Кто делает будущее, или Технологии не меняют мир
Текст будет длинный, что мне свойственно, но я постараюсь писать простым языком - так как честно о том, чем на самом деле создаются системные изменения (пресловутые фазовые переходы), нужно говорить с детьми в средней школе. Возможно, тогда у нас будет меньше условных инженеров, которые создают условное оружие массового поражения, потому что "задачка интересная, а думать, как это скажется на потомках - не моего ума дело" и меньше несчастных, которые вообще-то интересуются гуманитарным, но идут в маркетологи или бухгалтерию, потому что "все гуманитарное - для тупых, а так я хоть денег заработаю".
В общем, про make humanities great again - потому что вопрос, с которого начинается любое системное изменение, "как сделать мир лучше", по сути гуманитарный, и дать на него "инженерный" ответ невозможно. Ну и вообще - потому что любая технология это ответ на вопрос "как?", а не на вопрос "зачем?".
Кстати, в приложении к этой статье - краткая перепись гуманитариев, которые создали системные изменения. Чтобы она не звучала как абстракция ⬇️
pdf
Перепись гуманитариев.pdf226.22 Kb
Если посмотреть на историю, то любая технологическая революция - это «железо» (hardware), которому предшествовала гуманитарная «прошивка» (software):
- Печатный станок Гутенберга не изменил бы мир сам по себе. Он масштабировалдецентрализацию знаний, потому что в обществе уже назрела гуманитарная потребность в Реформации, личной интерпретации текстов и индивидуальной свободе мысли.
- Паровой двигатель и заводы стали основой капитализма только потому, что до этого философы Просвещения (Локк, Смит) сформулировали этику частной собственности, свободы контракта и ценность индивидуального труда.
- Интернет и социальные сети лишь воплотили и довели до абсолюта гуманитарные концепции глобализма, открытого общества и свободы информации, которые философы обсуждали весь XX век.
Технология без изменения этики часто приводит не к прогрессу, а к масштабированию катастроф. Например, автоматизация и конвейер в начале XX века были оптимизацией производства, но без развитой гуманитарной этики прав человека те же самые принципы конвейера сначала запускали массовые бунты рабочих, так как, приравнивая человека к элементу конвейера, ставили его в невыносимые условия - а затем были применены для создания лагерей смерти и тоталитарных машин подавления.
И изучать историю нужно, чтобы видеть и понимать эти «точки слома», а не чтобы "сдать даты», потому что так велят =)
Сначала меняется «зачем» (сфера смыслов, этики, культуры), и только потом рождается технология, отвечающая на вопрос «как». Именно поэтому сегодня, на пороге развития сильного искусственного интеллекта и биотехнологий, главные дебаты ведутся не инженерами, а этиками и философами. Мы пытаемся понять наши собственные ценности до того, как технология умножит их на бесконечность.
Сначала меняется «зачем» (сфера смыслов, этики, культуры), и только потом рождается технология, отвечающая на вопрос «как». Именно поэтому сегодня, на пороге развития сильного искусственного интеллекта и биотехнологий, главные дебаты ведутся не инженерами, а этиками и философами. Мы пытаемся понять наши собственные ценности до того, как технология умножит их на бесконечность.
Итак, меняется тогда, когда меняются не технологии, а представления людей о справедливости, свободе, достоинстве, праве, труде,
образовании, городе, семье, государстве, знании и самом человеке. И это - сфера гуманитарного мышления и гуманитарной ответственности. Гуманитарное мышление управляет смыслами и стратегическим целеполаганием.
образовании, городе, семье, государстве, знании и самом человеке. И это - сфера гуманитарного мышления и гуманитарной ответственности. Гуманитарное мышление управляет смыслами и стратегическим целеполаганием.
А на возникающий в этом месте возмущенный вопрос «Так откуда тогда взялся и почему так настойчиво тиражируется миф, что гуманитарий - это неудачник, который не справился выучить математику с физикой?» ответ мой будет довольно радикальным - но, к сожалению, честным.
