Предыдущая часть: https://boosty.to/lagnes-fox72/posts/2f7253f6-3cec-48db-9ffd-af05865a20d2?share=post_link

В покоях матери примархов было темно. Пусть по корабельному времени был день, но хозяйка приказала своим служанкам погасить все источники света, оставив только одну жаровню в центре её опочивальни.

Пламя не было в силах разогнать сгустившийся мрак.

Тени заострились, а блики алых язычков придавали им подобие жизни.

Эрда сидела возле живого огня, наблюдая за его танцем. Он отражался в её глазах, что неподвижно смотрели в жаровню. Её дыхание было единственным звуком в этой темноте.

Женщина была полностью в своих мыслях, не замечая ни самого огня, ни того, что ароматическая палочка в курильнице давно прогорела. Вечная не видела этого. В её душе бушевала буря, от которой дрожали пальцы на руках, коими она обхватила свои ноги.

Вернуть ей равновесие не помогла даже уловка со светом. Её спальня, стилизованная под шатёр кочевников, и пламя жаровни должны были по задумке перенести вечную мысленно в прошлое. Там, среди страниц истории, она искала убежище.

Когда жизнь Эрды только начиналась, всё казалось ей таким простым. У неё были ответы на все вопросы, дарованные самим укладом жизни кочевника. Поэтому, спустя тысячелетия, она держалась за прошлое. Это помогало ей оставаться собой…

Вот только действительность нагнала её. Пусть Магнус давно ушёл, но память, которая была убежищем, сейчас превратилась в пытку. Огонь словно это чувствовал, поэтому ластился по пожираемому им маслу, не в силах разогнать не то что тьму покоев, но мрак душевный.

Памятные статуэтки и фигурки, что были едва видимы за кругом света, мерцали как звёзды, ещё больше усиливая вернувшиеся ощущения от событий до Долгой Ночи. Она не хотела вспоминать, но её сын пришёл и попросил ответов. Как мать, Эрда не могла ему не рассказать, вот только чтобы это сделать, ей нужно было вновь пережить.

Все вечные преследовали свои цели. Даже те, кто шёл под знамёнами Императора, и те делали это в угоду своим желаниям. Это неизбежно порождало конфликты. Разногласия и недопонимание накладывались друг на друга, превращая через века верных союзников во врагов.

«Как победить того, кто может возрождаться? Только убить. Окончательно», — был ответ на закономерный вопрос, рождённый противостоянием бессмертных.

Император, которого в те годы ещё знали Неотом, нашёл ответ. Фульгурит. Она помнила, как это было! Видела, как хрупкое на вид стекло убивает ей подобных во времена глубокой древности.

Но всё же убийство было редкой мерой. Порой его угрозы было достаточно. За двадцать четыре тысячи лет лишь десять вечных было окончательно убито за свои проступки. Так было до бойни на Колхиде.

Один из них, взявший себе имя Хот, видя, куда идёт судьба человечества, и зная о нежелании вечных активно вмешиваться, решил действовать радикально. Понимая, что его могут остановить, он решил сперва избавиться от других бессмертных. Используя технологии, Хот создал оружие, нефреновые винтовки, которым было плевать на опыт и силу. Используя фульгурит как боеприпас, они стали ультимативным решением.

Всего было изготовлено в строжайшей тайне три подобных винтовки, для Хота и двух его сообщников. Им оставалось только дождаться нужного момента, который настал лишь спустя годы. Собрание на Колхиде стало таким шансом…

Эрда доверяла Хоту, даже считала его своим другом, и чуть не поплатилась за это. Лишь случайность не позволила ей стать первой жертвой.

Прежде чем остановить, было убито двести вечных. Большая часть древних существ перестала существовать. Выжившие обвинили Императора, как самого сильного из них, в том, что он не защитил и не предвидел подобного. Это был последний сбор вечных как единой организации, и Эрде оставалось гадать, кто из её друзей уцелел в Великой Буре.

Появление одной из этих винтовок, ранение Магнуса и Императора всколыхнули застарелый ужас и стыд. Один камушек спровоцировал лавину, заставляя женщину вспомнить и недавние ошибки.

Пусть никто не обвинял и не вспоминал, но она не могла себя простить за то, что развеяла капсулы с примархами по галактике! Только спустя годы, узнав, что ею снова манипулировали, вечная поняла, какой это был глупый поступок. Видеть, как страдают её дети по её же вине, было слишком мучительно!

— Я сама их толкнула в бездну… — прошептала она.

Ей даже не помогла сухость, с которой она рассказала события прошлого Магнусу. В момент, когда нужно было взять себя в руки, воспоминания захлестнули её.

— Ничего не потеряно… — пыталась убедить себя Эрда.

Она, шурша своими одеждами, протянула руки к огню, пытаясь согреться. Её пальцы дрожали вместе с кистями.

Поняв, что это не помогает, она поднесла ладони к лицу и попробовала отогреть своим дыханием. Когда и это не помогло, она откинулась на спину, упав на подушки, что устилали пол её покоев.

На полу нервный холод окончательно овладел ею. Вечная свернулась в комок, забываясь беспокойным сном. В пришедшем ей кошмаре она видела, как её дети один за другим срываются в разверзшуюся пропасть. Вечная пробовала помочь, но от неё ничего не зависело.

