Чекист, Магия, Война. Глава 22. Часть VI
Предыдущая часть: https://boosty.to/lagnes-fox72/posts/8db2dbab-4a16-43e9-86d5-9eea7d77d382?share=post_link
epub
фрагмент главы.epub12.86 Kb
fb2
фрагмент главы.fb232.24 Kb
txt
фрагмент главы.txt31.12 Kb
_______________
«Просто китаец, в самом плохом смысле. Нет друзей, есть только партнёры. Не люблю кочевников и бедуинов всяких. Гордые и упёртые, что для примарха уже диагноз!» — оторвался я от увлекательного занятия по считыванию поверхностных мыслей.
На большее не рискну в данный момент. Не то место и не то время, чтобы провернуть это незаметно. Однако и увиденного хватает, чтобы сделать выводы. За прямотой и словами о чести скрываются хитрый ум и голый расчёт.
Впрочем, иного ожидать и не приходится. Не зря про их коварство слагали легенды, а про мастерство пыток азиатов складывают байки до сих пор. С другой стороны, считать всех такими глупо, вот только стереотипы — вещь прилипчивая. Толпу по видным представителям судят.
«Вот отчего не стоит судить сразу и повторять чужие ошибки», — таково было общее резюме, пока зубы медленно жевали… баранину. Мясо-то вкусное, но есть его с тушёной головы, как по мне, — извращение! Только ничего не попишешь. Обычаи такие. Власть имущие исключительно головы и кушали, как символ этой самой власти.
«Матушке хорошо. Нацепи нужную маску и кушай что хочешь!» — испытал я приступ зависти, глядя на Эрду. Вечная вполне себе потребляла рёбрышки и тушёное мясо. Вроде бы мой желудок может переваривать и гвозди, да и от плутония не заработает несварение (только радиоактивным будешь энное время, отчего всё чешется), но кушать хочется нормальные продукты.
За вычетом этого минуса сидим, впрочем, вполне себе. В чём-чём, а азиаты в пирушках понимают. Столы, они же покрывала, ломятся от яств. Если бы не долбаный этикет, вообще было бы отлично!
— Деда, что делать будем? С таким птицем каши не сварим. Ни до, ни после застолья, — оторвалась от еды Варвара, ловко обойдя ментальный блок.
Если говорит про «после», значит, Хан остался лояльным, но это не точно. Я тут уже много чего сломал в сердцах.
— Не нравится он мне. Такие ходят по очень тонкому льду, — добавила внучка, но уже с усилием.
Блок не дремал. Внутреннее око видело, как неосязаемые тиски конструкта сжали душу девочки, выпуская шипы. Они не причиняют боли. Когда больно, можно кричать, но от этого мучения нельзя укрыться за криком. Оно просто в тебе, в каждой клеточке тела, вместе с полным бессилием. По себе знаю. Незабываемое чувство, когда собственное тело становится тюрьмой, а душа оборачивается капканом для разума.
«Кто бы про тонкий лёд говорил», — мне оставалось только сожалеть об упущенном и сочувствовать.
Надо было в своё время больше читать литературы по этой вселенной, но старая привычка со службы сделала своё чёрное дело. Как, вроде бы, говаривал Шерлок Холмс, мой мозг — чердак, на котором хранится исключительно нужное. Это было полезно на службе, когда лишняя информация убивала. Буквально. Кто знал, что так обернётся?
«Оправдывайся, пердун старый. Скажи проще, что тебе было банально лень читать всю эту дребедень и вникать!» — поддел я себя, и это был точно я, а не вторая или третья личность.
Тряхнув головой, я вернулся к настоящему, ибо пауза затянулась сверх всяких приличий, обесценивая жертву, о которой не суждено узнать никому, кроме меня.
«Видно, Каган хоть и на полшишечки, но шагнул на сторону Воителя. А кому, как не мне, знать, что где на полшишечки, там и по самые помидоры имеют. Хаос, он такой, прилипчивый, сука», — вывел разум из полупрозрачного намёка, пока я сам отвечал:
— Перевоспитывать, — пожал я плечами как можно более небрежно, проверяя тонкую вязь глушащих звук чар. — Зря, что ли, коня разрабатывали и вербовали?
— Вот и не верь после этого в анекдоты про чекистов, — улыбнулась внучка.
Сразу вспомнился детский анекдот и его последняя строчка «Гена, посмотри, что они сделали с лошадью!» Вот в каждой шутке лишь доля шутки. Я вот отлично помню историю, из-за которой родилась эта. Погорячились мы тогда с ряжеными, но раскололи без превращения человеческого хребта в верблюжий. Не ради забавы, а сугубо по служебной необходимости. Приказ.
