Предыдущая часть:https://boosty.to/lagnes-fox72/posts/a8fdb8ed-6d55-4dbc-a929-8a5a45bed047?share=post_link

Голосование за название линкора:https://boosty.to/lagnes-fox72/posts/b8b51b5a-dfb1-423b-bad9-4c72e7f99da6?share=post_link

Варп словно зашипел и запенился. Мир разом как будто бы пропах запахом хорошего такого блядовника, не дотягивающего до гордого звания борделя, а до публичного дома этому было как до Пекина раком. Граница реальности была варварски прорвана, впуская уже понятно кого, и коль это произошло, то случилось нечто из ряда вон выходящее…

Я нёсся вперёд, как паровоз, заталкивая в себя на ходу очередную плитку сухпая, чтоб хоть как-то успеть залечить свои раны до великого момента «жо». А то, что он будет, после второго подряд прорыва с той стороны, было очевидно. К бабке не ходи, а готовь цистерну вазелина, но голова моя была занята не этим, и даже не пережёвыванием пищевого концентрата, сваренного с добавлением присадок, одной плитке которого хватило бы накормить аж пять человек.

«Четвертует», — мысленно перебирал варианты своей будущей казни я, не останавливаясь давая пинка какому-то зазевавшемуся дозорному со своей смешной пукалкой.

Едва поспевавший за мной кустодий добил сердешного, чтобы в перспективе избавить паперть от очередного инвалида, также на ходу добив переломанного в трёх местах ксеноса своим копьём. Аж завидно! После того как я окажусь на ковре у Императора, мне такая быстрая и не мучительная смерть не грозит.

«Не, на живую препарирует, а потом вылечит, чтобы снова вскрыть! И так пока моя кукуха не покинет этот бренный мир! Не каждый день отец вскрывает примарха! Тем более такого бракованного как я!» — подбодрил себя я, просто физически ощущая, как времени остаётся всё меньше и меньше, а жопа обстоятельств всё сжимается и сжимается.

Формально, про мои художества с попыткой связаться с братьями, Отец знал. Пусть иносказательно, но похвалил за инициативу. Эта формальность не помешает ему вывернуть меня мехом вовнутрь и сказать, что так и было. Просто что-то подсказывает: не было примархов, размахивающих красным знаменем в той истории, а следовательно это мой провал, даже не побоюсь проёб!

«Хотя, зная Отца, ему даже может понравиться», — попробовал возразить сам себе, намекая про особенность мышления Императора. Ему безразличны внешние атрибуты как таковые. Поживший черт-те сколько тысяч лет человек сразу смотрел в суть. Главное полезность и результат, а там хоть лошадь в три прогиба, главное дверку закрой. Брат же демонстрировал эту полезность уже сейчас.

«Хочешь не хочешь, но мир-корабль под его очи надо доставить!» — махаю рукой, устроив инсульт, инфаркт и, кажется, приступ диффузной диареи отряду ушастых, с которым банально не было времени бадаться. И вообще, они должны сказать мне спасибо за то, что души их дохлый бегут спасать!

Ох как я недооценил желание одной суки поесть на халяву! Это надо было так обделаться, тем более, когда ощутил её растущий интерес. Для сущности такого калибра скрыть своё любопытство полностью — невозможно! Сам факт давит на ткань реальности, а тут он был вообще неприкрыт.

Инквизиторы банально были не готовы идти убивать такую тварь! Экспериментальные боеприпасы были рассчитаны чтобы гасить смертных псайкеров! Я рассчитывал максимум на козни оккультистов, и, исходя из того, что Азек не отступил и не подорвал к хренам Бесконечную Цепь, так оно и было.

«Рвани её, и ты бы уже не разговаривал!» — напомнил я себе, делая серию перекатов, а в конце и вовсе садясь на продольный шпагат, чтобы уйти от всего того, что летит в меня смертельного.

Эльдары сильно обиделись на смерть своего Аватара и теперь желали меня убить. Быстро пришли они в себя, но не все. Немногие аспектные воины собрали свои яйца в кулак и продолжили пить приведённым мною войскам кровушку. Дозорные, сиречь ополчение, они же вооружённые гражданские, в большинстве своём прекратили сопротивление.