Сквозь сон она не услышала, но почувствовала смех нерождённых чудовищ…

***

«Это был очень долгий перелёт на Терру», — подумал я, когда линкор занял свою орбиту над столичным миром.

Не став дожидаться окончания манёвров, я отправился в ангар. Мне просто хотелось побыстрее покинуть «Буревестник» и пройтись по земле. Даже лицезрение унылого пейзажа загаженной войнами индустриальной пустоши, ставшей для Земли обыденностью, не могло испортить радости от окончания путешествия. Слишком измотали меня последние события.

Экспедиция огнём и мечом прошлась по мирам скопления Осирис. Бунт был подавлен, а спровоцировавшие его ксеносы уничтожены.

Принимавший активное участие Вулкан пережил последующую экзекуцию мятежных миров стойко. Брат стал мрачнее, почти перестав улыбаться, что немудрено после всего. Озвучить приговор такому количеству народу и привести его в исполнение — тут не только нелюдимым и хмурым станешь. Как бы банально это ни звучало: убивая вне боя, ты убиваешь часть себя. Видел такое и не раз.

Совсем впасть в уныние и меланхолию брату не дал Император, оправившийся от полученных ран на третий день, да и я нагружал кузнеца задачами помимо геноцида. И всё было бы хорошо, если бы не одно «но»!

Эрда все эти события пережила неважно. Женщину настигло осознание всего того, что она натворила. Со стороны и не скажешь, ведь она под своими пустынными одеждами умело прятала переживания, но мой дар нашёптывал о той тьме, что была у неё в душе. Осторожные расспросы только подтвердили картину. Прямо она не сказала, но по оговоркам было понятно.

Я не психолог, скорее даже наоборот, учился ломать головы, а тут ещё править мозги пришлось сразу двум непростым личностям, но где наша не пропадала? Если Вулкана в конечном итоге я всё же напоил, то с Эрдой такой номер бы не прошёл.

По моральным причинам и из-за общей нелепости, отпал и второй проверенный вариант решения проблемы… Да и у женщин это не так работает. Тут больше напор на «чуйства», а не на старую добрую «физику». Поэтому спишем всё как на не слишком удачную шутку не выспавшегося примарха.

К тому же не факт, что меня бы Император не кончил после похода с ней по борделям, да и просто я к ней как к матери относился, пусть формально это и не совсем так… Да и Русс с Фулгримом мне бы потом всё лишнее пообрубали…

Хотя если бы был Фулгрим, то проблема решилась бы сама собой. Умеет этот языкастый чёрт куртуазно говорить. Как теперь выкинуть из головы образ его в кукольном платье...?

В общем, проблема была, и она поставила меня в тупик. Даже дар провидца не помог. В кои-то веки он молчал, показывая картину пустоты при попытке увидеть варианты. Пришлось снова изобретать многострадальный велосипед.

Через день к решению проблемы волей-неволей подключился мой Легион и все псайкеры на корабле, ведь стоило Эрде заснуть, как просыпались все наделённые даром! Я не знаю и знать не хочу, что ей снилось, но тут даже меня проняло!

И это бы можно было пережить, если бы на второй день мне не устроил скандал старший навигатор «Буревестника» вместе с капитаном корабля. Капитан Дилан Хант только развёл руками, когда длинный как жердь и мускулистый навигатор высказал всё про такие условия работы, не особо выбирая выражения. Мужика понять можно. Ему-то нелегко нас через варп вести, а тут ещё и кошмары.

Поняв, что чисто мужским коллективом мы проблему не решим, я принял стратегическое решение спросить у женщины, но выбор был ограничен. Можно было бы спросить у оруженосцев, но там разница в гениталиях на мировоззрение не влияла. После учебки, обработки, идеологической накачки и модификации на выходе получался человек лишь одного пола — солдат, вне зависимости, каким был исходник. Мальчик, девочка — какая орку разница?

У слуг спрашивать было тоже нельзя. Они-то наговорят… те, кто могут! Расскажут всё, начиная с того, как пуповину неправильно отрезали! Тут проблема остановить поток красноречия…

Оставалась Бэки. Секретарь у меня была не только хорошим специалистом, но и женщиной, несмотря святость для себя актов и цифр, и при этом не выносила мозг. Вот с ней и поговорил.

Пусть наше знакомство началось не с той ноги, но за все годы служения мне, наши отношения стали насколько возможно приятельскими. Во всяком случае, её верность была основана отнюдь не на одном чувстве долга. Бэки даже глаза не закатывала, как обычно бывает, когда она видит чью-то глупость.

— Ну… — не слишком уверенно сказала она после нескольких минут раздумий. — Будь это моя мать, я бы постаралась больше проводить с ней времени.

Я ничего не терял, поэтому попробовал. Всё же, когда был ходоком по бабам, примерно так это и работало в прошлой жизни. Я бы свалил все эти эмоциональные проблемы на Императора, но у них с Эрдой отношения, мягко говоря, сложные, и тут я его понимаю.

