Предыдущая часть: https://boosty.to/lagnes-fox72/posts/e3e842e0-0c8d-4cb3-8257-5f36d1b174f8?share=post_link

_______________

Нас встречали, и комитет по этим самым встречам в кои-то веки впечатлял. Глядя на выстроившийся в парадном построении нехилый такой флот на фоне планеты и верфей, где рождались пустотные гиганты, начинаешь уважать брата и его целеустремлённость. Отгрохать такое на одной планетарной системе, имея в загашнике одну-единственную планету, достойно уважения. У такого точно не забалуешь...

«Вот только глобально не поможет. Профессионализм одних в Империуме компенсируется рукожопостью других! Брат за брата, за основу взято или нет, хуже врага, чем союзник, долбаёб!» — посетила мою голову тоскливая мысль, породив желание исторгнуть из себя поток мата.

Всех бы «весёлых» событий удалось избежать или минимизировать, если один бы, хотя бы один, из участников включил, ради разнообразия, мозг или открыл щель, через которую ест, ртом зовущуюся. Скорее всего, второе, ведь взрослые ответственные дяди носом землю роют, но не могут найти, куда ушла энная часть конструкторских баз техножрецов! Про потерянный «эшелон» с экипировкой, которой можно легион укомплектовать, можно умолчать. На фоне всего прочего это мелочи. Семечки, за которые уже отодрали на начальственном ковре, да забыли...

Почувствовав на себе ускорительный взгляд матушки, не дожидаясь такого же от Отца, отрешаюсь от эмоций привычным методом. Строки формул Исчислений стали за все эти годы чем-то естественным, как сигареты или часы на руке.

Вместе с тем как расширилась связь с миром, ушло и раздражение, граничащее с бессильной яростью. Меня, конечно, радовал факт своей непричастности в этот раз ко всем событиям, но привкус на языке был неприятным, как будто самого макнули.

С усилением связи расширилось и восприятие. Картинка перед глазами сперва развернулась круговым обзором, а затем и вовсе, минув десятки метров мостика и брони, вышла за периметр флагмана Императора.

Планета и звезда засияли потоками энергий вместе с висящими в пустоте рукотворными колоссами, жаждущими обрести завершённость. Дар шептал о пустотах на месте варп-генераторов и плазменных реакторов. Духи машин негодовали по этому поводу, ощущая себя слабыми. Их руки-орудия и ноги-двигатели могли реализовать совокупно чуть больше половины вложенного в них потенциала, но даже так они были грозной силой.

Разумы членов экипажа встречающего нас флота сияли достоинством, подкреплённым уверенностью в своих силах. В поверхностных мыслях мелькали кадры учебных тревог и тексты инструкций, с привкусом лёгкого, здорового волнения, придавленного образом их... Стального Царя.

О, брата, а кто мог быть кроме него? Его народ уважал. Без раболепного почитания и слепой преданности. Он реально много сделал для этих людей, что вызвало уважение.

Моя сила на этом не остановилась, скользнув дальше по системе. Её щупальца-волны шли дальше и дальше, пока не натолкнулись на рубец в ткани реальности с ароматом абсолютного ничего и привкусом свежей могилы.

— В системе были Врата, — мой голос прозвучал отстранённо и для меня, показавшись чужим и грубым на фоне мыслей и ощущений ума, бывшего на другом уровне бытия.

Император лишь кивнул, обозначив, что услышал, а вот Эрда нахмурилась, тоже проскальзывая в транс. Пусть матушка и не могла чувствовать так тонко, как Отец, и перемещать свою проекцию на огромные расстояния, но на близких дистанциях, в рамках одной системы, а лучше планеты, она могла ощутить и увидеть недоступное для нашего понимания.  

Вот и сейчас, я ощутил, как щупы её силы начали растягиваться по системе, истончались до такой степени, что исчезли от взора моего внутреннего ока. Дар лишь ощущал направляемую матушкой энергию без точки приложения.

Она бесконечно ускользала и мне никогда её не догнать, как и любому мужику. Слишком многое здесь уходило в эмоциональный спектр.

