То, что ее прокляли, она решила оставить при себе, точнее между собой, Стефанией и Джексоном. Потенциально еще и Клаусом, но вспомнит ли он об этом, когда проснется и станет человеком, она не была уверена. Да и сколько он был вне подвала, где был заперт, не ясно, как и то, что вообще слышал, кроме того, что она беременна от него и его брата. Могли бы в этот сомнительный секрет быть посвящены и блондиночки, но они, как оказалось, как-то больно дружно и без ссор меж собой, свалили по магазинам, каким-то чудом утянув за собой еще и Деймона, оставив Стефанию за «большого» мальчика, который должен был приглядеть за ней.

Подозрительно.

Но, если быть честной, Елена мало думала о них в тот момент, ибо у нее была миссия. Нет, не так. Миссия. Безотлагательная и очень важная. Почти священная после того, как кучка ведьм-недоучек решила, что может не только ее проклятья, но и покушаться на ее детей. Кем они себя вообще возомнили?! Опять же, Елена разве их не предупреждала и не дала ясно понять, что она не второсортная слуга природы, на которую они могут наехать, питаясь силой от кучки наглых заносчивых призраков? Предупреждала.

Поэтому пусть теперь не хнычут.

И чтобы осуществить эту миссию, ей хватит и двух подельников. А еще грузовик, визит на бензоколонку, в хозтовары и дорога без пробок. Да, это все, что ей было нужно в сей час и момент, чтобы восстановить справедливость.

— Это называется вандализм, — проворчал Стефания спустя полчаса, при этом послушно помогая запихивать куски ткани в бутылки с зажигательной смесью.

Конечно, можно обойтись взрывающим проклятием массового поражения или сразу Адским пламенем. Но не было в этом цимеса. Не было души. Опять же, Елена собиралась не просто проучить, а проучить так, чтобы запомнили и помучились заодно. А взрывающие заклятия — это быстро. И не весело. А ей положены положительные эмоции, особенно после очередного околосмертного опыта.

— Это называться справедливость, как я ее вижу, и ты мог бы уже привыкнуть, Стефания, — проворчала Елена, с сожалением думая, что мало, даже с учетом ее запаса гранат, которые ей тайком передал Аларик вместе с пистолетом. — И вообще, если твой совесть так против, че пошел с нам?

Стефания тяжело вздохнул, и она не могла не заметить, как при этом он покосился на Бродягу.

— А если сюда нагрянут копы? — проворчал вновь он, попытавшись оттереть от рук бензин.

Елена фыркнула.

— И что? — ехидно спросила она. — Меня сегодня хоронят, тебя похоронили почти двести лет назад, а С… Джексон…

Ее взгляд нашел крестного, который, в отличие от Стефании, явно получал удовольствие от идеи, которая пришла ей в голову.

— …у тебя хоть паспорт-то есть? — почти с искренним интересом спросила Елена, как-то прежде не задумываясь, есть ли документы у живущих в лесу оборотней.

Крестный небрежно подал плечами.

— Я даже не уверен, что у меня есть свидетельство о рождении, милая, — хохотнул он, гордо разглядывая батарею готовых зажигательных бутылок в багажнике краденого пикапа, где, помимо всего прочего, валялась связанная тушка Клауса.

Нет уж, пусть лучше под присмотром будет. Она, конечно, и обещала, что не будет с ним нянчиться, но, видно, доверить это важное дело, присмотр за большим и ужасным половым ковриком, который должен ей алименты, кому-то, кроме себя, было невозможно. В общем-то, как и всегда. Ведь без тети Елены мир рухнет, не иначе, мать его! Даже одного бешеного гибрида запереть в подвале не могу. Ну что за нелюди такие? Ладно, Елена сейчас не хотела терять фокус внимания на том, что делала, чтобы сетовать на извечный, кажется, вопрос: почему никто не может обойтись без нее, и как ее знакомые, друзья и родственники, желанные и нет, вообще выживали без нее?..

Краем глаза, она отметила, что Стефания все еще подозрительно зыркает на Бродягу.

