Предыдущая часть:https://boosty.to/lagnes-fox72/posts/f3c063d1-544f-4fe6-a5eb-b3d0f62a1f99?share=post_link 

_______________

В покоях вар-боса стихли все звуки. Зная буйный нрав Камнезуба, его подчинённые, имевшие лишь зачатки инстинкта самосохранения, пытались изобразить из себя предметы интерьера в эти мгновения. Даже нобы, здоровые как амбары, с бычьими шеями, и те притихли, дыша через раз.

Последнего, кто бросил воеводе вызов, пытаясь оспорить его лидерство, Камнезуб сожрал, специально растягивая процесс, ведя монолог с жертвой, объясняя глупцу, как он туп.

Схватка? А её не было! Стоило только нобу озвучить вызов, как туша, втрое больше его, мгновенно сорвалась с места, вырвала ему кишки и оторвала все конечности, оставив лишь бестолковую голову, лишённую жубов. И воевода никогда не откажется по лёгкой срубить орочьей валюты, если другая зелёная морда напросилась.

— Не купились! — радостно потёр свои лапы Камнезуб, отчего третий подбородок начал хлопать по его пузу, с громким звуком выпуская воздух. Ни один орк не улыбнулся смешному звучанию, но все рассмеялись, вторя вожаку. — Это хорошо… И корыто хорошее… Пушек добавить, будет отличный трофей…

Воевода погрузился в мечты, как его меки разберут людскую посудину по винтику и соберут истинно грозный корабль, достойный такого флотоводца, как он.

— Босс, — попробовал вывести из раздумий своего патрона любимый шут. — Делать-то чё?

Гора жира и мяса зло зыркнула на мелочь, нависнув над ней зелёной стеной. Светящиеся алым глаза щурились из-под мощных надбровных дуг, но шут, трясясь, и не думал убегать. Искренне любя и уважая босса, он был должен напомнить о юдишках.

— Вам разве нужно напоминать, что мы делаем с юдишками? — стал полностью серьёзным воевода, излучая ужас и властность. — Стукайте их.

Камнезуб обвёл своих приближённых взглядом. Его голова двигалась медленно, подобно орудийной башне. Зрачки глаз сузились, став ещё больше похожи на жерла пушек.

— Вы ещё здесь, немощь? — лишь обозначил угрозу воевода, топнув своей ногой, отчего его тело вздрогнуло и пошло волнами, создав локальное землетрясение.

Он подался вперёд, ощерив пасть, из которой начала медленно капать слюна. Глотка вожака орков издала низкий, басовитый рык, заставивший его подчинённых сорваться с места, теряя чоппы и стрелялы.

— А ты, — остановил лишь голосом медленно пятящегося шута, — пулей к мекам. Эти умники мне обещали добыть новое корыто, не чета предыдущему. Вот пусть теперь за базар и отвечают. Пусть хоть из своих утроб достают, но чтобы была! А я пока стукать пойду…

Могучая рука сомкнулась на стальной дубине, которая своим размером сделала бы честь и корабельной сосне, подтягивая её к туше, высекая искры.

Взвалив оружие на плечо, воевода зашагал, сотрясая своей поступью дворец, бросив напоследок в пустоту, где сверкали пятки шута:

— Давно я не превращал юдишек в кровавые ошмётки. Это было весёлым занятием…

***

Флот Империума медленно продвигался вперёд, ведя артиллерийскую дуэль с орками. Почти каждый крупный метеор вблизи планеты либо был утыкан пушками, либо с него стартовали штурмовые торпеды, на которых орки порой сидели и снаружи.

Суда зеленокожих, против своего обыкновения, не спешили рваться в ближний бой, засыпая силы экспедиции ракетами.

Продвижение замедлялось тем, что среди глыб камня были и мины им под стать, способные резко сорваться с места в не самый подходящий момент.

После гибели скитальца «Буревестник» был подвергнут ракетному обстрелу внезапно проснувшихся огневых точек. Флагман Тысячи Сынов, получив минимальные повреждения, был вынужден отступить. Прикрываясь своей авиагруппой и обломками творения орков, он медленно пятился кормой, работая манёвровыми двигателями.

