Голова немного кружилась, ссадина на затылке пульсировала от резких движений. Но Драко не подал виду, что ему больно. Они собрали овощи и фрукты, разбросанные около теплиц, и вышли на палубу, где бушевала стихия. Ветер хлестал мокрыми потоками, как пощёчины. Рубашка мгновенно промокла и прилипла к телу. Драко с опаской посмотрел на свою грудь, заметив тёмные отметины. Он оттянул влажную ткань и ссутулился. В его руке была маленькая холодная ладонь. Она держалась за него в тесных проходах, не отставая ни на шаг. Это становилось опасным. Ему срочно нужно было остаться одному.

Как только они вернулись в палату, Драко направился в свою комнату под предлогом перебрать чемодан. Хотя Гермиона предложила осмотреть его голову.

— Пару минут, Грейнджер, — он попытался улыбнуться. — Мне нужно только сполоснуться и переодеться.

Он закрыл дверь, схватил чемодан и потащил его в ванную. Там он стянул рубашку, с гримасой глядя на своё отражение. Корочки подсохли, и часть их отвалилась, снова обнажая мокнущую рану. Как бы ему сейчас пригодился лечебный бальзам… Он знал, что у Гермионы есть запасы на все случаи жизни, и экстракт бадьяна наверняка был бы в её бисерной сумочке. Но причина, по которой он мог бы попросить его, ей бы не понравилась.

Он натянул плотную футболку, накинул сверху тёплый свитер на пуговицах — самое тёплое, что у него было — и вышел из комнаты. Гермиона сидела на барном стуле, а рядом стоял Тео, который заканчивал осматривать её шею. Она собрала волосы над головой, чтобы не мешали.

— Ты уже собрался? — спросил у него Тео. Драко не мог оторвать глаз от того, как уверенно и по-хозяйски Тео держит руки на шее Гермионы. Она тоже посмотрела на него.

— Голова болит… — с трудом выдавил он.

— Иди ко мне, посмотрю твою голову, — предложила Гермиона. Тео отошёл, освободив ему место, и Драко встал рядом с ней. Она недовольно посмотрела на него снизу вверх и указала на столешницу:

— Лбом сюда, — почти приказала она.

Драко послушно прижался лбом к столу, чувствуя, как Гермиона аккуратно перебирает его волосы в поисках раны. Что-то шипело, донося знакомый, терпкий запах экстракта бадьяна. Драко ощутил, как затылок сначала опалило огнём, затем сразу холодом. Чувствительность снизилась, но это был временный эффект, о котором он знал не понаслышке, ведь ему не раз приходилось бывать в больничном крыле.

— Здорово ты… тебя приложили, — тихо сказала Гермиона, тронув его за плечо и разрешив подняться. — Что ты помнишь в последний момент?

Драко провёл рукой по затылку. Волосы были слегка грязными, возможно, из-за крови, но кожа оказалась целой. На шее Гермионы уже не было колотой раны, о ней напоминало лишь пятно на её рубашке, видимо, Нотт смазал её шею. Взгляд жадно сорвался к сумочке, расшитой бисером, куда Гермиона только что убрала склянку из тёмного стекла. Шнурок затянулся привычным движением, а Драко сглотнул вязкую слюну, ему нужно добраться до неё, каким угодно образом.

— Это настоящее чудо, что Гермиона Грейнджер оказалась с нами на одном лайнере, — с лёгкой усмешкой заметил Тео. — У тебя нет случайно с собой волшебной палочки?

— Нет, — ответила она, серьёзно глядя на него. — Здесь только учебники, несколько зелий, ингредиенты и мелочи. Ты ведь знаешь, Нотт, хранение незарегистрированных палочек противоречит Статье 13 Пакта о взаимодействии…

Тео быстро поднял руки сдаваясь.

— Я просто шучу, Грейнджер. Конечно, ты бы не стала носить с собой чужую палочку…

Тихий смешок раздался по гостиной. Драко даже не улыбнулся. Гермиона с возмущением посмотрела на него, ожидая реакции, но он не стал усугублять ситуацию, решив ответить на её вопрос.