— Если партия скажет, то и пулемёт застрочит с новой силой, — улыбнулся я ей в ответ. — Нужно только подождать. Восток — дело тонкое, а главное, неспешное. Щас они все нажрутся, напьются, и их потянет на всякое. Тут-то мы и поймаем момент.
— По-моему, так все пьянки заканчиваются, — не унималась егоза, продолжая скалиться в тридцать два зуба.
— Не, — не согласился я. — Здесь будет всё культурно…
— И с философским подтекстом, в угоду традициям, — поддакнула мне Эрда, тем самым показав, что давно нас внимательно слушает. — Кочевая жизнь сложна. Степь, при всей её красоте, — суровое место, где не каждый выживет. Или ты в седле с пелёнок, или твои кости белеют в траве. Даже чтобы развести огонь в шатре, требуются усилия. Такая жизнь рождает пышные празднества, когда собираются все окрестные родичи, а столы ломятся от еды. В такую пору бок о бок сидят друзья и враги. За столом идёт борьба и решаются споры. Каждый тост оборачивается предложением союза или оскорблением. Молодецкие забавы — способ показать силу селения. Кто быстрее, точнее, лучше держится в седле. Пир — лишь повод и способ не доводить до открытого противостояния.
Матушка улыбнулась, прикрыв глаза, явно вспоминая своё прошлое. Она неспешно и грациозно отпила вина, поставленного на стол для одних лишь пришлых, сделав это легко и естественно, словно специально оставляла нам время для осмысления, чтобы до нас дошли все скрытые мысли. Очередной урок и экскурс в историю.
«У вечных всегда так. Урок, память о прошлом, сотни скрытых смыслов, иные из которых можно понять лишь спустя годы», — только и оставалось покачать головой, дивясь мастерству. Матушка в очередной раз меня сделала в красноречии. Опыт в несколько тысячелетий просто так не пропьёшь.
— Представление и отвод глаз? — поняла Варвара.
— Мой сын куда больший политик, чем хочет быть и казаться, — согласилась матушка, подтверждая выводы внучки и мои мысли. — Иной вопрос, понимает ли он сам это? Впрочем, неважно. Будьте с ним осторожны. За прямотой и порывистостью прячется ум. Его разум и мировоззрение привели его под руку Отца. Он посчитал Отца достойным и равным себе. Ваша затея может сделать вас равными в его глазах.
«Если проще, матушка решила нам помочь, желая мира в семье», — перевели мы очередную порцию её монолога…
На этом пир, можно сказать, потерял для меня весь интерес. Матушка ушла в свои воспоминания. План мы обсудили. Отец был занят неспешной беседой с Каганом, в которую я лезть не собирался. Ангрон давно ушёл, соблюдя приличия. Ему куда интереснее был быт других народов.
Брат, видевший кочевников у себя на родине лишь как врагов, пытался понять их с другой стороны, посредством анализа культуры и преодоления собственных предубеждений. Его белую броню можно было увидеть возле огромных табунов лошадей, в отдалении от посёлка, организованного только ради пира. Ну и просто бывший гладиатор не любил внимания огромных толп по понятным причинам.
Гуляли день, гуляли ночь. Наутро джигитам захотелось показать свою удаль. Местные напитки, особенно вариации кумыса, были слабоалкогольными, что не способствовало проявлению молодецкой силушки. К тому же положение женщин не располагало к распушению хвостов. Не сказать, что слабый пол тут был бесправным, очень даже наоборот в некоторых моментах, но без санкции старейшин молодые не могли и за ручку подержаться.
В общем, поутру, стоило солнцу этого мира осветить степь, начались игры. Не сильно помятый народ, уставший есть и пить, радостно воспринял изменение развлечений. Старейшины под одобрительным взглядом Кагана огласили очерёдность показательных боёв. Что сказать? Было довольно красиво. Здоровые мужики, иной раз на голову выше обычных степняков, по пояс голые, в кожаных штанах, лоснящиеся от масла, вполне технично боролись под улюлюканье толпы. Ангрон оценил, а он в таком разбирается.
Естественно, всё было без смертоубийств. В степи все друг другу родичи, да и свежи ещё похождения Кагана, который разорвал замкнутый круг набегов умом и жестокостью.
Тут нас попробовали куснуть зубком азиатские драконы. Разгорячённые люди захотели помериться силушкой с чужаками. Предвидя это, я озаботился, спустив с орбиты пару отделений своей ауксилии. Не Астартес же или сквайеров выставлять против обычных людей? Это было бы оскорбительно и неспортивно. А так получился хороший махач, выигранный местными в силу привычки (армейский бой отличается от борьбы), и мы себя достойно проявили.
Далее нас услаждали местной музыкой (протяжной и заунывной). В этом поучаствовали и легионеры, кто умел. В их число вошли и Азек с моим бывшим наставником, умело закосившие под обычных рядовых и сорвавшие овации.
