Предыдущая часть: https://boosty.to/lagnes-fox72/posts/b03d0616-6820-41ad-a276-32edd77dc09d?share=post_link
________________

После стремительного рейда по тылам техножрецов осада воспринималась медленной и неспешной. Сил нам хватало с избытком, чтобы обложить кольцом укреплений каждый храм-мануфакторум, заперев за его стенами большую часть сил адептов. Взятие их было лишь вопросом времени.

Уж больно Альфарий интересную подборку отчётов прислал, сделав это ещё до запроса через астропатов, лишний раз намекнув про глаза и стукачей во всех институтах. Пусть их в моём Легионе нет, как и на приданных мне кораблях, но Сангвинию надо намекнуть на этот факт. Будет ему урок и практика контрдиверсионной борьбы, что только на радость Гидре...

В общем, наш скользкий кукловод подтвердил сообщения как местных, так и моей собственной разведки, дополнив их рядом деталей, превращающих и без того неприглядную картину в кучку чего-то неприятно пахнущего и тёпленького. На Инкаладионе действительно был объект, интересный для высшего жречества Марса, так что мы очень правильно сделали, когда тормознули выделенные ими войска, которые должны были якобы помочь.

Если бы дело ограничивалось лишь этим, то и хрен с ним, пускай бы копались в древнем ксенотехе. Всё равно ни хрена бы они быстро не поняли при исповедуемом подходе к изучению и обкатке новой техники.

Лишь благодаря пинкам, и то неявным, Инквизиции они смогли довести в разумные сроки новую модель силового доспеха. Больно уж косным был костяк всего культа, когда у его руководства явно прослеживалось шило в жопе. Пока бы они доковыряли поделки чужаков, можно было бы придумать сто способов противодействия, сняв сливки с их работы.

Другое дело, что в свои планы они включили Четвёртый Легион, о чём я подозревал, и это отдельно отметил Альфарию, подчеркнув дважды в докладе! Следовательно, примерно такая же справка рухнула на стол Отцу, наводя уже на очень хорошие предположения…

Шестерёнки были не дураки при всём своём фанатизме и сложить два плюс два могли, видя активность Императора и возросшее давление со стороны регента. Угрозу своему привилегированному положению они более чем ощутили, что, естественно, их не устраивало. Ещё до всех подвижек начали подавать голос, что соглашение, заключённое с Отцом, больно уж их ограничивает.

Вспоминая разговоры с Императором и Малкадором на эту тему, а также пояснения Эрды, начинаешь понимать, что эти договоры больше ограничивали жрецов, хотя в тот момент им и казались победой и разводом союзников на продвижение их догм в широкие массы.

Ответ на вопрос, почему так, был довольно прост: для агрессивного культа просто не существовало опасных технологий, а то, что попадало под запрет, не всегда являлось опасным.

У самого жречества не было гарантии, что в один прекрасный день из их мануфакторумов не выйдет что-то страшнее изуверского интеллекта, что погубит их, а затем и всё человечество. Отец просто не мог взять и пройти мимо, не накинув на их нежные шейки удавку.

Особенно когда холёные механодендриты лезут в сторону ИИ, который при всём порицании манил техножрецов как пчёл медок. Учитывая, что ядро СШК как бы изуверский интеллект, начинаешь понимать лицемерие шестерёнок, которые дрессировали рядовых последователей писаться и даже какаться от упоминания железного ужаса! Среднестатистический техпровидец разнесёт робота на атомы и сожжёт того, кто попытается прикоснуться к запретному, ибо запрет Омниссии!

Вот только какая незадача: эти ограничения не касались верхушки жречества. Более того, запрет Императора доводил их до иступлённого бешенства.

Привыкшие диктовать, они очень хреново следовали указке, начиная желать действовать вопреки, но, скованные средствами, начали искать их на стороне. Логично было, что они рано или поздно попытаются втянуть в своё поле тяготения легион-другой космодесанта, надеясь через него выйти на примарха.

Со мной и Феррусом не прокатило. Что с меня, что с брата слезешь там же, где и сядешь. Без предоплаты или равноценного обмена работать не будем. Франциско пусть и дружит, но норовит на бабки поставить.

Видя это, хорошо подумав, они избрали для своей экспансии Четвёртый, потому что по своим доктринам он совпадал с их методами. Плюс раздробленность и гарнизонная направленность Легиона вызывали у его воинов ворчание и ропот, хотя эту работу кому попало не доверишь, но и славы за стенами, в дозоре, не стяжаешь. Просто идеальные жертвы для шёпотов и посылов.