С этим должен был справиться новообретённый брат, с которым я оставил одного из кустодиев. Ну как оставил, попросил его остаться. Для них мои приказы лишь рекомендации к действию и не более.

«Ну, может быть всё не так плохо? Может меня так его внешний вид добил? Русс же тоже в шкурах ходила…» — успокаивал себя я, за что поплатился парой новых дырок в тушке. Отвлекаться в бою вредно.

Вид брата, вобравшего в себя всё лучшее из «клюквы» заокеанских фильмов восьмидесятых и девяностых годов, выбил меня из колеи сильнее, чем я думал. Кино этих годов иначе как глумлением я назвать не мог. Пусть актёры порою источали мощь и харизмы им было не занимать, но с колокольни работника системы это смотрелось как попытка унизить ослабевшего противника. Чистая и не разбавленная пропаганда, хоть порой и смешная, если не задумываться. Такой смех сквозь слёзы.

И такие моменты, когда ситуация больше похожа на анекдот в мире, где кровь льётся реками, а жертвы в миллионы лишь малы масштаб, — вызывают секундную ступор. Орки таким любят пользоваться, прикидываясь большими безумцами, чем они есть, инстинктивно давя на психику. Трудно не сорваться, когда тебе из окопа голую задницу показывают или банально начинают ссать на голову.

Такие вот ситуации заставляют мозг клинить, медлить, допускать просчёты. У самого же был план заманить Аватара куда-нибудь в ловушку, но вместо этого мы стали превозмогать практически на открытой местности. Победить-то победили, но кто теперь жрёт сухпай, чтобы залечить раны?

«Надо ещё больше не накосячить… Ведь я слал послание Сангвинию, а не этому! Теперь что-то страшно смотреть на результат этих манипуляций, но тут ещё обойдётся. Саня самый адекватный был и воплощением чистоты, что в памяти осколки сущности Магнуса, что в том немного прочитанном мной в прошлой жизни. Вот в других я закономерно не уверен. Пусть этот брат вроде бы верный, раз сходу, не задавая вопросов прыгнул в битву, но может быть всплыть столько нюансов, которые обгадят всю картину. Как ни крути, но разбор полётов от Отца мне предстоит. Главное не просрать трофей и не дать помереть одной очень инициативной особе! Кого просил тихо сидеть на корабле?» — злость и ощущение скорой аудиенции у начальства добавили оборотов моим нижним конечностям.

Инквизиторы, парни, конечно, сильные, да Азек с Ормуздом те ещё джокеры, но высший демон — это не фунт изюма! Не знаю как у Эрды, но у моих сынов просто нет практики бить такого противника. Её ни у кого нет. Тут то и начинаешь задумываться, а прав ли Император, скрывая от всех истинное положение дел в Варпе. Жив буду, надо будет тряхнуть Администратум на записи всех военных операций похода и посадить инквизиторов за разбор макулатуры. Что-то я не уверен, что люди не воевали с демонами уже, принимая их за хитрожопых ксеносов. Это просто по незнанию…

«Так, всё!» — понимаю, что ушёл в самокопание слишком далеко, останавливаю поток сознания, больше похожий на понос.

Задумавшись, я заметил фантома в самый последний момент. Лишь быстрота реакции спасла меня от дырки в глазу. Это было бы не смертельно, но рана была бы тяжёлой, что выбило бы меня из строя надолго.

Использовав свой гнев и испуг, я сплетаю его с потоком силы, направляя его волей в тело стрелка. Эльдар дёргается и улетает по синусоиде, когда кровь в его теле начала кипеть как мой разум. Сосуды его головного мозга, которые более плотно вплетались в серое вещество, питая более развитый орган, не выдержали буйства жидкости, разорвавшись, убив почти мгновенно.

Притянутого отрицательными эмоциями потока Варпа было столь много для одного приёма, что мне ничего не оставалось, кроме как пустить мутную волну вперёд себя. Если от психического пламени или молнии ушастых спасает их собственный дар и природная защита, то от такого воздействия их защита не работает. Слишком оно материально для психически активной расы.

Рябь в воздухе сопровождала полёт волны чистой смерти, что с расстоянием превращалась в простой порыв воздуха.

