Предыдущая часть: https://boosty.to/lagnes-fox72/posts/7e3d8405-d4a6-41de-a61e-c2db5ccf43d4?share=post_link

_________________

Бункер перестал содрогаться. Больше не сыпалась пыль с потолков и не стонали перекрытия. Даже стены перестали дрожать, как листья на ветру, от взрывных волн. Наступила звенящая тишина, но для повально контуженного артобстрелом гарнизона это было незаметно.

Артиллерия Четвёртого сделала своё дело. Получив бесперебойное снабжение боеприпасами и обслуживание, она развила запредельную скорострельность. Наделённые даром псайкера оруженосцы и технодесантники Тысячи Сынов могли в полевых условиях заменить даже ствол в течение нескольких минут, позволяя вести огонь «до железки», до тех пор, пока раскалённый ствол, светящийся злобным багровым светом, не начинал терять форму, грозя детонацией снаряда прямо в орудии.

Для легионеров Четвёртого такое положение дел было практически полигонными условиями и кошмаром для сил техножрецов, которые не могли ничем ответить. Ответные удары артиллерии разбивались о поднятые психические щиты, вдобавок самим фактом своего существования увеличивавшие разброс боеприпасов. Более того, чародеи позволяли развить ещё большую потустороннюю точность, давая целеуказания туда, где скитарии должны были только появиться к моменту подлёта смертоносного гостинца.

Малоэффективными были и атаки пехоты. В случае опасности те же легионеры Тысячи Сынов при помощи телекинеза и машин поддержки переправляли осадные орудия и полковую артиллерию на другие позиции, полностью игнорируя условия местности. Магосы и логисы посылали проклятия на бинарном, когда колдуны создавали из мусора целые мосты или телепортировали отряды в тыл.

Подразделения Кровавых Ангелов, получив ещё большую мобильность, своими фланговыми ударами опрокидывали линию за линией обороны, штурмуя защитные узлы храмов-монуфакторумов, рассчитанных на натиск орков. Прикрытие тяжёлого вооружения и психический шквал превращали красную лавину в неостановимую силу.

Сангвиний вёл штурмовые отряды, бдительно следя, чтобы война как можно меньше коснулась кварталов рабочих, ведь легионы десанта шли в бой не ради битвы, а ради людей. Его свет вдохновлял и воодушевлял огрубевших сердцем легионеров, пробуждая, казалось бы, потерянную для их душ жалость. Пусть гибли гражданские, ведь война оставалась войной, но невинных жертв было минимум.

Стратегический гений Ангела позволял мастерски жонглировать отрядами и подразделениями, чередуя танковые удары с внезапными вылазками.

«За мной!» — гремел глас сына Императора, что смело раз за разом кидал себя на передовую, проламывая своим натиском сопротивление на самых опасных направлениях, дабы не его сыновья и их кузены устилали своими телами метр за метром улицы и цеха городов-фабрик.

Пышущее светом копьё не только разило. Наконечник стал сияющим золотым щитом, и это, так непохожее на Вулкана с его жалостью к обычным людям, было оплачено кровью его сыновей и шедших за ним воинов, поэтому у легионеров не возникало протеста, а их умы не считали такое милосердие глупостью.

Более того, рабочие, проведшие всю жизнь в работе, лишь на четыре часа в день забываясь беспокойным сном в бараках, видя белокрылого воителя и шедших за ним астартес, массово начали переходить на сторону атакующих. Пусть они не были в силах поспеть за элитными войсками Империума и тем более за примархом, но они указывали такие пути в переплетении коммуникаций, о которых и сами техножрецы не подозревали.

Сотни и тысячи обычных смертных просто устали от тирании фанатиков, видя в космодесантниках освободителей. Всё больше и больше взметалось ввысь алых знамён с поспешно нарисованной аквилой. Техножрецов и скитариев рвали руки, знавшие лишь рабские оковы и труд. Гордых магосов забивали, как мутантов и выродков, разводными ключами и обрезанной арматурой. Им только оставалось молиться Омниссии о скором завершении функционирования, когда их пронзённые тела поднимались над толпой, одновременно радуясь, что до них не добрался другой сын Императора.

Магнус, в отличие от своего брата, излучал другой свет. В его присутствии затягивались раны, а техника сама исправляла мелкие повреждения, но одновременно с этим по всей ноосфере расползалось алое зарево, пышущее гневом.