После выходки с разбросом капсул, хорошо, что не убил, а просто с миром отпустил, только провалом в его глазах это быть не перестало. А провалы Отец не прощает. Ко двору он вернул, но поручил её МНЕ, решив для себя проблему, обозначив дистанцию, и пристроил к работе специалиста, одновременно умывая руки от дальнейших действий…

Совет оказался действенным, вот только Бэки не предполагала, когда его давала, что мне придётся не просто гулять или чем-то занять мать примархов. В общем, всё это помогло до ночи!

Мне пришлось снова погрузиться в размышления и создать сложную систему из пентаграмм и рун, подпитывая её своей энергией. В то же время я служил кроватью и подушкой. Эрда, несмотря на свой средний рост, уютно устроилась у меня на предплечье. В итоге спали все, кроме меня.

Сидя в челноке, я хоть выдохнул. Пусть сам кризис и миновал, но осадочек остался! Наладить отношения с Вулканом вечная так и не смогла, как и он с ней. Мешал обоюдный стыд. Пусть у каждого были свои тараканы, но мне лучше не становилось.

Хорошо кузнеца удалось растормошить, и он очухался, а то я уже боялся, что не сломал, а доломал его. Как сказал Император: «Вулкан уподобился духом дракону». И понимать это можно было как угодно. В этом весь Отец…

Общение с Императором было ещё одной причиной моей измотанности. Отец снова взялся за мою учёбу. За небольшой перелёт он умудрился вложить в мою голову просто тьму всего, и это было бы хорошо, если бы не иллюзорные шансы сдохнуть в процессе. Пусть наши взаимоотношения и достигли новой черты, но учителем Отец как был жестоким, так и остался.

Прибытие на Терру я воспринимал не иначе как передышку. В столице мы должны были пробыть месяц, прежде чем отправиться на соединение с Хорусом, от чего хотелось волком выть на луну, предвидя массу весёлых моментов. Пусть отношения у нас были ровными, но примарх Лунных Волков псайкеров недолюбливал…

«Совмещаем приятное с полезным», — довольно подумал я, когда челнок коснулся бетона Львиных Врат. Пора вручить подарок регенту, а то непорядок…

***

В сумраке подземелья Малкадор казался ещё старше, чем был на самом деле. Я не мог разглядеть полностью лица регента из-под надвинутого капюшона, но мне хватило и нижней части.

Его тонкие, старческие губы вытянулись в довольную улыбку, что придавала ему абсолютно зловещий вид.

Фигура регента отражалась в рядах отполированных красных доспехов, замерших по стойке смирно воинов. Из-за шлемов, с чёрными плюмажами, их можно было спутать с Кустодес, но в этом элементе экипировки было похожим лишь форма. Я ещё не безумец, чтобы комплектовать без нужды в доспех электроникой ценою в иную планету.

«Внушает», — промелькнула мысль, пока я взирал на парадные коробки Алой Гвардии. Девятисот сорока семи воинов. Мужчины и женщины, прошедшие не только жестокое обучение, но и психологическую, и идеологическую обработку.

Их личности были снесены, и на их руинах собраны новые, подлинно верные Империуму и Человечеству. Они превозмогли одержимость, став иммунными к этому процессу. В телах гвардейцев было столько изменений, что они превосходили обычного человека по всем параметрам. Пусть они не были ровней Астартес, но им и не нужно было.

Набранные из псайкеров алые гвардейцы могли быть секретарями, собеседниками, дипломатами, диверсантами и убийцами. По моему замыслу, они должны стать хорошим подспорьем регенту. Как по мне: хороший подарок.

— Хорошо… очень хорошо… — протянул регент. — Если всё, что ты сказал про них, правда.

— Всегда можно проверить, — пожал плечами, не удивлённый сомнениями, как и желанием испытать новых «оловянных солдатиков».

Малкадор неспешно подошёл к строю, нарочито опираясь на свой посох при каждом шаге. Я шествовал за ним, подстроив свой шаг под его. Пусть мы две важные фигуры подле Трона, но это не повод опускаться до панибратства. Регент — очень опасный человек, который пережил массу врагов. Проявлять к нему неуважение… Есть более лёгкий способ расстаться с жизнью.

Осмотрев с ног до головы одного из гвардейцев, регент скомандовал:

— Сними шлем, — его сухой голос хлестнул не хуже плети.

Отработанным движением гвардеец снял шлем, явив на свет лик совсем юной девушки, в глазах которой была вытертая оружейная сталь.

— Убей се… — не успел договорить регент, как его прервал звук выстрела.

Я предусмотрительно успел прикрыть глаза, поэтому не был забрызган кровью, мозгами и фрагментами черепа.

Обезглавленное тело ещё мгновение стояло с зажатым в руке болт-пистолетом, что замер там, где мгновение назад была голова, прежде чем медленно и картинно завалилось.

Строй мгновенно сомкнулся, затягивая пустоту.

Хмыкнув, регент сбил со своего плеча щелбаном кусочек мозга. Окинув взглядом гвардейцев ещё раз, он побрёл вдоль шеренги. Пройдя десять шагов, он остановился возле двух бойцов, в которых благодаря дару псайкера чувствовалось родство крови.

Снова повторилась команда: снять шлем. На сей раз лица принадлежали девушке и юноше. Близнецам, если быть точнее.

— Заколи, — указал старческий палец на девушку.

Силовая пика пробила живое сердце с последними звуками фразы. У гвардейцев не изменилось выражение лица, что у палача, что у казнимой.

