Это вялая мысль крутилась в голове Иоланты, пока она медленно плелась в гостиную. В отключке она явно была недолго и очухалась там же, где упала. Никем не обнаруженная и припозоренная такой фигней, как обмороки. И так проблемы множились, как на дрожжах. Она отбила себе задницу и лопатки, а на затылке пульсировала шишка. Как ни странно, шрам не ныл.

Почти.

Не больше, чем просто ново набитая царапина.

Это Иоланта знала точно так, как несмотря на прошедшие годы, хорошо помнила, как именно болел шрам после таких приступов, и ни с чем это чувство не спутает. Но было бледный шрам только слегка воспалился и был нежным, а крови было совсем немного. Иоланта первым же делом избавилась от нее, чтобы никто не заметил даже пятнышка, а шрам прикрыла челкой.

После чего встала и направила стопы в гостиную.

После фиаско с церемонией ей и так есть не хотелось, а теперь не хотелось тем более. Более того, она вдруг поняла, что не особо удивлена, что эта фигня вообще случилась. Какая-то часть нее с того мига, как поняла, что шрам и тут был, ждала, когда он подаст признаки жизни. Ждала, но все же… Если в ней был крестраж Волды Морды, значит, мама умерла точно не от взрыва газа. Значит, с большой долей вероятности пророчество было озвучено и он знал его. Иначе для чего бы само его ужасное темнейшество поплелось в чисто маггловский не самый лучший район было нельзя. Уж не для того, чтобы убить одну грязнокровку и кучку магглов точно. Вопрос в том, как он здесь узнал ее рождении и вообще связал с пророчеством. Кто был тем, кто их сдал? Мама же разорвала все связи с волшебным миром еще до того, как ее беременность стала явной!

И нужно ли об этом много думать? О крестраже, предателях, которым конца края нет, и Волде Морде, кипящим от злости где-то там, все еще не совсем живой и ослабленный? О вновь несправедливо и так рано умершей Лили Эванс, которая скорее всего и здесь встала на защиту своего дитя, даже зная, что все что ее ждет, так это смерть? С этим со всем при всем желании, если оно у нее возникло, Иоланта ничего не могла поделать. Мать не вернуть, как и потерянные детские годы. А она разве что спрыгнуть с одной из башен школы, каких тут полно, или приставить к виску палочку, чтобы себя заавадить, и тем самым избавится от крестража внутри. Но пока она определенно помирать не собиралась.

Не от своей руки.

Самоубийство просто не в ее стиле.

Не в нынешней ее сборке уж точно.

Значит нужно пока просто отложить это все в сторону и сосредоточиться на более насущных проблемах. Во-первых, ей нужно как-то пережить последние отработки у деда и Снейпа, во-вторых собрать достаточно моральных сил, чтобы пережить волну «славы», что вот-вот на нее обрушится из-за статейки Риты, а в третьих нужно готовиться к первому испытанию, которое будет уже на следующей неделе. И это не считая того, что ей нужно игнорировать явно повышенное внимание Долькомана, которое теперь он мог к ней проявить из-за того, что она поневоле сперла его палочку и очень ценный трофей в одном лице. А так же того, что срочно нужно озаботиться каким-то более мощным артефактом от вторжения в ее разум. Ведь на боль в шраме медальон на шее даже не отреагировал. Хотя это и не удивительно. Он защищал от нападения из вне, а не оттого, что жило в ней.

Из-за церемонии у нее сегодня было освобождение от уроков.

Так что Иоланта спокойно добрела до гостиной, сейчас почти полностью пустой, и поднялась в спальню девочек. Она доволокла ноги до кровати и со стоном плюхнулась, а потом вовсе откинулась назад, упав спиной на покрывало. Иоланта подняла руку и рассеянно потерла шрам, все еще не понимая, что именно заставило его ожить после стольких лет. Видениями от лица Волды Морды ее не штырило, так что понять, с его ли стороны что-то триггернуло, что связь между ними все это время тут такая странно спящая вдруг на миг очнулась, или это была ее вина. И почему связь-то была не активной? В прошлой жизни при первом же столкновением с Квиреллом, одержимым Волдой Мордой, шрам тут же начал покалывать, а тут…

«А тут они еще не сталкивались никаким боком», — поняла Иоланта, и это была правдой.