Но он молчал, и именно поэтому младший Сальваторе был ее любимым подельником, товарищем и другом. Никаких лишних вопросов и полное доверие к том, с кем она дружит и что говорит. Ну, не совсем уж такое безропотное доверие, конечно. Стефания мог задать вопросы, на которые ей бы не хотелось отвечать или хотелось замолчать. Но у него получалось это как-то менее напористо, чем у той же Кэролайн, которая порой тянет из тебя почти клещами откровения, не понимая, что переступила границы.

— Готова? — игриво спросил Бродяга, вырывая ее из мыслей и мягко толкая плечом в плечо.

Елена вскинула на него взгляд, и угол ее губ невольно задрожал, когда она увидела, каким шальным блеском блестят глаза крестного и насколько широкая и искренняя у него была улыбка. Да, она определенно выбрала двух самых достойных подельников в своей миссии.

— Всегда! — весело сказала Елена, и перевела мрачный взгляд на вход на кладбище Лафает.

А потом на бутылку в своих руках.

Это была чистая импровизация, и будь у нее больше терпения, то Елена придумала бы что-то более изощренное и умное. Но сегодня ведьмы ударили слишком близком у дому, так сказать, и она не собиралась больше тянуть. Первый залп бутылей с самодельной зажигательно смеси, которым магией был предана дополнительное ускорение, было скорее символическое. Чтобы сбросить кипящий под кожей от злости пар. В конце концов, Елена не совсем бестолочь, и понимала, что обычные зажигательные бутылки едва ли много причинять вреда каменным склепам на огромном кладбище.

Звон бутылок и звук взрывов был как бальзам на душу.

Вторым залпом были гранаты Аларика, от которых грохот и повреждения были куда помасштабнее. Елена с удовлетворением увидела, как над кладбищем начал подниматься дым. А вот дальше бутылки уже полетели только с помощью магии, поглубже в это осиное гнездо, и уже заколдованные парочкой проклятий, и связкой чар производства Мародеров и близнецов Уизли. И те, что она узнала еще на уроках незабвенной Помоны Стебль. Жаль, в этом мире нет магических растений вроде силков. Хотя Елена думала, что что семена хищной росянки, сунутой в том числе в бутылки, напитанные ее магией, чтобы та росла в пять раз быстрее и больше раз в двадцать, что должна, так же доставят ведьмам не мало проблем.

Дым начал поднимать гуще, выше и… зловоние.

Чары, которые использовались для создания навозных бомб, как ни странно, были не такими уж сложными. И не всегда для них впрямь требовалось фактическое дерьмо. Хватит заколдованного на вонь и клейкость дерна, который, покинув разбитые бутылки, вернется в свой реальный размер, развернувшись на крышах, земле и стенах склепов длинными полотнами, и намертво приклеится туда, куда разбилась бутылка. Плюс, некоторые бутылки были просто наполнены водой. Само по себе не страшно. Если не считать, что внутри они больше и воды там пара тонн, а не литров.

И все это в совокупности не убьет ведьм.

Просто превратить место упокоения их предков, от чьих духов они питаются магией, как и от земли, где они упокоены, в зловонные сырые джунгли, полные хищных мутировавших росянок и прочих растений, какие только Елена нашла на полках магазина, куда они заезжали. И в которые тупо влила достаточно магии, чтобы те превратились в гигантских мутантов. По ее прикидкам, только росянка должна вырасти примерно к вечеру ростом с взрослую лошадь.

Или даже намного больше.

Елена не знала точно, и ей даже самой было интересно, что в итоге получится. Она ощущала усталость от проклятия, что ее недолго, но помучило, и от того количества волшбы, что было вложено в создание ее снарядов мести, но ей было хорошо. А когда за забором появились размытые прозрачные фигуры ведьм и ведьмаков, чьи кости и могилы сейчас активно подвергались осквернению, ее улыбка расплылась только шире. Их лица были искажены от злости, и они хором начали стонать и кричать, тыча в нее пальцами, но за пределами кладбища, без живых проводников в лице их родственников, они были просто кучкой бесполезных духов.

— Нефиг было трогать моих детей! — едко выплюнула Елена. — А если еще раз ваши потомки меня или их тронут, то я ваше кладбище вообще сожгу к чертям собачим, ясно?

