Прокляли.

Осознание, что ее прокляли пришло вместе с первым горячим покалыванием в районе шеи. Елена на миг поддалась полнейшей панике, а рука рефлекторно прикрыла живот. Кто? Почему? И как? Мысли заметались в голове как бешенные суслики, и только большим усилием воли, она взяла себя в руки, перейдя к самому главному вопросу: в чем суть проклятия, и как его снять? Еда была мигом забыта. Елена поспешно сползла с кровати, кажется, перевернув какой-то из контейнеров, и вскочила на ноги.

И замерла.

Кажется, паника все же еще бушевала в ее душе, потому что ее разум был в смятении, а тело стремилось куда-то бежать, но при этом она не понимала, что ей именно нужно. Елена буквально ощущала, как в жилах бушуют гормоны, требующие спасать детей, незримый колдовской жар чужой магии нарастал, и как уже ее магия начала ерепениться, сопротивляясь вторжению. Прикрыв глаза и схватив палочку, с усилием сосредоточившись, она попыталась понять, что именно с ней не так. Ей понадобилось применить к себе несколько сканирующих чар, прежде чем она поняла, что воздействие было, во-первых, явно викканское, а во-вторых, было не на нее.

Точнее, оно было направлено в основном на одну ее часть: утробу.

Как ни странно, остатки паники выветрились как не бывало, и Елену обоняла уже злость. Кто посмел? Этому человеку определенно не жить! Человеку, который посмел тронуть ее детей, положено только одно — изуверская казнь. Избавиться от чужеродных чар вот так запросто не выходило. Они явно были старыми и довольно сильными. Но, зная, на что направлена магия, Елена сумела с помощью уже своей магии установить что-то вроде отражающего щита вокруг своего утробы. Ее организм все еще ощущал нарастающий жар, который явно скоро станет еще хуже, пока ее тушка не превратится в кипящую кастрюлю, но на детей это не влияет.

Какое-то время.

В конечном итоге жар станет невыносимым, и даже чары не спасут. Ее. И детей, соответственно, тоже. По крайней мере, Елена так предполагала. Она хотела бы ошибаться, но практика подсказывала, что мечтать можно о чем угодно, но на земле надо твердо стоять на ногах и не исключать укуса в задницу даже там, где предполагаются минимальные погрешности. А в данном случае, когда кто-то намеренно пытался вытравить ее детей, тем более.

Хоть круг «кого-то» был довольно узок.

Чары викканские, с привкусом земли и смерти, что явно указывало на местных самоубийц. И, скорее всего, их круг можно еще сузить сразу до храброй кучки с кладбища, куда входила мисс Татушка. Та самая, с кем она виделась буквально считанные часы назад и за кем уже был замечен трюк со связывающими чарами. Конечно, Елена не была уверена, что мисс Татушка умудрилась именно связать их и через связь передать проклятие, но… Воздействие напрямую она бы почувствовала. Елена в этом не сомневалась, да и заколдованные побрякушки не зря на себе таскала.

Хотя странно, что они не отреагировали.

Видно, впрямь подобного рода обнаруживающие артефакты у беременных ведьм сбоили из-за растущего плода со своей индивидуальной магией, конфликтующей с чарами, настроенными на магию только матери. Она в своей практике с таким не сталкивалась, но слышала об этом и на лекциях по артефакторике и структурах чар в том числе. Со всей этой круговертью проблем и событий, Елена даже не подумала, что ей стоит на время беременности создать что-то другое для себя в плане повещающих и защитных артефактов. Это надо исправлять, но после того, как избавиться от чар, что стремились вскипятить ее кровушку.

Елена глубоко вздохнула и села обратно на кровать.

Отодвинув панику на задний план, она попыталась подойти к вопросу практично и без лишних чувств. Куда-то бежать нет смысла, как и звать на помощь. Так же не было сомнений, что ей нужно найти мисс Татушку. И чтобы это сделать, куда-то бежать не надо. Крестный еще должен был быть у ведьмы, к которой она его сама послала для того, чтобы он заполучил способ расколдовать волков. Поэтому можно сохранить силы и просто позвонить ему. Но еще до того, как она успела набрать, телефон зазвонил сам.

— Эта ведьма обманула нас, — тут же прозвучал из трубки голос Джексона. — Я пришел, а бар этот пуст!..

Елена поморщилась.

— Не уверена, что она вообще что давать тебе собиралась, — проворчала она, и, повернувшись на месте, все же взяла ту несчастную вилку с наколотым на нее мясом и сунула ее в рот.

