Чекист, Магия, Война. Глава 13. Часть III
Азеку не нужен был приказ, чтобы действовать. Почувствовав движение силы своего отца, чародей и инквизитор своей волей воздвиг темпоральный барьер в гостевых покоях, создав отдельный ток времени.
Тело мгновенно начало разогревать, стоило по его жилам побежать колоссальным объёмам энергии варпа. Смертная плоть, даже прошедшего возвышение в астартес, не могла выдержать такой напор долго. Ему ещё ни разу не удавалось создать и удержать подобный пузырь в пространстве больше чем на двадцать минут.
Безопасный же придел, дарованный усовершенствованной гением Императора физиологией, был и того меньше. Уже через дюжину минут его тело будет изнывать от жара и начнёт буквально тлеть, с каждым мгновением выпивая всё больше сил…
— Колдовство… — проблеяла служанка, бледнее мгновенно до цвета своего накрахмаленного передника, собираясь упасть в обморок прям как стояла, вместе в обнимку с вазой.
— Только попробуй брякнуться на паркет, — невидимая хватка телекинеза примарха вздёрнула женщину над полом, подняв её на уровень его глаз. — И узнаешь, что есть вещи куда как страшнее.
Магнус, воздействую на свой горло телекинезом и биомантией придал своему голосу ультразвуковой обертон, не слышимый человеческому уху, но это не мешало ему воздействовать, навевая страх.
Слушка мгновенно перестала закатывать глаза, стоило сорвать с губ примарха словам. Её карие зрачки расширились и уставились на Алого Лорда, что отражался в них как в зеркале.
— Итак, есть два пути, — осторожно воздействуя на женщину силой, начал вкрадчиво говорить Магнус. — Первый и самый простой. Ты отказываешься говорить, и мы развеиваем заклинание. Можешь даже попробовать рассказать, что здесь было, но мы оба знаем кому поверят. А можешь не говорить, и случится то, чего ты так боясь. Когда я попросил убрать цветы из комнаты. Предположу… это будет куда страшнее «колдовства».
Продолжая удерживать барьер, Азек усмехнулся. Он то отлично знал, что его отец не гадал, а именно знал об её будущей участи, считав из её поверхностных мыслей. Даже он уловил эти пропитанные страхом образы, обёрнутые в липкий ужас, как в карамель.
— Есть и второй путь, и раз ты не визжишь так, как будто тебя режут, то ты достаточна умна, дабы избрать его, дитя, — вкрадчивый тихий голос Алого Лорда вливался вместе с его силой в уши девушки. — Ты же будешь умной и ответишь на мои вопросы?
— Я всё… расскажу! Только… заберите меня с Ультрамара-а-а-а!!! — последнее служанка прокричала, срываясь на визг и слёзы, от чего все присутствующие в пузыре бойцы Тысячи Сынов поморщились, включая Азека и Магнуса. — Или убейте…
— Если ты скажешь что-то стоящее, то не только останешься в живых, но мы заберём тебя на Просперо. Там у тебя будет дом и оттуда тебя никто не заберёт. Даю слово сына Императора, — весомо ответил ей примарх.
— Я всё скажу!!! — полыхнула надеждой девушка так, что свет её души на мгновение ослепил духовное око псайкеров. При этом служанка засучила ногами, словно спеша всё рассказать.
Направив поток невидимой энергии рукой, Магнус призвал телекинезом одно из кресел гостевых покоев и усадил в него девушку, создавая над ней люминосферу, бьющую на неё потоком света.
— Почему ты так испугалась моей просьбы? — начал допрос примарх.
Девушка всхлипнула, разрыдавшись, но ответила:
— Я жить хотела… Я-я… в прошлом месяце уже получила административное наказание, — служанка всхлипнула. — Ещё одно, согласно уложению пять, акта четыре, об контракте слуг, и меня бы сослали бы в трудовой лагерь! А оттуда… не возвращаются!
— Почему не возвращаются? Казнят? – не дал сорваться на новые рыдание девушке примарх, попутно потянувшись силой к Азеку, помогая поддерживать барьер, вместе братьями по Легиону. Видя, что разговор будет куда как дольше пятнадцати минут.
— Нет… Там… Там умирают сами… Расстрел лишь для высшей меры… — закачала головой девушка. — Расстрел… сразу! Лагерь это… Согласно уложению десять, пункт восемь, преступник должен отработать свои преступления… Я… я… я разбила поднос с посудой… Случайно… Меня оштрафовали… Есть хотелось… Бесплатный суп я есть не могу… тошнит сразу… многих тошнит и не только… но выбора нет иной раз. Сегодня цветы… не угадала. Следовательно виновата!
— Не всем нравятся цветы, — замечает примах, пожав плечами, уменьшая интенсивность света.