Стенания тут же стихли. Их пристальные и холодные взгляды впились в нее подобно крюкам, явно проклиная ее на все лады. Но Елене было плевать.

— Все, на сегодня ты достаточно попортила местные достопримечательности и воздала по справедливости ведьмам квартала, Елена. Теперь нам пора уходить, — тихо произнес Стефания, наклонившись к ней и нежно коснувшись ее плеча, как будто боялся, что она потрескается от прикосновения.

В конце концов, Стефания уже достаточно хорошо ее знал, чтобы понимать, что это очень даже возможно. Елена прислушалась к себе, и поняла, что определенно ощутила некое удовлетворение от того, что сделала, и теперь могла со спокойной душой покинуть сие место. К тому же над кладбищем уже начало сгущаться густое зловонное облако, и запах дерьма, гари и вербены из гранат, которые технически предназначались как оружие против вампиров, становился невыносим и вызывал тошноту. Опять же, копы могли явиться в любой момент, ведь гарь было нетрудно уже заметить издалека. Елена отвернулась от кладбища и пронзающих взглядов духов почивших ведьм и ведьмаков, и без оглядки покинула место преступления, уверенная, что ноги ее больше не будет на этом дурацком клочке земли.

Они покинули кладбище почти одновременно с тем, как вдали зазвучали сирены.

Видимо, Елена слишком устала, потому что совсем не помнила, как они ехали через город. Она очухалась, когда ощутила, как машина замерла. Пришлось приложить усилия, чтобы разлепить веки и выйти из машины. С трудом подавив зевок, она поплелась внутрь Скотобойни со Стефаном, который тащил на плече бессознательный коврик в лице Клауса, пока Джексон неохотно вызвался избавиться от украденной тачки. Елена мимоходом задалась вопросом, откуда все-таки у нее крестного такие великолепные навыки в угоне и сбросе транспорта, но сейчас у нее не было сил задумываться об этом всерьез. Стефания тихо исчез, чтобы вновь запереть Клауса, а направилась было к лестнице, чтобы подняться в свое временное пристанище и принять душ, как двери в Скотобойню громко распахнулись.

Елена еще до того, как увидела Ребекку и Кэролайн поняла, что это они вернулись.

Тишина и покой пустого комплекса была мигом нарушена блондинками, чье само присутствие было полно неиссякаемой энергии и неуловимого человечьему уху шума. Они впорхнули во дворе, неся всего пару сумок в руках, а следом за ними топал очень недовольный Деймон, который был нагружен явно основной частью покупок неугомонных блондинистых электровеников. Они о чем-то спорили, хотя Елена не прислушивалась. Она хотела у душ, поесть и полежать. Еще не мешало бы позвонить Дженне, но сначала все же душ. Увидев их, трио замерло с видом пойманных в свет фар оленей.

Елена прищурилась.

Она было открыла рот, чтобы спросить, что они задумали, а это явно было так, но тут куколка наморщила свой носик и подозрительно зыркнула уже на нее.

— Почему так воняет дерьмом, бензином и гарью? — брезгливо фыркнула Ребекка.

— Потому что вы меня тут бросили, мне стало скучно, и я решила себя развлечь, занявшись вандализмом в крупных масштабах, с применением вонючих бомб, гранат и зажигательных смесей, — язвительно сказала Елена, тяжело оперевшись на перила и бессознательно начав потирать живот.

И ведь не соврала даже.

Просто чуть-чуть не договорила.

Деймон закатил глаза, и дойдя до дивана, бросил туда многочисленные сумки, чем вызвал возмущенно-сердитое шипение двух блондинок, которых проигнорировала.

— И Стефф, конечно же, вместо того, чтобы тебя угомонить, опять помогал тебе в твоих сомнительных развлечениях, — саркастично протянул он, окинув ее быстрым взглядом с ног до головы, явно пыталась убедиться, что все в порядке.

Елена закатила глаза.

— Для сомнительных развлечений у меня есть Кол, — в тон ему парировала она. — Стефанию я вербую только для воровства, вандализма и сокрытия тел.

Деймон надул губы.