Где сияние крыльев Сангвиния пробуждало человеческое даже в аугментированных головах, Алый Лорд обратился карой для последователей Омниссии, свирепея каждый раз, стоило его ушам уловить обрывки бинарных молитв.

Тысяча Сынов, вторя своему отцу своей яростью и психическими силами, показывали адептам машин, что, пусть они и увечили себя железом, внутри, за бронёй логики, в них был страх. Догмы культа защищали от ужаса неведомого и непознанного. Легионеры несли урок, который они усвоили через боль: знание без практики лишь мёртвый груз, а погоня за ним не является оправданием потери осмотрительности и человечества.

Молнией, жаром огня, невидимой хваткой телекинеза, лёгким касанием биомантии и техномантии легионеры Пятнадцатого несли проецируемый их примархом алый ужас шестерёнкам техножрецов, рвясь вперёд, презирая смерть и опасность. Порой чародеи отодвигали своих кузенов, засевших в обороне под подавляющим огнём, чтобы смести сопротивление своим искусством управления энергией варпа.

Психосиловые мечи рвали корпуса и пронизанную аргументикой плоть. Из наверший посохов рвались потоки энергии. Реактивные ранцы «Нефелим» несли их вперёд, а вспышки телепортаций озаряли путь разрушений.

Оруженосцы легиона поддерживали своих старших братьев огнём тяжёлого вооружения или пополняли боезапас, попутно заливая раны медикаментами, заделывая дыры в броне. Пусть у них не было силы астартес, но их доблесть от этого не становилась меньше. Под шквальным огнём они доставляли на позиции боеприпасы или эвакуировали раненых десантников, не делая различия между легионами…

— За Человечество! — сотряс стены последнего редута очередного монуфакторума клич, где смешались голоса десантников и обычных людей.

Впереди атакующих шествовали под шквальным огнём по полю поля две фигуры. Одна крылатая, сияющая мягким солнечным светом, вторая пышущая алым сиянием, облачённая в серебряный доспехах. Их свет сплетался в одно единое целое, создавая зримое воплощение карающего молота для тех, кто забыл почему им доверили тайны создания и управления машин.

***

За моей спиной титаны молотили своими ужасающими орудиями по пустотному щиту, стремясь перегрузить его генераторы. Вспышки отражённых залпов были похожи на грозу, вот только шум ни капли не был похож на её грохот. Почти металлический звон гудел над промышленной равниной подле одного из последних храмов-монуфакторов.

После того как мы саботировали эскадру с Марса, техножрецы особо не спешили, явившись к миру-кузне с опозданием в две недели, ожидая увидеть здесь бойню, а не почти выигранную битву.

Судя по докладу разведчиков, они первым делом высадили свои подразделения в районе раскопок, но увы. Если сам участок рванули вроде бы как сами археологи (в чём у меня не было ни малейшей уверенности благодаря дару, впрочем, и доказательств обратного тоже не имелось), то банки памяти когитаторов вынесли уже мы вместе с местными, узнав не очень много нового. Впрочем, пусть данных было мало, но они отправились шифровкой на Терру, а там пусть сами разбираются.

У меня же имелся собственный геморрой. Наглый такой. В рясу одетый и зовущийся архимагосом. По мне, смертник, который попробовал качать права и что-то требовать, а сейчас смешно пучил окуляры сенсоров вместо глаз, когда я его заткнул без всяких куртуазных расшаркиваний.

Я и раньше не особо уважал жречество, но после того как искупался во всех их интригах да повидал не постановку, а реальный быт рабочих на фабриках, и вовсе потерял остатки этого чувства по отношению к носителям ряс. Может, они и полезны, но шестерёнки меня просто бесят, олицетворяя всё, против чего я противостоял в прошлой жизни.

«Ничего. Щас они будут отрабатывать», — злорадно подумал я.

— Раз вы обвиняете нас в чрезмерных разрушениях, то лично проконтролируете процесс возвращения монуфакторумов под власть Марса, возглавив авангард наступления. Иными словами, вы, архимагос, пойдёте в атаку первым, показав пример того, как должно бережно относиться к механизмам.

— Да как ты смеешь?! — взвилась шестерёнка, осознавшая, что я вполне могу это осуществить. Примарх как-никак.

— У тебя нет права тыкать мне, сыну Императора и Омниссии, жалкое существо, — немного отпустил свою силу, вплетая в неё весь свой гнев и раздражение.

Разом у всей делегации техножрецов вырубилась большая часть имплантов, но так, чтобы не сдохли.