Огонь батарей линкора слегка сбил натиск зеленокожих, но даже так волна ярости и злобы, обрётшая воплощение в рослых и кряжистых ксеносах, обрушилась на силы Империума.

Люди встретили звериный натиск дисциплиной и скоординированным огнём. Сотни снарядов, плазменных сфер и лазерных лучей устремились в кажущиеся грудами металла поделки орков, но самих чужаков это мало волновало. Их пушки посылали шквал за шквалом.

Как бы ни были выучены экипажи и опытны командиры, при такой плотности огня корабли людей начали нести потери…

Взрыв мины подбросил эскортный фрегат, переломив относительно небольшой корабль надвое. Через мгновение пошедшие вразнос варп-ядро и реактор детонировали, разорвав пустотного странника в клочья.

Уклоняясь от обломков, запущенных подобно шрапнели, крейсер получил попадание в орудийную палубу. Взрыв батареи проделал дыру в левом борте, из которой несколько мгновений вырывалось пламя, раздуваемое вырывающимся потоком воздуха. Переборки быстро отсекли поражённый участок, но взрывная декомпрессия уже собрала свою жатву.

Этим воспользовались орки, ринувшись на абордаж, целясь в брешь в броневых плитах. Легионерам Четвёртого спешно пришлось перебрасывать на подбитый вымпел силы, дабы помочь изнемогающим контрабордажным отрядам, стоящим против зелёной волны.

На поверхности истыканной орудиями глыбы вели битву Кровавые Ангелы во главе со своим примархом. Их дерзкий рывок наткнулся на стену из оскаленных пастей, топоров и пушек, но вставшие на путь возрождения воины прорубались под огнём вперёд, приводя к молчанию одну батарею за другой.

Десантники Тысячи Сынов телепортировались прямо внутрь орочьих укреплений. Чародеи своей силой призывали огненные штормы, выжигая ксеносов. Внезапные удары по тылам оттягивали внимание орды, не позволяя орде навалиться всей массой на одном участке.

Комбинированный подход, когда все три легиона максимально раскрывали свои сильные стороны, компенсируя слабости друг друга, работал как хорошо отлаженный механизм. Медленно, но верно легионеры перемалывали зелёный прилив, позволяя флоту более уверенно продвигаться. Под звон клинков и неслышимый в вакууме грохот орудий силы экспедиции пробивали безопасный фарватер в сверхплотном астероидном поле погибшей планеты, минута за минутой расширяя границы безопасного коридора.

Своего часа ожидали титаны со своим охранением. Эти боги войны должны были высадиться вторым эшелоном, когда космодесант расчистит плацдарм, но до этого были ещё часы, если не дни ожидания…

***

Заслушав очередной доклад, я мысленно скривился.

«Могло быть хуже», — мысленно утешил себя, отпуская легионера. «Вот и наглядные плюсы разведки».

Поверь мы данным шестерёнок на слово и не зашли разведывательные зонды с корветами разведки, флот бы умылся кровью. Так потери были просто существенными.

На орехи досталось эскортным судам, но судьба у них такая, чтобы становиться разменной монетой, прикрывая своей бронёй и пушками крупные вымпелы. Свита крейсеров и линкоров поредела на одну пятую, потеряв пятнадцать кораблей безвозвратно, и ещё тринадцать надолго встанут на ремонт у причальных стенок.

Основной ударный кулак отделался дырами в бортах, выбитыми батареями и повреждёнными двигателями, потеряв четверть веса залпа.

Вот с экипажем было не так радужно. Некоторые корабли потеряли до восьмидесяти процентов экипажа, что давало две-три вахты на вымпел вместо положенных пяти. При таких вводных больно, но терпимо, если опустить тысячные значения численности экипажей.

Какого-нибудь либерала из моей прошлой жизни от таких цифр бы стошнило. Чего говорить, даже мою аморальную тушу мыкало… Где брать столько заключённых, чтобы забить самые «собачьи должности»? Нормальных пустотников, потомственных волков космоса, орки покрошили не так чтобы много.

Основные тяготы потерь на себе вынесла «чёрная кость», мрущая десятками, если не сотнями, от недостатка технологий, потому что некоторые механизмы космических кораблей работали на ручной тяге ввиду сложности нормальной автоматизации для Марса. Тупо дешевле запрячь в хомут десяток человек или сервиторов, чем придумывать машинерию, да и опасно.