Тут, если он и пытался воскреснуть, то в свою старую школу не заваливался. Ну, может, в Квирелле, который и тут был странным малым, но это не точно. Опять же, Иоланта вспомнила об ограничителях, что до сего года были на ней и ее магии. Они ведь не только ее угнетали и не давали развивать магическому ядру, но из крестража, значит, силы высасывали. Крестража, который был даже не половиной души Волды Морды, а скорее одной ее седьмой. Может, поэтому, когда она медитировала и пыталась понять, если у нее лишнего пассажира в душе и разуме, то ничего не нашла? Может, поэтому и связь спала? За столько лет тот жалкий ошметок, что к ней присосался, угнетенный ограничителями и лишенный подпитки в виде ее магии, должен был скукожиться еще сильнее и ослабнуть до состояния застывшего в янтаре жучка.

Вроде есть, но пользы, как и вреда, никакой.

Ну, почти.

Иоланта вновь поскребла лоб и, прикрыв глаза, попыталась погрузиться в себя и вновь проверить щиты, да пощупать наличие жильцов в башке, помимо толпы родных тараканов. Но ничего. В той части разума, которую Иоланта еще будучи Гарриет называла Волдовым чуланом в ее голове, где уже поднаторев в окклюменции в прошлом «нащупала» ментальный шрам, оставшийся после смерти подселенца, было пусто. Как и в прошлый раз.

Хотя…

Иоланта чисто случайно ощутила буквально на секунду слабую пульсацию чужого присутствия на задворках сознания. Такую незначительную и едва ощутимую, что это могло бы ей просто показать или было бы пропущенно, если бы она намеренно не искала нежеланных визитеров. Хотя это было даже не присутствие. Потыкав ментальными пальцами сего пришельца, вместо взрыва чужих эмоций или ожившей через него связи с большим куском души Волды Морды, все, что Иоланта получила, так, пшик.

В нем не было магии.

Вот что она вдруг поняла.

Ограничители на ее ядре, кажется, впрямь угнетали этот ошметок, да так сильно, что в конечном итоге не умалили, а вообще высосали всю ту искру магии, что в нем была. Как и, видимо, проблеск собственного сознания или чувств. Как сказали бы медики, будь у этой букашки тело, мозг мертв, заказывайте памятник. Поэтому ничего и не ощутила прежде. А сегодня… Видимо, ее злость, стресс и прилив магии от самой могущественной палочки в мире подействовали как разряд током в остановившееся сердце, а точнее, в эту пиявку. И на миг реанимировала связь между ними. А там уже от оживления самой связи или от вспышки злости Волды Морды, которая ее учуяла, ее и повело. Так что отныне ей стоит…

Быть спокойнее, не брать в руки палочку, не магичить и не стрессовать, чтобы опять случайно не ткнуть палкой в крестраж-овощ, который к ней присосался и не открывать портал в ад? Да это невозможно! Особенно сейчас, когда долбанный Турнир на носу и его первое испытание. Значит стоит просто смириться с тем, что она вновь стало вместилищем реддловской душенки, ловить дзен и сосредоточиться свой фокус не на разработке магического ядра, а на тренировки ментальных искусств, то бишь окклюменции.

На том Иоланта и порешила.

И все оставшиеся время до последней отработки с дедом, провела в медитации, пытаясь выстроить более крепкие ментальные щиты, отгородившись от вновь инертного ошметка души Волды Морды, которая перестала даже слабые импульсы жизни испускать. По крайней мере, пока. Иоланта не была наивна, и понимала, что за один раз супер-щиты не сделает. Ей нужно этим заниматься долго и упорно. Причем начинать еще вчера, а лучше с того дня, как пришла в этот мир. Но она сделала упор на другое и вот. Опять же, Иоланта будет честна, хотя бы с собой, ментальные искусства — это не ее. Да, для ее профессии в прошлой жизни — это был очень важный и нужны навык, но это не значит, что ей полюбился сей раздел магии, или что она в нем стала прям мастером мастером.

Не уровня Снейпа или Долькомана уж точно.

