Трек к главе Est-ce que tu m'aimes? - Pilule bleue GIMS

ЯМ https://music.yandex.ru/album/34517380/track/23597303

Кончик пера тихо постукивал по столу, создавая монотонный звук, который действовал успокаивающе, почти гипнотически. Это напоминало тиканье метронома. Зрение сузилось, и всё внимание сосредоточилось на доске, где, словно мёртвые бабочки, были пришпилены записки, фотографии и газетные вырезки. Дыхание замерло где-то в середине груди, не двигаясь, пока перед глазами не замелькали чёрные точки. Внутри всё было натянуто, как пружина, готовая вот-вот лопнуть и разрушить хрупкое спокойствие.

Она услышала его узнаваемые из миллиона шаги задолго до того, как он коснулся дверной ручки. Широкие и ощутимые, они заставляли все доски в Министерстве магии содрогаться только от того, что это был он. В нём всегда присутствовала эта хищная грация, рядом с которой она теряла способность двигаться.

Гермиона с трудом сморгнула, и мёртвые бабочки на доске превратились в обычные листки, наколотые потрёпанными булавками. Она скосила взгляд по направлению к двери, которая едва слышно скрипнула. И чем ближе он подходил тихими шагами, тем сильнее озноб пробегал по её коже. Он молча встал за её спиной, оставаясь невидимым, но точно зная, что она чувствует его присутствие. Мурашки пробежали по коже Гермионы с такой силой, что она едва удержалась от того, чтобы не передёрнуть плечами. Он наклонился, и его тёплое дыхание коснулось шеи, едва скрытой под тонкой тканью блузки, выбившиеся из косы волоски защекотали кожу. Соски тут же напряглись, а грудь сдавило болью.

На стол перед ней опустился стаканчик вырвиглазного розового оттенка, а из узкой щели на крышке тянулся дымок.

Гермиона чуть прикрыла глаза, чувствуя, как он изучает её бессмысленные каракули на свитке. Она рисовала их последние полчаса, ожидая его прихода.

— Ты опаздываешь, Малфой, — вдохнув первый раз с момента, как он вошёл, она тут же горько пожалела об этом.

Он уже окутал её облаком сигаретного дыма и тонкого аромата корицы, который, казалось, был частью его самого.

Тихий смешок раздался у неё за спиной, и он выпрямился, отошёл и, судя по скрипу стола позади, сел на него.

— Опоздал? Ты ведь не работала, — произнёс он мягким, чуть скучающим голосом.

Гермиона немедленно обернулась, упёршись ладонями в стол. Длинная офисная юбка издала неприятный скрип, когда ткань натянулась. Она бросила на него быстрый взгляд.

Начищенные до блеска ботинки, идеально ровная стрелка на брюках, ткань плотно облегала мощные бёдра. Чёрная рубашка была расстёгнута на две верхние пуговицы, сверху накинута чёрная мантия. В руке он держал стаканчик для кофе такой же розовой расцветки и слегка пригубил его. Влажные губы блеснули, когда он стёр молочную пенку, облизнув верхнюю губу. Глаза сощурились, ожидая её ответа. Платиновые волосы небрежно спадали на лицо, скрывая его в тени.

Гермиона сразу же забыла всё, что собиралась ему сказать. Это ненормально, что он так влияет на неё. Лучше бы он пропал в своей Франции на все оставшиеся пятьдесят или сто лет и никогда больше не возвращался в её жизнь. Он разрушил её существование, и это самое ужасное.

Почему во всём проклятом мире не нашлось другого человека, которому дали бы вести её дело? Малфоя вызвали специально ради неё. Ведь она уже почти год пытается получить опеку над маленьким гиппогрифом.

По нелепой случайности около двух лет назад в парижском отделе по урегулированию популяции магических существ произошла трагедия. Молодой гиппогриф редкого подвида погиб, оставив самку без пары. В поисках помощи Парижское консульство попросило разрешения выкупить гиппогрифа. Выбор пал на Клювокрыла, которого магический мир уже простил. Однако в их просьбе было отказано.

Вместо этого Гермиону Грейнджер, единственного сотрудника отдела по защите магических существ, отправили сопроводить Клювокрыла в Париж. Затем ей предстояло наблюдать за его брачными играми с самкой — разумеется, для отчёта. Это было самое странное зрелище, которое Гермиона когда-либо видела. Она помнила Клювокрыла по школьным годам: как они спасали его, как она каталась на нём под облаками. Даже сейчас, спустя год, ей иногда снятся эти моменты в слишком странных снах.

Самка гиппогрифа родила сразу двух детёнышей, что противоречит природе этих существ. Лондон потребовал одного из них в качестве уплаты, но Париж возразил, так как это не было оговорено заранее.

И вот уже год Гермиона борется за право перевезти одного из гиппогрифов в Лондон, но пока безуспешно. До последнего судебного заседания остаётся совсем немного, и теперь она готовится к нему вместе с Драко Малфоем. Хотя он уже давно работает в отделе международного урегулирования, специализирующегося на Франции, Гермиона не видела его со школьных времён. С того момента, как её жизнь превратилась в кошмар, прошло два месяца, девять дней, — взглянула она на часы на стене, — и сорок семь минут.

Гермиона закрыла лицо руками и энергично растёрла его, глубоко вдыхая через нос с таким усилием, что ноздри почти слиплись, издавая свистящий звук.

Малфой переступил с ноги на ногу и, отступив, опёрся на стол. Он откинулся на одну руку, и свет упал на его фигуру, подчёркивая рельеф тела через ткань рубашки и обтягивая таз. Гермиона с трудом оторвала от него взгляд, который случайно скользнул через раскрытые пальцы.

Он всегда был высоким, ещё со школы, но не крепким. Сейчас Малфой напоминал сухую гору мышц, огромную и внушительную, под которую так и хотелось пасть. Стыдясь своего любопытства, Гермиона старалась не смотреть, но его внушительные формы были заметны даже через ткань брюк, аккуратно запрятанные в левую штанину.

Драко приподнял брови и хмыкнул, отпив ещё глоток из своего мерзкого розового стакана.

Гермиона наградила его тяжёлым взглядом.

В его огромной руке стакан казался крошечным. Малфой допил кофе, подкинул стаканчик в воздух и быстрым щелчком волшебной палочки заставил его скомкаться. Затем ловким броском отправил в урну.

— Твой кофе, ma choupinette, — Малфой кивнул подбородком за её спину. — Если ты не выпьешь его, он умрёт.

У Гермионы задёргалось веко. Малфой называл её «капусточкой» с первого дня, а на вопрос о происхождении прозвища только загадочно улыбался. Теперь в его речи поселился лёгкий флёр французского акцента, сделав его голос мягким и бархатистым. И это всегда заставляло Гермиону чувствовать слабость в коленях.

Она резко повернулась на стуле, срывая крышку со стакана, и замерла. На кофейной пене, уже начавшей оседать, виднелись сахарные, уже чуть подтаявшие, белые и розовые сердечки конфитюра. Это явно был ещё один способ подразнить её. Малфой, конечно, знал, как он на неё влияет. Но она не собиралась сдаваться. Сделав вид, что ничего не заметила, быстро отпила глоток и слегка закашлялась.

Малфой тем временем обошёл её, встал у доски и повесил пару новых вырезок из газеты. Гермиона внимательно посмотрела на них. Все вырезки были из французской газеты, а она не знала языка. В отличие от Малфоя, который, казалось, знал всё на свете.

— Что там написано? — облизнув губы, спросила она.

— Разделились на два лагеря, — Драко развернулся, скрестив руки на груди, чем подчеркнул грудные мышцы. — Одни хотят оставить гиппогрифа, другие — отдать. Планируется митинг под зданием суда, — он выразительно поднял брови. — Лучше бы наши авроры тоже там были.