— Служанка должна предугадывать желания гостя. Любое! — скороговоркой выпалила девушка. — Это наша работа… Быть не видимыми, услужливыми… Все понимают… Многие пользуются… лагерь страшнее… там, за мелкие нарушения… женщины рожают, пока могут… а детей в детские дома… Не здесь… На окраинах…
Одним взглядом примарх отдал приказ одному из своих телохранителей. Тот молча подошёл к девушке протянув флягу, где как помнил Азек был амасек.
— Выпей, — сказал десантник.
— Это поможет тебе успокоится, — подтвердил Магнус.
Служанка вцепилась в флягу, в одно движение открутила крышку и жадно припала к горлышку, закашлявшись, когда крепкий алкоголь стал драть горло.
— Здесь тебе никто не желает зла, — дал отдышаться девушке Алый Лорд. — И со всеми… так?
— Нет-нет… — замотала головой служанка, чьи щёки налились здоровым румянцем, перестать быть белее мела. — Это меня ждало… образования не было, а ничего кроме как быть служанкой я и не умею… Согласно уложению, искупление перед обществом должно быть… эффективным. Суд каждому индивидуально подбирает меру пресечения, согласно закону. У меня кредит за учёбы и долг за посуду… просто работая в лагере я его не отработаю… следовательно…
— Понятно, — Магнус остановил девушку от второго круга истерики. — Ты говорила, что с тобой могут сделать всё. Всё это что?
— Всё, это — всё. Никто принуждать не будет… но не выполнить желание гостя, если не было запрета нанимателя… Повезёт, если разрешительные бумаги не выдадут… или свидетелей трёх не будет…
— Надеюсь, я неправильно понял, но об этом — потом. Следующий вопрос…
***
Солнце медленно и величественно уходило за горизонт. Магна Макрагг Цивитас засыпала, прожив первый день новой эпохи как всей планеты, так и всего субсектора в целом. Люди с надеждой смотрели, веря, что Имперские Истины сделают их жизнь лучше...
Идеально чистые улицы словно вымерли. Комендантский час загнал почти всех людей в дома, оставив город в полном распоряжении уборщиков. Будь это преступники под конвоем полиции или наёмные законопослушные работники, они принялись за работу, убирая следы, оставленные праздничной процессией. Система, выстроенная идеальным бюрократом, работала как часы, и сторонний наблюдатель отчётливо видел такты этого механизма.
Сгустившиеся тени делали тёмную массивную фигуру практически невидимой на своём фоне. Беглые взгляды редких прохожих, спешащих домой с продлённых смен, просто не фиксировали её наличие, воспринимая её как ещё одну статую на здании, ставшую очень тёмной от игры света заходящего солнца. Даже пугливые птицы воспринимали тёмный силуэт как творение из камня, безбоязненно садясь на него, к недовольству последнего.
«Чем этих птиц кормят? Они отходы производят быстрее сталелитейных заводов!» — риторическая мысль была криком души Конрада, когда очередной ворон, усевшийся на его голове, «сбросил балласт» перед взлётом, оставив белый развод на его волосах. Примарх остался неподвижным, даже когда субстанция плавно сползла ему за шиворот под тёмные одежды.
— Кар! — довольно продекламировал на весь мир ворон, нахохлившись, удобнее устраиваясь на голове Призрака.
«Если бы человек столько испражнялся, то в ульях на Нострамо явно трубы были бы большего диаметра», — хмуро подумал Конрад, стоически принимая очередной поворот судьбы. Всё же заплыв по системе отвода отходов с её минированием был куда хуже и грязнее, чем просто наблюдение за нужным помещением, даже с учётом гадящих на него птиц.
Впрочем, это не помешало ему сделать зарубку у себя в памяти.
«Не допустить их появления на своей планете», — решил сам для себя Призрак. «Особенно воронов и голубей. Гадкие птицы!»
Он видел, как уборщики методично убирают все следы их жизнедеятельности, и находил занятие это занятие отвратительным. По мнению примарха, данная работа была довольно унизительной и бесполезной, отдавая скрытым садизмом того, кто отдал подобный приказ.
Это же относилось к происходящему на улицах столицы Ультрамара. Пусть везде была чистота и люди не умирали от голода, а в подворотнях никого не убивали, но в воздухе витал отголосок застарелого страха. Вынужденно наблюдая за жизнью простых смертных, он видел, с какой педантичностью они следуют установленным правилам, иной раз доходя до абсурда.
Место, которое Конрад избрал своей лёжкой, позволяло ему наблюдать не только за кабинетом Жиллимана, продолжившим свою работу и в отсутствие хозяина. Его глаза могли детально рассмотреть хорошую часть города, а благодаря квартальной застройке и увидеть жизнь не только в правительственных кварталах, позволяя лицезреть ряд занимательных сцен.
