Чекист, Магия, Война. Глава 22. Часть V
Предыдущая часть: https://boosty.to/lagnes-fox72/posts/81f43024-3d74-4b37-b9c6-9596660ee6fe?share=post_link
txt
фрагмент главы.txt34.65 Kb
epub
фрагмент главы.epub13.81 Kb
fb2
фрагмент главы.fb235.82 Kb
_______________
Каган уже несколько месяцев готовился к этому дню. Сам ветер степей нёс в запахе разнотравья дыхание перемен. Шаманы племён и кочевий все как один говорили, что на небосклон Чогориса идут две звезды, перед которыми кланяются духи.
Каган уже несколько месяцев готовился к этому дню. Сам ветер степей нёс в запахе разнотравья дыхание перемен. Шаманы племён и кочевий все как один говорили, что на небосклон Чогориса идут две звезды, перед которыми кланяются духи.
Джагатай, хан ханов, слышал в ветре свободы шёпот грядущих битв и испытаний. Правитель своего мира изволил насладиться привычным с детства пейзажем, чтобы пронести его чистоту сквозь годы, ведь интуиция и духи через шаманов вещали ему о нескором возвращении из звёздной охоты. Слишком много тьмы обитало меж небесных светил.
Все жители Чогориса видели эту мерзость, которую можно лишь предать огню, дабы упокоить давно мёртвое во второй раз. Каган хотел не просто защитить мир или одержать победу. Его сердце жаждало мести за унижение, в то время как разум оставался холодным, как и подобает не только воину, но и правителю своих земель.
— Повелеваю готовить пир, — спокойно произнёс Джагатай своим слугам. — Разослать послов по всем селениям. Посланники звёзд уже у порога нашего мира. Да будет празднество.
Слуги глубоко поклонились своему правителю и спасителю, чтобы помчаться претворять в жизнь его волю, священную для каждого, в ком был силён непокорный ветер свободы…
***
К Мундус Планус, как обозначался мир на старых картах, мы прибыли не спеша и со всей помпой. Чуть позже грозились прибыть «Псы Войны» и «Звёздные Охотники». Последние — легион нашего нового потеряшки, что важно и, наверное, приятно. Во всяком случае, уж точно торжественно. Пафос, все дела, как любят в эти времена.
«Можно будет устроить двойной праздник, братание легионов и многое чего ещё», — уже планировал я свой собственный отдых.
Буря, про которую вещали мой разум и дар, никуда не делась с горизонта, но повлиять я на неё никак не мог. Интуиция подсказывала, что любое моё действие сделает лишь хуже. Если уж мне предначертано бездействие, то хотя бы пусть будет с пользой.
«Хотя впору в запой уходить с последующей алкокомой!» — позволил я себе мимолётную мечту.
Нервное напряжение последних дней требовало выхода. Немного спасали спарринги с Ангроном, где брат, если обходиться без психических сил и грязных трюков, давал мне жару, оправдывая своё прозвище сполна. Бился бывший гладиатор, словно машина. Быстро, неостановимо, смертоносно. Ему бы побольше опыта битв с противником, равным или превосходящим его, и тогда у меня не было бы перспектив в чистом физическом противостоянии.
Так удавалось держать счёт пятьдесят на пятьдесят только благодаря урокам Русса и мастер-классу от Хоруса. Впрочем, и мордобитие от Льва помогало. Вот с последним моему бы ученику не помешало скрестить железо. Было бы забавно посмотреть, как честный рыцарский поединок (нихрена не честный) сталкивается с утилитарным подходом гладиатора.
Однако, скорее всего, брат подстроится под мой стиль, и быть мне битым. Думается, побед у меня поубавится, когда Ангрон до конца освоит прыжковый ранец. На сие устройство он ворчит, вот только это не мешает ему им пользоваться. А о том, что он творит с приблудами апотекария, можно умолчать. Если бы не моя реакция, гладиатор бы мне натянул глаз на сверло на последней тренировке…
Доктор Ангрон. Сам сломает, сам вылечит. Даже лапки пришьёт демонёнку... Куда? А это не важно!
Брат почувствовал мой взгляд и ответил своим. В его случае ощущать чужой интерес было не мистическим качеством, а сугубо мерилом силы паранойи. Ангрон даже во сне пребывал в постоянной бдительности, что было забавно. Получить пизды от спящего было бы занимательным опытом!