И только после обеда, ибо всё проходило успешно, да и желающих было много, наступило время конных соревнований. Тут и представилась возможность подарить «троянского коня». Просто так столь важный дар вручить было, конечно, можно, но и отношение к нему было бы как к пустяковине. Обычная лошадь тут была примерно тем же, чем в более развитых мирах является мотоцикл массового производства. Вроде бы весомо и одновременно нет.
Сидя на местах для почётных гостей, я начал первую часть представления, нарочито изображая скуку, чем привлёк внимание Кагана и его соратников-стражей.
— Мастерство стрелков, как и их доблесть, интересны. Ваши воины — мастера своего дела, — осторожно начал затягивать силок я. — Но вот кони… Не спорю, они тоже хороши, но подобных я видал и в других мирах, отчего испытываю лёгкое разочарование. И, чтобы не показаться неблагодарным гостем и не оскорбить хозяев, я бы хотел показать скакуна, которого не зазорно оседлать даже примарху.
Хан ханов окинул меня заинтересованным взглядом, силясь угадать, какую игру я затеял, ещё раз показывая, что не бросается вперёд при первой же возможности, но и не медлит сверх необходимого.
— Хочу увидеть столь чудесного коня. Слова остаются словами, коль они ничем не подкреплены.
«Вот ты и попался!» — мысленно потирая руки, я отдал распоряжение.
Ждать пришлось недолго. Громовая Птица с этим… конём-товарищем уже ожидала команды на старт. Как раз за пять минут местные успели расчистить место.
«Я пилоту премию выпишу», — оскалился я в полном довольстве, когда челнок, сделав красивую петлю, завис на некотором отдалении от трибун, открыв свой зев. В полной тишине, которую едва нарушал гул двигателей, легионеры вытолкали транспортный контейнер прямо так. С десятиметровой высоты. Эта лошадка могла выдержать и не такое.
Под оглушительный лязг транспортная ёмкость приземлилась на степь, лишь слегка покачнувшись при ударе.
Секунду ничего не происходило, а потом металлическую стенку с ближней к нам стороны сотряс удар, выгнувший её. Изнутри раздалось гневное, полное бешенства ржание.
«Переигрывает», — пришла мне в голову мысль, но, видя, как подались вперёд степняки, и Каган в частности, я понял, что жеребец знает своё дело.
Лязгнула сталь. Стенка контейнера сдалась, продранная стальным копытом.
Из темноты нас окинули взглядом два кровавых, пылающих глаза.
Все копытные, насколько хватало взгляда, начали медленно-медленно пятиться, невзирая на понукания своих ездоков. Некоторые особо впечатлительные кони просто взяли и сели на задницу. Кобылицы, продолжая пятиться, ещё и призывно заржали, будучи напуганными, но испытывая одновременно с этим влечение.
Металл полностью сдался ярости четырёхкопытного монстра. Прорвав себе путь из контейнера, вырвался он!
Чёрный как ночь конь-бодибилдер сиганул из своего узилища. Оттолкнувшись от земли, он воспарил в воздух, ринувшись прямо наперерез рванувшим к нему легионерам и кустодес.
«Пока всё идёт по плану», — поморщился я, провожая полёт двух своих сынов и одного из телохранителей Императора. Отец так и остался словно безучастным.
Ангрон лишь тихо и иронично хмыкнул, чего не заметил хан всех ханов, как и все степняки. Они все как один пожирали взглядами эту чёрную бестию. В их взорах читались чистое, незамутнённое восхищение и желание обладать этим монстром.
Тем временем жеребец перехватил зубами аркан, дёрнув так, что сразу два легионера в полной броне отправились в полёт, так и не отпустив верёвку.
Злобно озираясь, кидая из стороны в сторону взгляды своих алых глаз, конь пыхтел и хлестал себя хвостом, но…
Мило заржав, монстр размером с небольшой броневик неспешной рысцой, от которой подрагивала земля, направился к маленькой девочке. Не доходя несколько шагов до Варвары, чудовище, лишь по ошибке имеющее вид коня, склонило голову, подставив её под маленькие ручки.
В полной тишине моя внучка привязала к сбруе этого жеребца тонкую розовую шёлковую ленту, тем самым взяв его на повод. Так, едва потянув за ленточку, она повела чёрную смерть к трибунам.
Конь тем временем изображал кроткого пони, мило хлопая ресницами, вот только его кротость не была способна обмануть всех присутствующих.
— Только лишь существа чистые или могучие воины могут подойти к таким коням, — начал зачехлять я полуправду.
Ранее эта лошадка принадлежала востроянскому драгунскому полку и должна была таскать командира этой реинкарнации крылатых гусар, пока её нагло, не побоюсь этого слова, не спиздили две маленькие девочки! Так вот, этих коней востроянцы не особо охраняли ввиду «лёгкости» характера боевых животных, просто не подпускавших к себе чужих.