В одном из районов, по всей видимости, прорвало трубопровод, и коммунальные службы перерыли дорогу, полностью заблокировав проезд наземного колёсного транспорта, который здесь использовался наряду с глайдерами. Потоки машин и людей, естественно, пересекались на улицах, и чтобы упорядочить движение, местные использовали специальные устройства.
«Светофоры», — вспомнил слово Конрад.
Работы велись около одного из пересечений линий движения пешеходов и автотранспорта, но даже отсутствие последнего не заставило людей ходить, невзирая на ставший бесполезным светофор. Людской поток дожидался смены сигнала на разрешающий и только после этого пересекал пустую дорогу.
Это было удивительным для Призрака. Он-то знал, как меняются люди, если не видят надзора за собой. Камеры видеонаблюдения — вещь хорошая для поддержания порядка, но вот только они человека не остановят от мелкого нарушения закона, если это будет логично. Можно было бы списать это на глупость, но мозг примарха отлично мог понять: не всё так просто.
Конрад вынес урок, что пугает не ужас перед законом, а неотвратимость самого наказания. Можно было придумать самую страшную казнь, но люди продолжали бы нарушать закон, если не видели воздаяния за это. Обычный штраф, даже не самый большой, мог быть куда эффективнее наказания плетьми, если он настигал в ста процентах случаев нарушителя.
«Следовательно, карающий аппарат тут развит и не делает скидок на человеческий фактор и обстоятельства. Всё строго по законам, превращая справедливость в бюрократический террор», — сделал для себя вывод Конрад, добавив к образу брата новую черту. Его и раньше не обманывали тёплая улыбка и правильные речи, но теперь ощущения были подкреплены фактами.
Ещё он видел, как бюрократическая рука дотянулась туда, где не каждый диктатор решится навязать свою волю. Пусть сцена была короткой, но от этого не становилась менее комичной и страшной одновременно, пробирая ощущением неотвратимости лучше, чем вереница повешенных мертвецов по обе стороны центральной улицы…
В приземистом здании опознать бордель было очень легко. Яркий декор, яркие девушки в минимуме одежды, завлекающие прохожих мужчин. Вроде обычное зрелище, но взгляд Призрака мгновенно выцепил нюанс. Жрицы любви передвигались исключительно группами по четыре девушки и завлекали лишь одиноких прохожих.
Успев пообщаться с работницами самой древней профессии и зная информацию из первых рук, Конрад Кёрз находил такую тактику, мягко говоря, странной.
«Путан ведь ноги кормят, образно говоря. Чем больше они обслужат, тем больше принесут себе денег, и не в их манере делиться клиентами. Конкуренция порой у них похлеще, чем у аристократов», — удивился Конрад и от нечего делать решил присмотреться. Ему это было сделать легко с его-то глазами. Он мог и книги читать с расстояния нескольких километров, не особо щурясь и прикладывая усилия. Магнус же научил его читать по губам, что тоже можно было использовать. К местному диалекту примарх уже успел адаптироваться…
Спустя несколько минут наблюдения у него звенел белый шум в голове, пока мозг пытался осмыслить увиденное. Осколки мыслей при этом были исключительно матерными, переходящими в восхищение упёртостью и целеустремлённостью.
«Да такого даже на Нострамо не додумалась аристократическая кодла с маньяками, насильниками и убийцами, хотя я думал, переплюнуть их в садизме и запугивании невозможно!» — восхищённо и зло подумал Призрак, находя увиденное даже логичным в некоторых моментах и видя ход размышлений Жиллимана.
«Бюрократия буквально стала участником процесса коитуса!» — ещё раз восхитился примарх, продолжив наблюдение, проверяя догадку.
Как оказалось, просто «снять» девочку было нельзя местным. Нужна была справка, разрешающая сам процесс, которую могли ещё и не выдать чиновники. Форма «пи» за номером три дробь четырнадцать решала, будет ли у двух людей что-то помимо объятий.
Правда, мало того, что нужно было иметь эту справку. Важно было, чтобы цветовой маркер на ней совпадал с маркером партнёра, но самое интересное начиналось, когда дело доходило до непосредственно процесса.
Кёрз еле удержал челюсть от падения, когда увидел, для чего на самом деле путаны ходят по четыре. Девочки имели как раз разные маркеры на справках, но не в этом была суть! Когда клиент находил нужную, они выступали аттестационной комиссией при медосмотре, раз, и свидетелями, гарантирующими добровольность, два! Про то, что сам процесс нужно было делать в соответствии с регламентом, обеспечивающим безопасность (который зачитывали клиенту жрицы любви), можно было уже не говорить.
А вот когда Конрад понял, что и женатые берут эти справки, да и брак возможен только если уложиться в магическое число четырнадцать и зачать ребёнка, иначе нужно было менять партнёра… Свидетелями добровольности выступали соседи или родственники, тоже в количестве трёх человек, естественно после инструктажа и обязательных анализов, сдаваемых в отчётный период. Ребёнок же был консумацией брака. После его рождения партнёра можно было уже не менять.