— А я тебе тогда для чего, мисс ведьма? — фальшиво-обиженно проворчал он, начав шариться за барной стойкой в углу двора, видно, выискивая бурбон.

— Бухать, — просто сказала Елена с веселым смешком и похлопала себя по животу. — Но пока это времяпровождение мне недоступно, поэтому ты можешь быть просто приятной компанией.

И кивнула на пакеты.

— А ну признавайтесь, чего это там у вас, и почему вы такие подозрительные? — спросила она. — Не верю, что ты просто так поперся за покупками с Ребеккой и Кэролайн…

Деймон прищурился.

— Может, я просто был милым и помог дамам? — очаровательно сказал он, поднеся к губам наполненный бурбоном стакан. — Я же прелесть, душка и дамский угодник…

— …а еще трепло, придурок и заноза в заднице, — язвительно добавила Ребекка, зыркнув на него острым и предупреждающим взглядом, и, подойдя к уже и так нагруженному сумками столику, сложила туда то, что несла в руках сама.

Что-то зазвенело.

В душе Елены, откуда наконец схлынул страх за детей, впившийся в нее когтями, когда она ощутила, как ее прокляли, зашевелилось любопытство. Что же все-таки за идея вошла в эти три головы, что заставила забыть свою обычную грызню и раздражение по отношению друг к другу? Явно что-то интересное. Может быть, даже достаточно невинное, чтобы ей потом не пришлось вытаскивать их задницы из неприятностей. Елена двинулась к столу, собираясь беспардонно заглянуть в пакеты, но тут раздался грохот, как будто кто-то с ноги ворвался в комплекс.

— Йохоху! — на манер злобного Санта-Клауса прокудахтал Кол, появившийся из тени коридора, раскинув руки в стороны. На его одежде была кровь, а на морде широкая улыбка до ушей. — Угадайте, кто подарочки принес?

И гордо помахал в воздухе платком в крови, но быстро поняв, что его настроения никто не разделил и хвалить его не собираются, Кол опустил руки и надулся.

— Ну вот, а я так старался, — обиженно буркнул он и оглянулся через плечо на тихо вошедшего следом Элайджу, на чьемкостюме тоже были капли крови. — Я же тебе говорил, что никто не хочет расколдовывать Ники! И лучше оставить его собакой. Я куплю ему миску и ошейник от блох!

Кол вскрикнул, когда Элайджа поравнялся с ним, и вдруг отвесил ему звонки подзатыльник. Елена мысленно поморщилась, ощутив смутное эхо тупой боли в затылке, но промолчала. Элайджа отобрал у обиженно сопящего брата платок и, подойдя к ней почти в плотную, протянул ей тряпицу.

— Мы нашли мисс Клэр, но боюсь Марселус ее успел забрать из церкви, где они прятались, — тихо сказал он, смотря на нее пронзительным, пробирающим до нутра взглядом, отчего у нее невольно поджались пальцы на ногах. — Однако девочка успела пораниться, и эта кровь все, что удалось собрать. Этого хватит, чтобы расколдовать Никлауса, прекрасная Елена?

Она не была уверена.

Когда Элайджа встал так близко, что Елена смогла уловить запах его одеколона, все, что лезло ей в голову, так это их недавний поцелуй. А далеко не мысли о том, как расколдовать его брата. Усилием воли Елена взяла себя в руки и, взяв платок так, чтобы не касаться его пальцев, неуверенно кивнула. Мало того, что Элайджа на нее так действовал, так и приблизившийся еще ближе разговор с Клаусом совсем не внушал оптимизма.

— Я попробую поработать с тем, что есть, — хрипловато сказала она, желая отвести взгляд от его темных, слишком пристально смотрящих, на нее глаз, но упрямство и гордость не позволили.

На миг они забыли обо всех, потерявшись во взглядах друг друга, ожидая, кто первый сдастся. Признает все никак не затухающий огонь между ними, который Елена пытается задушить всеми силами ради блага обоих из них. И как никогда сильно она была готова расцеловать Кола в тот момент, когда он вдруг разорвал этот пузырь своим громким восклицанием.

— Фу, чем так воняет? — как капризный ребенок поморщился он, зажав нос пальцами.