— Изнасилуй её, — приказал регент парню, указав на фигуру, стоявшую через одну в строе. — Отставить…

Видя, что и эту команду гвардеец был готов выполнить, а девушка, которая должна была стать жертвой, не то что не пошевелилась, а даже звука не издала, Малкадор решил отменить свой приказ.

Помолчав с минуту, он произнёс:

— Вскрой живот и повесься на своих кишках, а ты убейся об стену…

Ещё минута, и одно тело дёргалось со свёрнутой шеей. Другое даже ногами не сучило, пытаясь убежать от смерти.

Строй всё так же остался неподвижным, лишь затянув брешь.

— Изобрази влюблённого, — скомандовал другому гвардейцу старик.

Последовала целая пьеса. Малкадор на ходу придумывал обстоятельства, вовлекая ещё троих бойцов. Гвардейцы играли выбранные роли, буквально живя ими.

Команда, и они снова стали функцией, что стояла в строю.

— Превосходно, — холодно сказал регент, но я ощущал его довольство. — Осталось последнее. Убить его!

Старик только успел взмахнуть посохом, а я уклонился от двух десятков пик, уйдя от опасности лишь тем, что сместил себя в пространстве своей силой. Рявкнули болтеры, но болты разбились о поднятый барьер, который через мгновение поглотил поток психических молний.

— Отставить, — теперь уже полностью довольный Малкадор отменил свой приказ. — Хорошие воины.

— Не каждый рекрут способен пройти подготовку. Многие из них окончательно ломаются, — сказал я очевидность.

— Полезный инструмент, — согласился со мной регент. — Были бы такими примархи, и я был бы спокоен за Империум.

— За всё приходится платить. Гвардейцы — хорошие исполнители, но не руководители. Для них приказы и директивы — смысл существования, пусть и с оговорками, — снова говорю очевидность.

— Увы, не бывает в жизни совершенства, — искренне посетовал старик. — Пройдёмся?

Мне оставалось только согласиться.

— Займёте те казармы, которые покажут мои слуги, — отдал команду регент. — Идём.

Это уже мне. Молча поднимаемся из катакомб во Дворец. Зачем спешить?

Недолгая прогулка, и мы пришли на один из балконов, с которого открывался вид на дворцовый комплекс. Архитекторы, проектировщики, вместе с ремесленниками, постарались на славу, когда строили это место. Императорский Дворец действительно красив. В нём каждая башенка — произведение искусства.

— Правда, вид теперь кажется иначе, Магнус, — нарушил тишину старик.

Сподвижник Императора всматривался в плотную застройку, словно пытаясь что-то увидеть, и я даже знаю что.

— Любая система — клетка. Иная нужна, чтобы запереть что-то внутри. Другая, чтобы защитить то, что внутри. Империум — это и то и то. Каждый его несущий элемент — прутья. Так должно быть, — ответил, почти видя эти метафизические прутья.

— Именно, — согласился со мной регент. — Никто не свободен. Все — шестерёнки в механизме.

Рассвет. Он всегда красивый в горах в ясную погоду. В такие дни Дворец кажется сделанным целиком из золота. Идеальное прикрытие для того, что порой творится в его стенах.

— Идиллия, которая скоро будет нарушена, — поморщился регент.

— Русс, — утверждаю я, сказав этим всё.

— Неудивительно, что он направился на Терру после тех новостей, — бросил в пустоту Малкадор, но мне не нужно было быть псайкером, чтобы понять его эмоции.

— Покой покинет эти стены. Сама природа моего брата предписывает быть слишком громким и демонстративным, — воспользовался я моментом, начав закидывать удочку, делая это осторожно, чтобы не спугнуть паука. — Двору сейчас не нужен этот шум…

Императора и раньше ранили, но совсем при иных обстоятельствах. Властный аппарат уже начал свою работу, переключая высокое общество на другие события. При кажущейся бесполезности это действо способствует укреплению власти, ведь Отец должен быть символом несгибаемости и силы. Чем больше думают про Императора, что он неуязвим, тем меньше голов решится поднять глаза и начать роптать. Появление Лемана сейчас вновь начнёт пересуды. Это и было моим крючком…

— Чего ты хочешь? — прямо спросил старик, повернувшись ко мне всем корпусом.

Я не строил надежд на свою игру. Там, где я учился, Малкадор преподавал. Паук не тронул наживку, а сразу дёрнул за леску, притягивая самого рыбака в качестве основного блюда.

— Вашего разрешения на посещение одного места на Терре, — не стал отпираться я. — И про шум можете забыть. Узнав, что Отцу ничего не угрожает, брат согласится променять участие в скучных для него светских раутах на приключение в диком и опасном месте.

Регент смерил меня внимательным взглядом, улыбнувшись из-под капюшона. В рассветных лучах это выглядело так же зловеще, как и во мраке подземелья.

— Я ожидал этой просьбы во время нашего первого разговора, — хмыкнул регент, лучась довольством. — Нужные бумаги будут ждать тебя в твоих покоях. Меня радует, что ты можешь побороть свой сентиментализм, обратив его на пользу себе.

Сподвижник Императора отвернулся от меня, давая всем своим видом понять, что беседа окончена.

