Первоначальный восторг Тома от того, что Гарри оказался в приюте, поутих после нескольких дней.

Гарри, как обнаружил Том, был нелегким человеком для контроля. Том не имел опыта в установлении дружбы, обычно будучи изгоем, но он знал, что если он будет строг, как надзирательницы, и придумает лучшие угрозы, любой ребенок испугается и склонится, чтобы выполнить его волю.

Однако Гарри ставил под сомнение все, что он говорил, и насмехался над угрозами Тома.

«Хмм», однажды ответил Гарри, когда Том угрожал запереть его в их… их… комнате, если он не сядет справа от него во время еды. Гарри хотел сесть перед ним, одному Богу известно почему, Том ненавидел, когда на него смотрели во время еды. Том на самом деле не хотел причинять вред Гарри, его инстинкты подсказывали ему, что это не тот способ завоевать маленького мальчика. Гарри игнорировал его приказ, пока наконец Том не сдался и не сказал… пожалуйста.

После этого маленький мальчик без колебаний садился рядом с Томом во время еды. Зубы Тома скрежетали от досады.

Тому пришлось быть очень строгим, когда дело дошло до сохранения их способностей в тайне, особенно от надзирательниц, взрослых, которые могли отправить их подальше и запереть навсегда. Гарри в конце концов согласился (только после того, как спорил на каждом шагу… какая разница, если нас отправят в психушку?). Гарри был невероятно наивен, не зная, как устроен мир. Он никогда не слышал о психбольницах или о том, как полиция может отправлять непослушных мальчиков в тюрьму. Тому пришлось очень постараться, чтобы убедить Гарри, что улицы это худшее место, где можно оказаться, он рассказывал Гарри в деталях, как обращались с детьми без дома, как со взрослыми, но без прав. Заставляли участвовать в войнах или работать в шахтах как дети рабочие.

— Чем это отличается от того, что мы делаем сейчас? — проворчал Гарри. — Мы же сейчас делаем домашние дела, не так ли?

Том в отчаянии объяснил, что приют это более безопасный вариант, меньший масштаб, гораздо более предсказуемые схемы, даже зашел так далеко, что объяснил, как легко можно манипулировать некоторыми обстоятельствами в свою пользу.

— Видишь Билли Стаббса там? — Том зашипел. — Он и его команда ненавидят меня, потому что думают, что я чудак. Годы подавленного гнева выплеснулись на поверхность. — Он и не подозревает, что это я не хочу с ним играть.

Гарри одарил Тома понимающей улыбкой. Том покраснел, недоумевая, что именно Гарри, по его мнению, знал. Потому что чем больше Том разговаривал с Гарри, тем очевиднее становилось, что Гарри ничего не знал.

Гарри настаивал, что он знал науку (говоря о гигантских ящерицах, называемых динозаврами), и коробку под названием телевизор и такие вещи, как… ровные подъездные дорожки и поп-музыка.

— Где бы ты ни был раньше, звучит очень запутанно, — снисходительно прокомментировал Том. Радио в кабинете миссис Коул всегда играло только джаз, никакой поп-музыки там не было.

— Здесь все так по-другому, — согласился Гарри, проводя рукой по своим черным волосам. Тому это не нравилось, это делало его волосы растрепанными, как у непослушного ребенка. — Даже одежда другая. — Это был ежедневный комментарий. Гарри был немного странным в отношении своей одежды, не умея правильно завязать шнурки или зная, как носить шляпу, при этом забывая ремень. Судя по одежде, в которой он пришел, Том не был удивлен.

— Вот почему ты должен делать то, что я говорю, Гарри, — отчитал его Том. Гарри, естественно, усмехнулся. Но он неохотно и быстро понял, что должен следовать примеру Тома, если хочет слиться с толпой.

Гарри всегда был в паре с Томом для выполнения совместных дел. Том подслушал, как миссис Коул сказала, что она довольна тем, что Гарри, кажется, уменьшил дьявольские выходки Тома, и не стала их разделять. Том позаботился о том, чтобы они выполняли все свои обязанности особенно хорошо, чтобы не дать миссис Коул никакого повода забрать Гарри. Поскольку Гарри почти всегда был с ним, другие мальчики держались на расстоянии. Как он и хотел. Проводя много времени в одиночестве с Гарри, Том жаждал поговорить о том, что они могли делать. Желая испытать и исследовать границы своих способностей.