Захват Инкаладиона должен был стать маркером. С одной стороны, Четвёртый снова бы прокатили на славу, с другой... хитрые механикумы кинули бы им вкусную пилюлю в виде легиона титанов, а то и не одного, поймав на морковку простачков и избавившись от ненадёжных, по их мнению, членов культа, что не укладывались в официальную линию партии.

«Ничего не меняется. Люди как были тем ещё куском говна поодиночке, так ими и остались. Даже замена творческого полушария на когитатор в ритуале очищения не делает техножрецов в меньшей мере людьми. За доктринами веры и логики ими движут всё те же желания. Словно не прошло тридцать тысяч с гаком лет. Всё та же партийная борьба», — иронично подумал я, когда вскрыл очередной элемент игры.

Ударом ладони выбиваю пепел из трубки, знаменуя окончание перекура и лёгкой разминки для ума. Война, перешедшая в позиционную фазу, ждать не будет.

Вдохнув пропитанный запахами боя воздух, я зашагал в сторону штаба. Необходимо было нарезать частям задачи, пока местные техножрецы мутят свой интерес, очень желая остаться отдельной ветвью жречества, а не быть приведённой к общему стандарту.

Силы легионов должны взять второстепенные монуфакторумы, которые не так набиты войсками. Буду я гробить легионеров за интересы шестерёнок? Естественно нет! Пусть сами бодаются со своими баранами! Поэтому, скитарии пойдут в атаку первыми, если понадобятся под прицелом заградотряда.

Будут бузить, спущу титанов. Принципсам вообще пофиг кого давить в своём высокомерии. За перспективу покинуть порядком надоевший пыльный шарик, дабы нести смерть и разрушения на других театрах войны, они вообще голыми руками всех передавят.

Уж что-что, но этих ребят я узнал за свой ученичество на Марсе очень хорошо, вдоволь накатавшись на титанах. Показал бы мне пальцем кто бы при моих возможностях подобного не сделал? Тот восторг, когда под тобой шагает машина, размером с дом просто не передать словами, от чего становится понятно, от чего кандидаты в пилоты рвут друг другу глотки в интригах, а потерявшие титана принцыпсы теряют часть себя.

«Ладно. Это всё — лирика, а вот то, что Четвёртый копытом землю роет — реальность. Любители осад, чтоб их…» — подумал я, входя в штаб, уже определившись для себя с порядком действий.

***

Грохот тяжёлого болтера отдавался во всём теле. Силовой доспех нисколько не уменьшал ярость оружия, отчего навесные элементы звенели, в то время как керамит пропускал через себя вибрацию.

Легионеру Четвёртого было всё равно на отдачу и ответный огонь противника. Лучи и кинетические снаряды останавливались броневыми элементами и не мешали его собственной стрельбе. Цели уничтожались сразу же после обнаружения подавляющей огневой мощью. Штурм шёл согласно графику. Чего ещё желать?

Это был не тот легион, для которого в конце Объединительных войн местом сбора рекрутов стали руины крепости рецидивистов на плато Ауро в Сек-Амраке. Кровь техноварваров давно разбавилась другой, набранной с покорённых ими миров. Генетика позволяла рекрутам с большей лёгкостью пережить имплантацию, что сказывалось на численности. Неудивительно, что он одним из первых был переведён на действительную службу. Четвёртый долгое время был одним из самых многочисленных, но не только этим был славен.

Восьмой Экспедиционный Флот даже спустя годы был ещё на языках, служа примером доблести и несгибаемости. Пусть Легион разделили между несколькими экспедициями, но именно Восьмая восславила все его качества и удостоилась похвалы самого Императора. Именно она безжалостным катком прошла по сегментуму Солар, перемолов и втоптав в грязь не одну ксеноцивилизацию, утвердив власть Империума над этой областью галактики. За это им даровали первую геральдическую эмблему, крылатую молнию.

На долгое время Четвёртый стал примером того, как должен выглядеть и сражаться любой из легионов. Его тактики считались эталонными, но шли годы, другие легионы обретали своих примархов, а Четвёртый оставался неизменным. Его воины не хитрили и не пытались удивить противника. Они просто уничтожали его мощью своего оружия, коим умело обращались.

Командиры просто не видели причин отходить от ещё терранских схем ведения войны, пусть даже самих уроженцев Терры стало меньшинство в их рядах. Зачем, если тактика была отточенной и выверенной до машинной точности, отчего продолжала работать? Это и многое другое прочертило между Четвёртым и другими легионами фундамент стены непонимания. Легион, действовавший с постоянством и прагматизмом, стал непонятным и вещью в себе для других.

