Hustle Culture + Safetysm: субъектность в культурном шпагате

Современный человек завис между двумя противоположными,
но одинаково деформирующими культурными императивами. С одной стороны, от него требуется постоянная продуктивность, конкурентоспособность, рост, самопрезентация и готовность превращать всю жизнь в проект профессионального продвижения. Эту установку обычно называют hustle culture - культурой непрерывного достижения, переработки и самооптимизации.

С другой стороны, современная культура всё чаще предлагает человеку не
развитие через встречу со сложностью, а защиту от дискомфорта, критики,
неопределенности, конфликтов, неудач и болезненных переживаний. Эта установка получила с социально-психологическом дискурсе название comfort creep safetyism – стремление к абсолютизированной безопасности как норме жизни, в которой любой психологический дискомфорт трактуется как угроза, а избегание любого напряжения и затруднения, «всего
неприятного», - как забота о себе.

Полюс Hustle Culture (Культура достигаторства и суеты)

Что это: Культура, идеализирующая непрерывный, изнурительный труд, карьерный рост и превращение всей своей жизни в бизнес-проект. Успех здесь измеряется исключительно через продуктивность, статус и видимые достижения.
Причины появления и массовость: Феномен вырос на дрожжах позднего капитализма, цифровизации и гиг-экономики (freelance, Uber-модели). Социальные сети превратили личный бренд в главный капитал, заставляя людей постоянно демонстрировать успешный успех. Произошла геймификация труда: лайки, метрики и финансовые показатели стали главными дофаминовыми триггерами.
Что почитать: Немецко-корейский философ Бён-Чхоль Хан в своей работе «Общество выгорания» описывает это как переход от «дисциплинарного общества» к «обществу достижений». Современный человек больше не угнетен внешним надсмотрщиком; он добровольно эксплуатирует сам себя ради иллюзии свободы. Жертва и палач теперь соединены в одном лице.

Полюс Б: Safetism (Сейфтизм / Культ безопасности)

Что это: Культура, в которой защита индивида от любого физического, социального или психологического дискомфорта (включая критику, «неправильные» мнения и триггеры) возведена в абсолютный приоритет. Любое ментальное затруднение приравнивается здесь к реальной опасности.
Причины появления и массовость: Сейфтизм стал реакцией на гиперопеку (helicopter parenting), коммерциализацию психологической помощи и алгоритмизацию среды (соцсети изолируют нас в «эхо-камерах» комфортных мнений). Это также продукт токсичной позитивности (toxic positivity) - стремления убрать из жизни любые негативные переживания.
Что почитать: Социальный психолог Джонатан Хайдт в книге «Избалованный американский разум» (The Coddling of the American Mind) доказывает, что сейфтизм делает людей антихрупкими наоборот - то есть крайне уязвимыми. Лишая подростков и студентов опыта преодоления трудностей, общество разрушает их естественный психологический иммунитет.

На первый взгляд эти полюса противоположны. Hustle culture требует:
“напрягайся сильнее, будь эффективнее, работай больше, продвигай себя
активнее”. Safetyism отвечает: “защити себя, не перегружайся, избегай токсичного, не вступай в травмирующие ситуации”. Однако на более глубоком уровне они оказываются связаны. Обе культуры лишают человека зрелой субъектности. Первая подчиняет его внешним метрикам успеха. Вторая сужает пространство действия до зоны немедленного комфорта. Первая истощает. Вторая разучивает выдерживать сложность. Первая
превращает жизнь в гонку. Вторая - в управление уязвимостью.

Проблема не в продуктивности и не в безопасности как таковых.
Продуктивность, профессиональная активность, амбиция и стремление к мастерству могут усиливать витальность, чувство авторства и жизненную энергию. Забота о себе, восстановление, границы и психологическая безопасность также необходимы для здоровой жизни. Проблема начинается тогда, когда эти ценности абсолютизируются и отрываются от развития: продуктивность превращается в самоэксплуатацию, а безопасность - в избегание любой трудности.

А теперь подробнее – ибо сложные явления требуют глубокого понимания =)

Hustle Culture: когда достижение превращается в самоэксплуатацию

Hustle culture можно определить как культурную норму, в которой человек оценивает себя прежде всего через производительность, статус, карьерный рост, видимость достижений и способность постоянно “делать больше”. В этой логике отдых требует оправдания, медленное развитие кажется слабостью, а самоценность человека становится зависимой от
результатов, дохода, профессионального бренда и социальной видимости.

