Утром Люциуса увели на свидание с Драко, и пожиратели затихли — Драко был одним из слизеринцев, кому разрешили вернуться в Хогвартс.

Драко Малфой, Панси Паркинсон, Миллисент Буллстроуд, Теодор Нотт, Блейз Забини, Трейси Дэвис, Дафна Гринграсс — те слизеринцы с нашего курса, кому разрешили вернуться. 

И то с оговорками.

Хотя чистокровных многому учили дома и у многих были семейные волшебные палочки, у аврората было разрешение на их проверку. В школе у слизеринцев тоже были ограничения – на Чарах Драко, Блейз и Тео допущены только к теории. Запрет на аппарацию, на пользование порт-ключами. Запрет на выезд за границу.

Остальные ученики факультета Слизерин были под наблюдением авроров.

Грегори Гойл и Винсент Крэбб уехали.

И вот теперь мы все, и я в том числе, ждали новостей от Драко.

Новости с воли были важны — память Гермионы хоть и была отличной, но мне было важно знать современный политический и финансовый расклады.

И понять, куда делись книги, антиквариат, а также деньги. Причём деньги были мои и для тех же Уизли приличные. 

Деньги? Дамблдор слил её-меня ради моих денег? Или ради чего-то другого?

Задать вопрос пожирателям? Напрямую? Ну, а чем я вообще рискую-то? Не прибьют же они меня?

— У меня вопрос, — я пыталась собраться с силами. — А что с завещаниями в магическом мире?

— О-о-о… — протянул Рабастан. — Это серьёзный вопрос. Во-первых, в магическом мире майоратная система наследования, то есть всё достаётся старшему сыну. В семьях, где основателем рода была женщина, наследует старшая дочь. 

— Во-вторых, — подхватил Родольфус, — приоритет в наследовании у магов. Сквиб может наследовать только в том случае, если он единственный ребёнок. Но такое случается редко. В-третьих, дочерям, вне зависимости от того, волшебницы они или сквибки, выделяется приданое.

— Спорный вопрос со сквибами и бастардами, — Беллатриса вздохнула. — Бастарды, как и сквибы вообще больная тема в магическом мире. В зависимости от родового кодекса, бастарды могут наследовать, если они признанные. Если нет, то долю выделяют только дочери.

— А потомки сквибов могут наследовать или получить долю? — спросила я.

— Та-а-ак… — Нотт прищурился. — Ты явно не просто так задала этот вопрос.

Вот теперь мне стало страшно. Ну да ладно, начнём. 

— Летом после третьего курса, когда я и Поттер, — назвать уже явно бывшего друга по имени — много чести, — с помощью хроноворота, который нам буквально в руки вложил Дамблдор, спасли Сириуса, меня и семью Уизли он пригласил к себе в дом. В дом номер двенадцать на площади Гриммо.

— О, — встрепенулся Гринграсс, — это ж вроде ваш родовой дом, Беллатриса?

— Да, — очень тихо и мрачно процедила та. — Дальше, грязнокровка! 

Я вздохнула и продолжила:

— Потом, в августе, когда в дом привезли Поттера, Сириус привёл нас в зал с огромным, на три стены гобеленом. Он сказал, что это родовое древо семьи Блэк. — Я сделала паузу. — Когда Поттер спросил, что означают выжженные пятна, Сириус рассказал о тех, кто был выжжен.

Мне-ей было неприятно, с каким удовольствием Сириус рассказывал о каждом из этих людей. Казалось, он смаковал это. Наслаждался. 

— За двадцатый век их было шестеро…

— Я Блэк, — рявкнула Беллатриса, — и про историю рода я знаю намного больше, чем ты или этот предатель! Каким образом ты причастна к ней?! Дальше, грязнокровка!

— Двенадцатого января тысяча девятьсот двадцатого года у  Арктуруса и Лисандры Блэк родился ребёнок… Которого назвали Эридан. И его выжгли с гобелена, так как он оказался сквибом. Дело в том… что это мой дедушка. Отец моего отца.