Иные считали их лишёнными воображения, когда военачальники, оценив их простоту и надёжность, отправляли туда, где других ждал бы крах. Именно на их плечах прорывались самые сложные участки фронта, где не было славы и высоких речей, но в достатке присутствовали грязь и смерть.

Когда другие легионы отказывались дробиться, Четвёртый не видел в этом проблем, отчего его театры войны становились всё менее славными. Он стал «рабочим» легионом, выполняющим самую неблагодарную работу. Воины следовали выбранному пути, по которому их направляли другие, не ропща и не прося ничего взамен. Им было достаточно приказа и чувства выполненного долга.

Их кидали в горнила, перекидывая из одной зоны в другую, не давая передышки и времени на перегруппировку. Четвёртый нёс потери, но воины лишь смыкали строй, не давая стальным знамёнам пасть. Только это было поводом для гордости за свою стоическую стойкость, вот только даже крохи славы всё чаще стали доставаться другим…

Воины Четвёртого не роптали, но в их душах что-то изменилось, начав отдалять их от других кузенов. Так продолжалось достаточно долго, до момента, который в Легионе назвали «Ковкой».

Во время особенно кровавой кампании, где они волна за волной рвались к цели, шагая по телам своих братьев словно по настилу, им внезапно стало всё равно на славу и награды. Четвёртый увидел во всей этой грязи, боли и бесчестии иной смысл. Пусть их имена сотрёт история, но труд останется в вечности. Если редуты брал один легион, то выходил с них победителем совсем другой. Логика обрела железную точность машин и инженерный подход.

Не сразу, но поступь Четвёртого стала быстрее, чем у Первого и Пятого, а ужасающая мощь начала затмевать Космических и Лунных Волков. В одно мгновение простота тактик превратилась из недостатка в инструмент гибкости. С уменьшением числа воинов стала расти насыщенность подразделений тяжёлым вооружением, делая из Четвёртого стальной, пышущий огнём кулак. Где бы ни появлялись его воины, они просто шли туда, куда другие без подготовки и сунуться не решились бы.

На братьев снизошло спокойствие, словно они уже умерли и стали кирпичиками нового мира. Теперь они смотрели на Детей Императора свысока, считая их напыщенными павлинами, а Ультрамаринов и вовсе за воинов не принимали, уж слишком много и не по военному делу стали те говорить.

Железным Рукам они и вовсе доказали, что наличие машин и кибернетики не делает их эффективными, о чём магистр Легиона прямо и без утайки сказал в лицо Феррусу, отчего примарх лишь заскрежетал зубами да сжал свои стальные пальцы. Примарху не пристало вызывать десантника чужого легиона на дуэль, а легионерам Десятого они наглядно показали, что если про них не слагают легенд, то это не значит, что они не умеют драться. Пусть не каждая схватка заканчивалась победой, но стойкость наглядно показала как слабость плоти, так и бессилие аугментики.

Этим деяния обновлённого Четвёртого легиона не ограничились. Если Десятому воины показали, что не всё то железо, чем кажется снаружи, то Второму легиону они донесли ошибочность мнения о наличии у них железа внутри, кроме как вражеских болтов.

Последняя кампания на мире Кархинт грозила стать затяжной, ибо Герольды, узрев хорошо подготовленную и эшелонированную оборону, главным узлом которой была впечатляющая цитадель, столица мира, не спешили начинать затяжной и кровопролитный штурм. Вместо этого примарх Франциско начал переговоры, пытаясь банально купить своими богатствами лояльность отринувших согласие потомков колонистов с самой Терры.

Процесс шёл медленно, отчего разрозненные части Четвёртого успели прибыть к блокированной планете, на которой ещё не рвались снаряды и не шли бои. Магистр легиона не стал долго рассуждать, а поступил как подобает инженеру войны.

Вместо того чтобы ждать, его штаб произвёл расчёты и... спустил подбитый фрегат Второго легиона с орбиты, предварительно набив его взрывчаткой под самые потолки палуб, дополнительно перегрузив реактор. Планетарная ПКО была построена со знанием дела и изначально не позволила высадиться подразделениям Герольдов без угрозы понести катастрофические потери.

Защитники планеты, воспрявшие духом после первой победы, оказались не готовы к обычному брандеру, успев поднять пустотные щиты над своей столицей лишь в последний момент, что их не спасло. Взрыв фрегата оставил от улья, переделанного в неприступную крепость, воронку диаметром несколько сотен километров.