Мне оставалось только уйти, предавшись воспоминаниям и мыслям. Не стоит искушать древнего дракона интриг. Пусть он и одряхлел телом, но стал только опаснее. Продолжать с ним разговор — значит стать обязанным сверх меры. В новых долгах нет нужды, когда получил всё, что просил.

«Можно себя поздравить. Совсем скоро ты вернёшься домой… Вернее в те руины, что остались от него…», — мысленно констатировал я, удаляясь.

Нужно будет подготовиться, чтобы отправиться в тот улей, которым стала Москва за тысячелетия. Меня интересуют не руины мегаконструкций Московии, а то, что лежит в его основании. Там, словно в капсуле времени, погребена старая-добрая белокаменная…

***

— Зачем нам нужно в это лежбище троллей, брат? — спросил меня Леман, рассматривая развернувшуюся под нами панораму.

Посмотреть было на что. Московия — покинутая и забытая. Когда-то она была одной из самых больших агломераций на Земле. Мне до сих пор не верилось, что МКАД разросся и поглотил Тулу! Про осознать размер я вообще молчу!

Я знал из небольшого количества исторических хроник, дошедших до этого времени, и рассказов Эрды, что в какой-то момент этот монструозный город начал тянуться ввысь шпилями ульев. Стоя на открытой посадочной рампе «Громового Ястреба», можно было увидеть кольца, похожие на срез дерева, как и следы орбитального обстрела. Целые кварталы были обращены в кратеры. В этом не было ничего удивительного.

Московия ещё неплохо сохранилась и прожила достаточно долго после конца Тёмной Эры Технологий, восстания машин, начала Долгой ночи, застав Эру Раздора в самом её начале. От других городов-монстров даже руин порой не осталось.

Облетев обломанный, сгнивший зуб улья-спутника «Москва-Сити 17», по широкой дуге, мы начали снижаться к центральному улью.

— Я чувствую, что мне туда нужно, брат, — нарушил затянувшееся молчание я, сказав правду, но не всю.

Заворожённо наблюдая, как машины техножрецов разбирают развалины, по приказу Императора, я предавался пытке воспоминаний. Это ощущал Русс своим звериным чутьём, поэтому и вёл себя непривычно тихо. Зная меня достаточно хорошо, Волк знал, что я не буду хандрить просто так…

Щёку пронзило болью. Слишком увлечённый перебиранием в памяти, я прозевал атаку когтистой, пушистой лапы.

Мне в лицо уставилась морда на вид обычного кота. Его глаза, один из которых был фиалковый, а другой голубой, смотрели матом прямо в мою душу, намекая, что пора заканчивать рефлексию.

Ситуация с Эрдой принесла неожиданные дивиденды. Я лишь хотел подарить ей зверушку, милую и пушистую, от того и бесполезную, которых так любят женщины, но не ожидал стать хозяином этого наглого шерстяного комка, что прилип и отказывался отлипать. А хорошая была идея, подарить котёнка джилинкса. Подарить-то подарил, да только из отсека, ставшего питомником, ушёл ещё и со вторым.

— Ща щелбана получишь, — предупредил я наглое животное, на что получил хвостом по носу.

Живность лишь презрительно фыркнула, удобнее устраиваясь на реакторе-рюкзаке моей брони, зная, что опасаться нечего.

Из десантного отсека раздался рык, больше похожий на смех, да и сам Леман прятал улыбку. Его же молочные братья, здоровые зверюги, даже не думали заморачиваться приличиями. Звери, что с них взять?

— Да и что за вопрос? Ты разве против пройти дорогой приключений? — ехидно поинтересовался я, сбросив наваждение.

— Я не против, брат, но клянусь своей кружкой, наши приключения обычно заканчиваются не так, как мы планируем, — ответил так же ехидно мне Русс.

Пусть он стал куда как «цивилизованным», перестав притворяться неотёсанным варваром, но в нём был ещё этакий колорит.

На душе стало как-то… свободнее и легче. С этим ощущением мы нырнули в древнюю застройку, летя над широким проспектом, разрезавшим стену зданий.

— До Чертановского Лифта две минуты лёту, господа, — раздался в воксе шлема голос Лифри, взявшего на себя обязанности пилота.

И, мне кажется, в первую очередь это был не приказ матери, а возможность получить мьёд Космических Волков. Больно ровно мы летим, что не похоже на стиль пилотирования этого десантника-прототипа. Это наводит на очень нехорошие мысли.

Словно подтверждая догадку, транспорт резко взял правее…

***

«Москва-Сити Центр» — один из первых ульев в Солнечной системе и на Земле в частности. Никто не стал заморачиваться, и просто небоскрёбы старой Москвы стали сваями его фундамента. По задумке, город должен был стать одним большим музеем…

Сейчас, спускаясь на древнем гигантском лифте, я мог видеть, как слой за слоем нарастали постройки, погребая под собой историческое основание. Можно сказать, мне повезло, что агломерация была покинута именно в начале всех катаклизмов. Основание не успели загадить всякой химией, но мусора тут хватало.

«М-да», — только и оставалось, что хмыкнуть, увидев надпись на стене. Знакомую такую надпись, что красовалась на всех заборах необъятной. Древний художник постарался, выводя три весёлых буквы на пространстве размером с десяток этажей.