— Каждый мир такой обычный? — спросил гладиатор, отводя взгляд к панорамному окну рубки флагмана Императора, за которым медленно приближалась планета.
— Не все, но на шестом десятке они начинают сливаться, — честно признался я. — Различаются только степенью подавленности ПКО и разрушений, если они враждебны. И продажностью с грязью, если они наши. Когда ты отправишься в свой собственный поход, готовься к тому, что знать будет пред тобой льстить, лебезить, пытаясь выслужиться и скрыть собственные грехи. Среди этого сброда истинные люди встречаются, вот только их единицы, зато на них держится весь Империум.
Ангрон промолчал, но по его виду стало ясно, что ничего нового он для себя не узнал. Этим он и импонирует. Иные увидят в молчании грубость, я же вижу правильную тишину. Брат не будет говорить, если это не нужно. Просто он ценит каждое своё слово, только и всего.
— Дальше как будет? — спросил бывший гладиатор.
— Спустимся. Отец примет его клятвы. Представление. Пир для знати, — лаконично ответил я.
— А если нет? — решил уточнить брат.
— И такое было. Правда, один раз. С Мортарионом. Если бы не его собственный язык, то остался бы в своём болоте. Отцу не нужны рабы. Все мы его инструменты. Для дурака разницы нет, а мудрый её поймёт, — пояснил я.
Ангрон кивнул и сказал:
— Понимаю. — Он на секунду задумался. — С Мортарионом я не смогу ладить. Наверное.
Хмыкнул я от такого честного ответа.
— Достаточно, если ты просто сможешь с ним работать. На уровне легионов, — улыбнулся я ему, понимая, о чём он.
— Приемлемо, — таков был его скупой ответ.
Брат тоже улыбнулся. Проблема у него с доверием. Не из-за паранойи. Ангрон не хочет подпускать к себе, потому что боится потерять.
Где-то в глубине души он всё ещё скорбит о своих товарищах-гладиаторах, обо всех тех, кого не смог спасти, кого ему пришлось убить на арене. Даже об иных врагах! За суровостью у него большое сердце, что позволяет, если присмотреться, читать его как открытую книгу. Предельная честность этому лишь помогает. Не самый большой недостаток, если так посмотреть.
— Надеюсь, с тем, кто на планете, мы станем братьями, — неожиданно сказал Ангрон.
— Я бы не был так категоричен, — ответил я, ощутив, как дар пришёл в движение, предвещая не самую приятную для меня встречу. Правда, как обычно, сила не изволила расщедриться на детали, заставляя быть настороже.
— Чувствую, — согласился со мной брат. — Но хочу иного.
«А я-то как хочу!» — чуть не взвыл я от усталости. Мне только очередных проблем не хватало.
***
Спускались на поверхность при полном параде и в боевой готовности. В общем, одновременно шли и на праздник, и на войну.
Усталость как рукой смыло приливом адреналина. От меня напряжение передалось и моим воинам.
Помимо Когтей Филина я взял с собой два отделения из Безмолвных Охотников. Мастера ближнего боя и холодного оружия лучше всего подойдут, если всё пойдёт по пизде. К тому же каждый ещё и псайкер. Короче, штурмовики идеально подходили для такой вот задачи. Да и странного ничего не было. Когтей я преимущественно из них набираю, зная про свою уязвимость в ближнем бою против сильных противников.
Я бы Стальные Крылья взял, вот только что-то подсказывает, что Отец и матушка не поймут, если мы припрёмся с огневой поддержкой, с тяжёлым вооружением наперевес.
«А ещё бы кого-то оставил». — Я скосил глаза на Варвару, благоразумно стоявшую уже за Эрдой. Пусть внучка может проклясть так, что не каждый псайкер сходу снимет её ворожбу, но ей самой нужно время на все манипуляции. Ещё и материальный предмет. Поэтому в одежде маленькой девочки можно было найти очень специфические вещи.
«Жалко, что за всей этой беготнёй не сшил ей силовую броню. Точнее, не переделал…» — мысленно посетовал я, но получалось очень плохо. Зная Варвару, можно не сомневаться, что она бы тогда первой кинулась. Ножа с силовым генератором и баллоном с углекислым газом ей за глаза хватит в случае чего. Для психосилового оружия девочка тупо не доросла. Сил хватает. Душа готова. Тело к этой силе не адаптировалось…
«Хватит булки мять! Нормально всё будет!» — осадил свою паранойю, перестав переливать из пустого в порожнее.