Бён-Чхоль Хан в “Burnout society” описывает современность как переход от дисциплинарного общества к обществу достижения. Человека уже не обязательно принуждать извне: он сам становится надсмотрщиком над собой. Он эксплуатирует себя под видом свободы, инициативы и самореализации. Внешний приказ “ты должен” заменяется внутренним императивом “ты можешь”, который на практике означает “ты должен мочь
всегда”.

Хартмут Роза дополняет эту рамку теорией социального ускорения и вводит понятие «полярная неподвижность» (polar inertia). Современная жизнь ускоряется технологически, социально и биографически. Человек вынужден всё быстрее реагировать, обновлять навыки, перестраивать карьеру, поддерживать связи, отвечать на запросы и адаптироваться
к изменениям. Но ускорение не обязательно дает больше свободы. Напротив, оно часто создает ощущение хронического отставания: сколько бы человек ни делал, он всё равно не успевает за миром. Стремясь как-то обособиться от этого неприятного чувства непрерывного отставания, человек впадает в «замершее» состояние сознания – физически бежит марафон на максимальной скорости, но ментально находится в глубоком параличе. Это и есть «полярная неподвижность», точно описанное состояние «зависания» между полюсами сверхэффективности и сверхненапряжности.

Christina Maslach и Michael Leiter в исследовании «Understanding the burnout experience» показывают, что выгорание возникает не просто от большого количества работы, а от устойчивого несоответствия между человеком и рабочей средой. Ключевыми факторами являются перегрузка, низкий контроль, недостаточное признание, разрушение сообщества, несправедливость и конфликт ценностей. Это важно: проблема hustle culture не в том, что человек много работает. Проблема в том, что работа перестает быть пространством смысла, мастерства и вклада, а становится системой бесконечного давления без достаточных ресурсов, автономии и восстановления.

С точки зрения теории самодетерминации Ричарда Райана и Эдварда Деси, здоровая мотивация требует удовлетворения трех базовых психологических потребностей: автономии, компетентности и связанности с другими людьми. Hustle culture часто имитирует автономию, но на деле подменяет ее внешним контролем: метриками, рейтингами, лайками, KPI, ожиданиями рынка, сравнением с другими. Человек вроде бы “сам выбирает” работать больше, но его выбор всё чаще продиктован страхом отстать, исчезнуть из видимости или проиграть конкуренцию.

Поэтому культура достигаторства разрушает субъектность не потому, что она требует усилия. Усилие необходимо для роста. Она разрушает субъектность потому, что отрывает усилие от внутреннего смысла, телесных ограничений, отношений, долгого горизонта и реального процесса становления.

Safetyism: когда забота о безопасности превращается в избегание развития

Safetyism - это не нормальная забота о безопасности и не уважение к травматическому опыту. Реальная безопасность необходима: люди должны быть защищены от насилия, унижения, дискриминации, эксплуатации и разрушительных условий жизни. Психологическая безопасность также важна: без нее человек не может честно говорить, учиться, задавать вопросы и признавать ошибки.

Проблема начинается тогда, когда безопасность становится абсолютной ценностью и начинает вытеснять другие условия развития: свободу исследования, интеллектуальный риск, встречу с иным мнением, способность выдерживать фрустрацию, опыт неудачи и постепенное формирование компетентности.

Jonathan Haidt и Greg Lukianoff в “The Coddling of the American Mind” описывают safetyism как культурную установку, в которой эмоциональная безопасность становится священной ценностью, не допускающей компромиссов с другими важными целями: свободой слова, академической строгостью, интеллектуальным конфликтом, личностным взрослением.
Их тезис состоит не в том, что людям “нужно страдать”, а в том, что развитие требует дозированного столкновения с трудностью. Если человека постоянно защищать от дискомфорта, он не становится более устойчивым. Он может становиться более тревожным, более избегающим и менее уверенным в собственной способности справляться.

Эта мысль согласуется с исследованиями overparenting и helicopter parenting. Систематические обзоры показывают, что чрезмерно опекающая родительская среда часто связана с более высокими симптомами тревоги и депрессии у подростков и молодых взрослых. Вероятный механизм здесь не в “слишком большой любви”, а в снижении автономии, компетентности и самоэффективности: человек получает меньше опыта самостоятельного решения проблем и меньше подтверждений, что он способен справляться с миром.