— Я скажу Гарри… — начала она, но осеклась, заметив, как Малфой улыбнулся, глядя сначала на её стаканчик, затем на неё.

— Я уже сообщил Поттеру, — вкрадчиво проговорил он. — Поэтому и задержался. И ещё купил для тебя кофе, за который ты даже спасибо не сказала.

Она опустила взгляд и прикрыла глаза. Снова и снова напоминая себе, что давно и прочно несвободна. Кольцо, подаренное Роном несколько лет назад, жгло палец. Насколько хорош был Малфой, настолько она не имела права думать о нём. Она мечтала, чтобы это дело поскорее закрыли, они получили гиппогрифа, и Малфой укатил обратно в Париж.

— Спасибо, — она посмотрела на стаканчик. — Но почему он такой…

— Розовый? — Малфой чуть усмехнулся. — День святого Валентина скоро, если ты не заметила…

— Что? — она подняла голову. — Когда?

Малфой мягко улыбнулся и откинулся на стену.

— Грейнджер, ты помнишь, когда у нас слушание?

— 15 февраля, — без запинки ответила Гермиона.

— А сегодня 13, — покачал головой он. — Ты на последнюю неделю выпала из жизни, что не видела, как всё украсили?

Если быть точнее, она выпала из жизни, когда появился Малфой. Она не замечала ничего, если это не касалось её напрямую.

— Я готовилась к слушанию, — наконец нашлась она. — Это важнее всего, ты же знаешь.

— Ну, значит, обрати внимание на Атриум, как пойдёшь обратно домой.

Гермиона нахмурилась.

— Нам нужно собрать всё, что у нас есть и подготовить речь. Я должна сдать отчёт для Кингсли. И нужно взять документы на портключ…

— Хватит повторять одно и то же. Если ты действительно хочешь сегодня поработать, я достал заключение о содержании гиппогрифов в парижском заповеднике. И знаешь, к счастью, оно весьма интересное…

Гермиона с нетерпением ждала, пока он достанет из кармана мантии свиток. Она быстро развернула его и жадно начала читать. В груди разливалось ликование: теперь у них есть реальный шанс заполучить маленького гиппогрифа.

Малфой сел напротив Гермионы, подтянув стул. Его рука спокойно потянулась к ней, и он снял что-то с её верхней губы. Лёгкий шок от его близости мгновенно отозвался теплом внизу живота. Глядя ей в глаза, он положил розовое сердечко из конфитюра себе на язык и с наслаждением хрустнул им. Гермиона застыла, быстро облизнув место, где засохла молочная пенка. Голова мгновенно закружилась, и она списала это на сигаретный дым Малфоя. Она открыла рот, чтобы возмущённо возразить, но Малфой не дал ей шанса, постучав пальцем по столу.

— Не отвлекайся, ma choupinette, — лениво проговорил он. Затем взял новый свиток и её перо со стола. — Перепишем твою речь…

Спустя пару часов, уничтоженная напряжением, испытываемым рядом с Малфоем, Гермиона выползла из кабинета, чувствуя себя как бомба с часовым механизмом, а в желудке урчало от голода. Несмотря на настойчивые приглашения Малфоя, она гордо отказалась отобедать с ним. Гермиона не хотела, чтобы их видели вместе за пределами Министерства, опасаясь лишних слухов и пересудов, которые могли навредить ей и Рону.

В коридоре Гермиона столкнулась с рыжим вихрем в лиловой мантии — Джинни, которая с энтузиазмом схватила её за локоть. Они работали в смежных отделах, Джинни, следуя по стопам отца, продолжила заниматься делами маглов.

— Ты тоже на обед? — Джинни с надеждой заглянула ей в глаза. — Скажи «да», потому что Гарри меня сегодня бросил. Уехал получать разрешение в консульстве…

— Да, — обречённо вздохнула Гермиона. Отвертеться от слишком шумной Джинни не получится, но, может, это и к лучшему. От пустых разговоров, извлекаемых изо рта Джинни, может, мозг Гермионы очистится от постоянных мыслей о Малфое.

Уже в лифте Гермиона в первый раз заметила, что обычная белая бумага для летающих самолётиков сменилась на приятно-розовую. Под ногами тут и там были рассыпаны розовые конфетти, а возбуждение, исходившее от волшебников вокруг, начинало вызывать у Гермионы почти зубную боль.

В Атриуме Гермиона оторвалась от размышлений. Она поняла, что кофе с сердечками, который ей предложил Малфой, был лишь вынужденной мерой из-за отсутствия других вариантов. Все вокруг, включая её, похоже, потеряли рассудок. Фонтан с волшебниками и магическими существами окрасился в розовый цвет и пенился. Мыльные пузыри кружились по залу, следуя за потоками людей, и лопались, рассыпая розовые блёстки. В центре стояла большая прозрачная коробка с розовым бантом, а в щель с разных сторон влетали свёрнутые валентинки.

Гул стоял такой, что Гермиона не сразу услышала, как к ней снова обращается Джинни:

— Почта Валентина. Уже утром все валентинки отправятся к своим адресатам. Правда, здорово? — восторженно щебетала Джинни, дёргая Гермиону за рукав. — Я планирую получить самую большую от Гарри, а там, может, у меня есть ещё тайные поклонники?

— Её впервые поставили? — хрипло спросила Гермиона. Джинни удивлённо посмотрела на неё.

— Ты что? Конечно, нет! Каждый год ставят, ты разве не замечала?

— Конечно, замечала, — отстранённо ответила Гермиона, пытаясь вспомнить, получала ли в последние четыре года валентинки из такой коробки от Рона. Почему-то каждый год примерно в это время она была завалена работой.

Тревожные мысли усилились, когда в коробку полетели новые валентинки. Среди разноцветных сердечек особенно выделялись розовые и алые.

— Надеюсь, мы найдём свободный столик, потому что я умираю от голода…

Джинни выбила свободный столик в новом кафе на Косом переулке под нелепым названием «Три с половиной стула» и уже заказала половину меню. Гермиона одобрительно кивнула, когда Джинни предложила ей что-то, и теперь задумчиво ковыряла еду вилкой, почти не ощущая вкуса.

— Как тебе работается с Малфоем? — Джинни бодро прожевала порцию и запила тыквенным соком. — Наверное, такой же невыносимый, как и был в школе?

— Да нет, — Гермиона чуть понизила голос. — Малфой очень изменился с тех времён.

— Да?.. — чуть разочарованно протянула Джинни, явно рассчитывающая на свежую сплетню. — Ну, может, конечно, дурь вышла из него за эти годы… Да и выглядит он сейчас, как будто испытывает в своей Франции что-то для гормонов роста.

Джинни снова замерла, впившись любопытствующим взглядом в Гермиону. Она отпила из своей кружки, задумчиво катая глоток по нёбу.

— Не замечала, честно говоря, — откровенно солгала она. — Меня больше беспокоит, смогу ли я получить гиппогрифа…

— Конечно, сможешь, ты же Гермиона Грейнджер, — беспечно махнула рукой Джинни прямо с вилкой, с её кончика сорвался кусочек еды и улетел куда-то в сторону. — Когда у тебя что-то не получалось?

Благодаря Джинни Гермиона заметила за её спиной сидевшую боком Пэнси Паркинсон. На её голове был повязан шёлковый платок, а на лице чёрные солнцезащитные очки. Губы чуть изгибались в улыбке. Насколько знала Гермиона, Паркинсон владеет небольшим магическим модным домом, который не так давно открылся во Франции.

Гермиона встретилась со взглядом Паркинсон, опущенным поверх очков. Она поправила очки и прикоснулась губами к своей скромной чашке кофе. Рядом с её рукой лежал журнал, и больше на её столе ничего не было, и она явно слушала их разговор с Джинни.