Женщинам в силу их природы некоторые вещи даются априори лучше. Как бы все ограничения псайкера у него в голове, особенно вспоминая, как я сам охреневал, прожив одну жизнь без дара и получив его во второй. Проламывать метафизические стены, ломая себя, было тем ещё развлечением.

«Поэтому в большинстве своём женщины-провидицы, если видят событие, могут крутить его по-всякому, рассматривая со всех сторон. Я же увижу уходящие в бесконечность точки вероятностей. Вроде бы одно и то же, а нет», — подумал я, продолжая наблюдать за матушкой, в попытке ухватить ускользающую грань, не поспевая за калейдоскопом ощущений. Матушка как обычно ориентировалась в нём быстрее, видя шире, вместо заглатывания в даль, как у меня.  

Вот и сейчас вечная сперва ещё сильнее нахмурилась, а потом её лицо успокоилось, став почти обычным. Губы Эрды тронула умильная улыбка с небольшой ноткой ехидства и гордости, от которой мне стало немного не по себе.

— Это было красиво, — только и сказала она, как-то странно посмотрев на Императора, и интерпретировать этот взгляд ни я, ни братья не смогли.

Отец остался невозмутимым, но... Его сила, лежавшая словно океаническая плита, вздрогнула. Колебание было незначительное, словно вызвано какой-то эмоцией, но его почувствовали все из нашей весёлой семьи.

И если Леон продолжил изображать статую, взирая на приближающийся через остекление мостика флот, то я с Хорусом синхронно скосили глаза сперва на мать, переглянулись, едва заметно кивнули друг другу, забыв об услышанном как о страшном сне.

Могу поставить свою трубку против трупного батончика, что наши мысли в этот момент прозвучали в унисон. «Жизнь дороже!» — прогремело в двух головах, и мы оба удержали свой взор от поворота к Отцу.

Судя по тому, как старательно брат пытается копировать невозмутимость Леона, в силу своей истории не получившего эмоционального опыта, от чего сами эмоции он не понимал, я бы сорвал банк. Чего говорить, даже аристократы, иной раз придумывающие про нас небылицы одну другой краше, поумерили свои языки, перестав обсуждать личную жизнь Императора, хотя раньше могли себе позволить разгуляться фантазии. И это показательно!

Это вызывало во мне лёгкую печаль, как от активизации инстинкта самосохранения у особо тупых родовитых куриц, так и оскуднения источника перлов для сборника. Лёгкая переделка делала из полёта скудоумной фантазии хороший сборник анекдотов, шедший на ура в армии...

В общем, не без странностей, это была обычная встреча, насколько может быть стандартным возвращение примарха в лоно Империума.

«Очень меткая мысль!» — подколол я сам себя, опошлив смыслы. Однако в этой шутке была только доля шутки! Бытие сыном Императора как раз-таки предполагало борьбу с врагами, дабы человечество не накрыл определённый орган.

«Да расслабься ты! Поздняк метаться. Всё уже произошло, от чего тебе только останется раздвинуть булки, занять коленно-локтевую позицию, чтобы получить максимальное удовольствие!» — подбодрила меня моя паранойя уже на подходе к телепортариуму.

В последнее время интуиция шепчет конкретно для меня об опасности этих капризных устройств. Сам бы я предпочёл старый добрый Громовой Ястреб, тем более, когда есть замечательный, позолоченный экземпляр, отполированный как у кота шары! Только кто меня спрашивал?

«Не в этот раз», — молвил Император ещё до того, как я собрался озвучить вопрос. Объяснять, естественно, Отец ничего не стал. Спрашивать было тем более бесполезно. Раз он не пояснил сразу, значит не пояснит и после прямого вопроса. Такова суть рационального существа, с которой можно лишь смериться.

Паранойя, активная теребящая рассудок, воспряла, зудя на границе сознания без чего-то определённого, делая мой характер невыносимым. Я сам себя еле терпел, утешая себя злорадными мыслями, навеянные суетой, поднявшейся вокруг нас, когда мы отправились в отсек телепортариума.