Миф о том, что мир меняют инженеры, а гуманитарии - это те, кто слишком глуп, чтобы стать инженером, и поэтому могут лишь упаковывать и обслуживать технологические достижения, сформирован системами управления и власти, в которых существует категория «смыслы как привилегия»: в них создавать смыслы имеют право только властные / управленческие элиты, а все остальное общество должно эти смыслы воплощать и укреплять - производя технологии.
И таковы все системы управления с выраженной вертикалью власти и знаком равенства между понятиями «власть» и «элита».
В такой оптике разделение труда умышленно искажается:
1. Архитектура технократического контроля
Управленческим элитам действительно критически важно сохранять за собой право отвечать на вопрос «Зачем?» (В чем цель? Каковы ценности? Куда мы идем?).
- Если общество начинает массово задавать эти вопросы самостоятельно, оно задействует гуманитарный инструментарий: критическое мышление, этический анализ, историческую рефлексию.
- Для жестких систем управления это прямая угроза, так как гуманитарное знание по своей природе деконструктивно по отношению к догмам власти.
2. Сведение человека к функции
Чтобы обезопасить эту монополию, запускается дискурс, в котором престижным объявляется только ответ на вопрос «Как?» (Как построить ракету? Как оптимизировать алгоритм? Как увеличить добычу?).
- Инженер в этой системе поощряется как идеальный исполнитель: он создаёт колоссальную мощь, но часто отчужден от конечных смыслов своей работы.
- Как писал немецкий философ Макс Хоркхаймер, происходит триумф инструментального разума, когда эффективность средства полностью затмевает разумность цели.
3. Инструментализация гуманитариев
Миф о «бесполезности» или «глупости» гуманитариев выполняет двойную функцию:
Миф о «бесполезности» или «глупости» гуманитариев выполняет двойную функцию:
- Дискредитация критики: Если те, кто профессионально занимается смыслами и этикой, объявлены «неудачниками, не осилившими код/математику», то их критику систем управления можно легко игнорировать.
- Принуждение к обслуживанию: Гуманитариям милостиво оставляют роль сервисного класса - маркетологов, копирайтеров, HR-специалистов или пропагандистов. То есть тех, кто не создает смыслы, а упаковывает, продает или легитимизирует чужие цели для удержания статус-кво.
Культ «чистого технаря» - это инструмент деполитизации общества. Когда создание смыслов и этических рамок изымается из публичного поля и объявляется элитарной привилегией, технологии неизбежно превращаются из инструмента освобождения человека в инструмент его более эффективного контроля и эксплуатации.
И тут я позволю себе философскую врезку, чтобы было, обо что подумать это заявление, - в виде концепции биовласти Мишеля Фуко. Если раньше классическая власть действовала через кару (заставляла умереть или позволяла жить), то современная действует через монополию на концепт жизни (заставляет жить и позволяет умирать). В контексте монополии на смыслы биовласть работает как невидимый фильтр, который определяет, какие идеи, ценности и паттерны поведения считаются «нормальными», а какие - «аномальными».
По Фуко, биовласть сильна тем, что она не ощущается как угнетение. Она маскируется под заботу о здоровье, безопасности, продуктивности и техническом прогрессе, незаметно изымая у общества право решать, ради чего эта жизнь проживается.
Как именно биовласть контролирует смыслы, превращая человека в управляемый элемент системы:
1. Нормализация вместо насилия
Биовласть не запрещает мысли напрямую и не действует через публичное насилие. Она работает тоньше - через дискурс, то есть систему понятий, правил и речевых практик, а также через институты: школы, больницы, тюрьмы, фабрики и медиа.
Механизм: элиты через гуманитарные и экспертные институты - научные центры, советы, медиа-холдинги - конструируют понятие “нормы”. Например, образ “эффективного, продуктивного, стрессоустойчивого гражданина” подается как естественный этический идеал.
Контроль смыслов: человек, который не хочет встраиваться в технократическую гонку за эффективностью, маркируется не как “политический диссидент”, а как “депрессивный”, “ленивый” или “неадаптированный”. Его жизненная позиция признается патологией, которую нужно лечить или исправлять. Здесь подключается сервисный класс: психологи, коучи, HR.