— Вы пойдёте в атаку вместе со своими скитариями, а эти доблестные воины, — взмахом руки указываю на так кстати подвернувшихся легионеров Четвёртого, — ...проследят за вашей целеустремлённостью вместе с комиссарами.

Ослабляю психическую хватку, позволяя вздохнуть шестерёнкам полной грудью, а не через раз.

— В них, в отличие от вас, железо не только снаружи, а внутри, и это отнюдь не аугментика. Это нечто, что вам не понять и за целую жизнь, — бросаю напоследок, повернувшись к замершим от величия момента легионерам.

— Научите их вашей несгибаемости, — отдаю приказ тем, кого Сангвиний нарёк Железными Воинами, и мне только оставалось согласиться с братом. Без этих суровых мужиков нам пришлось бы куда как хуже.

— Как пожелаете, примарх, — достойно ответил их командир, не выказывая ни грамма удивления или смятения, хотя в душе пребывал в глубокой такой прострации.

— Марс не оставит этого... — бросил мне в спину архимагос, имя которого меня не интересовало, как и его мнение.

— Для этого вам сперва нужно пережить штурм, — был ему мой ответ.

Убивать его я не собирался, но штурм, как и бой, предполагает два состояния. Или ты выходишь из него целым, или не очень. Иногда даже мёртвым.

Отправив данного индивида на передовую, я поступил резко, одновременно отправив послание Марсу об уменьшение аппетита. Оставалось только подсластить пилюлю, ведь такие умненькие и разумненькие мы уже отправили на красную планету курьера с нужными жрецам данными… правда слегка отредактированными, продублировав правки Альфарию, для надёжности. Если Император или регент не найдут в своём графике время половить рыбку в мутной воде, тот этот уж точно изыщет.

***

Музыка для создания настроения:https://music.youtube.com/watch?v=f_WQOJ0tTFA

Улицы монуфакторумов устилали тела в рясах. Штурм последних укреплений шёл для присланных с Марса сил тяжко, даже несмотря на поддержку собственного легиона титанов. Подпираемые силами трёх легионов, скитарии имели возможность идти только вперёд вместе со своими командирами, неся потери в юнитах и технике.

Колоссы войны чувствовали себя неуютно в городской застройке. От повреждений их спасало лишь нежелание противостоящих силам вторжения техножрецов причинять вред аватарам Омниссии, даже ценой собственной гибели.

Космодесант не спешил помогать в лобовом наступлении, сосредоточившись на фланговых ударах, членя вражеские силы, заключая их в окружение за окружением. В ход пошли гранаты и огнемёты, загоняя подразделения в ловушку окончательно.

Всё это запустило волну повальной капитуляции, и пленные зашагали под конвоем легионеров прочь с оставленных позиций. Сопротивлению Инкаладиона сломали хребет, но не добили окончательно. Впереди силам Империума ещё предстояли бои с самыми упёртыми и непримиримыми.

Примархи покинули передовую, вернувшись в штаб и сосредоточившись на восстановлении порядка, пока Кровавые Ангелы готовились к последней битве войны, загружаясь в «Громовые Ястребы». Последним местом сопротивления были руины дворца правящего этим миром архимагоса, с гибелью которого и разразилась гражданская война. Стремительный удар сынов Сангвиния должен был не дать скрыться упёртым фанатикам в подполье и затеряться средь перешедших на сторону Империума адептов культа, дабы ускользнуть от возмездия за сопротивление имперской власти.

Сам же Ангел пребывал в эту пору в размышлениях. Стоило начать утихать звукам битвы, как у Сангвиния появилось время обдумать и сформулировать вопрос:

— Почему такое несправедливое отношение к воинам Четвёртого? — озвучил в недоумении то, что было у него на душе, обращаясь к Магнусу, стоило им остаться наедине.

Чародей лишь хмыкнул, приглашая движением головы пройтись брата, уже на ходу набивая трубку табаком.

— А так чаще всего и бывает, брат. Судьба у винтиков такая, быть незаметными, но на своих хребтах нести основной вес системы, — с сарказмом и грустью произнёс он, раскуривая трубку. — Я сам таким был, поэтому знаю, о чём говорю. В момент, пока адреналин бьёт в виски, а твои руки ломают шею матёрой твари, прикрывающейся законами, ты этого не замечаешь. Медаль получит за тебя генерал, который и пальцем не пошевелил, а тебе в лучшем случае прилетит похвала перед строем, если не наказание «за медлительность». Так было в моей прошлой жизни, так и в этой, пусть и прошло тридцать тысяч лет.