— Помню, как кидал камни в манго и даже подкинул несколько к теплице, — Драко чуть нахмурился, вспоминая. — Потом боль и провал в памяти. Очнулся и увидел тебя.

Гермиона закусила губу, глядя мимо него. Дафна скрестила руки на груди, Блейз уже успел стянуть стакан с виски, а Тео хмуро смотрел на Драко. Пэнси, сидя на диване, осторожно пыталась размять щиколотку.

— Совсем ничего не помнишь? — со странным выражением лица спросил Тео. Это определённо была забота. — Не видел никого?

Драко оценивающе осмотрел его и пожал плечами. Ему не было смысла врать.

— Нет, я вообще ничего не понял, — спокойно ответил он. — Не слышал, как ко мне подкрались, не слышал, как напали на Гермиону.

Гермиона сочувствующе посмотрела на него, в её взгляде было что-то ещё. Она нервно поёрзала на стуле и скрестила ноги.

— Пойдёмте, выберем, где поселимся, берите только самое необходимое, завтра перетащим вещи. Надо обустроиться до ночи.

Каждый собрал по сумке, на плечах Гермионы появился небольшой рюкзак, Драко обошёлся парой вещей, что пошли в большую сумку Блейза.

Они спустились на сдвоенную палубу, где располагался концертный зал и несколько ресторанов. В одном из них они уже завтракали на второй день. Драко внимательно осмотрел двери, ведущие на эту палубу.

— Запрём их, — предложил он.

Тео бросил на него быстрый взгляд.

— Да, и лестницу с другой стороны тоже нужно запереть. Никто не сможет сюда попасть.

— Иди вперёд и найди, где мы будем жить, — обратился он к Блейзу. — Мы справимся сами.

Гермиона, обхватив себя руками, посмотрела на него, но всё же последовала за Блейзом. Шум костылей Пэнси уже почти стих, а они с Тео уже заперли дверь и теперь искали, чем её подпереть. Они сдвинули тяжёлый диван и поставили его в проходе, чтобы подпереть дверь. Тео также принёс деревянную метлу и просунул её в ручки двери.

— Теперь точно никто не зайдёт, — деловито произнёс Тео, потирая руки и хрустя шеей.

Драко всё это время пристально следил за ним.

— Она моя, — решительно заявил он.

Нотт обернулся, удивлённо взглянув на него, и поправил волосы поморщившись.

— О чём ты?

— О Грейнджер, — Драко прислонился к стене, скрестив руки. — Я вижу, как ты всем морочишь голову, прикидываешься добрым и заботливым. Пэнси, Дафна и Гермиона верят тебе, а Блейз не увидит ничего дальше своего носа. Не смей заботиться обо мне, не приближайся к Грейнджер, я знаю, чего ты действительно хочешь. Она тебе не достанется…

Нотт моргнул, всё ещё с удивлением глядя на него.

— Послушай, — перебил его Тео, разведя руками. — Я просто хотел тебя позлить. Ты всё такой же самовлюблённый и заносчивый, как и был в школе. Для тебя вообще ничего не изменилось. Но если бы я действительно хотел, чтобы Грейнджер была моей, она бы уже ползала у меня в ногах. Но, видишь ли, — он покачал головой, — у нас тут грёбаный апокалипсис. Твоих однокурсников убили, если ты не заметил, а ты всё ещё думаешь о том, хочу ли я её? Лечись, придурок.

— Не смей так со мной разговаривать! — вспыхнул Драко, шагнув вперёд. — Ты можешь обманывать всех, кроме меня. Я вижу, как ты на неё смотришь. Как будто хочешь съесть, хочешь обладать ею.

Они стояли так близко, что их дыхание сливалось. Темно-карие глаза Нотта были холодными, как бездна. Он слегка усмехнулся.

— Ну так наблюдай и не дай ей умереть, — медленно, выделяя каждое слово, произнёс он. — Если ты забыл, мы на борту с убийцей. Если он не убил тебя сегодня, это не значит, что пощадит снова, Малфой. Будь осторожен и не расслабляйся. И если не хочешь, чтобы тебя сделали ростбифом, пойдём и запрём второй выход.