Ей, конечно, грозит смерть от магического жара, разжигающего кровь, но пока вероятность сдохнуть с голоду была куда выше. Пикантно-солоноватый вкус разлился по ее рецепторам, и Елена могла только в очередной раз похвалить себя за то, какой же она все таки потрясающий повар, хотя это мало кто ценит.

— Ты что там ешь, Сохатик? — уже скорее дразняще, чем сердито отозвался Джексон. — Мне оставь, чтобы это не было, потому что я зверски голоден.

Елена быстро проживала мясо, прежде чем ответить.

— Не обещаю, — саркастично сказала она, не глядя ткнув вилкой в ближайший контейнер, где казались рулетики из лосося и авокадо. — Мне кажется, прокляла эта ведьма, когда приперлась к нам в кофейню. Так что вполне возможно, скоро помру, и эта моя трапеза последняя, посему не могу себе отказать в том, чтобы обожраться вусмерть. Помирать так сытой.

Примерно секунд тридцать в трубке было тихо.

А потом Елена с восхищением выслушала витиеватые ругательства на смеси французского, итальянского, латыни, греческого и английского. Она даже не знала, что крестный такой полиглот. Хотя и не исключала, что он, как Дженна, выучил в основном только ругательства, чтобы как раз вот строить такие уничижительные и весьма извращенные спичи, чтобы задавить словесного противника морально. Если бы у нее были свободные руки, она бы записала.

— Ты хоть поняла, что за проклятие на тебе? — скорее рыкнул, чем спросил Бродяга, и, судя по странному шебуршанию и свисту, шел он явно не человечьим шагом.

Оправив второй рулетик в рот, Елена зачем-то кивнула пустой комнате, прежде чем вспомнила, что крестный ее не видит.

— Нет, но меня явно хотят сделать кипящей кастрюлей, чтобы убить моих детей, — прочавкала она, уныло понимая, что о том, чтобы было чем запить, не подумала. — Моя температура явно поднимается и довольно быстро.

— И ты так спокойна?! — возмутился Джексон.

Елена нифига не была спокойна.

Ее потряхивало, магия бурлила под кожей в так набирающим силу жару, а разум метался между страхом, паникой, злостью и острым желанием вырезать всех ведьм Французского квартала, а потом сжечь их тушки вместе с кладбищем Лафайет. Чтобы наверняка избавиться от них и их мертвых предков.

— Пока ты бубнишь мне в ухо, а мой рот занят едой, я держу себя в руках, — ровным тоном сказала она, с остервенением жуя очередной рулетик. — Но и это хватит минуты на три. А потом я начну либо истерить, либо устрою инквизицию всем викканским отрокам в пределах всего этого квартала. Или города.

— Жуй медленно и лови дзен. Я буду через две минуты, — твердо сказал Джексон, и без прощания повесил трубку, не уточнив, зачем именно он будет тут через три минуты: чтобы помочь снять проклятие, или помочь утроить резню.

Это было неважно.

Елена все равно наврала о том, что ее напускного спокойствия хватит хоть на что-либо. Едва ее перестал отвлекать голос крестного, она тут же перестала жевать. Более того, все съеденное усиленно запросилось обратно, но, сделав над собой усилие, она проглотила последний рулет. После чего Елена даже удивительно твердой и не дрожащей рукой взмахнула палочкой, чтобы вновь законсервировать и убрать контейнеры с едой. Более того, она достаточно взяла себя в руки, чтобы решение ее проблемы могло быть куда проще, чем ей думалось. Елена схватила с тумбочки свою бездонную сумочку, и вытрясла из нее три флакончика крови, которые ведьма ей дала, чтобы расколдовать Клауса. Она не была уверена, что и тут мисс Татушка ее не нагнула и дала именно свою кровь, но… Если все же не надула, то ей не составит труда распутать магическую связь, что их связала, точно так же, как она уже отвязывала от ведьмы Маршалл.

«Но чтобы расколдовать Клауса придется все же найти ее и «подоить» еще кровушки», — пронеслось в ее голове, и Елена поморщилась, ведь с одной стороны, хотелось уже расколдовать этого ублюдка и забыть об этой истории с его безумием, даже если часть нее все еще не хотела с ним говорить, а с другой ей нужно думать в первую очередь о себе и своих детях.

В конце концов, Клаус не помрет.

А она очень даже.

Наверное.