2. Анатомо-политика человеческого тела: человек как функция
Второй уровень биовласти - дрессировка тела, превращение человека в полезный инструмент власти и капитала.
Механизм: школьные парты, фабричные конвейеры, офисные опенспейсы и алгоритмы учета рабочего времени оптимизируют движения, внимание и поведение человека.
Контроль смыслов: инженерия и технологии становятся инструментами биовласти. Если человека с детства приучают, что его главная ценность - быть полезной деталью технологического процесса, у него ослабевает способность к политическому и этическому целеполаганию. Моральным начинает считаться то, что эффективно для системы.
3. Биополитика населения: статистика как истина
Биополитика работает не с отдельным человеком, а с массами: рождаемостью, смертностью, здоровьем, производительностью, поведением.
Механизм: государство и корпорации собирают Big Data и выводят “средние показатели” общественного мнения, здоровья и поведения.
Контроль смыслов: статистика начинает заменять этическую дискуссию. Формулы вроде “большинство выбирает…” или “алгоритмы показывают…” подаются как объективная истина. Власть транслирует мысль: “Мы управляем на основе научных данных, а не идеологии”. Так политические решения маскируются под технические или медицинские стандарты.
4. Интериоризация контроля: Паноптикум
Самый опасный аспект биовласти - перенос надсмотрщика внутрь самого человека.
Механизм: по модели Паноптикума, где заключенный ведет себя так, будто за ним всегда наблюдают, биовласть приучает человека постоянно оценивать себя со стороны.
Контроль смыслов: гражданин сам начинает цензурировать свои вопросы и смыслы. В технократическом обществе миф о “бесполезности гуманитариев” усваивается лично. Человек стыдится философии, рефлексии и искусства, потому что они “не приносят практической пользы и дохода”. Так он добровольно отказывается от права создавать смыслы и выбирает роль эффективной функции.
Вернемся к системным изменениям и месту гуманитарного.
Системное изменение - это не перестановка элементов внутри существующей структуры и не модернизация старых инструментов. Это сдвиг парадигмы, при котором полностью меняются базовые этические допущения, критерии истины и оптика, через которую общество смотрит на реальность.
Если меняются только технологии или законы, но смысловая рамка остается прежней, система мгновенно воспроизводит саму себя в новой обертке. Реальная трансформация происходит на трех глубинных уровнях:
1. Смена критериев ценности («Что важно?»)
Система меняется тогда, когда общество начинает по-другому определять успех, благо и прогресс.
- Пример: Переход от средневекового мышления к Новому времени произошел не из-за появления мануфактур. Он случился потому, что ценность человеческой земной жизни и познания (гуманизм) вытеснила из центра мировоззрения идею безусловного предопределения и страдания ради загробного мира. Техническая революция стала лишь следствием этого ментального взрыва.
2. Переосмысление границ «Естественного» («Что нормально?»)
Системный сдвиг легитимизирует то, что вчера казалось немыслимым, и делает табуированным то, что веками считалось нормой.
- Пример: Отмена рабства или признание прав женщин - это не экономические или юридические реформы. Это разрушение смысловой рамки, в которой один человек мог легально являться собственностью другого или быть лишен субъектности по праву рождения. Экономике пришлось подстраиваться под новую мораль, а не наоборот.
3. Изменение субъектности («Кто имеет право?»)
Новая мировоззренческая рамка всегда перераспределяет право на действие, высказывание и создание тех самых смыслов.
- Пример: Экологический поворот конца XX - начала XXI века. Гуманитарная мысль сместила рамку с жесткого антропоцентризма (где человек - абсолютный хозяин и покоритель природы) к биоцентризму (где планета - единая уязвимая экосистема). В результате изменилось все: от философии и этики до стандартов архитектуры, энергетики и повседневного потребления.