Пусть техножрецы сами не знают почему, но я, более искушённый в этих вопросах, знаю, кто может поселиться в когитаторах без должного экранирования! Пока кто-то не придумает способы обезопасить сложные вычислительные системы, для человечества безопаснее и дальше будет использовать рабов на галерах…

Всё это мне пришлось объяснять Сангвинию. Брат посмотрел на меня так, что у меня на пару мгновений воскресла совесть, а в блокноте важных первоочерёдных дел появилась новая запись. Тут даже спорить не буду. Дело нужное, ибо даже для меня, выходца из людоедских времён, такой порядок — перебор, но иной раз выбора нет. При всём своём сочувствии, в отличие от Вулкана, Ангел зрит в корень проблемы и умеет мотивировать на благо обычных людей, облекая облегчение их доли в государственную выгоду!

На фоне тысяч жертв триста пятьдесят шесть погибших легионеров и семь сотен с малым санитарных потерь выглядели мизером. Зарядив легатов анализировать все случаи потерь, получил логичную аналитику. Орки поубивали при огневых контактах лишь одиннадцать процентов. Остальные погибли при обстрелах кораблей, что является показателем выучки.

Как итог, штурм можно оценить на четыре. Могло быть хуже. Наглые мицелии способны не только совершать набеги. Если они куда вросли грибницами, то быстро их можно сковырнуть исключительно экстерминатусом, и то могут закопаться, пережив всю бурю. Так бы и мы поступили, не будь на останках планеты маяка.

Сам по себе психический маяк — редкий и стратегически важный объект, технология которого пролюбилась человечеством по большей части. Можно использовать астропатические хоры, как это делают сейчас, но так псайкеров не напасёшься.

Астропатом тоже не каждый может стать. Недостаточно студенту выжечь глаза, чтобы у него прорезался дар голосить на световые годы. Тут нужна предрасположенность. К тому же данная профессия более опасна, чем у псайкера-примариса, обычного военного фокусника, над которым болты да лазеры свистят. Умереть или накликать что-то весёлое, неправильно послав сообщение, легче лёгкого. И это ещё не самое страшное!

Здесь же маяк не просто работает, что само по себе чудо после орков. Зеленокожие его умудрились модернизировать, превратив в сачок для скитальцев, а это уже очень заманчиво.

Передвижная свалка космических кораблей бывает очень богата технологиями ушедших времён, пусть разведка и освоение таких мест опасны, ведь редко бывает нежилой скиталец. Даже Фаланга, почти чистая, обзавелась своей экосистемой, пока её не нашли. Для меня эти мутанты могут быть ценнее побрякушек, при условии способности к размножению. Десяток лет селекционной работы в нейтрально-умеренной среде без варп-возмущений, и может получиться что-то полезное!

Остаётся только захватить маяк, не раздолбав его в процессе и не дав его подорвать оркам. И, судя по показаниям аутоспексов, времени у нас в обрез! Зелёные обезьяны начали совершать акт надругательства над техникой, запустив свою вундервафлю.

Понятно, что работать это чудо будет лишь в руках и на вере ксеносов, но мне бы показания снять, что бывает сложно с поделками этих уродов. Взрываться любят.

«Самое поганое — можно лишь гадать, как рванёт. С системой или без? Интуиция говорит, что вот это разбитое полушарие и пояс астероидов есть последствия неудачной попытки», — продолжил я гипнотизировать смотровое окно с панорамой на планету.

Сангвиний был слишком тактичен, чтобы отвлекать меня от столь захватывающего процесса. Зная его, крылатый и сам думает, как разрубить вот этот узел, пусть и делая упор на другие нюансы.

— Есть идеи кроме как прямого штурма? — спрашиваю его, не особо лелея надежду.

— Ликвидировать вар-босса, — был мне лаконичный ответ.

«Умеет брат сказать вежливо так, что сразу становится понятно его отношение», — только и покачал головой я.

— Этого хитрого зверя ещё нужно загнать в ловушку, — изрекаю, по-прежнему смотря сквозь стекло. Мне не нужно говорить о том, что Камнезуба ещё и завалить надо будет. Сангвиний уже давно научился читать между строк.