Слегка нахмурившись, Гермиона наклонилась к Джинни, пытаясь попросить её говорить тише. Но скорее можно было попросить вулкан не взрываться. Джинни снова энергично всплеснула руками.

— А мы вот с Гарри собрались на свидание, представляешь! — радостно сообщила она. — Он уже снял домик в горах только для нас двоих. Мама согласилась взять Джеймса, так что мы сможем отдохнуть. Мне кажется, я скоро сойду с ума от постоянных «мама-мама-мама»…

— Здорово, — вскользь ответила Гермиона, видя, как Паркинсон делает вид, что читает журнал, а у самой цветёт улыбка.

— А у вас какие планы? — обратилась Джинни к Гермионе.

— А? — удивлённо она посмотрела на неё. — Что? О чём ты?

— Ну, у вас с Роном. Поедете куда-то? Или будете отдыхать в Лондоне?

— М-м, — Гермиона задумчиво покачала головой. — Честно говоря, не знаю. Ничего не планировали. У меня 15-го числа слушание в Париже, поэтому мне нужно лечь пораньше, чтобы не проспать.

— Хм-м-м, — улыбка тут же погасла на лице Джинни. — Звучит так себе, честно говоря. Может, мне надо поговорить с Роном и напомнить, что есть такие праздники?

— Не стоит, — Гермиона делала голос всё тише, надеясь, что Джинни тоже станет говорить тише. — Наверстаем после. Может, съездим в горы после вас…

— Отлично! — Джинни тут же достала из сумочки рекламную листовку. — Смотри, можно на одну ночь, а можно и на неделю. Рону тоже дадут скидку, если мы будем там…

Паркинсон поднялась, бросила на стол золотой галлеон и, коротко кивнув Гермионе, стремительно вышла из кафе, цокая высокими каблуками. Её узкое чёрное платье подчёркивало фигуру. Джинни оглянулась на звук шагов и проводила её взглядом.

— Ого, не знала, что Паркинсон тоже вернулась, — заметила она, глядя на Гермиону. — Впору устраивать встречу выпускников, — добавила Джинни с улыбкой. — Как думаешь, у неё что-то с Малфоем?

Гермиона почувствовала странное волнение в груди. Паркинсон и Малфой действительно смотрелись бы вместе, и они, несомненно, общались после школы. Она сжала ручку чашки, чувствуя, как кольцо на левой руке впивается в кожу. Она почти замужем, и ей должно быть всё равно, что происходит в личной жизни Малфоя.

— Там рядом ещё озеро, говорят, там можно покупаться, вода тёплая, — продолжала щебетать Джинни. — Конечно, я бы не рискнула, сама понимаешь, февраль, но если мы вдруг напьёмся…

Гермиона вернулась в Министерство одна. Уши у неё гудели от бесконечного трёпа Джинни, которая умчалась домой, получив Патронус от Молли. Джеймс уже успел поджечь соседскую кошку, и её нужно было отвезти к ветеринару. Будучи совсем маленьким, Джеймс уже стал настоящим стихийным бедствием: волшебные способности Пруэттов проявились в нём очень рано.

Тоскливый взгляд на коробку, которая почти полностью была забита сердечками, только больше расстроил Гермиону. Она молилась, чтобы среди всех этих валентинок оказалась всего одна, предназначенная ей от Рона.

Кабинет, который выделили под дело гиппогрифа, был пуст. На столе лежало письмо на розовой бумаге с блёстками.

— Ma choupinette, срочно вызвали в Париж. Появились новые детали в деле того работника, — говорилось в записке. — Готовься, завтра у нас много работы. Жду тебя и не отпущу до ночи. Малфой.

В её воображении записку прочёл сам Малфой своим тихим, с лёгким французским акцентом, переворачивающим сознание голосом. В груди Гермионы что-то сладко заныло, и она тряхнула головой, чтобы избавиться от неприличных мыслей, внезапно возникших в её голове. Кажется, он испытывает её на прочность, проверяет их отношения с Роном, а может, просто издевается. Она аккуратно сложила записку и убрала её в сумочку, затем с тоской посмотрела на доску, к которой Малфой прикрепил несколько листков. Нужно будет взять словарь и перевести их для отчёта Кингсли.

Дома было тихо, но пахло свежеприготовленным ужином. Рон напевал что-то и готовил на кухне. Гермиона подставила щёку для поцелуя и обняла его за талию.

На столе стояла тарелка с отварными макаронами и сосисками. На Роне был застиранный шерстяной свитер, растянутый на локтях, и старые штаны. Лёгкая небритость и растрёпанные волосы делали его похожим на того самого Рона в школе, словно ничего не поменялось. Перед глазами Гермионы мгновенно возник образ всегда идеально одетого и пахнущего сигаретами Малфоя. Она мысленно отругала себя. Скорее бы он уехал, и она сможет привести свою жизнь в порядок.

— В магазине сегодня ажиотаж, — поделился Рон, садясь напротив Гермионы и ставя перед ней тарелку. — Все с ума посходили из-за любовных зелий. У нас уже разобрали третью поставку за неделю.

— Все готовятся к празднику? — осторожно поинтересовалась Гермиона, только из вежливости накалывая на вилку сосиску. Есть совершенно не хотелось.

— Да, — возмущённо кивнул Рон и следом, почти не жуя, проглотил свою порцию. — А завтра будет вообще полный завал.

— Понятно, — Гермиона посмотрела в тарелку. — Я завтра тоже задержусь. Буду готовиться к слушанию. Если что, не жди меня, ложись спать…

— Да, хорошо, — неожиданно легко согласился Рон, и его бегающий взгляд упал на часы. — Ужас сколько времени…

Гермиона распустила волосы из косы, проводя рукой по шее, где сегодня Малфой касался своим дыханием. Она прижала волосы к лицу и настороженно принюхалась. Да, от них теперь пахнет сигаретами с корицей Малфоя. До его исчезновения из её жизни осталось всего два дня. Осталось немного подождать.

Она забралась в кровать, скользнула ближе к Рону и обняла его со спины. Он успел задремать и вздрогнул, когда она поцеловала его между лопаток.

— Не сегодня, Миона… Очень устал, — пробормотал Рон, отодвигаясь от неё.

— Ничего страшного, — ответила она, слегка отстраняясь. Ей не нужна была близость, но этот отказ добавил ещё одну мелочь к списку накопившихся обид. Это были трудные времена, которые им нужно было пережить.

Рон быстро уснул, а Гермиона долго лежала, уставившись в потолок. Мысли унесли её к Малфою, который невозмутимо легко сидел на краю стола и потягивал кофе из розового стаканчика, бросая на неё мягкие взгляды.

Утром Гермиона решила, что ошиблась, когда переместилась через камин в Атриум. Вокруг царила громкая музыка, а конфетти кружились в воздухе. Волшебники собрались в компании у фонтана и оживлённо беседовали. Коробка, в которой вчера были до отказа набиты валентинки, теперь пустовала. У Гермионы сладко сжалось сердце. Значит, письма уже разосланы, и на столе в её кабинете должна ждать валентинка от Рона.

Она открыла дверь, зажгла лампу и первым делом посмотрела на стол. Он был абсолютно пуст. Гермиона уже собиралась хлопнуть дверью и уйти, но впереди ждал сложный день с Малфоем. Она прикрыла дверь и встала у стола, сжимая его край ладонями. В уголках глаз защипало. На поверхности стола остались лишь блёстки от письма Малфоя. Больше ничего. Она могла бы придумать сотню оправданий, почему Рон забыл отправить ей валентинку, как и в прошлые годы, но не сегодня.