С потолка магистрали упал ещё десяток воинов с реактивными ранцами, чтобы рвануть неуправляемыми снарядами, окончательно включая мне кукуху. Вдох, строки Исчислений привычно начинают звучать в голове, возвращая утраченное спокойствие, вымыв остатки раздражения из ума. Мир стал ярче, с большими деталями, что были ранее незаметны.

Волевое усилие — и Доспех Чародея вновь мерцает вокруг моей фигуры, ложась на нерушимый фундамент моей телесной ауры. Аура примарха перестала бушевать, снова став подобно горящей воде, стоило только подумать. Собственные раны стали затягиваться быстрее, а скорость кустодия стала почти под стать моей.

Рука тянется к поясу, доставая из сумки новую плитку отвратительной на вкус субстанции, отправляя её целиком в рот. Язык мгновенно ощутил тот самый букет вкусов, от чего захотелось побыстрее прекратить пытку, но я медленно пережёвываю, чтобы ускорить впитывание питательных веществ. Чистый разум позволяет устраниться от телесных проблем. Даже боль ран и повреждённой руки воспринимается не как чувство, а сигналы системы, не мешая ногам нести меня дальше по коридору.

«Расслабился!» — даю себе ментальную оплеуху. «Всё — потом. Император, пусть и рациональное чудовище, но он именно что рациональный! Отбрешешься. Как будто бы впервой перед начальством обосновывать свои действия? Сейчас тебе важно прибить демона, чтобы он не обгадил всю малину!»

Завершив сеанс самокопания на позитивной ноте, прорыв до цели стал почти лёгкой прогулкой. Эльдары, будто бы почувствовав, перестали досаждать. Пару раз я даже видел, как дозорных вели под конвоем имперские солдаты, даже не космодесантники! Раз так, и легионеры ушли вперёд, то у ушастых дела совсем плохи.

«Накаркал!» — подумал я, выбегая на перекрёсток, чтобы встретиться аж сразу с тремя видящими.

— Стой, человек! — воскликнула уже знакомая ведьма, заставив меня аж удивиться. — Мы не ищем с тобой схватки!

«Видать, что-то большое сдохло, что ушастое племя стало вежливым. Ах да… Аватар!» — напомнил себе.

— Помоги спасти души — и мы покоримся! — видя, что ни я, ни кустодий не спешим нападать, а заняли выжидательную позицию, выдавила из себя гордая эльдарка.

Мимика её почти человеческого лица была более чем красноречивой. Она разве что не выплюнула слова, заставляя себя произнести их колоссальным усилием, в котором читалась боль, напополам с обречённостью.

«На то и был расчёт. Выбирая между пленом и попасть на стол к своему творению, эльдары всегда выберут первое», — позволил себе мгновение злорадного торжества, отвечая то, что от меня ожидают:

— Обманите, то не только души умерших отправятся в ненасытную пасть! — играю варвара, оправдывая все ожидания видящих, до кучи оскорбив их в лучших чувствах.

— Обмана не будет, — о, если бы можно было освежевать взглядом, то одна конкретная женщина-ксенос это бы сейчас с удовольствием сделала, посыпав раны солью.

Надменно киваю провидцам. Выражая всей позой презрение и торжество, показываю на языке жестов кустодию распределение целей в случае чего. Золотой телохранитель не подвёл, демонстративно ударяя пяткой копья, показывая, что всё понял. Впрочем, от ксенонов не укрылись наши приготовления, да в этом не было нужды.

Ставшим и так лёгким путь потерял всякую опасность. На нас перестали нападать даже аспектные воины, что немудрено при таких-то провожатых. Бежали мы молча. Ни мне, ни тем более ушастым говорить не хотелось, да и о чём? Кустодий и вовсе не отличался говорливостью. Ему не положено по долгу службы. Из-за сгустившейся тишины отлично ощущалась хрупкость и шаткость положения, где каждая сторона ожидала нарушения договорённостей и удара в спину.

В какой-то момент я услышал звуки битвы, направление которой совпало с тем, куда меня влекло интуицией и даром прорицателя.

Кровь, что успокоилась, вновь разгорячилась. Распавшийся в ней адреналин сменился на новый, даруя телу нужную ему энергию. Мне хотелось боя, чтобы сбросить послевкусие собственного состояния, как бывало в прошлой молодости. В перестрелке, когда в руке грохочет наган, уже нет времени думать о высоком…

Сходу влетаем в туннель Вечной Цепи, из которого уже не доносятся, а гремят звуки сражения. Выбежав на большую лестничную площадку с великолепным обзором, я так и застыл, поражённый зрелищем, остановившись на целую секунду.