«В Администратуме работают святые люди. Они при всей жестокости и садизме руку в трусы подданным Империума не суют. Во всяком случае не для этих целей», — оставалось только резюмировать Призраку…
Из последней странности на улицах, которую заметил примарх, было то, что проститутки отказывались обслуживать тех, кто недавно ел бесплатный суп. Данная еда имела очень пряный запах с ароматом селёдки, который легко ощущался и обычным человеком.
Взаимосвязь он так и не нашёл. По его мнению, суп был явно лучше того, чем он питался, пока скитался во тьме, да и готовили его прямо при людях из вполне свежих продуктов. Воздух доносил до него ароматы полевых кухонь, и запах определённо вызывал у Кёрза желание поесть. Тем более суп ели и дети, и взрослые.
«И не от бедности они это делают», — добавил ещё один пункт в список странностей Призрак, видя, как вполне респектабельный и холёный чиновник средней руки спокойно ест суп. Впрочем, служителей бюрократии там было много. Расходясь по домам, они даже создали небольшую пробку из людей на улицах.
По его расчётам «на глаз» в кухнях питалась чуть ли не треть населения, при этом город никак не тянул на гетто нищих.
«Тут горожанин средней руки живёт богаче, чем не каждый аристократ на Нострамо мог», — снова зацепился он за то, что его смутило.
«Чиновники тут… фанатичные? Сколько я в своё время за ними шпионил и наблюдал на флагмане Отца, то бюрократы Макрагга иначе назвать язык не поворачивается. И что-то мне подсказывает, что их любовь к уличной еде неспроста…» — продолжал обдумывать увиденное.
Его взгляд скользил по окнам кабинета Жиллимана. Работники госаппарата наконец начали расходиться по домам, кроме, по всей видимости, начальствующих. Вот один из них и привлёк внимание Конрада своим фанатизмом.
Лицо клерка было пугающе отталкивающим, вызывая желание помыться после общения с данным индивидом.
«Но работоспособность его поражает», — не мог не заметить очевидного примарх, наблюдая, как чиновник ужинает, продолжая работать. Служанки дворца таким запоздалым тоже принесли… разумеется, суп!
И вот в помещении осталось четыре человека: чиновник, его помощник и две горничные, что ждали, когда посуда опустеет, и началось действо, заставившее Призрака вновь пересмотреть ситуацию.
Начальник и подчинённый переглянулись и достали заветные бланки, от чего служанки стали белее мела, хотя до этого они румянцем и не отличались. На их кукольных лицах отразилась самая настоящая паника.
Короткий разговор — и прислуга достала из передников свои справки.
«Совпали», — с отвращением подумал Конрад, добавив: «Впрочем, небольшая задержка, но этих двух в своё время я буду судить лично. Чтобы не отвертелись».
Как бы ни хотелось Призраку сорваться с крыши, разбить окно и спасти невинных женщин от того, чего они не особо хотят, он понимал: всё законно. И буква закона заставляла его смотреть. Даже все странности, которые он видел, не были причиной, чтобы он хоть как-то мог действовать. Увы, но это всё укладывалось в парадигму Истин.
«Это несправедливо и чудовищно», — мелькнула у него мысль, пока он наблюдал, как начальник, подчинённый и девушки покидают сам кабинет и перемещаются в комнату отдыха, где был большой кожаный диван.
Когда он начал подпольную деятельность, Конрад Кёрз дал себе обещание, что, когда он воссоединится с отцом и братьями, не будет рушить власть на имперских мирах без суда и следствия. Он сам себе избрал рамки, чтобы в один прекрасный момент не сорваться в кровавый угар, примерив на себя роль судьи, вот только жизнь была куда сложнее и несправедливее.
«Всё по законам…» — только и оставалось ему сжимать пальцы, ощущая, как ногти впиваются в ладони. «Один раз сорвусь — и меня будет уже не остановить. Клянусь своей честью, пусть будет лишь тень повода… Я с радостью обрушу имперское правосудие на этот бюрократический ад… Эм? Либо у этого чиновника женщины не было лет двадцать, что не похоже, либо с супом точно не всё так просто!»
Убедившись, что его точно не заметят, Призрак скользнул к своей цели, задавшись вопросом: а в курсе ли Жиллиман всех «огрехов системы»? А если в курсе, то просто ничего не делает или не отводит глаза, ведь система-то работает!
In bundle
чекист магия война
черновики
warhammer 40000
Примарисы из-за дополнительной железы от конструкции примарха в голове появляются - они химеры маринов и примархов с заплатками, чтоб не развалились на куски, типо катушки с тросиками, блять🤦😂 Фабий же даже вернул Альфа Примуса и сказал, что примарисы кал второсортный))