Итак, вопросы, ключевые для системных изменений, - гуманитарные. Но, как вы заметили, эти вопросы на порядки сложнее, чем вопросы, на которые рядовому школьнику приходит отвечать на "типа гуманитарных" уроках. Которые, как мы уже поняли, не имеют задачи выращивания полноценных гуманитариев, а имеют, в рамках существующих управленческих систем, задачу выращивать "сервисных" гуманитариев =)
Чтобы создавать смыслы, необходимо сложное гуманитарное мышление.
Что такое сложное гуманитарное мышление
Сложное гуманитарное мышление начинается с умения
видеть мир как живую систему. Не как набор отдельных предметов и функций, а как сеть взаимосвязей, где экономика влияет на культуру, технологии меняют поведение, язык формирует восприятие, институты задают границы возможного, а ценности определяют, какие решения вообще считаются разумными.
видеть мир как живую систему. Не как набор отдельных предметов и функций, а как сеть взаимосвязей, где экономика влияет на культуру, технологии меняют поведение, язык формирует восприятие, институты задают границы возможного, а ценности определяют, какие решения вообще считаются разумными.
Такое мышление включает несколько способностей.
Первая - видеть контекст. Гуманитарно мыслящий человек не спрашивает только “работает ли это?”. Он спрашивает: в какой среде это работает, для кого, за счет чего, с какими последствиями и в рамках какой картины мира.
Вторая - различать средство и цель. Технология, деньги, управление,
показатели, алгоритмы и регламенты - это средства. Но цель всегда связана с человеческой жизнью: с достоинством, свободой, безопасностью, развитием, участием, смыслом.
показатели, алгоритмы и регламенты - это средства. Но цель всегда связана с человеческой жизнью: с достоинством, свободой, безопасностью, развитием, участием, смыслом.
Третья - понимать ценности. В любом системном решении есть скрытые
представления о хорошем и плохом. Например, если город проектируют только как систему потоков, значит, человек в нем понимается прежде всего как перемещающееся тело. Если образование проектируют только как подготовку кадров, значит, ученик понимается прежде всего как будущий ресурс экономики. Если медицину проектируют только как оптимизацию показателей, можно потерять из виду живого пациента.
представления о хорошем и плохом. Например, если город проектируют только как систему потоков, значит, человек в нем понимается прежде всего как перемещающееся тело. Если образование проектируют только как подготовку кадров, значит, ученик понимается прежде всего как будущий ресурс экономики. Если медицину проектируют только как оптимизацию показателей, можно потерять из виду живого пациента.
Четвертая - видеть непреднамеренные последствия. Многие решения,
которые выглядят разумными в одном измерении, создают проблемы в другом.
Автомобиль дал мобильность, но породил зависимость от дорог, пригороды, пробки, загрязнение, разрушение общественного транспорта и исчезновение многих форм городской близости. Социальные сети дали людям голос, но одновременно создали экономику внимания, зависимость от алгоритмов и новые формы манипуляции.
которые выглядят разумными в одном измерении, создают проблемы в другом.
Автомобиль дал мобильность, но породил зависимость от дорог, пригороды, пробки, загрязнение, разрушение общественного транспорта и исчезновение многих форм городской близости. Социальные сети дали людям голос, но одновременно создали экономику внимания, зависимость от алгоритмов и новые формы манипуляции.
Пятая - удерживать конфликт интересов. В реальном обществе редко
бывает решение, от которого всем одинаково хорошо. Поэтому гуманитарное мышление должно видеть разные позиции: государства, бизнеса, семьи, ребенка, меньшинств, будущих поколений, природы, локальных сообществ.
бывает решение, от которого всем одинаково хорошо. Поэтому гуманитарное мышление должно видеть разные позиции: государства, бизнеса, семьи, ребенка, меньшинств, будущих поколений, природы, локальных сообществ.
Шестая - работать с неопределенностью. В сложных системах нельзя
гарантировать идеальный результат. Но можно задавать лучшие вопросы, замечать слабые сигналы, проверять гипотезы, обсуждать последствия, создавать более честные и адаптивные институты.