Нотт слегка толкнул его в грудь и прошёл мимо. Драко остался стоять, наблюдая за ним. Тени от светильников то освещали его волосы, то прятали в темноте.

Драко стиснул зубы и кулаки. Он вспомнил ненавидящий взгляд Нотта, когда Гермиона сидела на нём, плакала и осознавая, что он жив. Гермиона была нужна Драко, и он знал, что он нужен ей. Затишье, которое создавал Нотт, нервировало его, как остриё ножа, впившееся в кожу.

Но пока они были в опасности. Нужно было запереть палубу и убедиться, что на ней остались только они шестеро.

В полной тишине они закрыли вторую дверь и не сговариваясь и разошлись в разные стороны: один налево, другой направо. Драко осмотрел второй ресторан и заметил, что здесь тоже есть еда. Вернувшись к ресторану, откуда шёл шум, Драко остановился, приглаживая волосы. Нотт не успокоил его, наоборот, он стал ещё более взвинченным.

Кто-то подпёр крутящиеся двери с круглым окошком стульями, и по ресторану разносился аромат жареного лука. Драко вдохнул запах, чувствуя, как в животе заурчало.

На кухне Гермиона собрала волосы в хвост, закрепив их палочками. Успела переодеться, теперь свежая кофта мягко облегала её торс. Она жарила лук на сковороде, а рядом уже закипала вода в кастрюле.

— Нужна помощь? — спросил Драко. Гермиона вздрогнула, не сразу заметив его.

— Нет, спасибо, мне уже помогает Тео, — улыбнулась она. — А ты можешь накрыть на стол? Блейз, Дафна и Пэнси занимаются спальней. Мы решили сдвинуть диваны в холле, чтобы спать там.

Нотт уже был здесь. Из дальнего помещения вышел Тео с руками в земле, держа посудину с картофелем. Он холодно взглянул на Драко, но его взгляд потеплел, когда Гермиона заговорила с ним.

— Десяти штук хватит, не нужно так много, — попросила она.

— Я такой голодный, что это будет порция только для меня.

Драко развернулся и направился к холлу, слыша тихий смех Гермионы.

Холл, о котором говорила Гермиона, Драко нашёл с трудом, ориентируясь по брани Блейза. Это была большая комната с тяжёлыми дверями, украшенными резными стеклянными вставками, и длинными диванами по обеим сторонам. Блейз сдвигал их под взглядами Дафны и Пэнси. Драко быстро пришёл ему на помощь, двигая диваны попарно.

— Ну в целом неплохо, — деловито произнёс Блейз. — Теперь спим парочками, так как спальные места не очень большие, так и теплее.

Драко окинул взглядом три спальных места, находящихся в разных углах комнаты. Блейз будет спать с Пэнси, Нотт, конечно же, с Дафной. Тёплая волна разнеслась по его позвоночнику. Получается, что он останется с Грейнджер?

— Можно взять пледы из концертного зала. Я там их видел, — предложил Драко. — И раз девочки ничего не делают, то могли бы накрыть на стол. У Грейнджер через полчаса всё будет готово.

По недовольным лицам Дафны и Пэнси было понятно, что они не горят желанием идти на кухню и работать. Вряд ли эти руки занимались раньше хоть какой-то подобной работой.

— Пожалуйста, — попросил Драко, зная, что это необходимо.

Дафна предложила своё плечо Пэнси, поддерживая её, но та уже достаточно ловко управлялась и сама. Драко видел, как она теперь касается краем стопы пола, когда переносит вес. Это было хорошо, потому что сейчас Пэнси — балласт.

— Ух, — шлёпнулся на диван Блейз, вытягиваясь во весь рост. — Дружище, сгоняешь за пледами? Я что-то так устал.

Драко молча показал средний палец и направился к выходу, следуя указателям. Позади раздались торопливые шаги, и он обернулся. Грейнджер догоняла его, вытирая влажные руки о полотенце, заткнутое за пояс джинс.