Нервы играет кое у кого помимо меня. Кустодес сегодня были редким образчиком профессионализма, действуя исключительно по протоколу охраны первых лиц, сперва войдя в зал, обыскав его, лишь после пустив нас.

«Перспектива ходить под примархом действует на этих болванчиков лучше целебных звездюлей», — я злорадство не излучал, а наслаждался им. Провал с залом Астрономикона очень уж не понравился Императору. Вальдор после этого растерял пафос и надменность, превратившись в забавный светофор, бледнея и краснея через рваные промежутки, благоразумно молча обтекая.

Сияние его ауромитового доспеха померкло на фоне вспышки телепортации.

Бесконечно долгое мгновение падения, размазанное по пространству. Ненавижу это чувство, когда тебя телепортирует машина. Хуже только прыгнуть в варп при нарушенной герметичности силового доспеха. Прекрасные ощущения вырываемого через печень сердца, с прожаркой чуждыми энергиями души, мало кому понравятся. Прыгая самому, проще подготовиться и смириться.

Хлопок. Воздух стремительно заполнил образовавшуюся пустоту. Она схлопнулась со звуком раската грома, чья сила не смогла заглушить овации толпы.

Секунда дезориентации для меня продлилась чуть дольше обычного. Всему виной был вал чужих эмоций, где радость от давно ожидаемого события соседствовала с лёгкой тревогой неизбежных перемен.

«Сколько бы ни прошло времени, такому тихушнику, как я, не привыкнуть к такому вниманию к себе!» — непроизвольно сморщилось в куриное гузно моё лицо. Благо наличие шлема на башке это позволяло, давая хоть чуточку больший комфорт. Как бы умение контролировать гримассы собственного ебала не означает любовь к этому затейливому во всех отношениях занятию.

Тем временем публика неистовствовала. Пёстрая толпа, разодетая в стиле гомеровской «Илиады», создала ребяческое цветовое месиво из туник, или как там называлась древнегреческая одежда? Впрочем, не важно.

Из толпы выделялся комитет по встречам высшего звена. Если к всяким наглым рожам разной пробы наглости и властности вопросов не было (чего взять с политиков и управленцев?), то к двум колоритным фигурам они более чем имелись.

«Действительно. Стальной Царь», — в очередной раз подивился я меткости прозвища молвы.

Семейное сходство было видно невооружённым глазом. Дело было не в лице или ёжике тёмных волос. Брат держал лицо ровно так же, как и Император.

Мне бы сейчас изучать его, пытаясь понять тайну души впервые воочию увиденного Пертурабо, это было бы правильно...

«Многое стало ясно», — без яда и сарказма отметило сознание, пока глаза сверлили сжатую в лапище брата миниатюрную женскую ладонь, с вызовом всему миру.

«Вопрос, сила это или проблема?» — можно было не гадать, какая мысль была сейчас в головах у мужской половины нашей семьи.

Я даже знаю... кого пошлют это выяснить. Опять!

«Вот почему не Хоруса? Он же обаятельный и харизматичный! Ему в душу влезть, что грушу съесть!» — получил я наглядное подтверждение своей догадке, ощутив молчаливое переглядывание и три взгляда, направленных мне в спину, подкреплённые безмолвным приказом Отца.

***

Момент для нужного и тем не менее тягомотного разговора настал через шесть дней нашего пребывания на Олимпии…

Всё это время мне скучать не приходилось. Мир, построенный братом, был сам по себе примечательным, являясь тем, к чему можно только стремиться. Вложенные усилия, выверенность всех процессов и запас прочности лишь укрепляли уважение к Пертурабо.

Он не упустил и мелочи, выстроив не просто постиндустриальное общество, где культура Древней Греции гармонично сплеталась с современными технологиями. Редкий мир-бастион был таким же неприступным, как Олимпия, которая не могла себе позволить особо высокие технологии из-за недостатка энергоносителей.

Дай брату ещё лет двадцать спокойной жизни, нас встретила бы не просто флотилия внутрисистемных кораблей. Пертурабо нашёл бы способ раздобыть редкоземельные элементы для создания плазменного реактора и способ зарядки варп-ядер.