— Это девиз какой-то, брат? — спросил меня Русс, знавший мою тягу к древним языкам и всяким историческим фактам.

— Своего рода да… — ответил уклончиво я, перекрикивая работу механизма.

Оставшееся время спуска мы провели молча. Можно сказать, что Чертаново не изменилось. Я даже узнал некоторые очертания улиц, когда платформа лифта спустилась в фундамент. Кольцо МКАД перепутать было трудно с чем. Оно-то и послужило ориентиром и точкой отсчёта.

С лязгом прогнулись древние амортизаторы. Раньше это место было с претензией на величие. Даже после тысячелетий запустения оно сохранило его.

Архитекторы явно подражали стилю метро, скопировав обстановку с первых станций подземки. Вроде его называли сталинизм или сталинский ампир… я не силён в архитектуре, да и волновало меня это мало.

Лучи фонарей разрезали непроглядную темноту, давая рассмотреть что-то кроме древнего перрона или как там можно назвать площадку ожидания перед прибытием лифта.

— Нам туда, — безошибочно махнул рукой я, сориентировавшись на месте и доверившись своему дару. Да и указатель подсказал, как добраться до МКАД, ну, одного из его колец.

Наш маленький отряд вошёл во тьму. Фреки и Гери стали нашими разведчиками. Их серые шкуры то тут, то там мелькали в лучах фонарей. Мы не стали брать с собой большую свиту, ограничившись малым. Я и Леман взяли по два легионера.

Мне даже заморачиваться не пришлось. Я просто взял близнецов. Русс — двух своих сподвижников, помимо вездесущих питомцев.

Лифри и его сервитор были в этом уравнении тяжёлой переменной, на всякий случай.

Тут было настолько опасно само по себе, и улей был так давно покинут, что даже мутантов не водилось. Один раз только рявкнул болтер, убив деградировавшего потомка рода человеческого. Это родство с трудом-то просматривалось. Я понял, что это не зверь только благодаря биомантии, потому что в голове с зубастой пастью, без носа, ушей и глаз признать голову человека — было невозможно.

На МКАД мы вышли быстро. Петляя между сгнившими остовами машин и между обломками перекрытий, что могли погрести нас в любой момент, мы двигались на северо-запад. Троекуровский проезд был на своём месте, о чём снова сообщил выцветший указатель. Нам пришлось минут пять поискать спуск, чтобы спуститься. МКАД за время существования стал не просто дорогой, а многоуровневой системой, где нашлось место и наземному метро.

Наш отряд застыл перед покосившимися воротами Троекуровского кладбища.

— Дальше, я сам, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул, и за фразой скрывая свою нерешительность.

— Будь осторожен, — произнёс мне в спину брат, когда я переступил незримую границу.

Честно, не знаю, на что я рассчитывал, но ноги меня несли сами. Дар шептал и подсказывал правильное направление, заставляя петлять между рядами надгробий и склепов.

— Привет, Витька, — удивлённо протянул я, когда луч фонаря выдернул очередное надгробие. Время почти стёрло новомодную в те годы лазерную гравировку, но фигура человека ещё просматривалась на граните.

Моему роду не везло с жёнами в моей прошлой жизни. Я был разведён, невестка умерла при родах. С её роднёй мы пересекались очень редко, но внучку второй дед тоже любил. Тогда, он казался мне желчной задницей не от мира всего, но сейчас я видел гораздо больше и знал значение некоторых странностей.

— Покойся с миром, чародей, — уважительно кивнул я головой могиле.

Пусть псайкеры были редкостью в человеческом роду до определённого момента, но они рождались на всём протяжении нашей истории, и, по всей видимости, Витёк знал о своём даре, пользуясь им, как мог. Небось даже похоронен со своим котом. Тоже здоровая и странная была зверюга, желчная, как её хозяин. Сколько я помню, эта сволочь цвета шпроты всегда у него была…

Пушистый хвост коснулся моего уха, намекая на наглый поклёп в сторону кошачьего племени.

Постояв ещё минуту, прислушавшись к шёпоту дара, который намекал, что путь отца невестки не закончился в сосновом костюме, я развернулся и пошёл дальше, огибая гору обломков, упавшую совсем недавно.

«Я тоже вместо того света копчу тут небо. Ничего удивительного, что кто-то тоже так делает. Может, свидимся. Вот будет ироничный момент», — мимоходом подумал я. У меня-то теперь тоже кот…

Ноги стали ватными, стоило зайти на следующую аллею. От памятников прямо веяло казёнщиной. На некоторых даже можно было рассмотреть звёзды. Мне пришлось перелезть очередной завал, прежде чем дар сообщил, что я на месте.

Стандартный участок. Три могилы. Три поколения семьи. Отец, сын, внучка.

— Своеобразные ощущения, — прокомментировал я, смотря на собственную могилу, где было моё же тело из прошлой жизни.

Памятник не пережил испытания временем, треснув наискось и распавшись пополам. Вторая половина куда-то подевалась, но имя и дата смерти были отчётливо видны. Две тысячи двенадцатый год.

— Привет, Костик… — опустился на одно колено перед могилой сына.

Снимаю латную перчатку и касаюсь полированного гранита. Его памятник хорошо сохранился.