— Драко, подожди! — воскликнула она. Он уже стоял и ждал. — Мне показалось, что вы с Тео снова поругались.

— Не обращай внимания, — процедил Драко и пошёл дальше. — Ты же готовила.

Какое-то время Грейнджер молча шла за ним, но это было лучше. Драко прислушивался, хотя знал, что на этой палубе они одни. Впереди виднелись открытые двери концертного зала.

Он почувствовал, как её пальцы обхватили его запястье и остановили. В проходе между дверями она прижалась к нему, обхватила его лицо кончиками пальцев, приподнялась на цыпочки и поцеловала. Осторожно и нежно, совсем не так, как она пыталась овладеть им на капитанском мостике. Драко ощутил приятный вкус газировки и сладкое дыхание. В полумраке зала её глаза блестели и быстро перебегали с одного его глаза на другой.

— Не ревнуй, — она быстро поцеловала его ещё раз. Драко едва успел поймать этот поцелуй. — Прошу тебя. Я с тобой. Нотт меня не интересует. Ты… веришь мне?

Драко обнял её, ощущая сквозь ткань рубашки тонкую талию, и тихо вздохнул.

— Конечно, верю, Грейнджер. Хотел бы я, чтобы наши отношения начались при других обстоятельствах.

Она слегка улыбнулась и снова поцеловала его, закрыв глаза. Он позволил себе увлечься поцелуем, стараясь не терять контроль. Не время, совершенно не время. Прежде чем они останутся одни, ему нужен экстракт бадьяна.

— Нужно найти пледы, — Драко прервал поцелуй, оставив лёгкий след на кончике её носа. — Ты позволила Нотту готовить?

— Да, он сам вызвался, я удивилась, — Гермиона слегка нахмурилась, но с улыбкой покачала головой. — Не знаю, о чём вы говорили, но между вами снова чувствуется напряжение.

— Надеюсь, он не попытается отравить мою еду.

В нише за креслами они нашли ряды свёрнутых пледов. Драко взял больше, чем было нужно. Гермиона тоже взяла стопку. Смеясь, она направляла его, так как он ничего не видел. Они оставили пледы в холле, распределив их по диванам. Гермиона посмотрела на одно из крайних мест, на которое указал Драко. Он сказал, что это их место. Она слегка покраснела. Драко заметил её рюкзак, в котором, несомненно, была сумочка. Пока все спят, он планирует украсть у Гермионы её.

Они вернулись в ресторан, всё так же оформленный в тёмных готических тонах; круглые столики были сдвинуты между собой, как шашки, вокруг расставлены стулья. Тарелки и бокалы, и Блейз — как всегда — с неизменным бокалом красно-креплёного. Драко хлопнул его по плечу так, что тот вздрогнул и расплескал на дорогие брюки пару капель.

— Может, хватит уже пить? Что ты будешь делать, если на всём судне закончится алкоголь? — он шутил и не шутил одновременно. Блейз, конечно, был любителем выпить всегда, но сейчас это переходит все возможные пределы.

Блейз, не моргнув, поднял руку к потолку, обращаясь к небу:

— Я бы воззвал к Иисусу, чтобы тот… — он драматично закатил глаза, — превратил океан в вино.

— И ты бы с радостью утопился в нём, — хмыкнул Нотт, появляясь из-за их спин. Он нёс супницу, обёрнутую полотенцем, и поставил её рядом с Блейзом.

— Отличная смерть, не заходишь? — Блейз подмигнул. — Раз уж мы о грехах, которые нам шьют… Интересно, какой мой?

— Давайте поедим спокойно, — возмутилась Пэнси. Она так жадно следила за движениями Тео, наливающего первую тарелку, что казалось, ещё секунда — и она вырвет половник из его рук. — Не хочу это обсуждать за ужином.

Пахло и правда потрясающе. Дафна помогала разливать суп. Гермиона уже заняла место; Драко опустился рядом, бросив быстрый взгляд на её профиль. Она же смотрела только на Блейза — внимательно, оценивающе.