Она смахнула слёзы, услышав приближающиеся к кабинету шаги Малфоя, и быстро опустилась на стул. Вытряхнула из сумки папку с бумагами, которые забирала домой, и случайно выронила записку Малфоя. Не успела она наклониться, как длинные пальцы схватили её. Малфой поднял записку и внимательно посмотрел на неё, затем передал Гермионе. Она взглянула на него, чувствуя, что ещё мгновение — и заплачет.

— Доброе утро, ma choupinette, — чуть нахмурился Малфой, пробегая взглядом по её лицу. — Что-то случилось?

— В глаз что-то попало, — пробормотала она, отворачиваясь от него, вырвав записку из его рук. — Ты рано сегодня…

Она услышала, как он замер за её спиной, и отчаянно искала предлог, чтобы выйти из кабинета и прийти в себя. Но он, судя по звукам, снял мантию и остановился рядом. На стол легли простая нежно-розовая валентинка и алая роза на длинной ножке.

— Что это? — спросила она, не поднимая на него взгляда.

— Подарок для коллеги на День святого Валентина, — беспечно ответил он, садясь рядом. Она почувствовала исходящее от него тепло.

Гермиона прикрыла глаза и схватилась за виски. В груди что-то заклокотало от обиды с новой силой.

— Это неправильно, Малфой, — напряжённо сказала она. — Я занята, и твоё отношение ко мне меня тревожит.

— На твоём столе нет других валентинок, — легко ответил он. — Ты же встречаешься с Уизелом?

Она взглянула на него. Даже сидя, он возвышался над ней, его плечи казались ещё шире. Снова она оказалась в облаке его сигаретного дыма с нотками корицы. Уголки его губ слегка дрогнули, когда он повторил её жест, повернувшись к ней.

— Мы с Роном помолвлены. И моя валентинка осталась дома, — бодро солгала она. — Поэтому то, что делаешь ты, неуместно.

— Расслабься, это просто вежливый жест. Ты вроде как хотела работать, нет?

— Это ты вчера сбежал, поэтому сегодня мы должны работать весь день, — процедила она сквозь зубы.

— Я, — Малфой выгнул бровь. — Уже сделал всё за тебя.

Перед ней оказалась внушительная стопка, перевязанная бечёвкой. На первом листе была написана речь от её имени.

— Что это? — хрипло спросила она.

— Я проконсультировался с коллегами и узнал их подход. То, на что ты раньше давила, на них не работает. Поэтому я твой шанс получить гиппогрифа, папка которого едва не прикончил меня в Хогвартсе.

— Это была всего лишь царапина, — парировала Гермиона.

— И всего лишь перелом со смещением, — кивнул Малфой с понимающей улыбкой. — Я, конечно, был гавнюком, но не симулянтом.

Кратковременная вспышка смущения заставила её чуть покраснеть. Малфой, уже не обращая на неё внимание, развязывал бечёвку и начал перекладывать листы.

— Прости, я не знала… — попыталась она.

— Оставь это. Я уже получил по заслугам за свой длинный язык, — он слегка улыбнулся, глядя на неё. Бабочки запорхали у неё в животе от того, как близко он сидел. — Если ты хочешь успеть на романтическое свидание с Уизелом, поторопись. Будешь репетировать речь, пока я не останусь доволен, а потом я тебя отпущу.

Она хотела возмутиться, но внезапно нахлынувшая благодарность остановила её. Малфой, похоже, уважает её личное пространство. Это значит, что ухаживания с его стороны — её выдумка. Нужно только подогреть отношения с Роном, и всё будет хорошо. Она уже представляла, как с гордостью привезёт с собой в Лондон маленького гиппогрифа, и её отдел наконец-то расширят, позволив нанять помощников.

— Хватит витать в облаках, ma choupinette, — с усмешкой прервал её фантазии Малфой, где она купается в лучах славы, принимая похвалу от Кингсли. — Становись передо мной, начнём репетицию. Будешь отвечать на мои вопросы…

Она быстро преодолела первое сопротивление под одобрительные взгляды Малфоя. Он искусно начал задавать дополнительные вопросы после того, как она отработала материал. Драко явно не помещался на маленьком стуле, расставив ноги в кресле. Тень от бумаг скрывала его нижнюю часть, что помогало Гермионе не отвлекаться. Драко изучал её список, и только когда остался полностью доволен, отпустил её.

— Какие планы на вечер? — мягко поинтересовался он, когда она торопливо собирала бумаги со стола.

Гермиона сунула его валентинку в сумочку и замерла над розой. Взять её домой было бы ошибкой, поэтому она оставила цветок в вазе. Малфой терпеливо ждал ответа.

— Пока не знаю, — призналась она. За его помощь она была искренне благодарна. — Посмотрим, как пойдёт. — Она посмотрела на него. — А у тебя?

— У меня есть планы, — он чуть улыбнулся.

Гермиона закусила губу, разглядывая его. Он удобно устроился в кресле, закинув ногу на ногу. Даже сидя, он не уступал ей в росте, продолжая смотреть на неё сверху вниз. Внезапно мелькнула мысль: а что, если Джинни права насчёт гормонов роста?

— Я видела вчера Паркинсон, — начала она. — Ты с ней встречаешься?

Он окинул её внимательным взглядом, в уголках губ мелькнула улыбка.

— Хорошего вечера, — ответил он, проигнорировав её вопрос. — Жду тебя в Атриуме на портключ в 6:30. Без опозданий.

Хорошо, что Гермиона не получила подзатыльник за лишние вопросы. Она кивнула и через мгновение выбежала из кабинета, спеша к лифту. Вокруг были разбросаны обрывки лент и конфетти, а она пыталась сдержать улыбку. Нужно устроить сюрприз для Рона, который вот-вот должен был закончить работу в магазине и вернуться домой. И они начнут работать над отношениями уже сейчас.

Она вышла через служебный выход и прошла нескольких магазинов, прежде чем в одном из них нашла последнюю коробку клубники и бутылочку своего любимого вина. На улице стремительно стемнело, и даже холод, сковывающий её ноги, не мог испортить настроение. Она аппарировала в тёмный переулок рядом с квартирой, доставшейся ей в наследство от родителей, где они жили с Роном. На мгновение ей показалось, что из темноты кто-то наблюдает за ней. Боковым зрением она заметила, как погас огонёк, похожий на тлеющий кончик сигареты. Но, возможно, ей просто показалось.

Дверь была закрыта только на нижний замок, значит, Рон уже дома. Гермиона открыла дверь, скрывая улыбку, представляя, как он обрадуется. Но её улыбка разбилась в тот же миг, когда она заметила женские туфли, валяющиеся в темноте коридора.

На стене плясали отголоски от свечей, что горели в гостиной. Весь пол был усыпан криво вырезанными розовыми сердечками.

Она, кажется, даже не дышала, потому что отказывалась верить своим глазам. Но и слух её не подвёл. Полный удовольствия женский стон прорвался через прихожую и гостиную прямо к Гермионе. Она отмерла, стянула туфли, упирая носок в пятку, и осторожно прошла в гостиную. На журнальном столике стояло блюдо с фруктами и открытой, наполовину съеденной клубникой. Хвостики от неё валялись на столе и полу. Рядом стояла открытая и уже пустая бутылка вина, точно такая была в руке, которую Гермиона сжимала так сильно, что кольцо почти прорезало кожу.

Новый стон и влажные звуки раздавались из-за приоткрытой двери. На негнущихся ногах она направилась туда.

В полумраке комнаты виднелись два силуэта. Лаванда лежала на подушке Гермионы, почти распластавшись, с разметавшимися русыми волосами. Она высоко подняла бёдра, а обнажённый Рон держал её за них, крепко сжимая кожу. Его тело блестело от пота, когда он ускорялся и стонал. Зеркало в углу комнаты отражало, как Лаванда подняла голову и встретилась взглядом с Гермионой. Она лукаво улыбнулась и издала новый стон, двигаясь навстречу Рону.