«А спасать-то никого не нужно!» — оставалось констатировать мне, прежде чем сигануть через ограждение.

И было от чего: картину можно было характеризовать лишь одним словом: пиздят, потому что это на избиение не было похожим.

«Остаётся только гадать, на что способен сам Император, если Эрда может ТАКОЕ!»

***

Мир для Азека стал подобен застывшему стеклу. Уравнения и строфы Высших Вычислений разогнали реакцию и скорость мысли, сузив реальность до собственной силы и врага. Дар, чья искра пылала на полную мощность, пытался подчинить себе инквизитора, но стальная воля Аримана не позволяла разуму пасть в пучину безумия, черпая всё больше и больше энергии. Всё его тело стало идеальным проводником для потоков Варпа, которые рванули через него в мир живых, стараясь продавить, сломать и исказить всё на своём пути. И осыпаться ему горкой праха или обратиться в кусок мутирующей в бесконечной агонии плоти, если бы не контроль и спасительный круг Исчислений. Сын Магнуса не мог даже сделать шаг, чтобы не нарушить свою концентрацию, всецело положившись на своих братьев по Легиону и Ордену Инквизиции.

Помогая себе движением руки, жестом ладони, словно переводя стрелки невидимых часов, Азек направил сформированное заклинание на врага. Юркие, изящные пурпурные фигуры прыснули в разные стороны, уклоняясь в своём большинстве, но те, кто не сделал этого, познали разрушительную мощь самого времени.

Ариман был мастером временных манипуляций, хотя со стороны могло показаться, что он всецело отдал себя изучению биомантии, особенно врагу, который умирал от остановки сердца. Противнику было всё равно — рассыпался ли орган в прах или просто остановился, задавленный силой воли.

Демоны, попавшие в реальный мир, слабо подчинялись физическим законам, но время было в полной мере властно над ними.

Он не старался накрыть поражённых целиком. Потоки времени для одних их частей останавливались, а для других ускорялись, тогда как для большей части тела время оставалось прежним. Время тянуло за собой пространство, не давая попавшей под воздействие плоти остаться единым целым, разрывая заодно эфирные связи сущности.

Во вспышках варпа десяток демонеток потерял материальность, извергаясь обратно в измерение кошмаров. Выстрелы дробовиков или пламя огнемётов опалили тех, кто сумел уйти от мощи Азека, но был недостаточно расторопным, чтобы вновь ринуться на инквизиторов.

Порождения Варпа слабо понимали принципы материального мира. Они бесстрашно рвались вперёд, не боясь увечий или смерти. Даже слабого демона было совсем непросто именно что уничтожить.

Свет заключённых в Цепь душ манил их, словно мотыльков открытое пламя. Голод и желание силы множило намерение смести преграду из космодесантников, верных долгу, своему примарху и Человечеству.

Обратив своё желание в заклятие, Азек остановил поток пурпурного пламени, заставив его задрожать в воздухе, как зацикленный кадр, не дав испепелить своего брата-инквизитора. Он видел движение нематериального пламени заранее, и, помня слова примарха, действовал так, как было нужно.

«Пламя, молния… да что угодно — это лишь видимость. Мираж, принятый чуждой для нашего измерения энергией. Она не имеет формы, но имеет желание и эмоции. Варп есть отражение наших страстей и желаний, поэтому глупо подчиняться ему. Пройдя по нашим телам и излившись по нашей воле, он обретает лишь видимость и отражение сути, но не физику! Психическая молния спечёт песок в стекло, но не будет тем, что представляет из себя разряд электричества. Движимый нашей волей, Варп приобретает её ограничения. Сознание невольно навязывает привычные ему законы, поэтому тот, кто не принадлежит этому миру, будет сильнее, но не искуснее!» — гремели в нём слова Магнуса.

Инквизитор не пытался вступить в чистое противоборство с сущностями, поняв с первых своих атак бессмысленность этого. Он действовал последовательно. Хитрее. Его заклинания били там, где демоны не могли вообразить, не зная законов этого мира. Привыкнув жить вне времени, они платили за незнание его концепта своим пребыванием тут.