— Эх… как же так? — спросил я пустоту, осознав дату смерти. — Всего на двенадцать лет… До пенсии чуть не дотянул… ещё и на боевом… Хоть свадьбу дочери увидел. Наверное…

Проглатываю тугой комок. Снимаю с пояса фляжку и извлекаю из подсумка пустую рюмку. Наполняю её янтарной жидкостью и сам отпиваю прямо из горла.

— Пусть земля тебе будет пухом…

Перевожу взгляд на последнюю могилу.

— Эх, внуча, так тебя и не свозил дед на моря. Было бы можно, то всё бы отдал… Ты-то хоть хорошо пожила. Сто тридцать лет, как-никак. Небось и забыла деда, но то тебя помнит…

Кладу на мёртвую землю прямо в клумбу куклу и самый настоящий цепной меч. Взрослая дама, как-никак, и настоящее оружие можно.

«Интересно, а подарили ли ей мою поделку?» — подумал я, нежно проводя по надгробию, словно гладил маленькую девочку по голове. Даже на мгновение показалось, что услышал возмущённое фырканье, а потом её смех.

Если бы услышал взаправду, то одним богом хаоса стало бы меньше. Помер бы, вывернулся наизнанку, но чумной сад сжёг бы!

Встаю, уже зная, кто стоит за спиной. Молча ухожу с участка, переступив оградку под вопросительный взгляд Русса. Он молчит и терпеливо ждёт. Видать, почуял своим носом моё состояние.

— Ты помнишь свою прошлую жизнь, брат? Не ту, которая у тебя на Фенрисе до того, как тебя нашёл Отец, а ту, когда ты не родился в этом теле? — спросил я у Волка, глядя на три могилы.

— Нет… — Леман даже не пытается скрыть удивление и вытаращился на меня во все глаза.

— А я помню, — мой голос прозвучал зловеще-сухо. — Не передать словами, когда ты стоишь тут и лежишь в двух метрах под землёй. Пожалуй, хорошо, что, рождаясь, мы не помним это…

— Поэтому Отец…

— Да, Император знал, как и наша мать. И я рад, что эта тайна наконец стала тебе известной, брат, — качнул я головой на надгробия.

— Почему раньше не сказал? – просто спросил он.

— Не мог. Ты знаешь Отца и каким он может быть убедительным, — позволяю себе лёгкую улыбку, надеясь, что она не похожа сейчас на оскал. — И сразу скажу, что это не все тайны, но там прямой запрет, поэтому, я не могу сказать. Даже если бы захотел, то не смог. Блок на душе и памяти.

Я не буду говорить, кто его поставил. Русс сам додумает нужный ему ответ.

— Тогда даже не пытайся, — веско сказал он без злобы. — Кем ты был?

— Винтиком, что пережил крушение механизма. Немного воин, немного лазутчик. Незримый страж государства, — так же просто ответил на вопрос. — А здесь лежат мой сын и внучка. Брат же у меня появился только в эту эпоху, как Отец и мать, и другие братья.

— Это много объясняет. Хорус заметил, что что-то не так, и считает тебя странным… — сказал Леман.

— Да как-то всё равно, — пожал я плечами. — Спасибо, что пришёл, брат.

— А как могло быть иначе? – он иронично-вопросительно приподнял бровь.

— Если бы не вспомнил прошлую жизнь, то могло быть. Я уже рассказывал…

— Как и то, что мы сами создаём свою тропу вюрда, — возразил мне Волк. — И я благодарен за этот урок, брат!

— Это радует, — ответил ему. — Хочешь увидеть сердце того, что я защищал?

— Естественно! — воскликнул он, разрушив погребальную тишину.

— Тогда путь будет неблизким…

***

Необычно было выступать в роли экскурсовода и говорить о том, что словно было вчера. Особенно трудно было рассказывать про те места, которые исходил до дыр в прошедшем времени.

Касательно самой Москвы, город слегка законсервировался. Как было в небольшой исторической справке написано, из-за быстрого темпа роста реновации подвергались только откровенные трущобы. Если проще: город рос быстрее, чем ветшал. Это позволило сохранить большой процент зданий моего времени до того, как они стали фундаментом.

Время их не пощадило. За тысячи лет они большинство построек пришло в негодность, став подобием Помпеев. Уцелели отдельные стены, иной раз коробки, но для меня эти останки были узнаваемы.

Так, как не были страшны пробки, да и метро воспользоваться было затруднительно, я заложил небольшой крюк, взяв курс на ВДНХ, что было правильным решением. Если бы мы пошли по короткому пути, то упёрлись бы в завал, но и прогулку в сторону Ярославского шоссе назвать лёгкой было нельзя. МКАД, несмотря на свою монументальность и современные материалы для своего времени, был основательно порушен тысячелетиями. Пару раз мы с него сходили или штурмовали упавшие небоскрёбы, удачно лёгшие на дорогу.

Местная живность нас не беспокоила. С живыми внизу были большие проблемы. Немного разбираясь в этом вопросе, я догадывался, что из-за отсутствия органических отходов не было и кормовой базы для типичных представителей фауны подземелья. Стрелять пришлось три раза, и то по одиночным тварям. Всё те же троглодиты.

Маловато их было на такую застройку, что напрягало, поэтому до самого ВДНХ я был настороже, пытаясь вовремя засечь опасность, но было подозрительно тихо.