— Это не отвечает на мой вопрос, — резонно заметил белокрылый примарх, что за одну компанию повзрослел и научился многому, но не растерял собственный свет и любовь к справедливости. Сангвиний очень хорошо усвоил урок о чтении между строк, зная, что ничего не бывает просто так.

— Винтикам системы по большому счёту плевать на славу и признание. Не для этого мы ползём через боль и грязь. Есть такие люди, которым безразличны собственный комфорт, место повыше или слава. Им нужна лишь возможность выполнять долг, который тяжелее гор, и за который они не услышат даже спасибо. Этим так удобно пользоваться, ведь сказать легче, чем сделать. А люди… Люди всегда стремятся пройти по лёгкому пути. Тем, кто крадёт славу, безразличны переживания исполнителя. Ещё можно возвысить себя, потопив таких вот молчаливых. Тут нет справедливости, брат. Только человеческая гнилая природа, и не важно, можешь ты пробить стальную броню голыми руками или перо писчее поднимаешь с трудом. Люди все одинаковые, — закончил свой монолог Магнус, жадно затянувшись табаком, словно воздухом.

Голос чародея стал ещё более уставшим, чем в начале объяснений.

— Теперь понятно, почему Отец любит Человечество, но ненавидит отдельно взятых людей, — понял первый и второй смысл слов брата Ангел, найдя новые значения в словах Императора.

— Отец прожил слишком долгую жизнь, поэтому знает, что за свои труды он получит лишь страх и презрение в конечном итоге. Людская молва удивительно хорошо запоминает лишь плохое, но быстро забывает хорошее. В наших руках просто не быть такими, как обыватели. Будет верхом лицемерия, даже для чудовищ, не заметить труд таких же винтиков, — выпустил дым чародей.

Братья замолчали, каждый обдумывая своё.

— Наш пока ещё не найденный брат будет гордиться такими сынами, — нарушил молчание Сангвиний. — А я не позволю исчезнуть памяти о подвигах каждого в этом Походе.

Его звонкий голос был полон решимости.

— Добро пожаловать в наши ряды, — криво улыбнулся Магнус. — Слыша такие слова…

Чародей снова затянулся табаком, прежде чем завершить фразу, глядя невидящим взглядом за горизонт:

— Как бы ни развернулась история, но я сделаю так, чтобы история сохранила и хорошее. Мои легионеры и оруженосцы вместе с архивариусами пишут свою хронику Великого Похода, собирая её в одну большую Имперскую Энциклопедию. На её страницах описаны не только подвиги Отца и наших братьев. Там запечатлён героизм обычных солдат, генералов, легионеров… как и поражения. Каждый проигрыш или предательство расписаны так, чтобы было понятно, как и за что, ведь кто забывает собственную историю, обрекает себя, но…

Улыбка чародея стала оскалом.

— Кто живёт только ею, обрекает себя дважды!

Братья переглянулись. Пусть один был юн, а второй жил уже не первую жизнь, но они молча поняли друг друга. Магнус, вытряхнув пепел из трубки, кивнул Сангвинию.

— Нам бы хорошо сходить до места раскопок, но я думаю, нам предстоит ещё одна битва, где меч и болтер не будут нам помощниками. Жалко, Дорна нет рядом. Ему понравилось бы…

— Так увековечить историю, чтобы никому стыдно не было! — решительно воскликнул Ангел.

***

Когда сразу два примарха, скинув броню, принялись что-то строить, это привлекло внимание многих. Стоило проявиться первым контурам, как не занятые в боях легионеры по причине ранения присоединились к сынам Императора, поняв задумку с полувзгляда. Следом за ними потянулись и обычные люди…

Воины Четвёртого потом долго смотрели на ряды статуй и побитой боями брони, которые умело сливались в единый ансамбль, запечатлевший сцены из гремевших по планете боёв, восславлявший доблесть и честь. Всё чаще воины этого легиона шли в битвы с кличем: «Железо внутри! Железо снаружи!»

История вновь изменилась, ломая путь падения. В картинах грядущего теперь навечно поселились сцены, где воины Имперских Кулаков стояли спина к спине с Железными Воинами, став той стеной, которая отбивала волну за волной предателей…

__________________

Следующая часть: https://boosty.to/lagnes-fox72/posts/b77a5d6b-1972-49ab-95d6-0ccb9c0c8013?share=success_publish_link