«Нахватался я у вечных. Скоро и сам начну болтать через время», — пришла ко мне интересная мысль, не сильно относящаяся к делу. Всё меняется. Я уже давно непонятно кто, а не химера из человека и примарха. Так и должно быть, но я буду до последнего держаться даже за самую дерьмовую часть прежнего себя. Кто-то должен быть в этом мире способен видеть весь абсурд происходящего.

А Камнезуба убить будет проблемно в дуэли. Варп элитных орков не слишком хорошо берёт, пока рядовые верят в их крутость, а ковырять существо, одетое в танк (даже башенка имеется с гротами и пушкой), — такое себе удовольствие.

— С другой стороны, глупее будет последовать совету нашего магоса-доминуса, — продолжаю свои рассуждения вслух.

Есть такая черта у Окулуса. Всё бы ему взорвать.

— Это равносильно признанию поражения, — озвучил очевидное Сангвиний.

И снова слова про обесценивание смерти всех тех людей не прозвучали, но читались. Полководец — он во всём полководец, стратег и дипломат. Хоть сейчас брата можно на плакат, как образ человека-пионера. Без сарказма, заслужил. Был бы я таким, может быть, и не попал бы, а просто помер в свой час, полностью довольный действительностью.

«Лежал в земельке, пока реют красные флаги. Ляпота. Ляпота-то какая!» — поддел я себя.

— Значит, мы попадёмся в очевидную ловушку, обрушив силки на самого охотника, — принял план брата, мысленно сам придя к подобным выводам.

«Хоть пар спущу», — последовала новая мысленная подколка.

Криво ухмыляюсь своему отражению, видя перед глазами не панораму с космическим пейзажем, за созерцание которого любой художник моего времени отдал бы правую руку, а видение будущей высадки.

Огонь, крики, разливающаяся по воздуху боль, смерть… Привычный антураж для подсевшего на адреналин… человека. Для меня же это нечто, что впиталось в само естество, став такой же обыденностью, как дыхание.

***

«Громовой Ястреб» потряхивало. Болтанка была не из-за разряженной атмосферы погибшего мира, а из-за резкого захода на посадку. Пилот выжимал из машины всё, чтобы доставить драгоценный груз на поверхность.

В сумраке десантного отсека, освещённого красным светом, фигура Сангвиния, казалось, светилась мягким, тёплым светом. Даже в доспехе во всём его образе не было воинственности.

Челнок в очередной раз тряхнуло, но Ангел не обратил на это ни малейшего внимания. Канонада за бронированным бортом для него не существовала в эти мгновения.

Примарх размышлял о человечности. К этому вопросу он пришёл, пытаясь понять людей.

Думал Сангвиний не о высоких материях, добре, зле и морали. Его мысли были приземлёнными. Смотря на Магнуса, он задался вопросом: а можно ли меня считать человеком?

Если брат крылатого примарха прожил свою человеческую жизнь, и с этим всё понятно, то сам примарх не был ни мгновения обычным смертным.

«И если это так, то могу ли я понять, что лучше и как лучше для обычных людей, а не просчитать как идеальный биологический механизм? Живой ли я или лишь изображаю эту жизнь? Не вру ли я самому себе, отдавшись греху лицемерия?» — перебирал он мысли, разбивая большую проблему на малые.

Это были не метания юнца. Ангел думал как полководец в эти мгновения. Он просто не хотел в один прекрасный момент проснуться подобным Франциско, считая, что в способности сострадать таится сила. Поэтому он время от времени мысленно брал себя прошлого, до встречи с Отцом и братьями, и сравнивал с собой нынешним. Так он надеялся, что желание помогать и защищать не превратится в жажду власти и гордыню.

Всему виной было то, что ему понравилась жизнь примарха. Ему нравилось защищать и приносить пользу, нравилось быть на острие атаки, проламывая копьём и своим телом оборону противника, чтобы другие прошли путь за ним без смертей и ранений. Нравилось помогать людям и легионерам становиться лучше, если они этого хотели и к этому тянулись. Нравилось иметь необычную, странную семью, ради которой можно было пожертвовать жизнью…

Тем горше становились видения будущего. Все усилия Магнуса и Отца изменить грядущее, переиграть карты, приводили к одному результату. Воитель предавал Империум. Тот, кого он ещё даже не видел, но кто должен был стать другом, предавал огню построенное, в том числе и его руками. Ангел боялся не боя, безнадёжного, но нужного, чтобы другие жили, и не своих попыток достучаться до огарков того, чем был когда-то падший, а упасть самому.