У Тома было много теорий относительно их способностей. Он был наполовину убежден, что Гарри был кем-то вроде него, он просто не знал, кем именно. Были ли они одаренными? Была ли это чистая сила воли, намеренная концентрация или сила желания? Было ли это встроено в их кровь? Чему-то можно научиться?

Он никогда не видел, как Гарри светится ярким светом и отправляется куда-либо еще. Глубоко внутри он боялся, что Гарри исчезнет, вернется туда, откуда он пришел, но каждое утро он просыпался и видел Гарри, спящего в его кровати, в их комнате, и его сердце с каждым днем ​​немного успокаивалось.

Тому нравилась идея, что Гарри узнает, на что он способен. Ему не терпелось показать кому-нибудь. Он жаждал доказать самому себе, что не сумасшедший. Он не выдумывал то, что мог делать, в своей голове. Он не врал, по крайней мере, не в этом. Присутствие Гарри делало все осязаемым, более реальным.

Гарри пытался делать то, что делал Том, призывать вещи силой мысли, но ничего не происходило. Том просил Гарри пробовать везде, с предметами в их комнате, с объектами снаружи, но ничего не двигалось. Том начал задумываться, были ли эти способности уникальны только для него. Это была одновременно интересная мысль, потому что она делала его уникальным, но и печальная, потому что это означало, что он не мог путешествовать с ярким светом, как Гарри.

Однажды, после часов скучных уроков и утомительных домашних дел, им наконец разрешили выйти на улицу. Том украл набор домино у одного из мальчиков. Он видел, как мальчики играли с ним, им нравилась идея выстраивать вещи в точный порядок и иметь возможность свалить все одним простым толчком. Гарри послушно присоединился, расставляя маленькие черно-белые плитки в последовательном порядке по команде Тома. Гарри гораздо охотнее подчинялся требованиям Тома, если тот использовал более убедительный и мягкий тон и слова вроде «пожалуйста».

Гарри расставил домино в форме круга, которую задумал Том, ожидая, пока Том толкнет первую доминошку. Волосы Гарри были дикими и свободными на открытом воздухе. Миссис Коул заставляла его расчесывать их, разделяя набок, для униформированного¹, послушного, сиротского вида. Но в конце дня темные кудри просто возвращались к своей небрежности. В отличие от Тома, у которого были естественные большие каштановые кудри, его волосы были безупречно ухожены. Волосы Гарри висели, как птичье гнездо, над яркими зелеными глазами.

— Ты собираешься толкнуть? — спросил Гарри, прерывая размышления Тома. Его щеки покраснели, боясь быть пойманным на взгляде, он надменно поднял подбородок, имитировал кашель, чтобы скрыть смущение, и медленно толкнул первую фигурку пальцем.

Доминошка упала и с удовлетворительной предсказуемостью коснулась другой, каждая фигурка толкала другую, падая в упорядоченном, хорошо спланированном порядке, чтобы создать красивый круглый узор. Идея хорошо спланированного плана, который осуществляется, одна фигурка вызывает красивую, точную реакцию, которая глубоко резонировала с юной сиротой. Это делало планирование следующего дизайна для Тома намного более захватывающим.

Что-то привлекло внимание Гарри, его присевшее тело дернулось в сторону кустов. — О, смотри, уж!

Том улыбнулся, желая произвести впечатление на Гарри. — Я могу позвать его подойти поближе.

Гарри уставился на него, полностью сосредоточившись на Томе. Между ними не было ничего невозможного, Гарри игриво пожал плечами, его поведение было открытым. — Давай, покажи мне.

~ Выходи, змея, ~ позвал Том тихим шепотом. Змея подползла ближе, ее голова была поднята, с любопытством. Тому всегда особенно нравился его дар разговаривать со змеями. Он чувствовал и заставлял других мелких животных делать вещи, например, прыгать или ползти в нужном ему направлении. Но он мог общаться только с длинной скользкой рептилией. Они позволяли ему трогать их длинные холодные чешуйки и рассказывали ему истории о своих поимках. Они также были особенно полезны для запугивания других мальчиков.