Это понял и его брат-близнец, Ормузд. Более основательный и спокойный, мастер молний, видя, как управляли своей силой сперва продавшиеся хаосу эльдары, а потом и демоны, открыл для себя новую грань своего искусства. Вместо того чтобы просто перемещать через себя поток энергии, облекая его в ветвистый заряд, он сам переносил себя с ним, сделав свою поступь быстрее, чем когда-либо. Каждый его удар был молниеносен, а поступь отдавалась раскатами грома.

Лучшие ученики своего примарха за один бой обрели такую силу, которую не смогли бы и за сотню лет чтения старых трактатов, но то, что они могли, меркло перед возможностями вечной. Мать примархов, которую в легионе считали странной, мягкой и отстранённой, открылась с новой стороны, и теперь ни у кого не оставалось сомнения, почему Император использовал её генный материал для создания своих сынов.

Высший демон Слаанеш, давящий на разум одним лишь своим присутствием, пульсирующий силой, отступал перед натиском Эрды.

Её образ перетекал из формы в форму. В одно мгновение она была в привычном облике, разрезая серпами псевдоплоть Хранителя Секретов, в другое — в образе женщины с посохом отводила удар ужасающей клешни, в третий, обратившись старухой, чья кожа поглощала свет, просто вымораживала всё на своём пути, чтобы через мгновение, приняв лик девы, отскочить от ответного удара. Мощь женщины была не в голой силе, а в умении её направлять. Её атаки были словно вода, что просачивалась с неумолимой целеустремлённостью через защиту высшего демона, который поначалу воспринял её незначительной угрозой. Этой ошибкой Эрда воспользовалась, движением серпа отсекая одну из рук твари, проделав брешь в его защите. Она била туда раз за разом, не давая сущности восстановить конечность, осыпая его градом касательных ударов.

Её лунные серпы оставляли порезы, что нехотя и медленно затягивались, ослабляя нерождённую тварь. Более того, высший демон ощутил, как с каждым касанием светящихся лунным серебром лезвий его сущность теряет стабильность, грозя в случае разрушения оболочки или ослаблением, или вообще кончиной существования.

В какой-то момент, ощутив незримый перелом, Мать примархов усилила нажим. Её фигура размылась, став юрким ручьём. Оружие в её руках срывало клочья шагреневой кожи с демона, оставляя на его идеально отталкивающем теле некрасивые раны, что постепенно начали складываться в знаки на старинном терранском языке, который был забыт в веках…

В момент, когда мистическая вязь была закончена, появился примарх Магнус.

Его доспех зиял дырами. Покрытый серебром керамит был покрыт копотью. Некоторые пробоины были украшены кровью полубога. У верной глефы примарха повело лезвия. Зубья в виде перьев перестали двигаться.

Но весь его вид выражал решимость и мощь. Оттолкнувшись от площадки лестницы, он прыгнул в гущу битвы. В высшей точке его фигура обернулась потоком молний, что обрушился в самый центр скопления лезущих из раскрытого портала тварей.

Мелькнуло лезвие его оружия, разрезая нерождённых. Запоздавший гром разбросал тех, кто уклонился от оружия. Белые мелкие разряды побежали по истерзанной битвой плоти, сковывая и заставляя замереть демонеток.

Движением повреждённой правой руки он помог себе направить свою силу, напитав свою броню энергией. Веление воли — и серебро, покрывавшее броню, сорвалось, обращаясь потоком игл, что словно заряды гаус-оружия прошивали ставшие материальными тела, прожигая их, словно кислота.

Не удовлетворившись этим, сила примарха вновь подхватила серебро, разбив иглы на невесомую взвесь. Облака получившегося порошка жгли и воспламеняли тварей, заставляя их верещать, разъедая их тела, даря совсем не приятную, но желанную боль.

Подвесив глефу телекинезом, Магнус сорвал со своего пояса цеп. Увенчанное черепом орка оружие удлинило цепочку, повинуясь немому приказу примарха, стегнув сверху вниз, а затем слева направо, проломив просеку в пурпурных телах, открыв путь к порталу, парящему над ритуальным кругом.

Вспышка. Лорд Пятнадцатого Легиона телепортировался. По его броне пробежал варповый огонь. Открытых ран коснулось психическое пламя. Сам Имматериум противился его действу, не желая уходить, но воля и упорство примарха были сильнее желаний стихии.