«Пока ты сомневаешься, ты не упадёшь, брат», — сказал ему Магнус, когда Сангвиний прямо спросил у него, как брат не пал ни в прошлой жизни, ни в этой.

«Чудовища не глупцы. Они делают, но осознают. Не лгут самим себе. Мы делаем то, что должны, не прося ничего взамен, ради своего здорового эгоизма. Просто неси свою ношу, да не расплескай», — неизбежно добавлял чародей…

Двигатели надрывно запели свою песнь. Перегрузки возвестили о торможении.

Сангвиний мгновенно закончил самоанализ. По его желанию шлем закрылся, герметизируя силовой доспех. Пальцы крепче сжали древко копья.

Примарх чувствовал, где сражаются другие и где нужна его помощь.

Стоило «Ястребу» сесть и открыться десантному отсеку, как Сангвиний взмыл ввысь на своих могучих крыльях.

За ним следовали его Кровавые Ангелы, пытаясь поспеть за своим отцом, ощущая, что битва для них начала превращаться в нечто большее, чем очередная страница войны.

Расправив крылья на манер белоснежного плаща с алой окантовкой, воспаривший примарх спикировал на шагающий титан. Коснувшись ногами могучей брони, он побежал по плечу машины войны.

Добежав до края, слыша грохот керамитовых ботинок своих сыновей за спиной, Сангвиний прыгнул в бездну, оттолкнувшись ногами и буквально выстрелив собой.

Могучий титан покачнулся, сбившись с шага от рывка примарха, словно в него попал выстрел с орбиты.

Крылья, опершись о воздух, разогнали вытянувшееся в полёте тело примарха быстрее звука. Копьё вспарывало разряженную атмосферу ещё сильнее, ускоряя полёт и закручивая Сангвиния волчком, стабилизируя траекторию.

Воля привела в движение психическую силу, направляя поток энергии эфира в реальный мир, а пламенное сердце обратило её в почти прозрачное пламя, исцеляющее человеческие души и испепеляющее врагов рода людского.

Шлейф огня цвета расплавленного золота очертил путь Ангела, опав жалящим дождём на безжизненную равнину, по которой бежали орки. Их плоть прожигалась и вспыхивала от отголосков мощи сына Императора.

Разметав передние ряды орды ударной волной, Сангвиний, закрутив копьё, призвал огненный смерч. Не успев упасть на землю, зеленокожие полетели прямо в эту раскалённую топку, сотрясая своими яростными воплями округу, размахивая своим примитивным оружием в тщетной попытке достать хоть кого-то напоследок.

Спикировавшие рядом с примархом Кровавые Ангелы щедро напоили свои клинки и топоры кровью чужаков, разя пролетающих мимо клыкастых чудовищ.

— За мной! — разлетелся над полем боя звонкий голос Сангвиния.

Не успел удар сердца толкнуть кровь по жилам, как примарх уже снова был в гуще вражеской орды. Его копьё разило, не зная промаха. Могучие руки и крылья разбрасывали брызжущих слюной, ревущих орков, словно бронированные туши ничего не весили. Психическая сила довершала разгром, слепя и опаляя ксеносов.

Ангел рвался к другой рукотворной буре. Там, впереди, в сполохах молний и огня, где время играло всеми гранями бытия, сражался его брат Магнус.

Если сила Сангвиния была подобна неодолимому копью, что за раз сокрушало десятки чужаков, то мощь чародея была подобна орудийному хору. Орки вокруг него падали, поражённые психическими молниями, исходили хрипами, когда их настигали инсульты и инфаркты, или просто обращались в прах, стоило времени по воле заклинателя ускорить свой бег.

— Спина к спине, — произнёс Магнус, когда Сангвиний приземлился рядом с ним в кольцо телохранителей.

Крылатый примарх лишь коротко кивнул в ответ, подстраиваясь под натиск брата...
_______________
Следующая часть: https://boosty.to/lagnes-fox72/posts/4a5cbf7c-31eb-4008-acc0-92435f9f68f3?share=post_link