Похожий механизм работает и в отношении избегания. В клинической психологии избегающее поведение рассматривается как фактор, который краткосрочно снижает тревогу, но долгосрочно поддерживает ее. Если человек избегает неприятных ситуаций, он не получает нового опыта, который мог бы опровергнуть ожидание катастрофы. Его мир становится уже, а тревога - убедительнее.

Исследования trigger warnings показывают, что предупреждения о потенциально болезненном контенте не дают того эффекта, который от них часто ожидают: они в целом не снижают эмоциональную реакцию на
негативный материал и не улучшают образовательные результаты, но могут
увеличивать anticipatory anxiety - тревожное ожидание до столкновения с чем-то напрягающим. Это не означает, что предупреждения всегда вредны или что их никогда не надо использовать. Но это показывает ограниченность стратегии “заранее убрать или маркировать всё
неприятное” как универсальной модели заботы.

Safetyism разрушает субъектность не потому, что предлагает заботиться о себе. Забота о себе необходима. Он разрушает субъектность тогда, когда приучает человека воспринимать сложность, конфликт, критику, неопределенность и неудачу не как нормальные элементы развития, а как угрозы, от которых нужно быть защищенным.

Почему эти два полюса образуют ловушку

Hustle culture и safetyism могут выглядеть как две разные идеологии, но психологически они образуют замкнутый цикл. Hustle culture перегружает
человека. Он живет в режиме постоянного сравнения, видимости, конкурентного давления и самодисциплины. Это повышает риск хронического стресса, выгорания, тревожности, депрессивных симптомов, потери контакта с телом, отношениями и собственными ценностями.

Когда истощение становится слишком сильным, человек начинает искать спасение в противоположном полюсе: минимизировать нагрузку, избегать риска, защищаться от любого напряжения, устранять сложные контакты, требовать полной психологической предсказуемости среды. Это может быть необходимо как временный этап восстановления. Но если восстановление превращается в жизненную стратегию избегания, человек теряет способность возвращаться к действию.

Так возникает цикл:

истощение от гонки → потребность в защите → избегание сложности → снижение компетентности и уверенности → тревога перед вызовами → новая попытка “собраться” через сверхусилие → новое истощение.

Этот цикл разрушает личную устойчивость. Устойчивость не возникает ни в режиме постоянной перегрузки, ни в режиме постоянной защиты. Она формируется в зоне оптимального вызова: там, где человеку достаточно трудно, чтобы расти, но достаточно безопасно, чтобы не разрушаться.

Последствия для личной устойчивости

Личная устойчивость требует трех вещей: ресурса, опыта преодоления и уверенности в собственной способности действовать.

Hustle culture подрывает ресурс. Хронические переработки, постоянная доступность, отсутствие восстановления, жизнь под метриками и страх отстать истощают физические и психологические системы человека. Исследования связывают длительную рабочую неделю с повышенными рисками сердечно-сосудистых заболеваний, депрессивных и тревожных симптомов. Выгорание - это результат хронического рабочего стресса, с
которым не удалось успешно справиться.

Safetyism подрывает опыт преодоления и встречи с неопределенностью и неоднозначностью. Если человек систематически избегает трудных разговоров, интеллектуального конфликта, ошибок, критики, сложных задач и неопределенности, он не тренирует способность действовать в реальном - многовариантном, полионтологичном, многосценарном - мире.
Его субъективная безопасность может расти на коротком горизонте, но объективная устойчивость снижается.

В результате современный человек может оказаться одновременно истощенным и хрупким: у него мало энергии из-за культуры гонки и мало уверенности из-за культуры избегания.

Эффекты пребывания в растяжке сверхпродуктивность – сверхбезопасность:

Психика в режиме короткого замыкания. Hustle culture загоняет человека в хронический стресс и депрессию выгорания. Пытаясь спастись, человек сбегает в объятия safetism, требуя «безопасного пространства» (safe space) и полного покоя. Но тотальное избегание трудностей лишает его дофамина от побед, порождая тревожность и выученную беспомощность. Возникает замкнутый круг: истощение от бега — паника от малейшего сквозняка.
Утрата субъектности (Sense of Agency). Настоящая субъектность рождается там, где человек принимает сложный вызов, рискует, ошибается и преодолевает последствия. Растяжка лишает его этого права. В работе он обязан следовать жестким алгоритмам успеха (Hustle), а в ментальной сфере — прятаться за триггер-ворнингами (Safetism). Человек перестает быть автором своей жизни.
Кризис самоопределения и витальности. Вместо поиска истинного призвания человек вынужден заниматься конструированием «лайкабельного» фасада. С одной стороны — резюме успешного достигатора, с другой — манифестация своей хрупкости и травмированности. Происходит вымывание подлинной жизненной силы (витальности): жизнь превращается в стерильный, бесконечный менеджмент рисков и показателей.