Время прошло одновременно слишком быстро, и слишком долго. Иоланта бережно спрятала палочку матери обратно в сундук, неловко ее поблагодарив, хотя сама палочка ей и не совсем помогла. Хотя, Олливандер ее не узнал, погром его лавке на нее не повесят, как воровство палочки, так что можно сказать, что все же помогла. Ей показалось, что она ощутила, как мамина палочка на миг потеплела, но Иоланта не была уверена. Потом она на миг растерялась, когда встал вопрос, какую палочку сейчас взять с собой и стоит ли теперь отказаться от палочки с пером феникса в пользу бузинной палочки?

Иоланта не знала.

Впрочем оставлять последнюю где попало нельзя, и это факт, с которым не поспоришь. Значит ее придется теперь все время с собой таскать, чтобы кто-то, читая всякие дедки, не сперли ее. Да и может ли она ее вообще выпустить из рук? От Долькомана, вон, она «сбегала» обратно к ней в руки. Может и если оставить ее на тумбочке, то Иоланта не успеет и до двери дойти, как она помчится за ней, прилетев в затылок или воткнувшись в ягодицу. В назидание за оставление позади, так сказать. Но и своей палочки с пером феникса отказывать Иоланте не хотелось. Это все равно, что оторвать конечность!..

Иоланта поджала губы.

Она смотрела на палочки в своих руках, еще пару мгновений подумала, и решила, что будет таскать с собой обе. Палочка из остролиста перекочевала в родной чехол в рукаве, а бузинную на намеривалась сунуть в рукав свитера, еще раз мысленно помечая себе, что ей срочно нужен второй чехол, подходящего размера. Но тут дверь в комнату открылась и в спальню ввалились ее соседки, о чем-то увлеченно щебеча.

Видно, обед уже закончился.

Эрин ее заметила первая и тут же заткнулась, а потом по цепочке притихли и остальные. Иоланта не могла не заметить, что их взгляды почти сразу впились в длинную палочку в ее руках с разной степени удивления, любопытства и жадности. Она мысленно застонала, понимая, что кажется ей не нужно ждать завтрашний Пророк. Сплетни о том, что внеплановый четвертый чемпион Турнира Трех Самоубийц в лице бывшей главной лохушки всея Хогвартс, спер палочку самого Альбуса Дамблдора, уже явно ушли в массы.

— Эванс, это что, правда палочка директора? — недоверчиво подала голос Эббот. — Я думала, что Браун набрехала, что ты ее украла прямо на глазах у всех!

Иоланта закатила глаза.

— Нет, это не палочка директора, — раздражено буркнула она, рассеянно думая, откуда Лаванда Браун, болтушка здесь такая же, как и в ее прошлом мире, уже все пронюхала. — Это просто ветка, чтобы в ушах было удобнее ковыряться. А вы лучше меньше слушайте Лав-Лав, пока уши от сплетен не выросли. Опять.

Сердито сунув палочку в рукав свитера, Иоланта решительно направилась к выходу, про себя ощущая темное веселье, заметив, как соседки-курицы побледнели, явно вспомнив свои слоновьи ухи, и быстро шмыгнули в стороны, чтобы ее пропустить. Правильно, пусть бояться, а то ишь ты!.. Гостиную она постаралась как можно быстрее, не оглядываясь по сторонам. До кабинета деда тоже добиралась окольными путями, испытывая при этом мрачное дежавю. Как будто впрямь вернулась на четвертый курс в своей прошлой жизни. Или на второй, когда на нее тоже все пялились, шушукались, шугались и сплетничали за спиной.

Вот только дверь в кабинет была закрыта.

Иоланта подергала за ручку, постучалась, но тишина. Она покрутилась возле класса минут десять, но профессор Поттер так и не появился. Отчего у нее неприятно засосало под ложечкой. Вот куда он делся? Иоланта еще какая-то время подождала, но окончательно поняв, что сегодня отработок не будет, а профессора нет, направила стопы в подземелья. Все равно уже через полчаса другая отработка должна быть. Да только там была та же беда. Кабинет зелий был закрыт. Там она тоже какая-то время подождала, но профессор Снейп так и не пришел. Это все было все более подозрительным и подозрительным. Что у них, там срочный пед. совет?.. Ощущая как под кожей накопилась нервная энергия, Иоланта хотела выйти на улицу, но там как назло начался дождь.