~ Это игра, ~ зашипел Том, довольный тем, что смог использовать свой дар. Он повернулся к Гарри, готовый объяснить, что сказала змея, Гарри был сосредоточен на змее. Его брови нахмурились.

— Скажи что-нибудь еще, — приказал Гарри. Плечи Тома выпрямились… его глаза расширились. Не может быть…

~ Где остальные? ~ зашипел он змее. Зеленая рептилия ответила: ~ Там. ~ Том быстро обернулся, чтобы увидеть лицо Гарри, его выражение было слегка удивленным — брови приподняты, губы сомкнуты. — Ты это понял? — потребовал Том, почти забыв использовать свой «мягкий» голос.

Гарри рассеянно почесал затылок, его выражение было забавным. Он кивнул. Явно так же довольный. — Звучит как обычный английский.

Том широко улыбнулся, ликующий. Его глаза блестели, разум крутился от возможностей. Он настаивал (или командовал) Гарри попробовать поговорить со змеей, очень довольный, услышав, что он все понимает. Змея хорошо принимала приказы от Тома, но она явно была очарована Гарри.

Её маленький разум застыл при виде Гарри, хихикающего, шепчущего своему новому другу, его маленькие пальцы гладят холодную чешую, зная, что он был прав. Как и он.

Гарри тоже был особенным.

***

К сожалению, как и Тому, Гарри теперь грозила опасность быть избитым Билли Стаббсом и его сборищем. Билли был на год младше Тома, но выше, с рыжими волосами. Билли и Том оба провели в приюте почти всю свою жизнь, и между ними сразу возник конфликт. Они почти всегда были в разногласии друг с другом. У них был постоянный конфликт. Размещенные, будь то намеренно или косвенно из-за их прошлого, на противоположных концах. Том не помнил, чтобы его когда-либо принимала команда, он был изгоем с первого дня. Старшие дети считали его странным и держались на расстоянии, младшие немного боялись его, но Билли… он делал все возможное, чтобы Том попал в беду. Доносил на него, обвинял, выставлял в плохом свете, добивался, чтобы его отшлепали и заперли.

Однажды Билли донес на Тома за то, что тот сказал что-то непотребное против Церкви. Чувствуя себя загнанным в угол, Том бросился на лицо Билли, его ногти пытались поцарапать и пустить кровь. Ему было пять лет, и это был его первый опыт в подвале. Билли оставался непоколебимым, одержимый идеей разоблачить его странное поведение, провоцируя его на каждом шагу, но Том сохранял самообладание, принимая любое наказание. Осторожно, чтобы снова не потерять контроль. Страшась очередного визита в подвал.

Билли сначала игнорировал Гарри, не впечатленный тем, как тот, казалось, прилип к Тому. Гарри не игнорировал других, он был вежлив, когда к нему обращались. Добрее к младшим и не жаловался, если старшим мальчикам нужна была помощь, но Гарри просто предпочитал проводить время с Томом. Как и положено.

Это Билли не понравилось. Через месяц Билли начал дразнить и провоцировать Гарри. Сначала Гарри хотел ответить, но Том быстро отговорил его. Их было двое против пятерых, они были в меньшинстве, а мальчики были физически крупнее. С миссис Коул в их кармане, они ничего не могли поделать. Том так глубоко впился ногтями в руку Гарри, чтобы тот не успел замахнуться кулаком.

— Он огромный придурок, — проворчал Гарри в десятый раз. Билли сделал язвительный комментарий о непослушных волосах Гарри на уроке, учительница была осведомлена и заставила Гарри вымыть волосы перед следующим уроком, чтобы присмирить их. — Не могу поверить, что могу ненавидеть кого-то так же сильно, как я ненавижу Дадли.

— Дадли? — Так редко Гарри говорил о том, откуда он родом.

Гарри проигнорировал его вопрос. Все еще ворча себе под нос. У них было послеобеденное чтение, и Гарри слишком сильно щурил глаза, руки были вытянуты, чтобы лучше читать. У Тома возникла догадка, что Гарри близорук и ему нужны очки.

— Не волнуйся, Гарри. Мы их вернем, — пообещал Том.

Гарри не выглядел довольным. — Я не хочу, чтобы ты попал в беду.

Том улыбнулся, озадаченный наивностью Гарри. — Я не попаду в беду, потому что меня не поймают.