— Чревоугодие, — спокойно сказала она.

Блейз замер с бокалом на полпути ко рту.

— Что, милая? — моргнул он.

— Если судить по тому, что я знаю о тебе, Забини… — она разложила салфетку на коленях с такой аккуратностью, что Тео невольно взглянул на её руки. Драко это заметил, и его пальцы чуть сжались на столешнице. — Ты устраиваешь пир для своего тела. Пьёшь без меры. Ешь. Употребляешь вещества, которые Комитет контроля уже четыре раза изымал из твоего клуба. Это и есть чревоугодие.

Повисла густая, неловкая пауза. Пэнси и Дафна быстро переглянулись и снова уткнулись в свои тарелки.

Улыбка Блейза застыла, как маска. Он явно не знал, стоит ли смеяться в ответ — или лучше обидеться. Драко решил за него:

— Она права. Блейз. Твой грех — чревоугодие. Раз уж «Совесть» взымает за грехи, возможно, тебе стоит задуматься.

Блейз не выдержал и расхохотался.

— То есть, чтобы меня не убили, мне всего лишь надо перестать пить?

— Думаю, ты справишься, — ровно ответил Драко. — Это не так сложно, как кажется.

Гермиона же уже углубилась в размышления:

— Смертные грехи… Те, что убивают душу. Гордыня, алчность, чревоугодие, похоть, зависть, гнев, уныние…

— Звучит как план на день, — снова фыркнул Блейз.

— Блейз! — Пэнси ударила его взглядом.

— Забини, — тихо, но ледяно сказал Драко. — Помолчи.

Гермиона продолжила, будто никто и не перебивал:

— Думаю, очевидно, что Лаванда была похотью. — Она подняла глаза на остальных. — Что с остальными?

Тео сел напротив неё, на другом конце стола, завершив раздачу. Поправил ложку, но уткнуться в тарелку не спешил. Взгляд был слишком внимательным, и Драко он совершенно не понравился.

— Они были твоими друзьями, — медленно произнёс Тео. — Только ты и можешь сказать, в чём повинны Рон, Гарри и Джинни.

Его глаза продолжали изучать Гермиону слишком открыто, слишком долго. Драко напрягся, почти незаметно подался вперёд.

Тео же всего лишь поправил салфетку, будто и не замечал напряжения, и, наконец, взял ложку.

— Всем приятного аппетита.

Драко был готов проклясть его на месте. Весь аппетит Гермионы куда-то испарился. Она вяло перебирала ложкой овощи в своём супе, а до рта донесла несколько кусочков. Смотрела мимо всех в пространство, о чём-то думая.

— Я спать, — зевнула Пэнси и посмотрела на Блейза, добавив требовательно: — Помоги мне.

— «Помоги мне, пожалуйста, Блейзи», — подсказал ей он с улыбкой. Его явно снова немного захмелело. Бутылка вина, что стояла подле него, опустела.

— «Пожалуйста» ты лишился тогда, когда рухнул огромной тушей на меня, Блейзи, — резко возразила Пэнси. — Если ты забыл.

Её рука тут же была пленена смуглой рукой, и поцелуй остался на тыльной стороне её ладони.

— Да, детка. Уже бегу.

Дафна закатила глаза и отбросила салфетку на край стола.

— Я иду в душ, надолго. Если кто-то хочет помыться до меня, у вас есть десять минут.

Гермиона встала, собрала тарелки и направилась к раковине. Драко перехватил у неё стопку, унося её на кухню. За их спинами продолжался шум и спор. Гермиона выглядела задумчивой. Она снова принесла тарелки и поставила их у раковины.

— Я помою, — предложил Драко, и она рассеянно кивнула.

Драко уже домывал последнюю тарелку, как услышал незнакомый скрип. Обернувшись, он увидел, что Гермиона стёрла тряпкой какие-то надписи, скорее всего, предписания шеф-повара, ранее работающего в этом ресторане, с белой доски и теперь чёрным маркером выводила на доске их имена в ряд. Драко ополоснул руки и вытер полотенцем, подойдя к ней, видя, как она заканчивает «Драко» на доске. Его имя было последним.