Как будто все сегодня против нее.

Будто для того, чтобы это доказаться окончательно, Иоланта чуть не столкнулась с Паркинсон, которую видно выписали наконец-то из Мунго, поскольку с чарами она явно переборщила, и мадам Помфри не смогла с правится с ее зубами, и ее змеиной бандой. Она быстро свернула в коридор едко думая, что ей осталось только для полно комплекта наткнуться еще на Чанг с ее кодлой, тоже отлеживающей бока в школьной больничке после того, как она их проучила, но тут повезло. Иоланта быстро пошла прочь, пока ее все же не заметили, и сама не заметила, как ноги ее вывели к туалету Плаксы Миртл из всех мест. Как-то прежде она сюда не заглядывала в этом году, не видя особого смысла, но раз уж ноги привели, да и делать ей сейчас особо нечего, кроме как погружаться в пучину тревог уже по причине того, куда пропали преподы…

Иоланта аккуратно толкнула дверь в туалет, и настороженно заглянула внутри. Миртл не было видно. Она неторопливо вошла внутрь, тихо закрыв дверь, и, пристально уставившись на раковины, под которыми был вход в Тайную комнату, медленно подошла ближе. Иоланта подняла руку и кончиками пальцев коснулась крана. Да, змейка была на месте. Она вдруг усмехнулась, и задалась вопросом, откуда на кране эта змея? При Салазаре не было даже нормальных туалетов. Не то, что кранов. Видимо не он, так его потомки, гораздо более ранние, чем Реддл, сюда все же возвращались. Может даже не просто учениками, а целыми преподами.

Она отдернула руку и, взглянув на себя в мутное зеркало, выпустила тяжелый вдох.

— Вот я вляпалась, — пробормотала Иоланта, слегка отодвинув в сторону челку, впервые увидев, как шрам выглядит теперь. — Н-да. Красота, да и только.

Шрам больше не выглядел, как бледный росчерк на коже, а как свежая царапина. Иоланта зашипела, когда шрам вдруг закололо. Не как царапина, а как… тогда. По-другому. Слабо совсем. Но это было. Неужто ее теория о том, как крестраж скорее мертв, чем жив, была несостоятельной? Или Иоланта опустила взгляд на раковину, и, отняв руку от шрама, вновь коснулась раковины. У нее вдруг появилась одна невероятная мысль.

Выручай-комнаты тут нет.

На том месте, где она думала, что та должна быть, ее нет. А что, если ее нет совсем? Но крестраж у молодого Реддла, когда он пришел устраиваться в школу, уже был. И где бы, будь она на его месте, спрятала бы его в пределах Хогвартса? Чтобы он был в абсолютной безопасности от любых любопытствующих и о том месте, где крестраж спрятан не знал никто, кроме него? Тайная комната. Будь она на его месте, то спрятала бы его именно там. Может поэтому шрам и слабо покалывает? По инерции, ощутив и инстинктивно потянувшись к подобному? А точнее к себе же?

— Глупо туда спускаться, — тихо пробормотала Иоланта, медленно делая шаг назад от раковины. — Там страшно, опасно, и потенциально живой василиск… Я даже не уверена, что все еще умею говорить на парселтанге…

Иоланта тяжко вздохнула, ощущая, как любопытство возрастает и толкает вперед, а мысли о том, что если сейчас вернется в спальню, то ее ждет только любопытный взгляды соседок, мысли о том, что в ней все же есть крестраж, что завтра на нее обрушится очередная волна сомнительной «славы», что Долькоман с нее теперь не слезет, и что уже через неделю ей придется заглянуть в пасть дракона, чтобы добыть дурацкое золотое яйцо, действовали довольно угнетающе.

Она сделала еще шаг назад.

И еще.

А потом вдруг плюнула и, сделав один широкий шаг вперед, склонилась над раковиной. В конце концов, как устоять, если под ногами буквально валялся кусочек души Темного лорда. Такой бесхозный, что удержаться просто нельзя. К тому же, если помирать, то какая разница: в пасти дракона, зажаренная насмерть, через неделю или сейчас в пасти василиска?..