Пока все переваривали, жеребец показывал, какой он красавец, напрягая мышцы при каждом своём шаге так, как не всякий культурист сможет на соревнованиях. Силовая броня просто на нём трещала, едва сдерживая мощь стальных мускулов.
— Мне оставалось только огранить этот чёрный бриллиант, — выдал я уже чистую правду, сделав это как можно громче, чтобы никто в ложе не услышал последних напутствий коню.
Варвара напоминала об их соглашении резко поумневшей животине, теперь отлично понимающей речь. Если он всё-таки отвадит от себя Кагана, то останется на этой планете живым напоминанием о его провале, став не просто вожаком, а альфой для всех коней! Впрочем, он станет им и так, но возможность безнаказанно причинять БОЛЬ его купила, сдерживая вредные для плана порывы получше всякого нейрохлыста.
«Что ещё приятнее, к этому подарку и Отец руку приложил. Немного полирнул, сделав из шедевра артефакт!» — осторожно скосил я взор на Императора, но можно было просто посмотреть на стоячую воду. В лике стихии ничего нельзя было разобрать без того, чтобы она сама этого пожелала.
— Теперь он летает над степью не на словах. Его полёт быстрее сокола, пикирующего на вёрткого зайца, — добивал я степняков. — И он твой, брат, если сможешь его объездить и он признает тебя своим вожаком.
Всё честно. Теперь ко мне никто не придерётся.
Каган с трудом оторвал взгляд от коня, который нарочито щипал жухлую степную траву, и посмотрел на меня. Брат отлично чуял подвох, но его же и оценил, исходя из своих извращённых понятий о доблести.
— Превосходный дар, — прозвучал мне ответ, слаще всяких бальзамов для моей уставшей души.
Более не обращая ни на кого внимания, хан всех ханов, как был, так и спрыгнул с трибуны.
«Ты бы одёжу сменил!» — злорадно подумал я, мысленно заливаясь зловещим хохотом.
Внучка, видя, что объект заглотил наживку по самое удилище, тактично свалила, скрываясь в траве. Её охотничий костюмчик только и мелькнул в разнотравье, давая отмашку жеребцу.
Конь не стал играть, а, вытянув шею и широко расставив копыта, даже не заржал, а зарычал, скаля зубы покруче фенрисийского волка.
Рывок!
Чёрная молния в белой броне ринулась на того, кто решил его оседлать, вот только Джагатай был быстрее.
Пропустив клацнувшие возле его головы зубы, хан всех ханов вспрыгнул в седло мчавшейся на полной скорости мясной глыбы.
Чудовищу это не понравилось, и началось родео. Я же пожалел, что не захватил пиво, чипсы и орешки. Зрелище было почище, чем футбольный матч!
Отрабатывая все вложенные в него ресурсы и усилия, конь крутился как торнадо, вспахивая степь, словно трактор. Его бы нам при поднятии целины! Может быть, затея и выгорела бы.
Брат держался в седле как литой, излучая волны безудержного счастья и восторга. Каган был в своей стихии.
Я же чувствовал, как товарищ конь Тугезер, прозванный так внучкой, звереет.
Короткий разбег, и скотина взмыла в воздух, заставив нас задрать головы, дабы не выпустить её из виду.
Делая фигуры высшего пилотажа, пикируя и крутя бочки, чёрная фурия пыталась выбить седока из седла.
— И это всё, на что ты способен?! — долетел до нас возглас Кагана, полный вызова.
«Ой, дурак…» — только и успела промелькнуть в моей голове мысль, когда конь просто впал в бешенство, явно забыв про запрет убивать и калечить.
Спикировав к самой земле, лошадь просто взяла и перевернулась кверху пузом, став вспахивать степь мордой брата, оставляя хорошую такую борозду…
— ДУЦ!!! — прогремел над округой звук удара о камень.
«Камень», — понял я, когда в стороны полетел гранитный щебень.
Все местные поморщились, издав сочувственно-болезненный стон, не забывая подбадривать своего повелителя криками поддержки.
Ангрон впервые с начала представления перестал изображать статую, подражая Отцу. Его лицо украсила злорадная и довольная улыбка.
— Ему теперь точно понадобится помощь врача, — совершенно довольным голосом молвил он, за что даже получил укоряющий взгляд от нашей матушки…
Конь сдался лишь на третьи сутки, полностью выдохшись, так и не сбросив Хана из седла. Он и правда старался его убить, но проникся уважением к упорству брата, признав Джагатая своим хозяином, успев пересчитать головой все вершины гор и измерить глубину рек и озёр.
Короче, реанимировать пришлось обоих, но это того стоило. Брат перестал считать меня и гладиатора неправильными, даже слегка зауважав, на радость маме…
_______________
чекист магия война
warhammer 40000
Спасибо за проду.