Гермиона отступила, оценивая написанное, и коротким уверенным движением подписала под «Лаванда»: Похоть.

— Решила распределить? — спросил её Драко. Она едва скользнула взглядом по его лицу.

— Да, но не сходится…

— Что именно?

— Нас было десять, — она провела кончиком маркера по строкам. — А смертных грехов только семь. Трое лишних.

— Значит, трое выживут? — предположил Драко. — Трое невинных?

— Или у нескольких одинаковые грехи, — задумчиво сказала она. — У тебя есть идеи?

Драко указал на имя Блейза, Гермиона кивнула и уверенно подписала: чревоугодие. Потом повернулась к нему:

— А ты? Какой грех бы выбрал для себя?

Драко коротко хмыкнул.

— Забини был прав в одном: то, что раньше считалось грехом, сейчас повседневность. Все мы предаёмся чревоугодию, унынию, зависти и гордыни. Гневу. Алчности… — он закончил, смотря ей в глаза. — Похоти… Я бы мог себе предписать все семь.

— Нет, Драко, — уверенно покачала она головой. — Видимо, что-то преобладает. Нам надо понять что… чтобы понять, кто следующий.

Она прислонилась к кухонной поверхности, задумчиво взяла в рот кончик маркера. Драко невольно задержал взгляд на том, как она касается языком пластмассы. Гермиона мельком взглянула на него, и он резко перевёл взгляд на доску.

— Начнём с тех, кого уже нет с нами, — осторожно предложил он. — О них ты знаешь больше, чем я.

Гермиона повернулась к первым именам. Смотря так внимательно, что в уголках глаз появилась влага.

— Рон… Он был завистливым. В школе завидовал Гарри, мы часто ссорились из-за этого. Но потом они работали вместе, и вроде всё наладилось. А я… я отошла от них. — Она тихо вздохнула. — Но одно не изменилось: он всегда хотел лучшей жизни. Говорил мне, что купит дом для Лаванды, что, наконец, съедет от родителей, что…

Она осеклась.

— Значит, зависть? — уточнил Драко.

— Возможно, — неуверенно ответила она. — Или алчность. Желание большего. Неумение довольствоваться тем, что есть.

— Он же по сравнению с вами был… — Драко замялся, подбирая слова, а Гермиона строго посмотрела на него. — Да, хватит Гермиона. Он был нищим и очень завидовал моему состоянию.

Она смотрела на него строго, но Драко видел, как она сомневается. Наконец, Гермиона оторвалась от своего места и через запятую написала под именем Рона зависть и алчность.

— Что насчёт Поттера? — спросил Драко мягче.

— Гарри… Гарри устал от своей работы, это было видно. Он сюда вырвался, мне кажется, с облегчением. Человек выгорел, я ему говорила, что аврором ему лучше не становиться. Человек, что так мало видел добра в своей жизни, не должен продолжать в этом вариться.

Драко мысленно перебрал грехи, и они произнесли одновременно:

— Уныние.

Одинокая надпись появилась под именем Гарри, и Гермиона задумчиво посмотрела на имя «Джинни». Рука дрогнула, когда она подняла её, и со скрипучим звуком она медленно вывела под именем уверенное гордыня. Под именем Рона она вычеркнула зависть.

— Почему? — всё же поинтересовался Драко, когда Гермиона вернулась и окинула взглядом доску.

— Джинни всегда была такой. Первая и единственная девочка в большой семье, была любима родителями и братьями. В школе её любили. Её выбрал Гарри, Избранный. Она так часто об этом говорила, что я перестала это замечать… Но теперь вижу. Джинни была одной из самых горделивых людей, что я знала.

— Итак, у нас остались зависть, гнев, — Драко смотрел на доску и оставшиеся без пометок имена. — И что это значит?

— Что мы все грешны, — со вздохом накрыла Гермиона своё лицо. — Я не знаю, что делать. Единственный вариант спастись — это поймать этого убийцу. Я думаю, что это совершенный безумец.