Изучать полёт мысли инженера такого калибра было познавательно, поэтому ожидания не были тягостными…

Тем более повод нашёлся. Сегодня прибыл отставший из-за всех перипетий караван с Марса, в трюмах которого были недостающие запчасти. Благодаря предусмотрительности брата их монтаж не займёт больше месяца, с чем я и пришёл его поздравить.

До этого с ним беседовали Отец, Хорус и мать. Леон, нас благополучно покинув, отправился на Терру набираться уму-разуму у Малкадора (или для наказания регента фактом обучения своей персоны, как посмотреть).

Я уже собирался начать разговор о вечном, о технике, однако Железный Царь меня несколько опередил:

— Здравствуй, брат. Рад видеть тебя наяву и во плоти, — произнёс брат, продолжив гипнотизировать панораму, видимую из окна балкона его кабинета. — Логично, что именно ты пришёл за этим вопросом.

«А я говорил! Поймёт!» — только и осталось скрежетать зубами.

Вся поза правителя Олимпии олицетворяла напряжённость и закрытость. Дар шептал про нотки фатализма в его мыслях без всякого пристального прищура внутреннего ока.

Если Леон натуральным образом плавал в эмоциональных вопросах (не из-за ограниченного эмоционального интеллекта, а просто в силу опыта, приобретаемого со временем), то Пертурабо при внешней невозмутимости был вполне себе живым. За наружным железом работало пламенное сердце.

«Разговоры на окольные темы насторожат любого. Проще было бы, начни Император этот разговор», — добавил я себе оптимизма, медля и подбирая слова.

— Расслабься, — усмехаюсь, чувствуя иронию ситуации и понимая, почему Отец не стал поднимать тему сам. Не имея его опыта, мне тяжеловато видеть подоплёку некоторых решений. — Судить тебя никто не собирается, хоть мне и хочется сказать тебе пару ласковых. Отвадить от себя некоторых охотниц за выгодной партией было проблематично. Приходилось… очень подробно объяснять некоторые моменты, причинявшие неудобства в пору пубертата.

— Понимаю, — куда спокойнее, хоть этого сразу и не заметишь, лаконично ответил мне Железный Царь.

Из его позы ушло напряжение. Не всё и не окончательно. Пертурабо остался собранным.

Дар лишь прошептал о его облегчении.

— И ты верно понял причину. Отец наверняка тебе рассказал о Дукке…

— Я не он, — мгновенно ушёл в защиту брат.

— Знаю, — примирительно поднимаю руки. — Всегда знал, с первого момента нашего знакомства. Тебя не сравнивают с ним. Просто вопрос стабильности очень важный. Нас создавали для войны. Не для всего этого…

Моя кисть неопределённо покрутила в пространстве, обозначая зыбкость определения, одновременно отгоняя непрошеные пошлые мысли. Уж разница в размерах между ним и его супругой была огромна, рождая у вынужденно бывшего свидетелем закономерный вопрос: а как? С не менее закономерными представлениями картин.

— Мы не занимаемся коитусом, — правильно понял мои затруднения Пертурабо, зарядив прямо в лоб из всех орудий.

«Хорошо. А… да гори всё. Долой приличия!» — решил я, видя, как он успокоился и даже немного развеселился.

— Тоже? — интересуюсь со вздохом, вспоминая свои мучения, как и невозможность их прекратить естественным способом во время гормональной бури.

— Да, — одно слово из уст Железного Царя передало всю гамму эмоций.

— Жалко, эту пытку прошли не все из нас. Многое было бы проще, — сарказм из моего ответа не просто сочился, а бил ключом, наподобие гейзера.

— Видно, для чего-то это было нужно, — слишком философски заметил брат. — Когда Каллифона пришла, я её сразу предупредил… Её это не остановило. Меня взяли штурмом, задавив аргументами. Забавно было наблюдать за прощупыванием почвы Хоруса и… матери. Непривычно кого-то так называть.