Дар шептал, что битвы не будет, в отличие от неприятного осадка. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы предположить, почему так будет.
Словно подтверждая догадку, Ангрон невзначай провёл по зубьям своего цепного топора. Без нартекума и дробовика брат чувствовал себя неуютно. Отсутствие прыжкового ранца и тяжёлый парадный плащ также не добавляли ему оптимизма. Гладиатор просто не любил все эти торжественные мероприятия, нервничая больше, чем я. Для него внимание толпы, наверное, навечно будет связано с битвой и болью. Своей и чужой.
«Собрался! Ты просто слишком себя заездил. Бери пример с матушки и своей внучки! Если ты помрёшь, то дело не сделаешь», — мысленно хлестнул я себя по щекам, беря себя в руки.
Организм снова немного взял в долг у самого себя при помощи биомантии. Питательные вещества из жировых запасов преобразовывались в энергию, которая разносилась кровью по венам. Мозг брал под контроль гормональную систему. Несколько мгновений ожидания. Ум прояснился, принося собранное спокойствие вместе с химической бодростью.
Я ощутил, как мою броню сзади пнули в пятку. Была бы и затрещина, но Эрде пришлось бы тянуться. Матушка ограничилась негодующим взглядом из серии «Совсем себя не бережёшь». Она же популярно объяснила внучке, чем её дедушка занимается. Варвара видела движения моей силы по телу, но отдалённо понимала, для чего это нужно…
Личный Громовой Ястреб Императора почти мягко коснулся земли. Чувства примарха отлично уловили момент касания.
Совиные Когти сорвались с места первыми, не желая уступать кустодес. Золотые воины словно не заметили этого, однако я знал, что это не так.
Два недолюбливающих друг друга подразделения замерли в почётном карауле. Сияли начищенные оружие и броня. Ветер колыхал тяжёлые парадные плащи. Две стены, одна золотая, другая серебряная, образовали живой коридор.
Император, не замечая всей суеты, молчаливого противостояния и волнений своей свиты, торжественно ступил на землю Мундус Планус.
«Ну и название!» — пришла в голову непрошеная мысль, пока я шагал в ногу с Ангроном, отставая ровно на два шага от царственной мантии Отца. Сейчас мы не живые существа, а оживший со страниц истории пафос.
Наши ауры были развёрнуты на всю ширь. Психическая мощь трёх существ, коих людьми можно назвать с натяжкой, обрушивалась золотым незримым приливом на толпу, вымывая своей силой весь негатив и навязывая почтение.
Слабые волей не выдержали такого гнёта и просто пали на колени. Вопли восторга наполнили гул, встречающий людские массы. Что бы ни случилось, этот день они запомнят надолго…
***
«Ух!» — Девочка зажмурилась от нестерпимого золотого сияния сил, которое ощутила лишь благодаря своему дару. Только сила воли не позволила ей сбиться с шага.
«Я должна быть примером», — продолжала внушать себе Варвара, нацепив одну из привычных масок. В этот миг люди, жители Мундус Планус, видели не обычного ребёнка, которому не место тут, подле таких существ. Вместо неё перед ними предстало создание, только прикидывающееся детёнышем рода людского.
Движения плавные, словно вместо мышц функциональная гидравлика. Взгляд голубых глаз холодный и цепкий. Она даже не мигала, заранее наложив на себя заговор, чтобы глазные яблоки не сохли, дабы усилить эффект. Вот только это было зря!
Всё внимание людей было приковано к Императору, двум его сыновьям и встречающему их правителю этого мира.
«Очень отдалённо похож», — мысленно констатировала Варвара, пройдясь мимолётным взглядом по фигуре того, кто ещё не представился, но кого, как она знала, звали Джагатай-ханом.
Бесспорно, в статности и пластике семейное сходство просматривалось, однако этот отпрыск Императора практически не нёс в себе узнаваемых черт, кроме волевого выражения лица. Хан был чужд на фоне исконных жителей планеты, пусть и непонятным образом он органично вписывался в свою свиту. Даже глаза его, имевшие европейский разрез, казались Варваре раскосыми на фоне всей картины, пропитанной духом Джагатая.