— Что с ним делать? Поймаем — и? — Драко не хотелось рисковать. Ответ был очевиден. Преступник, превративший их жизнь в кошмар, должен умереть.

— Оставим его для суда, — твёрдо сказала Гермиона. — Нас спасут. Больше никто не погибнет.

Оставшиеся без пометок имена Гермионы, Драко, Тео, Дафны и Пэнси казались такими одинокими на доске. Драко согласился, что для всех них зависть и грех были слишком повседневными. Гермиона поникла, и он мягко забрал у неё маркер, положив его рядом. Затем обнял её, и она, вздохнув, уткнулась лицом ему в грудь.

— Не хочу спать, — прошептала она. — Не хочу туда. Хочу домой.

Он гладил её по спине, не зная, как утешить. Уткнувшись щекой в её волосы, тихо сказал:

— Мы выберемся.

— Пойдём, — потянула она его за собой.

В ресторане не осталось ни души, только вещи, которые они не успели убрать. Вдалеке слышались разговоры, но Гермиона потянула Драко в другую сторону, к концертному залу.

— Куда ты? — шепнул он. Она лишь шикнула. Заведя его внутрь, она прикрыла двери и прижалась к ним. Кудри упали ей на лицо, скрывая выражение. Драко осмотрелся: тёмные ряды, освещённые тусклым светом, сцена с поднятым занавесом и оркестровая яма впереди.

— Хочешь переночевать здесь? — начал он, но она шагнула вперёд, сгребла его футболку и притянула для поцелуя.

— Грейнджер, — выдохнул он ей в рот. Его руки осторожно придерживали её спину, а она почти хваталась за него, приподнимаясь и раскрывая его губы, робко проникая внутрь.

— Хватит, Драко. Я не могу больше думать, что так и не получу тебя. Решайся. — Она отстранилась и посмотрела на него с напряжением. Её глаза лихорадочно блестели, грудь вздымалась, а губы приоткрылись.

Возможно, так было даже лучше. Спонтанный секс не предполагал полного обнажения, место не подходило, но он уже слишком долго хотел Гермиону Грейнджер.

Драко резко подхватил её за ягодицы, поднимая на себя. Она обхватила его ногами и вцепилась в плечи. Он отступил в поисках опоры, но вокруг были только бархатные красные сидения с золотыми гвоздиками.

— Здесь нет кровати, Малфой, — с усмешкой прочитала его мысли Гермиона. — Не очень удобно…

Он, придерживая Гермиону одной рукой, откинул вверх подлокотник и сел на сидение, располагая Гермиону так, чтобы ей было удобнее. Она тут же села ближе, впиваясь поцелуем в его губы.

Чёрт, он был так возбуждён. Всё началось как лавина, и он не уверен, что сможет продержаться долго. Руки его скользнули под кофту Гермионы, поглаживая и сминая нежную кожу, прошлись по выпуклым ягодицам, обтянутым джинсами.

Гермиона отстранилась и быстро расстегнула пуговицы на кофточке. Показался белоснежный лифчик, скрывающий то, о чём он так давно мечтал. Драко провёл руками по её талии, сжимая грудь под тонкой тканью и ощущая, как соски напряглись под его пальцами. Она откинула голову, тихо застонав. Драко скользнул руками под бюстгальтер, задирая его вверх и освобождая грудь. Он наклонился и прижался губами к одной из них.

Ему казалось, что мир взорвался. Она была в миллион раз лучше, чем он мог себе представить. Гермиона стонала, обнимая его голову руками, зарываясь пальцами в волосы, оттягивая их и прижимая ближе. Драко ласкал её сосок, чувствуя, что больше не выдержит.

Гермиона оглаживала его плечи, и хорошо, что она сидела выше его — она не пыталась раздеть его. Она плотно прижималась к его паху, где всё было так тесно. Она чуть качнулась, снова издав хриплый стон. Драко схватил её за бёдра, зажмурился, пытаясь успокоить свой член, который уже был на грани и дёргался в брюках.