Гермиона развернулась и направилась к дивану. Она поставила коробку с клубникой на столик и стянула шарф, который душил её. Брезгливо смахнув с дивана нижнее бельё Лаванды, она села. Мановением палочки она открыла бутылку вина и жадно начала пить прямо из горлышка.

Звуки из спальни ускорились, Рон фальшиво протяжно застонал в аккомпанемент стонов Лаванды, а Гермиона усмехнулась. Вино брызнуло мимо рта и пролилось на белую блузку.

— Надо было что-то купить типа жареной курицы, — донёсся довольный, чуть уставший голос Рона.

По его шагам он направлялся к Гермионе. Она вытерла вино с лица и шеи, встретившись с ним взглядом в дверном проёме. Веснушки стали ярче на покрасневшей коже. Губы, истерзанные поцелуями, пылали алым. Рыжие волосы растрепались и прилипли к мокрому лицу. Грудь часто вздымалась от дыхания.

Он уставился на неё, как олень, на которого на полной скорости мчится грузовик. Быстро прикрыл руками свой опавший член.

— Миона! Почему ты так рано вернулась?

Пожалуй, более нелепого вопроса и быть не могло. Гермиона кивнула на столик, где стояла коробка с клубникой.

— Хотела поздравить тебя с днём всех влюблённых, но меня опередили… — чувствуя неутолимую горечь в горле, она устало обвела взглядом беспорядок, царивший в её любимой квартире. Сделав ещё один глоток вина, она добавила: — Квартира моя, убираешь всё дерьмо, что вы тут навели, и выметаешься сам.

За спиной Рона появилась растрёпанная Лаванда, намотавшая на обнажённое тело простынь, такая же мокрая и липкая. От них несло сексом за несколько ярдов. Гермиона сморщилась. Теперь весь текстиль в доме придётся выкинуть. Взгляд у Лаванды был торжествующий.

Гермиона поставила бутылку на стол и стянула кольцо со своего пальца с трудом, оно будто прижилось там, и оставила на краешке стола.

— Верни его Молли. Мне жаль, что у такой прекрасной женщины такой сын.

Схватив немытую клубнику, она отправила её в рот, снова взяла бутылку с вином и сделала глоток. Алкоголь и адреналин сделали своё дело. Комната начала кружиться. Она поднялась и, качаясь, направилась к выходу.

Рон оторвался от места и бросился к ней, продолжая прикрывать руками пах.

— Подожди, Миона…

Она ударила его бутылкой в грудь, расплескав вино. Он качнулся, но устоял.

— Ты ничтожество, Рональд… — прошипела она. — Даже не подходи ко мне. И не пытайся сказать, что это не то, что я себе придумала.

Лаванда бросилась к нему, пытаясь обнять.

— Пусть уходит, перестань…

— Отвали от меня! — завопил Рон, отталкивая её.

Не став разбираться в их проблемах, Гермиона прихватила свою бисерную сумку и с трудом надела туфли в прихожей. Едва не запнулась на лестнице, она вырвалась наружу под свежий ветер, что приятно холодил её кожу. Фонарь тихо потрескивал, и на улице была слышна ругань из её квартиры. Она залпом допила остатки вина и аккуратно оставила бутылку на ступеньках. Отличное празднование окончания своих отношений.

Гермиона запустила руку в сумочку и нащупала валентинку от Малфоя. С трудом развернув её, она наконец прочитала, что там было написано.

— Любви, — коротко и ясно.

Гермиона прижала бумажку к лицу, вдыхая её аромат. Так и есть, она пахла сигаретами Малфоя. Хотелось смеяться и плакать одновременно. Но Малфой был занят, а она свободна и, кажется, никому больше не нужна. Но это ещё нужно было доказать.

Блузка была безнадёжно испорчена. Гермиона прошептала несколько очищающих заклинаний, чтобы привести себя в порядок. Она приосанилась и вытянула руку, ловя проезжающее такси. Машина остановилась мгновенно. Гермиона наклонилась к водителю, который с любопытством посмотрел на неё.

— В ближайший клуб, пожалуйста, — попросила она.

Уже сидя на заднем сиденье, она заметила, как позади них кто-то тоже поймал такси и сел в него. Но она не обратила на это внимания. Пока водитель сосредоточился на дороге, Гермиона, воспользовавшись волшебной палочкой, укоротила юбку, сделала глубокий разрез сбоку и сняла верхнюю одежду. Сейчас, почти ничего не чувствуя, она хотела просто отвлечься.

В клуб её пропустили без труда. Гермиона сразу заняла место у бара, было жизненно необходимо за что-нибудь держаться. Клуб был полон людей, конечно, маглов. Встретить здесь кого-то из Министерства, да ещё в таком состоянии, означало бы разрушить карьеру. Музыка громко звучала в ушах, огни ночного клуба мерцали в зале, отражаясь в бокалах людей, пьющих у стойки. Таких же, как и она.

Ножка бокала была настолько тонкой, что проскальзывала между пальцами. Сахар на его ободке слегка пощипывал её искусанные губы. Она смотрела на своё отражение в огромном зеркале за бутылками. Покрасневший нос, который был заметен даже при этом беспощадном свете. Под глазами немного размазалась тушь. Всё-таки она плакала. Гермиона высунула язык, слизнула сахар и одним глотком допила коктейль. Потом опустила лоб на сложенные руки и тяжело выдохнула.

Ей хотелось думать, что все вокруг, сидящие рядом с ней и тихо пьющие, чувствовали себя так же несчастными в День всех влюблённых. Какой процент пар расстаются из-за измены в этот день? Никогда ей не хотелось оказаться частью подобной статистики.

Можно бесконечно жалеть себя и мысленно возвращаться в прошлое в поисках зацепок, которые открыли бы ей глаза раньше. Рон, очевидно, давно потерял к ней интерес, а она, как слепая, не замечала этого. Но факт измены всё-таки пробил дыру. Что-то внутри треснуло и уже не склеится.

Гермиона поднялась, оставив сумочку висеть на локте, и направилась к танцполу. Хотя бы немного потанцевать. Бит ударял прямо в грудь, заставляя тело двигаться в такт. Вскоре она растворилась в ритме толпы. К чёрту Рона. К чёрту его вялый секс, его равнодушные прикосновения и обязательства. Алкоголь бурлил в крови, рождая внутри новое, жгучее желание — отомстить. Доказать самой себе, что с ней никто не смеет так поступать.

Внезапно чьи-то руки обвились вокруг её талии, и она почувствовала чьё-то сильное тело позади. От неожиданности она вздрогнула и задела танцующего впереди. Вокруг них были другие пары, и отстраниться было почти нереально. Толпа сжимала со всех сторон. Незнакомец двигался уверенно, его бёдра задавали ритм, и её тело невольно подстроилось. Вот оно. Маленькое, грязное, долгожданное приключение.

Коктейли туманили голову, а его руки были тёплыми и сильными. Судя по разнице в росте, был высоким. В пьяном мозгу мгновенно вспыхнул образ: широкие плечи, острые скулы, светлые волосы, падающие на лоб. Малфой. Конечно, Малфой, который, вероятно, был занят кем-то другим. Проклятье.

Но разве кто-то запрещает ей фантазировать?

Она отдалась танцу полностью. Его ладони скользили по её бёдрам, животу, направляли, притягивали. Какая разница, как он выглядит на самом деле? Ей нужен был только этот жар, это ощущение, что её хотят.