Осталось только найти клубок, чтобы использовать его для «разрыва» связи. В этой ее временной комнате явно таковых не было. Поэтому Елена решительно встать и, сжимая в руках флаконы с кровью, покинула комнату. Но вдруг на балконе ее повело. Жар неожиданно сильно опалил кровь, подобно приливной волне пронесясь от пят до макушки, куда вдарил так, как будто у нее случился солнечный удар. Все закружилось, стало невыносимо жарко, она вся вспотела, а в глазах заплясали мушки. Она ухватилась за перила одной рукой, чтобы просто позорно не упасть, а в другой руке крепче сжала флаконы с кровью, чтобы они не выскользнули из вспотевшей ладони. Елена ощутила, как кровь застучала в ушах, а жар, будто недовольный тем, что не смог пока добраться до своей цели в ее утробе, как сердитые саламандры, заметались по ее жилам.

— …с тобой, Елена? — вдруг резко ворвался в ее уши взволнованны голос Стефании. — Ты слышишь меня? Елена!..

Она поморщилась.

— Да слышу я, слышу, — пробормотала Елена, разлепив ставшие такими сухими губы. — Не кричи…

Она прищурила один глаз, чтобы навести сбившийся вдруг фокус, и увидела, что Стефания оказалась куда ближе, чем ей чудилось ранее. Гребаные вампиры. Елена мимоходом удивилась, что не увидела следующих за ним пару блондинок или хотя бы Деймона, но особо не зацикливалась на этом.

— Ты вся горишь, — хмуро сообщил ей Стефания, без разрешения коснувшись ее лба, отчего Елена вновь поморщилась и отмахнулась от его руки.

А то она сама не знала, что у нее поднималась температура, и куда быстрее, чем рассчитывала. Елена думала, что у нее будет время хотя бы до вечера, когда магический жар начнет жарить ее не по-детски, и рассчитывала, что ее щит вокруг детей продержится примерно столько же. Но что-то накатывать стало буквально через минут десять после того, как она ощутила тот укол. Видно, впрямь какие-то забористые и старые чары.

— Мне нужен клубок ниток, — твердо сказала она, хотя и не торопилась отпускать спасительные перила. — Срочно.

Стефания растерянно моргнул.

— Клубок? Зачем? — недоуменно спросил он и вновь попытался пощупать ее лоб, видно думая, что у нее не просто жар, а уже лихорадка и бред.

Елена увернулась от его руки.

— Вязать, блин, буду! — сердито буркнула она и шлепнула его по руке. — Хватит меня щупать! Меня прокляли на превращение в кипящую кастрюлю, чтобы убить моих детей, ясно? Видно, о том, что я беременна чудо-близнецами от Элайджи и Никлауса Майклсонов, в этом городе не знает только ленивый! И местные колдовалки этого не оценили и еще не поняли, что теперь им объявлена кровная вендетта, которую они прочувствуют до седьмого колена! Причем в обе стороны: как прошлые, так и будущие!

Она вдруг замерла, скорее ощутив, чем услышав глухое рычание за спиной.

Лицо Стефании на ее глазах стало белым как мел, а его взгляд скользнул ей через плечо. Елена на миг прикрыла глаза и медленно обернулась, предупредительно коснувшись руки Стефании прежде, чем успел героически подставить свою грудь и все прочие между ней и каким-то образом вырвавшимся из заточения безумным гибридом. В конце концов, кто еще мог вне полнолуния быть у нее сейчас за спиной и глухо рычать?..

Клаус выглядел, как будто сошел прямиком с экрана, где шел фильм ужасов.

Он драматично появился из тени, с вязкой слюной, смешанной с кровью, видимо, бедного вампиреныша, который за ним приглядывал и уже явно почил, капающей из пасти, и сверкающими алыми глазами, полными злости, ярости и в то же время… сильного недоверия. То, что Клаус двинулся и оброс шерстью, не значило, что он совсем не понимал, что творится вокруг. По крайней мере, она так предполагала, видя, как его бешеный взгляд метался почти с неестественной скоростью от ее живота к ее лицу.

Снова и снова.

Потом, видно, лампочка зажглась в его помутившейся башке. Сначала он замотал своей косматой головой из стороны в сторону, а в следующий миг Клаус вскинул морду и завыл. Протяжно и так горестно, что у нее поневоле сжалось сердце. Не так она хотела, чтобы он все узнал. Да, Елена вредничала, злилась, и вообще никак не хотела, чтобы Клаус узнал, но это уже был просто вопрос времени. Тайна была выпущена из мешка, и поздняк было метаться. И все же часть ее тихо пищала, что не так это должно все же быть.

Он замолк так же быстро, как и завыл.