— Помоги мне, — тихо попросила она и соскользнула с его бёдер. Драко дрожащими пальцами расстегнул молнию её джинсов и помог снять их. Чёрные, кружевные трусики. Он едва не потерял голову.

Гермиона быстро сняла джинсы, а следом начала стягивать и трусики. Драко заворожённо наблюдал, как розовеют её припухшие складки и как с трудом ткань отлипает от них.

— Раздевайся сам, Малфой, — прошептала она с лёгкой насмешкой. Драко словно очнулся и быстро расстегнул ремень, приспустил брюки и бельё.

Гермиона подтолкнула его дальше к сиденью, сама встала над ним, опираясь босыми ногами в мягкие сидения, и взяла его изнывающий от желания член. Она плавно направила его в себя, и он вошёл с лёгкостью, вызвавшей стоны, от которых Драко с трудом зажмурился. Он обнял её за рёбра, притягивая ближе, чувствуя, как она пульсирует внутри. Она качнулась один раз, затем второй, и, ища опору, откинулась назад. Упираясь руками в спинки сиденья позади, она снова качнулась, и член едва не выскользнул из неё, но тут же вошёл обратно.

Сиденья скрипели и раскачивались с каждым её движением, которое набирало всё более быстрый темп. Драко провёл рукой по её груди, чувствуя, как она ритмично вздымается.

Это было самое прекрасное зрелище, которое он видел. Её тело было идеальным: уверенная, упругая грудь, тонкая талия с милыми складками животика, собравшимися от неудобности позы. Ниже виднелись набухшие, влажные складки, что разошлись в стороны, блеснув смазкой, и его собственный член ритмично погружался и выходил из неё. Драко ощутил, как смазка стекает на его тело. Гермиона сама насаживалась на него, её соски напряглись, голова откинулась назад. Он провёл рукой по её лобку, нашёл клитор и начал двигаться в такт с её ритмом, ускоряя темп. Гермиона хрипло застонала, продолжая двигаться.

Она тяжело дышала, её глаза потемнели, а губы были искусаны. Движения стали хаотичными, колени начали смыкаться, и она не выдержала. Сжав кулаки, она согнулась и задрожала.

— Драко!

***

Член легко скользил в кулаке, сжимаемом чуть сильнее, чем того требовалось. Чужие стоны наполняли уши, хотя сам он не издал ни звука. Как можно быть таким чертовски злым и возбуждённым одновременно? Во всём виновата она. Покрасневшее лицо с разметавшимися по обнажённой груди кудрями, прикрытые от наслаждения глаза, раскрытый в стоне рот. Отсюда, с верхней площадки, он видел, как легко в неё входит чужой член и она содрогается от стона, кончая на нём.

— Драко!

Она трепыхалась на нём, как птичка, пока Малфой пытался удержать её на себе, затем взял под рёбра и начал помогать, сам насаживая её на себя. Тео изо всех сил пытался отрешиться от того, что не он был там внизу, не он сейчас плавно двигался внутри.

Снова.

Грейнджер очнулась, откидываясь назад, с новым остервенением начала насаживаться на него. Быстрее и быстрее.

— Давай, давай, я уже почти, — мысленно произнёс он, повторяя амплитуду её движений кулаком по члену. — Овечка…

Гермиона замерла, а затем снова задрожала. Малфой застонал и несколько раз дёрнулся, кончая в неё. Тео смотрел на её блаженное лицо, представлял, как она открывает губы и вытягивает красный язычок, и…

Тео закусил губу, и его член дёрнулся, начав изливаться. Он представил, как покрывает её лицо белёсой паутиной, а затем склоняется и целует, благодаря её за то, что существует.

Опустошение, появившееся в груди, помогло ему быстро прийти в себя. Он заправился, спеша и не желая быть обнаруженным, видя, как Гермиона смущается от изданных ею прекрасных стонов, как очаровательно она краснеет и как принимает помощь Драко, чтобы одеться.

Но ничего. Это был их первый и последний раз. Больше она его не ощутит в себе.