Гарри весь день донимал его, спрашивая, что он собирается делать. Том пытался отвлечься и уклониться от ответа, но Гарри был упрям. Наконец, в уединении своей… их комнатоте, Том сдался.

— Я собираюсь использовать свои способности, Гарри. Обещаю тебе, никто не узнает, — сказал Том в отчаянии. Гарри продолжал смотреть на него, поэтому он продолжил. — Может быть… я попрошу наших друзей навестить их.

Гарри ахнул, обеспокоенный. — Ты не можешь!

Том нахмурился. Гарри должен был быть впечатлен. — Почему бы и нет?

— Том, кто-то может серьезно пострадать, что, если змеи ядовитые… или хуже, Билли или кто-нибудь из его команды наступят на змей и случайно убьют одну из них? Не делай этого, Том, это плохая идея. — Гарри говорил ерунду, конечно, это была блестящая идея.

— Это меньшее, чего он заслуживает, — зашипел Том. Он ненавидел, когда Гарри спорил с ним. Почему он не мог повиноваться ему и восхищаться его планами, разве он не знал, что Том тщательно продумал идеальную месть? Разве Гарри не доверял его способностям? Доверял ли ему? Он планировал «заставить» змей влететь в окно, так как приближалась осень, они приползут к теплому телу мальчиков, и в ночи раздадутся крики ужаса. — Разве ты не готов был врезать ему в лицо, когда он назвал тебя птичьим гнездом во время обеда? Чем это отличается?

Гарри крепко сжал его руку, привлекая полное внимание Тома. Ему не нравилось, когда маленький мальчик делал это, он чувствовал себя неуравновешенным из-за чистого сосредоточения и интенсивности ярких зеленых глаз. Требуя, чтобы он слушал.

— Это нечестно, Том. Бить его по лицу, когда он мог ударить меня в ответ. Использовать наш дар для этого… это нечестно, Том. Это неправильно.

— А как насчет того, что Билли Стаббс может издеваться над нами и унижать нас, хм? Как насчет того, что им могут сходить с рук ложь и обман, а нас запирают во время игры или без ужина? Как это может быть ПРАВИЛЬНО, хм? — его гнев просачивался сквозь контроль. Это была их вина, что они толкали его так, они просили о суде, и суд он им даст. Мир не справедлив и не правилен, речь шла о том, чтобы быть лучше и сильнее.

И он был. Лучше и сильнее, чем идиотский самосвал, Билли Стаббс.

Том держал обе руки Гарри, пытаясь встряхнуть его. — Ты не понимаешь, Гарри, мы особенные, ты сам сказал одаренные! Они не имеют права так с нами обращаться! Знаешь, что они говорят за нашей спиной? Что мы другие, странные, дьяволы. Богохульство, все это. Мы не должны позволять, чтобы это сходило с рук!

Гарри замялся, услышав аргументы Тома. Гарри понимал, каково это, когда с тобой жестоко обращаются из-за того, что он… другой. Он, казалось, размышлял, глядя на пол. Заставляя Тома чувствовать себя разочарованным. Это был момент, когда они наконец могли действовать, чтобы предупредить других, чтобы оставили их в покое! Том годами фантазировал о мести, но ему не хватало смелости, когда он был один. Теперь, с Гарри рядом, они могли защитить друг друга.

Гарри скрестил руки, губы сжаты в тонкую линию. Все еще упрямый. — Ты не причинишь Билли и его команде слишком большого вреда, — потребовал он. — Просто напугай их. И не попадись.

Том чуть не закатил глаза. — Ладно, — сказал он без энтузиазма. — Я просто заставлю их подпрыгнуть.

***

Том злорадно захихикал, услышав крики и вопли других детей в конце коридора. Даже Гарри криво, сонно улыбнулся, и Том знал, что сделал все правильно.

На следующий день миссис Коул вызвала их в свой кабинет. Гарри ерзал, чувствуя себя неловко. Том был спокоен, собран и невозмутим.

— Имели ли вы, мальчики, какое-либо отношение к тому, что произошло прошлой ночью? — Ее стратегия состояла в том, чтобы перейти прямо к делу, используя длинную тонкую деревянную палку, чтобы напугать их и заставить признаться. К счастью, Гарри свел свои ерзания к минимуму. Том взял инициативу в свои руки.

