги.

– Ну раз обещала, значит сделаю.

Однако не успела и шагу ступить, как дверь открылась, явив взору ещё одну Деву Флота. Чем-то похожую на уменьшенную и более дикую версию Лексингтон.

– Йоу, курочки, как оно? – ухмыляясь во все тридцать два, поприветствовала собравшихся мета-кансен.

– Констеллейшн, – коротко бросила Эссекс.

Остальные на такое прозвище отозвались недовольным гулом.

– Да ладно вам, перья не распушайте. Я по делу к вашей старшей, – подняла руки вверх пришедшая из будущего, а то и вовсе из параллельной реальности, девушка.

Ей не хотелось доводить до момента, когда гул двух десятков обиженок перерастёт в гул моторов нескольких сотен палубных самолётов. 

– Твоё дело может подождать, – заявила Хорнет, поправив шляпу.

– Пирог сам себя не испечёт, – добавила Лейте.

– А, ну это святое. Чур, я в доле! – отошла в сторону от двери Констеллейшн, освобождая проход.

– На двадцать пять делить тяжело, так что обойдёшься вчерашними пончиками, – показала ей средний палец Бон Омм Ричардс.

За что тут же получила сразу пятёрку лёгких подзатыльников. Не желая оставаться в долгу, она пнула ближайшую сестру в лодыжку.

– Да за что?! – возмутилась Рандольф, не принимавшая участие в воспитательном процессе.

– Ты ближе, – показала ей язык Бон Омм.

– Ладно, жадины. Эсс, могу я у тебя в шкафу кое-что спрятать? – не переставая улыбаться, Констеллейшн повернулась к старшей из двух дюжин кансен.

– А у себя?

– А у меня Лизка бельё ворует, считая себя взрослой, так что не вариант. Зато в твоём бардаке никто ничего искать не станет.

– Делай, что хочешь, не забудь забрать только, – махнула рукой Эссекс, направившись к выходу.

– Кстати, не подскажешь, где костюмчик достала? – едва старшая кансен-авианосец поравнялась с Констеллейшн, та схватила её за рукав.

– Не помню, откуда он, очень давно среди одежды валялся, – отвела взгляд Эссекс. – Подарок в честь призыва…

– Жаль, – девушка задумчиво осмотрела белую толстовку с зелёными рукавами. – Мне бы такой же, но на молнии и серо-сиреневого цвета. Идеально подошёл бы к моим глазам, – с ухмылкой похлопала «главу семейства» по бедру.

– Прости, но я даже лица не помню того, кто это тогда принёс, – грустно опустила плечи Эссекс.

– О, эта сладкая ложь, – Лейте шумно втянула воздух носом. – Она что-то скрывает!

– Цыц! – прикрикнула на сестёр старшая. – Иначе останетесь без выпечки.

Дружные хитрые ухмылки в ответ вынудили её буквально вылететь из комнаты. Следом за ней двинулись и остальные, с удивительным единодушием тихо указав сперва на свои глаза, а затем указательным и средним пальцем на гостью в немом намёке, что за ней следят.

– Забрать-то заберу, но только другая «я», – оставшись в одиночестве, подумала Констеллейшн, осматривая закрытый гардероб. – Раз Магомет не идёт к горе, гора сама придёт к нему…

Приложив два пальца к уху, она спросила у невидимого собеседника:

– Хелена, я на месте. Надеюсь, уговор в силе?

Каким был ответ вряд ли бы узнала даже самая оснащённая кансен. Технологии будущего, коими обладали гостьи из прошлого, давали невиданную в текущем отрезке времени свободу обмена информацией. Особенно когда одна из участниц способна взламывать сервера Сирен, что ранее считалось абсолютно невыполнимой задачей.

– Тогда жду, – повертев головой, Констеллейшн запрыгнула на кровать Эссекс и, достав из-за пазухи небольшую книжицу, принялась коротать время.

***

Весенний Байкал встретил Ульяновска промозглым ветром и метелью, отчего путь от базы до реабилитационного домика превратился в отдельный вид пытки. Дорога стала одним сплошным направлением, а из-за внешнего вида даже знакомые офицеры не рискнули его сопровождать.

Суеверия, как ему всегда казалось, больше характерны для моряков, нежели для действующих на твёрдой земле частей. Однако стоило отрастить рога, как местное командование даже для вида не желает отправить разведывательный беспилотник для контроля перемещений подопечного. Либо ребята расслабились и привыкли, что гость домика на берегу не чудит, чему парень в данный момент только радовался.

Чем меньше глаз и ушей за ним будет следить, тем проще ему будет выйти на контакт с нужными Девами Флота из другого мира. И не только для выяснения последствий совместного перехода со стаей глубинных – ещё в магаданской казарме из гардероба опять начала бесследно исчезать одежда. Кое-что возвращалось на место, со следами недавней стирки, но не всё. Благо, в этот раз пропадали не памятные предметы, но вполне привычные и часто носимые вещи.

– Дежурный, – выпрыгнув из машины на сырую землю, Ульяновск связался с наблюдательным пунктом на ближайшей сопке. – Я на месте.

– Видим, подтверждаем, – с некоторой ленцой в голосе отозвался офицер за пультом. – Счастливого отдыха, – прозвучало уже искренно.

– Спасибо, – парень помахал в объектив спрятанной на дереве камеры-ловушки.

Для него и раньше не составляло проблем найти жучки за пределами дома, а с помощью специализированных фей из собственного экипажа отыскать все до единого. Сейчас же он буквально слышал импульсы передатчика и работающей внутри электроники. Да настолько хорошо, что порой начиналась мигрень от обилия разнообразных сигналов.

– Дом милый дом, – закинув за плечо сумку со своим относительно скудным скарбом, Ульяновск сделал глубокий вдох, наслаждаясь хвойной свежестью окружающего леса.

Медленно выдохнув, твёрдой походкой зашагал к двери, а стоило переступить порог – с него буквально посыпался десант маленьких феечек в чёрных беретах и с разрисованными маскирующей краской лицами.

– Девочки, всё как обычно, – даже не взглянув на своих маленьких помощниц, он приступил к осмотру помещения.

Его спецназ уже не первый раз вычищал жилище от всякой прослушки и скрытых камер, так что свою работу знал прекрасно, тут же, как тараканы, рассредоточившись по стенам. Сам же корабль-носитель направился в спальню обустраиваться и переодеваться в домашнее.

– Побыстрее не мог? – вместо полумрака комнаты Ульяновска встретил недовольный голос невысокой девушки.

Совершенно незнакомой, присутствие которой ещё и не фиксировалось никакими бортовыми средствами, за исключением человеческих органов чувств. И в то же время у него возникло ощущение, что отражение в зеркале начало двигаться само по себе, несмотря на всю разницу в росте и комплекцией между ним и незваной гостьей.