Последствия для социальной активности

Социальная активность требует энергии, доверия, способности вступать в контакт с разными людьми и готовности выдерживать несовпадение интересов. Hustle culture и safetyism разрушают эти условия с двух сторон.

Hustle culture делает человека слишком занятым, уставшим и конкурентно настроенным. Если вся жизнь превращена в карьерный проект, социальные связи начинают оцениваться через полезность, нетворк, статус и возможную отдачу. У человека остается меньше времени и сил на
дружбу, соседские связи, гражданское участие, заботу, волонтерство и
коллективное действие. Исследования work-family conflict и workaholism показывают, что чрезмерная вовлеченность в работу связана с конфликтом между профессиональной и личной жизнью, ухудшением отношений и снижением благополучия.

Safetyism, в свою очередь, делает социальную среду более угрожающей. Иное мнение воспринимается как атака, критика - как насилие, конфликт - как токсичность, сложный разговор - как риск травматизации. В такой культуре люди меньше тренируются в переговорах, терпимости к различию, публичной аргументации и совместном решении проблем.

В итоге общество начинает терять способность к развитию и долгосрочному выживанию, «обрастая» следующими негативными эффектами:

Инфантилизация и потеря долгого взгляда (Longtermism). Сейфтизм требует немедленного комфорта и устранения любого текущего напряжения. Хастл требует немедленной прибыли и квартальных отчетов. Ни одна из этих норм не способна работать с длинным временем. Общество, застрявшее в этой дихотомии, теряет способность инвестировать ресурсы в решение сложных, долгосрочных задач (таких как климатический кризис, экзистенциальные риски ИИ или реформа образования). Мы просто не можем выносить долгую неопределенность.
Разрушение инновационного потенциала. Великие открытия, научные прорывы и социальные реформы требуют готовности идти на колоссальный риск, сталкиваться с жестким сопротивлением среды и годами терпеть неудачи. Общество победившего сейфтизма боится неудач, а общество хастла не дает времени на глубокие размышления. В итоге реальные инновации подменяются безопасным, поверхностным улучшательством и упаковкой старых идей в новые обертки.
Атомизация и хрупкость коллективных систем. Культура достигаторства видит в соседе конкурента, а культура сейфтизма — потенциальный источник психологической угрозы. Это уничтожает социальный капитал и доверие. В случае масштабного кризиса (пандемия, экономический коллапс, техногенный сбой) такое общество оказывается абсолютно хрупким. В нем нет людей, готовых брать на себя сложную, неблагодарную и рискованную ответственность за общее будущее.

Последствия для самореализации

Самореализация - это не просто успех и не просто комфорт. Это способность постепенно находить и воплощать то, что человек считает значимым, используя свои способности в реальной связи с миром.

Hustle culture подменяет самореализацию видимой успешностью. Человек начинает выбирать не то, что действительно соответствует его ценностям, склонностям и долгому развитию, а то, что лучше выглядит в резюме, соцсетях, портфолио или карьерной траектории. Он становится менеджером собственного фасада. Вместо вопроса “какую жизнь я хочу построить?” возникает вопрос “как мне выглядеть достаточно успешным?”

Safetyism подменяет самореализацию защитой от риска, призывая выбирать лишь то, что получается как бы само собой. Но любое
серьезное призвание требует столкновения с неопределенностью. Нужно пробовать, ошибаться, терпеть критику, выходить за пределы привычной идентичности, вступать в трудные отношения с материалом, людьми, профессией и обществом. Если человек выбирает только то, что не вызывает дискомфорта, он может сохранить спокойствие, но потерять рост.

Поэтому обе культуры мешают самоопределению. Hustle culture заставляет искать себя через внешнее одобрение. Safetyism заставляет искать себя только там, где нет угрозы самооценке. Но настоящая самореализация почти всегда находится между ними: в зоне осмысленного усилия, риска, восстановления и постепенного роста компетентности.

In bundle

сложность

киберпанк

гуманитарные науки

проблематизация убеждений

антропология

Lika Chekalova

Showcase