Не глядя в ее сторону, Клаус поразительно развернулся, и грациозно для немаленькой такой туши перепрыгнул через перила, став больше похожим на одно размытое пятно, по пути заметно погнув кованное полотно балкона и перила. Он явно намылился свалить из комплекса. Елена развернулась и посмотрела вниз, во внутренний двор, где как раз хлопнула входная дверь.

— Бродяга, лови его! — рявкнула она, увидев, что пришедшим был ее крестный.

Строго говоря, Елена даже не надеялась, что он сможет впрямь задержать первородного гибрида. Да и не хотела этого. Выпалила скорее в порыве, чем как настоящий призыв к действию. Ведь в том безумном состоянии, в котором Клаус был, он запросто мог убить Джексона. Да он и так мог это сделать. Все же не зря он один из первых в своем виде. Но сейчас он двигался так быстро, что она просто не могла попасть в него любыми из чар, да еще в таком ограниченном пространстве. Ей нужно было, чтобы он просто чуть замедлился!..

Хрясь.

Ее челюсть медленно, но неумолимо устремилась вниз, когда Бродяга тоже перешел на сверхскорость и буквально в полете поймал прыгнувшего вниз гибрида с легкостью профессионального армрестлера, прямо поперек тушки. А потом сжал, да так, что не успевший даже дернуться Клаус коротко взвыл от боли, из его пасти хлынула кровь, и почти сразу стих, повиснув на руках Бродяги бескостной мохнатой тряпочкой.

В воздухе в один миг сгустилась почти осязаемая тишина.

Елена во все глаза глядела на крестного, и Стефания, надо полагать, тоже. Она не рассчитывала, что Бродяга так силен. Хотя уже поняла, что он не типичный оборотень. Но все же было очень странно видеть, как Клауса раздавили подобно перезрелому лимону с небрежностью, будто он был просто зарвавшейся шавкой, а не супер-первородным гибридом с тысячелетним опытом. Ощутив на себе взгляды, Бродяга вскинул голову и она увидела, что его глаза вновь стали серебристыми, а белки черными.

— Это за первый раз не считается, — надуто буркнул он, грубо бросив безвольную тушку на пол, и весь флер опасности тут же выветрился, как не бывало.

Елена моргнула, а потом фыркнула, когда поняла, что он имеет ввиду свое острое желание набить морду Клаусу за ее поруганную честь. Нашел время.

— Думаю, он, когда очухается и встанет на обе ноги, не будет так считать, — саркастично заметила она и наконец вспомнила, что вообще-то тут закипает.

Взмахнув палочкой, Елена связала таки временно мертвую тушку, и повернула голову к Стефании. И вскинула бровь, увидев, что он смотрит на нее взглядом полным смеси веселья и усталости отца, который уже не знает куда деваться от выходок своего бесценного, но неугомонного чада.

— Что? — буркнула она, ощущая себя немного неловко и жарко, поскольку было схлынувший жар вновь начал резко подниматься, заставляя кровь стучать в ушах. — Прекрати так на меня смотреть, и найдите мне уже кто-то клубок. Я тут закипаю. Нужно разорвать чары, пока детям это не навредило. А потом разобраться с Никлаусом, зарвавшимся ведьмами и все, я беру отпуск. Ну нафиг эти все ваши стрессы!

Джексон пнул тушку Клауса.

— А его куда? — пренебрежительно спросил он. — Давай в мусоросжигатель, а?

Елена закатила глаза.

— Нет, никаких мусоросжигателей, — твердо сказала она. — Он мне еще алименты должен. А теперь, что там с клубком?!

Действительно, Елена, что, так много просит? Просто дурацкий клубок! И, может, немного покоя. Хотя последнее явно дефицит, поэтому дайте ей чертов клубок!..

К счастью, Стефания нашел ей клубок шпагата.

Елена не знала точно, чья где кровь была во флаконах, поэтому капнула на клубок из всех трех склянок, при этом сохранив достаточно, чтобы осталось на расколдовывание Клауса, чья тушка теперь подобно коврику валялась связанная, на глазах, рядом с каминчиком. Из-за поднимающегося жара и все время уплывающего фокуса на реальности было несколько трудно сфокусировать на чарах, которые уже использовала ранее. Но Елена пересилила себя и о, чудо, уже буквально через миг после того, как распутались нити клубка под действием чар ощутила, как жар начал спадать.

Она громко выдохнула от облегчения.

Хоть что-то хорошее в этом дне все же было, и, быть может, мисс Татушка умрет не так мучительно, как Елена намеривалась это сделать, когда поняла, что проклята. Может быть. Все зависит оттого, как долго ей придется теперь ее искать. Так просто с рук она это не спустит, к тому же, все еще нужно расколдовать волков с болот.