В то же время она не могла найти в нём ничего от матери примархов, да и мало черт было от самого Императора. Возможно, облачись повелитель Империума в схожие доспехи, от которых сквозила кочевая эстетика и азиатская культура, носи он такую же бородку и усы на выбритой голове, увенчанной пышным хвостом-хохолком, сходство было бы более явным.
Как будто бы следуя незримому протоколу этикета, хан всех ханов зашагал к прибывшим, а за ним пришли в движение воины его кешика, взметая своей поступью знамёна. Боевые полотнища захлопали на ветру подобно крыльям птиц, почти заглушая шаги.
«Красиво…» — успела подумать девочка, но осеклась.
Её взгляд на мгновение встретился со взором Хана…
«Словно табун лошадей на меня мчался!» — Она отбросила наваждение силой воли, разрывая зрительный контакт. Этот сын Императора начинал нравиться ей всё меньше и меньше. Было в нём что-то скрытое, агрессивное. Словно не человек, а сидящая на ветке птица.
«Меткое прозвище, боевой ястреб», — вспомнила прочитанное когда-то в прошлой жизни Варвара, уцепившись за эту мысль.
Прозванная воробушком из-за своей былой фамилии, она в ауре этого примарха ощущала себя именно этой маленькой птичкой в тени коршуна, которому было достаточно одного молниеносного движения, чтобы поймать добычу себе на обед.
«Такой съест и не подавится». — Варвара невольно прижалась к ноге Эрды, ища в ней опору и защиту, раз дедушка сейчас был занят.
Мать примархов успокаивающе опустила ей руку на голову, движимая древними инстинктами.
— Приветствую, сын мой, — величественно произнёс Император, отчего его дремавшая мощь пришла в движение.
Более ничем не сдерживаемая, она заполнила всю округу, но нестерпимого гнёта, которого ожидала Варвара, не было. Вместо него её кожи коснулось что-то колючее и холодное. Как будто бы на неё натянули промороженный шерстяной свитер, вдобавок накрыв тяжёлым одеялом. Пережить можно, но некомфортно.
Одновременно с этим в её груди трепетала душа, пульсируя в такт могуществу владыки Империума и испытывая головокружительный восторг, который хотелось ощущать снова и снова. Император просто был воплощением величия.
Вместо ответа Каган преклонил колени пред своим Отцом. Одно движение, и его пальцы отстегнули богато украшенные ножны с мечом от пояса и протянули оружие вперёд рукоятью.
— Приветствую тебя, Отец, — не отводя своего взора, произнёс Хан, проявляя смирение и подчинение, но не рабскую покорность. — Моя верность, жизнь и меч твои. Без остатка…
***
Каган пригубил из чаши. Сегодня вино и не пыталось намекнуть на тепло и вкус. Терпкая жидкость не ощущалась никак.
Повелитель Чогориса, пересилив себя, поклялся в верности. Он мог думать о светских идеалах пока ещё таинственного Империума, находить в них прелесть, видеть технологии, сравнимые с магией, зреть выучку и мастерство воинов-астартес, но не врать себе. Настоящей причиной его покорности был страх.
Ястреб, лишь стоило ему встретиться взором со своим Отцом, ощутил развилку пути. Подчинение или гибель. Вассал или враг. Третьего не дано.
Таким образом, Каган заключил сделку, предложив свою преданность и верность своих подданных в обмен на справедливые, по его мнению, гарантии Императора относительно обращения с жителями Чогориса и своей роли в будущем Империума.
Он снова будет сражаться за единство, испытывая тайное наслаждение от стоявшего перед ним нового вызова.
Последнего Каган особенно ждал. Покорив всех, разбив врагов, установив мир по своему усмотрению, он заскучал. Все эти мирские заботы, работа с бумагами, бремя власти были не для него. Ястреб жаждал снова расправить свои крылья и на сей раз отправиться в полёт меж звёзд, но и отринуть людей, сковывающих его свободу, просто так он не мог. Честь правителя была важнее.
Стоит ему убедиться, что укладу жизни на Чогорисе ничего не угрожает, хан всех ханов добровольно сложит с себя обременяющую его власть, передав её достойному преемнику, дабы полностью отдаться пламени битвы.
Желание отомстить тем немёртвым тварям и тому стальному наглецу никуда не делось. Наоборот, стоило ему узреть возможности Империума, оно стало сильнее.