Блеснуло остриё финки. Нож разрезал провал перехода, словно бумагу, запечатывая его. Символы ритуального круга вспыхнули, словно термитная взрывчатка. Кровь, служившая им чернилами, прожгла психокость, на вечность отпечатывая чуждые этому миру знаки демонического алфавита.

Новая вспышка телепортации. На поле боя появились видящие, осыпая оставшихся тварей водопадом молний, подгадав момент. Кустодий на фоне буйства энергий был почти невидим, даже несмотря на свою золотую броню, но это не мешало воину прорубаться к силам Империума, словно стилету.

Поведение воли — и Магнус исчезает в ещё одной вспышке телепортации, вместе со своими сынами и телохранителями матери, чтобы появиться через мгновения около сошедшейся в битве вечной и высшего демона.

Доспех примарха горел. Керамит, не способный тлеть, а лишь плавиться, обугливался от паразитных огоньков варпового пламени. Броня, с честью выдержавшая схватку с Аватаром, сейчас, будучи чрезмерно пропитана потоками эфира, сдавалась, разваливаясь при каждом движении.

Эфирное пламя танцевало по коже полубога, стремясь её жечь, но усилием воли Магнус не давал этому происходить. Исчерпав безопасный запас, он вбирал в себя энергию через боль, борясь с нарастающим давлением искажений.

Упав на колено, он толкнул глефу в уколе. Удар обрушился в бок демону. Лезвие глубоко вошло в сотканную из энергий плоть, не выдержав, сломавшись, но это не остановило Магнуса.

Отпустив ставшее бесполезным древко, он вновь взялся за нож, отправив его метким броском в полёт, прямо в глаз повернувшейся на источник новой боли твари.

Демон отпрянул, и нож закачался у него в горле. Поднырнув под его рукой, Магнус выдернул своё оружие, нанося новый удар, вскрывая живот твари.

Мелькнули серпы, отсекая сразу две руки. Нога подломилась, потеряв единство времени с остальным телом.

Один из телохранителей Эрды, десантник в устаревшей броне, выстрелом расколотил изящный рог демона. Второй, в доспехе космодесантника, закончил монтаж турели, что тут же открыла огонь, помогая каскаду молний рвать ловкий силуэт.

Мелькнуло в воздухе копьё кустодия, поразив демона туда, где у обычных существ было бы сердце.

Магнус рывком дёрнул за древко, расширяя рану. Крутанув копьё, он обрушил град колющих ударов на раненого Хранителя Секретов. Копьё размазалось в воздухе. Каждый укол бил подобно молоту возмездия, заставляя тварь пятиться, даруя вновь возможность открыть стрелкам огонь.

Впитавший боль и желание служить культистов вместе с их душами, высший демон не хотел сдаваться, когда столь желаемое лакомство было так близко, но напор стал чрезмерным. Его просто разорвало потоком картечи и болтов. Вспышка варпа резанула всех по глазам, оставив после твари лишь запах порока и изысканных духов в воздухе…

***

Ещё с секунду сверлю пространство, где была эта тварь, прежде чем повернуться к провидцам.

Мой взгляд встретился с ведьмой, что сжимала до белых пальцев своё копьё. Я увидел в её глазах ненависть, злобу и обречённость.

Смирившись, она демонстративно разжала пальцы, позволяя оружию упасть. Отлично понимая, что я в состоянии исполнить свою угрозу, а после полученных ран не буду страдать милосердием в случае сопротивления.

— Мир-корабль Мимеара капитулирует. Надеюсь, честь не позволит тебе казнить побеждённых, — прошипела видящая.

— Кто бы говорил про честь, ведьма, — совсем не пафосно сплёвываю кровь, борясь с желанием отрубиться прямо тут. — Не напади на наши линии снабжения, могли бы и дальше скитаться.

Каких усилий мне стоило, чтобы мой голос звучал твёрдо, надеюсь, никто не узнает. Можно собой гордиться. Я не уничтожил мир-корабль, что является сложным, а захватил его, не перебив жителей, что ещё сложнее. Это не просто победа, а заявка на то, что началась новая эпоха. Эпоха Империи Людей. Пережить бы встречу с Императором, чтобы посмотреть её…