Ей хотелось просто расслабиться, и он оказался рядом как раз вовремя. Гермиона, не открывая глаз, обернулась и прижалась лицом к его груди, вдыхая аромат. Мысль о Малфое пронзила её снова: незнакомец пах точно так же — корицей и табаком, словно курил те же сигареты. Её руки скользнули по его торсу, отмечая, что он и сложен безупречно, и точно в её вкусе. Но она не подняла взгляд. Сейчас в её мыслях был только Малфой, и она не хотела разрушить иллюзию, увидев кого-то другого. Ей был нужен волнующий секс, чтобы воплотить свои фантазии о Малфое в жизнь.

Он притянул её ещё ближе. Она чувствовала, как он напряжён, даже через слои ткани, как его дыхание учащается. Провела губами по его шее, поднимаясь к уху. Здесь аромат был особенно насыщенным, а её желание отозвалось сладкой, тянущей болью внизу живота.

— Поцелуй меня, — шепнула она, почти неслышно в грохоте музыки.

И в то же мгновение он приподнял её подбородок пальцами и впился в губы требовательным поцелуем, от которого мгновенно подкосились ноги. Она обвила его руками, прижимаясь всем телом. Он выдохнул, сорвавшись на тихий стон, и поцелуй стал мягче, увереннее. Она даже не заметила, как он углубил его. На языке остался привкус сигарет.

И только сейчас она честно призналась себе: ей всегда нравилось, когда мужчины курят. В этом было что-то притягательное, почти неприлично сексуальное. Адреналин захлестнул её. Впервые за долгое время она чувствовала себя свободной. Она так остро сейчас хотела Малфоя, что без труда видела его в мужчине, которого целовала.

Решение было принято мгновенно. Она отстранилась и потянула его в сторону туалетов. Но он развернул её в другую сторону — в тёмный коридор, куда обычным посетителям, судя по всему, вход был закрыт. Одним резким движением плеча он выбил дверь и быстро втолкнул Гермиону внутрь. Дверь захлопнулась за спиной с глухим стуком.

— Но… — начала Гермиона, пытаясь собрать остатки здравого смысла, которые тонули в алкоголе и в его близости.

— Тихо, — коротко приказал он. Его голос показался ей смутно знакомым, но темнота была настолько густой, что она едва различала очертания. Помещение пахло пылью, старым деревом и чем-то металлическим — склад, подсобка или кто знает что.

Он схватил её двумя руками за лицо, прижав к себе и нависнув над ней, приподнимая на себя, и снова впился поцелуем. Теперь это он был неспешным, изучающий её и заставляющий желание разгораться сильнее. Сумочка с глухим звоном упала к ногам, когда Гермиона наконец сбросила её.

Его пальцы скользнули вдоль её ладони, и, как ей показалось, задержались на безымянном пальце левой руки, где уже не было кольца. Он сделал глубокий вдох, а потом резко зафиксировал её запястья над головой, прижав к стене.

Гермиона нетерпеливо дёрнула бёдрами, и он мгновенно отреагировал, раздвинув её ноги, одну закинул себе на талию. Она едва удержалась на ногах, но беззаботно рассмеялась ему в губы. Он ответил улыбкой, которую она скорее почувствовала, чем увидела, и переключился на её шею: поцелуи, лёгкие посасывания, а потом внезапный укус за мочку уха. Она застонала, выругалась сквозь зубы и вцепилась в его плечи, подтягиваясь выше, требуя большего.

Он продолжал покрывать шею горячими следами, а потом вдруг прижался всем телом. Её промежность коснулась его возбуждённого члена, скрытого лишь тонкой тканью. Гермиона на секунду замерла от неожиданности и шока: его размер был внушительным, как ей и показалось в зале. Но это только усилило её желание.

Издав низкий, сдавленный стон прямо ей в шею, чем пробрал её мурашками до самых пальцев ног, он вдавил её в себя, совершая что-то похожее на фрикции. Желание скопилось на клиторе, который он задевал своими движениями, рассыпаясь искрами по её ногам. Гермиона согласно застонала, раскрываясь перед ним, и обхватила его ягодицы, притягивая ближе. В ответ он укусил кожу на ключице. Не сильно, но достаточно, чтобы она выгнулась.

Следующим движением он рванул верх её блузки. Пуговицы разлетелись с тихим стуком по полу. Ладонь тут же накрыла грудь через кружево бюстгальтера, нашла сосок и требовательно сжала его.

— Нежнее, — простонала Гермиона. Возможно, она хотела бы, чтобы ласки были более грубыми, но не сейчас.

Он послушался. Осторожно отогнул край кружева, наклонился и обхватил сосок губами, втянув его внутрь тёплым, влажным ртом.

— Мерлин… — выдохнула Гермиона, впиваясь пальцами в его волосы. — Чёрт…

Она почувствовала, как он усмехнулся, и, прикусив его чуть сильнее, вызвал у неё новый бессвязный, почти жалобный стон. Если она хочет остаться живой после этой интрижки, то придётся постараться. И её раздирало дикое любопытство.

Она упёрлась в него руками, пытаясь отстранить. Он не сразу понял, но всё же отступил на полшага, прекратив свои ласки и тяжело дыша. Гермиона тут же опустилась перед ним на колени.

Провела ладонью от его колена вверх, безошибочно находя выпуклость в левой штанине, обводя контуры. Казалось, он стал ещё больше.

Возможно, это была та самая несбыточная мечта о Малфое, которая наконец-то сбывалась. Её пальцы дрожали, когда она потянулась к ремню, но это было всё равно что разгадывать головоломку в темноте.

Осознав её намерения, он быстро расстегнул ремень, спустил ткань достаточно, чтобы освободить себя. Обжигающе горячий член коснулся её щеки. Гермиона невольно расширила глаза от удивления и всё же обхватила его рукой. Пальцы едва смыкались. Сможет ли она вообще?..

Он запустил руку в её волосы, наматывая на кулак, слегка направляя. Гермиона собралась с духом, отодвинула крайнюю плоть и получила его одобрительный выдох. Провела языком по головке, ощущая солоноватый, терпкий вкус.

Осторожно раскрывая губы, она приняла головку, прошлась языком по чувствительной уздечке. Сверху донёсся сдавленный хриплый стон, и он толкнулся глубже, мгновенно раскрыв полностью её рот, почти коснувшись горла. Гермиона поперхнулась, глаза защипало от слёз, и через них посмотрела наверх, хотя вокруг царила кромешная тьма. Он мгновенно отстранился. Член с влажным звуком покинул её рот.

В следующую секунду он рывком поднял её, прижал спиной к стене и накрыл жёстким поцелуем. Гермиона задрожала, сама пытаясь задрать юбку. Желание уже превратилось в пульсирующую боль между ног.

Его рука скользнула под ткань, одним движением разорвала колготки и край трусиков. Она сжала его член в ладони, отчаянно желая почувствовать его внутри. Однако нужно было приложить усилия, чтобы она смогла его принять. Но он не торопился.

Пальцы нашли её, прошлись по клитору круговыми движениями. Гермиона откинула голову назад, двигаясь навстречу. Один палец медленно и осторожно проник внутрь, вызывая приятное ощущение, и начал лёгкие движения. Он не прерывал поцелуя, ловя её стоны, и добавил второй палец. Это уже было ощутимо. Она выкрутила таз помогая. Когда он добавил третий палец, она чуть зашипела, но он действовал так аккуратно, что боль быстро сменилась жаром.

Его член скользил по её бедру, стимулируя себя. Он оттягивал момент проникновения, но сейчас это её мало волновало. Она хотела, чтобы он взял её, иначе могла кончить только от его прикосновений.

— Возьми меня, — выдохнула она, почти умоляюще. — Я готова… пожалуйста.

Он замер и посмотрел на неё из темноты — она чувствовала этот взгляд, даже не видя глаз. Потом медленно убрал пальцы, приставил головку к входу.