— Именно поэтому сказали спросить меня. Только у меня хватит окаянства назвать вещи своими именами и задать вопрос в лоб. Отцу подобное неинтересно, если нет провала в его планах, а другие слишком привыкли играть в политику, — развеселился я.

— Ты частично подтвердил мой анализ, — немного помолчав, ещё более спокойно произнёс он. — Могли бы спросить. Ко мне нет тайн от своих.

— Привычка и тактичность, хотя про примархов такое сложно сказать. Слишком легко привыкнуть получать всё по первому требованию, — прозвучал мой ответ с вложенным вторым смыслом.

— Я её не заставлял, — понял его брат. — Отговорить пытался. Не помогло. Значит, мне не показалось, и Отец такой же?

Теперь проверяли мою находчивость вместе со сбором данных для анализа.

«Как знакомо», — раздражение от необходимости залезать в другую душу по такому вроде бы пустяковому поводу, грозящему при попустительстве стать катастрофой, ушло, оставив после себя только веселье.

— Да. Тебе не показалось. Трудно быть другим, когда поставил на кон ради успеха дела свою жизнь, зная, какой будет итог. Отец просто запретил себе. Так легче, но лучше сменим тему. Мне очень охота жить, знаешь ли, — ехидство просочилось в слова, помогая оттянуть первый закономерный вопрос ещё немного. — Ты её любишь?

— Да, — не дрогнуло его лицо. Лишь глаза стали более стальными.

Брат не был дураком и просчитал следующую реплику. Дар подсказывал о благодарности за отсрочку.

— А отпустить сможешь, когда срок придёт? — стараюсь, чтобы слова прозвучали как можно более беззаботно. — Можешь не отвечать сразу. Это трудно. Я так и не смог полностью. Пусть это было в прошлой жизни. Их кости давно истлели, я другой… В памяти они для меня всё ещё живы. Таково моё проклятие и дар — помнить прошлую жизнь.

Лишь ветер нарушал опустившееся безмолвие.

— Я смогу принять неизбежное, — был уверенный ответ, полный боли, после долгой для такого гения минуты размышления. — Смогу отпустить. Не сломаюсь. Забыть не смогу, никогда и ни за что.

— Этого более чем достаточно. Вопрос закрыт, — расставил я все точки над «и».

— Каково это? Предположу, ты был обычным человеком… — слишком осторожно задал он вопрос.

— Я не слишком хороший советчик, — лицо само по себе криво усмехнулось. — Всё закончилось не слишком хорошо. Расстались. Можно даже сказать, по глупости. Долг, он такой. Если нельзя рассказать, то молчишь. Сын был. Внучка. Именно из-за них я продолжал коптить это небо, когда всё рухнуло. Сопливо, слезливо… Чистая правда. Врать самому себе — верх идиотизма.

Лицо раскололось особо зверским оскалом. Варп вокруг меня пришёл в движение. Сентиментальный настрой всколыхнул в душе волну тьмы и гнева, требующего выхода.

По моей броне забегали искры и разряды. Мне бы успокоиться, перестать бичевать себя этим потоком, вот только не хочу. Погасить его означало лишиться части себя, важной для этого времени.

«Нельзя вернуть мёртвых, ушедших слишком давно. Можно не дать живым уйти за черту», — взяло верх самообладание и цинизм.

Отмахиваюсь от потока видений. Сейчас, чтобы они мне ни показали, уже не важно. Решение принято.

«Сделаем доброе дело на выгоду себе!» — оскалилась в такт мне тварь, живущая внутри обожжённой такой жизнью души.

— Есть несколько способов сделать так, чтобы прощаться не пришлось как можно дольше. Заодно познакомимся по-настоящему, за работой в цеху, — сдерживаю себя, чтобы не рассмеяться хриплым, срывающимся смехом.

Меня, что называется, прёт от захлестнувшей энергии. Ложное всемогущество. Опасное, коль не держишь его в узде.

Это один из моментов, после которых принимаешь реальность. Разум отпускает прошлое в память, оставляя после себя лишь грусть, а не гнёт. Порвавшая ещё одни мешающие оковы душа наполняет освободившееся место чистой силой, позволяя творить ранее невозможное.