гарантировать идеальный результат. Но можно задавать лучшие вопросы, замечать слабые сигналы, проверять гипотезы, обсуждать последствия, создавать более честные и адаптивные институты.
Седьмая - говорить о смысле. Это особенно важно сегодня, когда
многие решения принимаются под давлением скорости, эффективности и KPI. Гуманитарное мышление возвращает вопрос: “Зачем?” Зачем мы это делаем? Какую форму жизни поддерживает это решение? Какого человека оно производит?
многие решения принимаются под давлением скорости, эффективности и KPI. Гуманитарное мышление возвращает вопрос: “Зачем?” Зачем мы это делаем? Какую форму жизни поддерживает это решение? Какого человека оно производит?
Почему без гуманитариев системные изменения становятся опасными
Современный мир полон мощных инструментов. Искусственный интеллект,
биотехнологии, платформы, большие данные, роботизация, нейросети, цифровые двойники, системы наблюдения, персонализированная реклама, автоматическое принятие решений - все это радикально расширяет возможности человека. Но инструмент не говорит нам, как им
пользоваться. Он не отвечает на вопрос, что считать благом. Он не определяет границы допустимого. Он не умеет сам решать, где эффективность становится насилием, где удобство превращается в
зависимость, а где безопасность начинает уничтожать свободу.
биотехнологии, платформы, большие данные, роботизация, нейросети, цифровые двойники, системы наблюдения, персонализированная реклама, автоматическое принятие решений - все это радикально расширяет возможности человека. Но инструмент не говорит нам, как им
пользоваться. Он не отвечает на вопрос, что считать благом. Он не определяет границы допустимого. Он не умеет сам решать, где эффективность становится насилием, где удобство превращается в
зависимость, а где безопасность начинает уничтожать свободу.
Поэтому современный мир нуждается не только в людях, которые умеют
создавать новые технологии, но и в людях, которые умеют понимать их
человеческие последствия.
создавать новые технологии, но и в людях, которые умеют понимать их
человеческие последствия.
Гуманитарии меняют мир именно потому, что они меняют рамки, в
которых общество думает и действует. Иногда они не строят фабрики и не пишут код. Но они создают идеи, понятия, языки описания, нормы, институты и образы будущего, без которых фабрики, код и законы начинают работать вслепую.
которых общество думает и действует. Иногда они не строят фабрики и не пишут код. Но они создают идеи, понятия, языки описания, нормы, институты и образы будущего, без которых фабрики, код и законы начинают работать вслепую.
Резюме. Инженерное и гуманитарное мышление не враги
Важно не противопоставлять гуманитариев и инженеров. Мир меняют не
гуманитарии вместо инженеров, а гуманитарное мышление вместе с технической компетентностью.
гуманитарии вместо инженеров, а гуманитарное мышление вместе с технической компетентностью.
Плохая система получается, когда есть технология без понимания
человека. Но столь же плохая система получается, когда есть высокие
гуманитарные идеи без способности воплотить их в институтах, процессах,
инфраструктуре и инструментах. Нужна связка.
человека. Но столь же плохая система получается, когда есть высокие
гуманитарные идеи без способности воплотить их в институтах, процессах,
инфраструктуре и инструментах. Нужна связка.
Инженерное мышление отвечает на вопросы:
как это построить?
как сделать надежнее?
как оптимизировать?
как масштабировать?
как измерить?
Гуманитарное мышление отвечает на вопросы:
зачем это строить?
для кого?
какую жизнь это поддерживает?
какие ценности в это встроены?
кого это усиливает, а кого ослабляет?
какие последствия появятся через десять, двадцать, пятьдесят лет?
В сложном мире главными становятся не те, кто умеет только строить,
и не те, кто умеет только рассуждать. Главными становятся те, кто способен соединять: понимать человека, видеть систему, работать с ценностями и при этом создавать работающие решения.
и не те, кто умеет только рассуждать. Главными становятся те, кто способен соединять: понимать человека, видеть систему, работать с ценностями и при этом создавать работающие решения.
In bundle
гуманитарные науки
сложность
проблематизация убеждений
социология
антропология
образование
экономика