Головка скользила по складкам, обволакиваясь её влагой. Казалось, она могла наполнить целый бассейн. Он дрожал, она ощущала это в напряжённых руках, в прерывистом дыхании у её шеи. Гермиона сжала зубы, когда край головки попытался проникнуть в неё, растягивая стенки. Но благодаря его усилиям это было не так больно. Он выходил и входил снова, давая ей привыкнуть. Дюйм за дюймом, дрожа, она смогла принять его головку.

У него вырвался протяжный, такой хриплый и соблазняющий стон, который сразу же смягчил испытываемую ею боль. Как же давно она не занималась сексом. И всё это стоит того, чтобы сейчас отдаться незнакомцу даже с таким размером.

— Ma choupinette… — выдохнул он, накрывая её губы поцелуем.

Она словно сошла с ума и попала в рай. Всё мгновенно сошлось: его аромат, запах его сигарет, движения, голос. Гермиона открыла глаза шире, всматриваясь в тёмный силуэт сквозь алкогольную дымку, и узнала в его чёрных очертаниях лицо, по которому сходила с ума два месяца.

— Малфой… — прошептала она, обвивая его шею руками.

— Наконец-то узнала, — хрипло, с лёгким смешком ответил он, продолжая медленные движения. Гермиона неосознанно двигалась ему навстречу. — Не мог оставить тебя сегодня без присмотра…

— Будь ты проклят, Драко Малфой…

Он усмехнулся и толкнулся снова, пытаясь проникнуть глубже. Отрывистые стоны срывались с его губ. Адреналин, возбуждение и желание бурлили в её крови. Она полностью погрузилась в момент, нашла его губы и позволила себе все те фантазии, которые старательно отгоняла в Министерстве, когда он был рядом. Ликование клокотало в её груди. Сейчас она занималась сексом с Малфоем в какой-то кладовке магловского клуба и хотела этого больше всего на свете.

На фоне безудержного возбуждения боль почти не ощущалась, но это было самое большое, что она могла принять в своей жизни.

— Я слишком долго ждал, — хрипло произнёс он, поднимая её ноги и закидывая их себе на бёдра. Угол проникновения заставил её вскрикнуть и застонать. Прижавшись лбом к её лбу, он прошептал: — Скоро.

Она кивнула, и он сразу ускорил темп, заставляя её сердце биться быстрее в предвкушении оргазма. Впервые она так быстро приблизилась к краю без дополнительной стимуляции и фантазий, которые обычно возникали в её голове.

Малфой дышал тяжело, сжимая её ягодицы, явно борясь с собой. Она больше не могла терпеть и сорвалась в протяжный стон, испытывая самый яркий оргазм в своей жизни. Волна жара прокатилась от низа живота до кончиков пальцев. Ноги задрожали, тело сжалось вокруг него.

Он прижался к её шее, его стоны слились с её. Хриплые, отрывистые звуки наполнили воздух. С последним толчком она ощутила, как он заполняет её до предела. Живот свело судорогой, истомлённое тепло растеклось по телу, принося глубокое расслабление.

Замерев, Малфой тяжело дышал. Потом мягко коснулся её губ лёгким поцелуем и медленно вышел. Гермиона услышала звук молнии, шорох одежды. Она стояла, прислонившись к стене, чувствуя, как по внутренней стороне бедра медленно стекает тёплая влага. От алкоголя, оргазма и осознания голова кружилась так сильно, что она чуть не упала. Он успел подхватить её.

— Как ты здесь оказался? — спросила она, хмурясь и опираясь ладонью в его грудь. Пальцы сами собой зацепились за ткань рубашки.

Драко наклонился ближе, губы едва ощутимо скользнули по её виску, но этого хватило, чтобы по коже снова пробежала дрожь.

— Ты же умная ведьма, ma choupinette, — тихо улыбнулся он в темноте. — Два месяца я следил за тобой и видел, как ты медленно сходишь с ума. Как стараешься не замечать меня…

Гермиона попыталась отстраниться, чувствуя себя оскорблённой.

— Твоё самомнение, Малфой… — она осеклась, пытаясь подобрать слова, чувствуя, как он улыбается в темноте. — Ещё больше, чем… твой агрегат! И это не комплимент.

— Следил не потому, что я психопат, а потому, что потерял голову в тот самый день, когда увидел тебя снова. Растрёпанная, как нахохлившийся воробей, самоуверенная, стоящая рядом с Кингсли, когда он подарил меня тебе в помощники, — он засмеялся. — Я частенько вспоминаю, как вытянулось твоё лицо, когда ты меня увидела. Ты пыталась спрятаться от меня за своими папками и всю встречу нервно теребила перо — даже не удосужилась пожать мне руку на прощание.

Она ошарашенно раскрыла рот, ощущая жгучий стыд. Она искренне была уверена, что смогла замаскировать свой шок от его вида за отстранённостью. Малфой, не замечая её смущения, окутал её мягким голосом и переплёл их руки.

— Когда я понял, что ты несвободна, сначала отступил. Не хотел разрушать твою жизнь. Потом… потом узнал об Уизеле. Что он давно тебе изменяет. И решил: если уж тебе суждено узнать правду, пусть это будет красиво. Оставалось только открыть тебе глаза и убедиться, что ты не простишь его.

У неё пересохло в горле.

— Так ты всё подстроил?

— Не всё, — он чуть усмехнулся. — Но многое. Задерживал тебя на работе. Ровно настолько, чтобы у Уизела появлялось больше свободного времени. Пэнси оказалась на удивление полезной, по моей просьбе она рассказала о твоих реальных планах на День святого Валентина. Я просто ускорил события. Ты бы и так узнала когда-нибудь.

Гермиона прикрыла глаза и выдохнула сквозь зубы.

— Поэтому вчера ты специально заставил меня думать, что я задержусь до полуночи. Чтобы я сказала Рону, что вернусь поздно. А потом вдруг отпустил пораньше.

— Ma choupinette, ты такая умница, — промурлыкал он, касаясь губами уголка её рта. — Я знал, что ты не простишь его. Знал, что уйдёшь. И хотел точно знать, куда именно ты пойдёшь, когда захочешь забыться. Поэтому дежурил, когда ты выскочила из дома и стояла, наслаждаясь моей валентинкой.

Гермиона молчала несколько секунд переваривая.

— Я должна злиться на тебя, но не могу, — наконец сказала она тихо, почти обречённо.

Драко низко и тепло рассмеялся прямо ей в шею.

— На это я и рассчитывал. Но ты не можешь. И я этим пользуюсь без зазрения совести.

Он отстранился чуть-чуть, но не отпустил её руку.

— И, кстати, твоё прозвище. Ma choupinette, — нежно проговорил он. — Никакая это не «капусточка». Это «моя половинка». Я признался тебе в первый день. А ты оскорбилась и убежала сверяться с книгами.

Гермиона задохнулась от возмущения.

— Я… смотрела в словаре! Ты специально выбрал такое двусмысленное слово!

— Не доверяй книгам, — лукаво ответил он. — Особенно французским. Они любят играть со смыслами.

Он бросил взгляд на часы, циферблат слабо засветился в темноте.

— До слушания осталось шесть часов. Вполне хватит, чтобы принять душ, подремать и собраться с мыслями. Я снял номер в «Ритце». Не в магловском, разумеется. Пойдём туда?

Гермиона тяжело вздохнула, уже не испытывая злости.

— Ты знал, что всё закончится именно так.

— Я надеялся, — тихо поправил он. — Надеялся, что ты хотя бы попробуешь меня выслушать, как бы не закончился этот вечер. А остальное… Остальное я готов был принимать как подарок.

Он наклонился, поднял с пола её сумочку, отряхнул пыль и протянул ей.