Фонтан Дружбы Народов уцелел. Видно, его когда-то даже отреставрировали, заменив исходные статуи на полностью золотые. Золоту и сто тысяч лет — миг. Если бы не упавшее перекрытие, то он бы совсем остался неизменным, разве что воды не было.

Павильоны сложились. Это не было удивительно, в отличие от сохранившегося макета ракеты «Восток»…

— Наверное, мощная была для своего времени. Взрыв такой… — начал говорить Азек, но я его остановил.

— Эта ракета не боевая. На подобной человек впервые в космос полетел где-то близко к началу М2, — поправил я его.

— Видел, как орки на подобных летают. Надо быть поистине смелым, чтобы добровольно сесть. Клянусь своей бородой, она же одна сплошная цистерна прометия! — воскликнул один из Космических Волков.

— Взрывались орки часто, вместо того чтобы долететь, — подтвердил Ормузд.

— Но зато самогон из их топлива… — это Лифри.

— Поэтому до нас дошло хоть что-то от этого события, — свернул я дискуссию, делая зарубку у себя в памяти переписать всю историю, которую помню, и как-то легализовать.

Жители Марса очень хорошо постарались, загадив своими бреднями мозги, от чего у обычных людей бытует заблуждение, что все технологии берут начало из СШК. Этим техножрецы очень активно пользуются, изымая в свои загребущие руки любой образец техники. Вроде и не нарушение договора, но очень нехороший звоночек.

«С такими союзниками и враги не нужны», — злобно подумал я, когда мы ушли в сторону Лубянки.

Конторе досталось, но она выстояла. Были видны следы пожаров, но стены этого здания внушали даже в плачевном состоянии.

«И снова я чувствую иронию момента», — была у меня мысль, пока взгляд блуждал по пустым окнам. Ностальгии я не чувствовал. Может, виной было то, что я снова «в обойме»? Раньше, когда был на пенсии, бывало, проходил тут, словно что-то тянуло, хотя, знал, что именно. Не устану повторять, принять то принял, но не простил.

Катая в голове эту мысль, я на автомате продолжил рассказывать, а мы прошли Новый Арбат, который, к моему удивлению, был перестроен и не похож на себя прежнего. Небоскрёбов на нём я что-то не припомню в таком количестве. По одному из них мы и добрались до Кремля.

— Величественно, — констатировал Леман. — Хорошая крепость была для своих времён.

Стены вросли в землю и были меньше по высоте, чем в моё время, став почти что игрушечными. Сохранились они неважно, но можно было угадать, где что было. В противовес им могила Неизвестного Солдата сохранилась хорошо, вместе с мемориалом.

Я объяснил, что это за памятник, который обзавёлся статуями и новой композицией.

— Достойное место и достойный смысл, — произнёс Леман, первый отсалютовав воинам прошлого.

Через мгновение мы все повторили его действо.

— Жаль, что лет через шестьдесят руины полностью расчистят и переработают, — заметил Азек.

— Всё в наших руках. Когда сюда доберутся строители, можно будет возродить мемориал вместе с к… крепостью, — слегка замялся я, чуть не назвав укрепления Кремлём. — Битв в нашем Походе будет много, как и павших в боях. Помнить о них — долг выживших.

— Согласен, брат, — возвышенно произнёс Русс. — А здесь мостовая получше будет, чем в городе. Камни под ногами не крошатся…

Это он про Красную Площадь, хотя напрасно он на тротуары наговаривает, но не без основания.

Площадь смотрелась сиротливо. Пусть комплекс построек относительно нормально сохранился, вот только без людей он напоминал кладбище.

«Надо же! Не убрали!» — удивлённо уставился я на Мавзолей.

— Интересно, — сказал я, беря курс к культовой постройке.

— Что там, брат? — спросил меня Русс.

— Там покоился великий вождь, — ответил я, не став выдумывать или говорить иначе.

Луч фонаря скользнул внутрь, выхватив из темноты то, что я никак не ожидал увидеть в таком состоянии.

«Да ладно?!» — уставился я на саркофаг с Лениным, который был помещён в стазисное поле, видя слабую иллюминацию. Установка работала!

Если сейчас поле отключится, и он встанет, я не удивлюсь! У этой вселенной и времени очень странное чувство юмора.

— Как-то он не впечатляет. Мертвец, как мертвец, — заметил один из Волков.

— Это не показатель. Правитель может быть и карликом, но за него будут говорить его поступки, — возразил ему Ормузд.

— А приборчик-то кто-то обслуживал, — сказал подобравшийся Лифри, кивком головы указывая на явно недавно смазанный узел, начав отслеживать своими механическими конечностями периметр.

Это замечание заставило нас всех вскинуть оружие.

Прислушавшись к своему дару, я только подтвердил правоту прототипа, одновременно с этим ощутив ещё один машинный дух, вот только он был каким-то агрессивным и… разумным?

— Вы все умрёте, — проскрежетали древние динамики со стороны входа, заставив нас обернуться на звук.

Несколько выстрелов были отражены пустотным щитом, что подтвердили очередную мою догадку, как и увеличили глубину той задницы, в которую мы попали!

— Вот ты какой, изуверский интеллект, — произнёс я нарочито спокойно, но так, чтобы меня услышали все…