В открывшуюся в обороне брешь начали высаживаться роты Четвёртого. На все обвинения, почему они поступили именно так, хотя заявляли о своём мастерстве осады, магистр ответил просто:

— Мы мастера осады не потому, что бездумно пробуем пробить лбом каждую стену. Перед нами не устоит любая крепость лишь из-за ума, который подсказывает нам, когда стоит взорвать цитадель вместо штурма или пустых переговоров. Ни одна цитадель не устоит против хорошо подобранной мины, если её стражи настолько тупы, что не удосужились убрать висящий над ними дамоклов меч, замерший над ними вот уже несколько месяцев. Можете и дальше торговать, купцы, а мы будем воевать.

Против подобной логики оказались бессильны любые доводы. Более того. Слова лидера кузенов настолько нашли отклик в сердцах легионеров Второго, что те провожали их со всеми воинскими почестями, к неудовольствию лорда Дукке, планировавшего использовать этот мир в качестве ресурсной базы, но потерпевшего крах вместе со срывом переговоров по причине полного уничтожения лидеров сопротивления...

Совпадение или нет, но с этого момента у легиона начались проблемы со снабжением. Боеприпасы не доходили или их не оказывалось в наличии на складах, грозя сделать небоеспособным Четвёртый, который зависел от хорошей логистики больше, чем какой-либо другой легион. Имея на вооружении лучший парк артиллерии и доктрину подавляющей огневой мощи на один квадратный километр фронта, не было смысла говорить об экономичном расходе снарядов.

Более того. Начались перебои с поставками прочей амуниции и продуктов питания. Если со снарядами легионеры решили проблему кустарным производством в корабельных мастерских, то с остальным свершить подобное было проблематично в сжатые сроки. В такой ситуации отправку на захват мира-кузни магистр легиона воспринял как дар судьбы, позволяющий решить большую часть свалившихся проблем.

Легионеры воспринимали со скепсисом битву бок о бок с такими кузенами. Что Тысяча Сынов, что только переформированные Кровавые Ангелы в прошлом имели специфическую репутацию. Если сыны Магнуса успели зарекомендовать себя после обретения примарха суровыми воинами, то бывший Несметный легион всё ещё имел специфический флёр...

Но все сомнения развеялись, когда в одной реперной точке флотилию легиона нагнали корабли снабжения, направленные в их распоряжение двумя примархами, чьи трюмы ломились от всего нужного для войны. Более того, астропаты получили сообщение с просьбой выслать полный перечень необходимого для пополнения, вызвав ещё большее удивление у воинов Четвёртого, привыкших к тому, что на них всем плевать.

«Неожиданно», — была краткая мысль суровых воителей.

Прибыв на Инкаладион, легион ещё больше удивился, узрев идеально подготовленный плацдарм для осады. Оставалось лишь произвести инженерные работы и начать непосредственный штурм...

— Пустой, — сообщил по вокс-связи легионер с тяжёлым болтером, стоило системам силовой брони зажечь индикатор исчерпания боезапаса. Болтов оставалось лишь сотня.

— Принято. Сорок секунд, — был ему неожиданно дан ответ по общему каналу.

Ровно через обозначенное время он услышал грохот колёс по металлу и лязг керамитовых ботинок. Через мгновение на его позицию прибыл отряд оруженосцев Пятнадцатого из пяти бойцов, и каждый из них тащил тележку с боеприпасами и расходниками.

— Перезарядка! — крикнули вспомогательные войска Тысячи Сынов, к удивлению девастатора берясь за его наплечники.

Рывок!

Легионера аккуратно уронили на подставленную под живот тележку, да так ловко, что он даже среагировать не успел.

Шум битвы для него заглушил звук работы пневматических шуруповёртов, быстро разобравших конструкцию питающего болтер ранца.

Щелчок. Шлем с его головы исчез, а в губы упёрлась трубочка фляжки.

— Вода с энергетиком, — пояснил оруженосец ещё больше опешившему легионеру, который всё же стал пить, лишь мимоходом отмечая, с какой скоростью ему загружают не только боезапас, но и меняют повреждённые элементы брони, заливают специальным герметиком трещины в керамите и ещё ко всему меняют рабочее тело реактора доспеха.

— Полный, — сообщил ему главный оруженосец, когда девастатора вернули в вертикальное положение. — Следите за своим обмундированием и вовремя меняйте мембраны.

Последние слова оруженосца уже доносились по связи, ведь они уже кинулись к следующему бойцу легиона, затратив на обслуживание секунд пятнадцать.

Воин Четвёртого лишь тряхнул головой, начав проверку систем доспеха.

— Они что, тебя засранцем назвали? — раздался немного весёлый голос брата из его отделения, вернувший его к реальности...
________________
Следующая часть: https://boosty.to/lagnes-fox72/posts/a4963f42-1d53-494e-8c9a-be5d27fd1033?share=success_publish_link