Именно желание мести заставило его умолчать о послании, навязанном ему чужаком. Каган не собирался унижать своё достоинство участью посыльного, как и потворствовать планам того, кого хотел уничтожить.
Вместо этого примарх намеревался изучить своего врага, познать доступные лично ему возможности, чтобы нанести один молниеносный удар наповал. И начал он именно сегодня, пока звучат тосты и здравицы.
«Зачем планировать великое, если не знаешь, какие стрелы у тебя в колчане?» — гласила мудрость кочевого народа, смысл которой Каган понял и дополнял раз за разом.
Его стрелами были братья, жившие подле Императора дольше его… И родичи ему не нравились.
Магнус был грязным колдуном, но язык не поворачивался сказать об этом вслух. Аловолосый брат при внешнем спокойствии был скор на ответ. Слишком он был похож на правителя Империи, что веками довлела над Степями, вызывая у Ястреба внутреннюю неприязнь. Было в его взгляде что-то холодное и властное. Такой лишит свободы любого, если это будет противоречить его планам. Хорошее качество для правителя, но не для воина.
Что ещё коробило Кагана, так это незримая цепь, на которую сам себя посадил этот брат. Магнус был верен Отцу не по велению чести или долга. Чародей был верен… Потому что. Просто верен и всё! Не раб, а добровольный холуй, что ещё хуже.
Такому Каган доверять не мог. Честь и совесть брата принадлежали исключительно сюзерену, делая его пешкой трона. Не более. Без него он пустышка, по мнению хана ханов.
Второй брат, Ангрон, был бы интересен для его планов, если бы не один изъян. Могучий воин просто не отдавал всего себя этой войне.
Вместо этого бывший гладиатор интересовался у него уровнем медицины, здравоохранением и другой важной для правителя чепухой, замолкая, когда дело доходило до боевых подвигов. Всем нутром Хан ощущал отсутствие пьянящего куража схватки в душе брата.
«Похвальное желание обнажать клинок только по необходимости, но воин, что не вкладывает душу в каждый удар, — плохой воин. Этот ещё и женским ремеслом увлёкся», — решил для себя хан ханов, составляя мнение об этом брате.
Тот же Магнус проявил куда большее участие, когда узнал о немёртвых. Впрочем, оживился и Ангрон, но только чтобы узнать, как им противостоять и как убить в случае чего.
Про свою кровную мать Каган и вовсе сказать ничего не мог. Почтение он ей выказывал, как и заботу, но подлинной матерью была степь. Не пристало тому, кто был взращён на молоке кобылицы, держаться за женскую юбку. Место женщины в кочевье — ждать мужа и растить детей, заботясь о старых воинах, лишь в исключительных случаях берясь за оружие для защиты дома. И то в том случае, если всех воинов перебили в набеге.
Так же неинтересна была и девочка. Колдунья, как и её дед. Этим всё сказано, вот только с ней явно говорили духи. Взгляд у неё не детский, а как у особо древних шаманов, повидавших на своём веку многое. Много раз Каган испрашивал совет у таких…
Император. Император был Императором. Сюзереном, повелителем, властителем, тем, кому принадлежит его меч и чей приказ священен. Не больше и не меньше, как подобает воину чести.
От этого Каган и не ощущал вкуса вина. Его голову занимали думы о том, как подготовить себя к новым испытаниям, которые должны были привести Ястреба к желанной мести. Не зная, на кого опереться на своём пути, Каган не видел смысла начинать его.
«Надо познакомиться с другими братьями. Может, среди них найдутся истинные воины. Этих можно использовать, возможно, с обоюдной выгодой…»
Сделав ещё один глоток, он окинул взором обретённую семью.
«С другой стороны, воин раскрывается в битве. Первое впечатление важно и зачастую верно, но не стоит делать поспешных выводов. На войне выигрывает не только тот, кто первым нанёс удар. Нередко выигрывает тот, кто, подобно лепестку, опавшему после цветения, ударит именно в нужный момент. Одна битва ничего не стоит. Главное — не подставлять им спину».
_______________
чекист магия война
warhammer 40000
черновики
Опрется на Хоруса и вместе с ним с песней полетит по наклонной, хотя с другой стороны, мне всегда этот легион был безразличен.
Спасибо за проду