У этого есть предел, за которым следует точка невозврата. Варп как алкоголь — универсальный растворитель. Можно отпустить слишком много, став из твари метафорической тварью реальной.

До таких мастеров, как Император, мне далеко, да и не хочу. Меня устроит имеющееся.

— Что надо делать? — сбросил философский настрой Железный Царь.

Теперь предо мной не мыслитель-интеллектуал, а человек, способный быть как машина. Идеальный инструмент войны. Сам того не ведая, Пертурабо пробил своими чувствами очередную преграду.

— Для начала прочти это, — моя сила сама извлекла из подсумка фолиант-ежедневник, где я записываю мысли о природе псионика. В нём же были черновые формулы Исчислений. Ему больше и не надо. Поймёт всё сам. — Пока ты читаешь, мы поднимемся на мой флагман. Там в мастерской ты отточишь навыки. Мне в руки попала схема Пустотного Абакана, устройства, способного вести корабли через варп без навигаторов… Мы его модернизируем. Это поможет тебе научиться использовать варп в своих устройствах. Заодно оба познакомимся с новыми помощниками из одного очень интересного клана инженеров. Они должны были уже прибыть.

***

Они не молились на машины. Для них болт есть болт, металл есть металл, не вера, а чертёж есть всему голова.

Они были первыми, кто склонился перед Империумом, присягнув на верность абсолютно добровольно чудаку в золотом доспехе.

Поначалу мастера заливались смехом у печей, слушая рассказы своего будущего властителя, прозвав его меж собой «Царём мечты и громких клятв», ведь он пришёл учить тому, чего они знали сотни и тысячи лет. Им ли не знать, как важно единство перед лицом войны? Именно оно позволило их предкам зарыться под подножием Уральских гор и пережить бурю.

Однако за словами последовало дело. Забытый код, утерянный в тысячелетиях, оживил древний станок. Его ум отыскал схемы из прошедших дней, о которых молчали когитаторы.

Он не требовал от них поклонения. Ему было всё равно на поклоны и хвалебные слова. Правитель Империума стал давать им знания. Вот тогда замолчали все и утихли смешки.

«Видно, разум твой не миф! Видно, дело есть в руках! Если хочешь мир собрать вновь обратно из руин, Император и наш брат!» — молвили их лидеры.

Император купил верность этих мастеров своим умом, хранившим секреты прошлого. Только благодаря ему были отворены древние информационные хранилища, позволив хотя бы частично вернуть ушедшую Золотую Эру. Он давал больше, чем хотел получить. Это стало тем ключом.

Множество левых рук в красных перчатках с символом знания и лампы вознесли над головами, признавая власть и деля устремления с этим человеком.

Именно из ядер памяти были извлечены технологии с чертежами, давшие начало протодесантникам, что бы там ни говорили жители Марса.

Бывшие родичи инженеров ушли слишком далеко от жителей Уральских гор, когда стали молиться на станок. Где Механикум кадил, там они вели расчёт, ведь их доктрина была без чудес: проверяй, чини, твори. Не ищи в железе лиц, не проси у схем зари. Знанье — молот, труд — закон, клятва — красная рука. Так они ковали мощь рождающегося в вихре битв и огня Империума, и имя им есть клан Терраватт. В дымке, в громадном шпиле-кузнице горы Народной, окутанной вечной грозой, создавались орудия и экипировка, сделавшие возможным завершение Объединительных войн…

То было десятилетия назад. Империум уже давно вышел за границы Терры, и роль клана померкла, но всё же оставалась велика. Именно их родичи производили снаряжение для Золотого воинства Кустодес. Их мастера могли не просто воссоздать технологии прошлого, а придумать что-то новое, чего не было в базах СШК или в банках памяти. Инженеры не слепо копировали. Они понимали все процессы в изделиях, выходивших из-под их рук. Большего им и не нужно было.