— Мы были в своих кроватях, спали, проснулись от криков, как и все остальные, — его голос совсем не звучал виновато. — Почему мы должны иметь какое-то отношение к тому, что произошло прошлой ночью?

Миссис Коул угрожающе взмахнула палкой в ладони, явное предупреждение. — Мальчики сказали мне, что видели, как вы, двое мальчиков, разговаривали со змеями. Теперь признавайтесь, прежде чем я потеряю терпение, вы положили четырех змей в комнату мальчиков прошлой ночью или нет? — Ее лицо было спокойным, почти предвкушающим, что это были они, и уже готовым назначить наказание.

Том не дрогнул, он с притворной обеспокоенностью посмотрел на Гарри. Гарри мог только смотреть на его представление. — Миссис Коул, как мы можем разговаривать со змеями? Змеи это животные… они не разговаривают, — сказал он невинно.

Гарри пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы не рассмеяться вслух. Выступление Тома было таким забавным перед недоверчивой миссис Коул. Она выглядела растерянной, но настаивала на том, чтобы возложить вину на них. Миссис Коул расспрашивала их дольше, Том отвечал на все идеально, без запинки. Ее лицо краснело, она не могла доказать, что это были они. В конце концов, ей пришлось их отпустить, с унылым взглядом на ее деревянную трость. — Куча чуши и ерунды, — пробормотала она себе под нос.

В своих комнатах, одни, пропустив обед, неофициальное наказание в некотором смысле, глаза Тома загорелись маниакальным восторгом. — Я же говорил, она не сможет доказать, что это был я, — Гарри признался с улыбкой, еще больше повышая самооценку Тома.

Он чувствовал себя выше, когда Гарри был рядом с ним за ужином. Билли и его команда смотрели на них со страхом, опасением и не решимостью, останутся ли они легкой добычей или теперь стали хищниками. Билли принял решение, когда прошел мимо их стола и хлопнул ладонью по толстому дереву. Его глаза горели.

— Я знаю, что это был ты, змей. И ты пожалеешь, — его короткие пальцы угрожающе указывали на Тома и Гарри.

Том спокойно доедал свой суп. — Осторожнее, Билли, ты же не хочешь еще один… кошмар, правда? — сказал он сладко. Гарри фыркнул в свою еду. Довольный, как широко раскрылись глаза Билли при этой мысли. Они не уснут сегодня. Слишком испуганные очередной атакой змей.

Их успех продлился всего неделю, Билли был так напряжен, с мешками под глазами, не мог уснуть ни на минуту. Слишком гордый, чтобы признать, что боялся новой атаки. Его глаза оставались прикованными к Тому и Гарри. Том настаивал, чтобы они жили своей обычной жизнью. С этого дня они больше не будут ходить бояться, если Билли знал, что для него хорошо, то это он должен бояться.

Как и положено.

Но в плане Тома был изъян, потому что, даже если Билли был слишком нервным, чтобы действовать против Тома, Гарри, будучи меньшей, более легкой мишенью, был как на открытом поле.

Они были готовы идти на ужин. Том пошел первым, ведь всегда ненавидел опаздывать и был нетерпелив, к некомпетентности Гарри в том, чтобы не отставать, он не понимал, почему Тому нужно было есть за определенным столом и спешить каждый прием пищи, чтобы его занять. В любом случае, никто не смел занимать место Тома.

Он был внизу лестницы, когда услышал шум, а затем крик, и прежде чем он успел понять, что происходит, он услышал громкий удар. Он повернулся и увидел наверху первой лестницы, лежащего безвольно, под неестественными углами, с черными растрепанными волосами.

— Гарри! — Том никогда в жизни так громко не кричал, в панике от вида бледного Гарри, с закрытыми глазами, с кровью из носа. — Гарри, Гарри, Гарри!

В тот момент, когда он держал безвольного Гарри на руках, к Тому пришло полное понимание. За короткий период с тех пор, как он «заколдовал» себя в своей комнате, Гарри стал частью его жизни.

И ему нужно было, чтобы он продолжал быть там.

Сиделки вошли и поспешили с Гарри в лазарет. Одна из сиделок была обученной медсестрой и оказала Гарри помощь, насколько могла. Врача вызвали, и он уже ехал. Все это время Том стоял неподвижно, сжав кулаки по бокам, его глаза не отрывались от его Гарри.