— Не разбрасывайся важными документами. Я полночи их готовил специально для твоего дела.

Гермиона закатила глаза, но сумку забрала.

Драко галантно предложил ей руку.

— Предлагаю не пользоваться парадным выходом. Слишком много любопытных глаз. Ты выглядишь слишком вдохновлено после секса.

Подавив улыбку, она посмотрела на него секунду. Тёмный силуэт возвышался над ней, на знакомый изгиб губ, который она столько раз пыталась не замечать, — и коротко, чуть устало рассмеялась.

— Ты невыносим, — искренне покачала головой она.

— Знаю, — спокойно ответил он. — Но ты уже привыкла.

Гермиона вложила свою ладонь в его. Пальцы переплелись естественно, будто так и было всегда. Они аппарировали.

♥♥♥

Воздух изменился мгновенно: запах старого дерева, корицы, дорогого парфюма и свежесваренного кофе. Теперь к ним примешивался её аромат. Её волосы хранили едва уловимый запах шампуня, который сводил его с ума. Что-то цветочное. У её кожи был особенный аромат, который он мог катать в своём воображении часами, когда рабочий день с Грейнджер заканчивался. Теперь она пахла им, как помеченная. Драко с наслаждением улыбнулся.

Она напряжённо огляделась, изучая просторный номер с высокими окнами, за которыми едва начинало сереть предрассветное небо. Её пальцы всё ещё крепко сжимали его руку. Он встретился с ней взглядом, опустившись на уровень её глаз. Гермиона чуть приоткрыла рот, уставившись на него.

— Душ, кровать, завтрак, — перечислил он тихо. — А потом Париж. Гиппогриф. А после суда — вино, Сена. Только мы с тобой.

Растрёпанная, с блестящими глазами и зацелованными губами Гермиона прижимала верх разорванной им блузки, где под ней на тонкой коже алели следы его поцелуев. Будто у неё был выбор — она горделиво приосанилась. Это тронуло улыбкой его губы.

— А если я скажу, что всё ещё злюсь, что ты воспользовался мною?

Он коснулся её щеки большим пальцем, желая продолжить этот путь поцелуями.

— Тогда я буду извиняться. Долго. Убедительно. И очень… творчески.

Она фыркнула, но обида исчезла из глаз. Остались лишь усталость, облегчение и что-то новое, приятно напоминающее надежду.

— Идиот, — пробормотала она.

— Твой идиот, — ответил он и мягко подтолкнул её к душу. — Иди. Я закажу кофе. Не беспокойся, я буду здесь.

Гермиона покачала головой, но впервые за весь вечер улыбнулась по-настоящему. Это мгновенно отозвалось теплом в его груди. Она оправила юбку и отошла, оглядываясь с лёгким подозрением. Дверь ванной закрылась за ней.

Драко остался стоять посреди комнаты, глядя на закрытую дверь, за которой слышался шум воды. Впервые за два месяца он позволил себе свободно выдохнуть. Руки закрыли лицо, пряча улыбку.

Всё только начиналось.

♥♥♥

Гермиона всё ещё дрожала, несмотря на плотное пальто, но не от холода февральского воздуха, а от того, что адреналин после объявления приговора всё никак не отпускал. Решение суда гудело в голове, как эхо: гиппогриф официально признан национальным достоянием Англии, Франция уступила после больше года переговоров, и это была её победа. Её, Гермионы Грейнджер, победа. Но всё благодаря ему.

Драко крепко держал её за талию, направляя сквозь длинный коридор Дворца правосудия. Делегация авроров под предводительством Гарри Поттера и его французских коллег впереди уже выходила на ступени, готовясь к вспышкам камер и вопросам. Гермиона чувствовала, как её ноги подкашиваются, и была благодарна его руке, которая не позволяла ей упасть.

— Если ты получила, что хотела, ma choupinette, предлагаю развлечься, — тихо сказал он, придерживая тяжёлую дверь, пропуская её вперёд, — Я знаю Париж как свои пять пальцев. Покажу тебе всё, что только пожелаешь.

Вспышки фотоаппаратов ударили по глазам, воздух наполнился стрёкотом камер. Репортёры уже окружили делегацию, выкрикивая вопросы на английском и французском. Гермиона инстинктивно дёрнула Драко за рукав и потянула в сторону, за одну из массивных мраморных колонн, в тень, где их пока не видно.

Она развернула его к себе, схватила за лацканы пиджака и резко притянула вниз.

Поцелуй вышел жадным, почти отчаянным. Она пыталась поделиться эйфорией от победы и избавиться от напряжения последних месяцев. Драко ответил мгновенно, обхватив её лицо ладонями, и улыбнулся прямо в её губы.

— Это «спасибо»? — хрипло спросил он, когда они оторвались друг от друга на долю секунды.

— Спасибо, Драко, — прошептала она, прижимаясь лбом к его лбу. — Ты сделал невозможное… Ты правда сделал.

Она даже не думала о том, что их могут заметить. Что завтра вместо торжественной фотографии в зале суда на первой полосе «Ежедневного Пророка» может появиться снимок: Гермиона Грейнджер целует Драко Малфоя за колонной, как школьница на первом свидании. Пусть. Ей было всё равно.

Гиппогриф теперь принадлежал Англии. Остались только подписи, печати и протоколы, в общем, сущие мелочи, которые уже не имели значения.

Она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. Серые, раньше чуть насмешливые, но сейчас смотрящие на неё так тепло, что сердце пело.

— Как мне тебя теперь называть? — выдохнула она, всё ещё пытаясь отдышаться. — По-французски?

Драко задумчиво провёл большим пальцем по её щеке, убирая выбившуюся прядь.

— Mon préféré, — тихо сказал он.

Гермиона повторила, медленно, пробуя каждое слово на вкус:

— Mon… pré-fé-ré…

Он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у неё когда-то замирало сердце, боясь подвоха.

— Мой любимый, — перевёл он мягко.

Она почувствовала, как внутри что-то окончательно ломается от переполняющего чувства. Ещё никогда в жизни она не испытывала такой всепоглощающей, почти пугающей любви. Она обвила его шею руками, притянула ближе и прошептала прямо в его улыбающиеся губы:

— Mon préféré…

Драко тихо рассмеялся, коснулся её носа своим и прошептал в ответ:

— Ma choupinette… mon cœur.

Они стояли так ещё несколько секунд, спрятанные за колонной, пока вокруг гудел мир репортёров, вспышек и вопросов. Потом он взял её за руку.

— Пойдём, — мягко улыбнулся он. — У нас есть Париж. И у нас есть весь день, чтобы ты наконец перестала думать о работе.

Гермиона кивнула, переплетая пальцы с его.

— Куда первым делом?

— К Сене, — ответил он без раздумий. — Там есть одно место… маленький ресторанчик, куда не ходят туристы. Вино, устрицы, вид на Нотр-Дам. И никто не будет делать снимки.

Она готова была пойти за ним хоть на край света, не спрашивая, куда именно они направляются.

— Веди, mon préféré.

Они вышли из тени колонны, теперь уже не таясь, не оглядываясь. Пусть фотографируют. Пусть пишут. Пусть весь волшебный мир завтра будет обсуждать их переплетённые руки и куда они отправились. И даже осознание того, что Гарри Поттер, точно смотревший им вслед, лучший друг бывшего парня, изменившего ей в День влюблённых, не заставило её прятаться.

Ей было всё равно.

Потому что рядом с ней спокойно, вселяя уверенность, шёл Драко Малфой, крепко сжимая её руку, который только что помог ей выиграть одно из самых важных дел в её жизни.

И потому что она наконец-то позволила себе просто любить.

Они спустились по ступеням рука в руке, и Париж раскрылся перед ними — золотой, шумный, только начинавший свой день, их.