Клан помогал создавать Астрономикон. Строить Императорский Дворец. Создавать Флот. Много чего, старательно вымарываемого со страниц истории неумехами с Марса, отрицавшими всё, связанное со своими бывшими родичами, не молившимися на станок даже в страшном сне.

Не став покидать Терру и свои горные чертоги, ставшие для них спасением в пору Долгой Ночи и Эры Раздора, мастера проигрывали необъявленную войну, начав смиряться с бытием винтиков новой системы. Во всяком случае, так было до появления Красного — одного из сынов Императора.

Колдун, учёный, инженер, хранитель истории, примарх — много титулов, не отражающих сути. Главное, он не молился на станок и видел в механизмах лишь механизм! Мастера ждали, что он пойдёт учиться к ним, но он не пришёл, предпочтя их обучению Марс. Оказалось, к лучшему.

Если другие, кого они обучали своим знаниям, забывали про своих учителей, этот про своих помнил. На словах Магнус помнил добро, не давая творить зло, ведя свою борьбу со жречеством. С его подачи Соглашение, заключённое на горе Олимп, соблюдалось до последней запятой, на потеху мастерам клана Терраватт. Им было забавно наблюдать, как красные рясы извивались, словно змеи на раскалённой сковороде, в попытках обойти сомкнувшиеся на их горле железные тиски.

После последних событий, когда беспорядки с подачи бывших родичей и не без их содействия захлестнули Терру, мастера решились, выбрали толкового и направили его к Магнусу, пожелав не только передать свои знания. Видя, как бережно тот относится к истории, собирая её по крупицам, как увязывает ум и презирает мракобесие, они захотели присягнуть ему, не видя в этом нарушения старых клятв и обещаний. Вот только сперва учёные и инженеры хотели присмотреться к примарху получше.

Испросив разрешения у Императора, они направили к Магнусу одних из лучших мастеров и наставников, прибывших на планету, в насмешку судьбы носившую название Олимпия…

«Примарх ожидает вас в большой мастерской», — молвил им встречающий легионер, ставший провожатым на линкоре, где красных ряс можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Мастерская занимала несколько палуб и была полноценным заводом.

— Словно дома, — произнёс один из младших мастеров, вслушиваясь в ритм работы станков, пытаясь на слух найти неисправность.

Клановых инженеров не удивило использование работающими тут легионерами псайкерских сил. Для них они были ещё одним инструментом, пускай и доступным немногим. Главное, они не кадили на инструменты и не кланялись машинам.

Вещи, которые они чинили или создавали, имели частичку их духа, как и полагалось всякому творению, изготовленному вручную. Не дух машины, а отпечаток мастера, незримый.

Им помогали карлики, коих сперва приняли за жрецов. Вот только какой жрец возьмёт в мясистые руки молот да начнёт отковывать кусок стали без молитв? Маленькие помощники не имели с жителями Марса ничего общего, добровольно взвалив на себя роль подмастерьев. Толковых, по мнению инженеров и мастеров. Молчаливых и появляющихся, когда было нужно, с нужным инструментом.

Ориентируясь на особо громкий гул, представители клана прошествовали меж печей и станков в самый центр мастерской, где в окружении чертёжных досок и когитаторов кипела совсем другая работа. Два примарха — один нужный им, другой — незнакомый корпели над чертежами, ведя расчёты, а не уповая на молитвы.

— Хорошо, что вы тут, — вместо приветствия произнёс Магнус. — У нас много работы, товарищи.

Слово пришлось по нраву мастерам, как и предложение вместо слов поработать.

«Сработаемся», — была их мысль, когда руки, знающие и любящие труд, закатывали рукава, без всяких вопросов, ненужных сейчас.

_______________

А это вам музыка на сдачу. Мне - понравилось. Хорошее творчество.

И вопрос, хотим героя, такого как в песне, обычного легионера, который, при некоторых обстоятельствах может встретиться с собой из канона? Это раз.

Два, хотим подробное создание магического артефакта в следующей части?

_______________
Следующая часть: https://boosty.to/lagnes-fox72/posts/ac374500-76b8-411e-bfb4-d71c792edf7e?share=success_publish_link