Миссис Коул держала его за плечи, пытаясь заставить его двигаться, но он не поддавался. — Ну же, Том, врачу нужно будет осмотреть Гарри, и тебе неприлично и ненужно видеть это.

Том холодно огрызнулся на главную сиделку. — Это был Билли. Я знаю, что это он. Он сделал это с Гарри.

— Это очень серьезное обвинение, и ты немедленно прекратишь это. Дети все рассказали и подтвердили, что это была ужасная случайность, бедный мальчик споткнулся.

Споткнулся? Его Гарри? СПОТКНУЛСЯ?

— Это ЛОЖЬ! — зарычал он. Стряхивая руки миссис Коул.

— Ну, правда! — Она встала, поставив руки на бедра, у нее была настоящая ярость на ее лице. — Том, если ты настаиваешь на этой истерике, я лучшие оттаскаю тебе уши и, вытащу тебя отсюда, пусть даже через все пять лестничных пролетов, или тебе больше приходиться по душе… подвал?

Эта угроза была как ведро холодной воды на мысль Тома о мести. Он затрясся и уставился на нее со всей яростью, какую только мог показать в своих карих глазах, ему казалось, они кровоточат красным. Ему хотелось разодрать ей лицо, хотелось унести Гарри из этого ужасного места, которое причиняло ему боль, которое позволяло его мучителю уйти безнаказанным. Хотелось обыскать все здание, найти Билли и снять с него кожу заживо, своими ногтями. Полоска за полоской, как цедру апельсина.

Но он не мог. Им некуда было идти. Инстинкт самосохранения подсказывал ему, что лучше уйти тихо и принимая это. Он не мог пережить подвал. Не снова. Ему было ненавидело это чувство. Чувство слабости, превосходства, неспособности что-либо сделать. Только принимать то, что дано, только молчать перед лицом боли, только кипеть внутри, но вынужденно контролировать снаружи.

Он ненавидел это.

Другая сиделка крепко держала Тома за плечо, и он бездумно пошел в свою… их комнату под ее настойчивыми толчками. Он сел на кровать, голова кружилась, сердце колотилось, он чувствовал, что его разрывает в двух направлениях: одно хотело кричать и сжечь свою комнату, другое… а другое это тщательно спланировать, как он сможет увидеть Гарри, ему нужно было быть уверенным, что Гарри будет в порядке.

У миссис Коул не было «средств», чтобы вызвать настоящего врача, Том знал, что лечение Гарри будет некачественным, ведь Том сам получил всего лишь жалкий пластырь при раненном запястье раньше, это сжимало его сердце яростью, что Гарри не получит лучшее. Он не заслуживал меньшего. Он приложил ухо к двери, слушая, ожидая, пока все разойдутся по своим комнатам, чтобы он мог увидеть Гарри, своего Гарри, он ненавидел идею, что он испытывает боль.

Чтобы не сойти с ума, Том разработал безошибочный план мести, без Гарри, который мог бы спорить с его совестью, Том мог пройти через все возможности. И все это будет очень болезненно. Билли будет очень жалеть!

Наконец, стало достаточно тихо, Том осмелился прокрасться в лазарет, где лежал Гарри. Том был удручен, увидев, что Гарри под действием припоратов, отключен обезболивающими, его левая рука в толстых белых бинтах, он был с ватным тампон на лбу, но Гарри больше не кровоточил, это был плюс.

Том протянул руку и взял холодную, не забинтованную руку Гарри, ненавидя, как безжизненно она свисала. Гарри всегда двигался во сне, бормотал, ворочался, это раньше злило Тома. Теперь он хотел, чтобы Гарри открыл глаза, или сказал что-нибудь, что угодно.

Том наклонился к уху Гарри, все еще сжимая маленькую руку мальчика. — Не волнуйся, Гарри, я позабочусь о том, чтобы они держались подальше от нас, — поклялся он. Гарри был его. Сегодня стало ясно, насколько правдивы слова, звучавшие в глубине его души. И, как все свои владения, Том защищал бы их всем, чем только мог.

—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—

1, Унифицированный — Это страдательное причастие прошедшего времени от глагола «унифицировать», который означает «привести к единому, общепринятому виду».