Белла подпрыгнула в камере и выругалась.

— Эридан! Ублюдок! Тварь! — она резко успокоилась. — Эта тварь ограбила род. Украл бесценные артефакты. Глава рода был готов удавить его за перстень Лодура и бриллиант Истины. — Она снова выругалась. — Эти артефакты уникальны! После того как Эридан их украл, лорд Сириус более не мог зачаровывать партнёров и простецов. За это и за кражу уникальных украшений он был готов Эридана убить. 

Я вздрогнула — некоторые из маминых украшений были такими роскошными, что она надевала их раз или два.

Эти украшения отец держал в банке. А в каком? Ч-ч-чёрт! Так-то дома были дорогие современные украшения, которые папа дарил маме.

На какие деньги родители открыли клинику?!

— Эридан украл артефакты, которые не могли навредить сквибу, и драгоценности, — мрачно выдала Беллатриса. — И сбежал. Он должен был умереть — для него приготовили чашу с вином, в которое добавили настойку белладонны. Но этот урод сбежал за несколько часов до того как ему дали бы чашу. Как ты узнала про ваше родство? — жёстко уставилась она на меня.

— Меня заинтересовало имя — уж очень необычное. Плюс совпали даты рождения. Дедушка умер, когда мне было восемь — от рака лёгких, он много курил. Он мало что рассказывал о детстве, но он оказался на улицах Лондона во время Второй Мировой… 

Я замолчала, потому охранники привели Люциуса… и выглядел тот настолько мрачным и злым, что затихли все.

Когда охранники ушли, мы, все, кто мог, уставились на Люциуса в ожидании, а он просто устало и разбито рухнул на лежанку.

— Минис-с-с-с-стерс-с-ство… — буквально прошипел он так, что я, и не только я, отшатнулась от решётки — сейчас сиятельный лорд Малфой как никогда был похож на приснопамятного лорда Волдеморта. А уж Гермиона хорошо помнила его змеиное шипение на серпентарго.

— Люциус, — крайне неуверенно пробормотал Буллстроуд, — что произошло?

— Во-первых, — голосом Малфоя можно было ванадиевую сталь резать, — наше доблестное, — это слово он аж выплюнул, словно что-то гнилое, — министерство нашло какой-то замшелый договор, который даёт им право требовать от Гринготтса доступ к счетам приговорённых к поцелую. 

Коридор взорвался многоголосой руганью.

— Тихо! — рыкнул Долохов, и маги замолкли. — Люциус, что можно сделать?

— Я не желаю отдавать министерству, считай, в карман Дамблдора и Уизли свои деньги! — взвился Паркинсон. — И фамильную библиотеку!

— Малфой. Какой есть вариант? — На Беллатрису было страшно смотреть. — Сколько у нас времени на принятие решений?

— И какие ещё новости? — спросил её муж.

Люциус устало вздохнул.

— Пока Совет Лордов сопротивляется. О, ещё новость. Уизли стал членом Совета.

— Сука! — взвился Нотт. — Вот мордредова тварь! Понятно, куда штрафы пошли — ему в карман!

Коридор сотряс хохот — смеялась даже я.

— Какой именно? — отхохотавшись, спросила Алекто.

— Артур, — выплюнул Малфой. — Что бы ему пусто было!

— Мистер Малфой, — рискнула я. — Это же не все новости?

— А? — Люциус явно задумался. — Да. Не все. 

— Малфой, не тяни низла за хвост! — взвыл Паркинсон и закашлялся, — что там ещё?!

Светловолосый маг явно плюнул на приличия и выругался. 

— С каждого мага, который был членом незаконной организации «Пожиратели Смерти», будет взыскан штраф в пользу, — это он выплюнул, да и презрение просто звенело, — «пострадавших от действий тёмных магов — слуг Неназываемого». Они всё ещё боятся произносить имя лорда.

— Малфой! — буквально заорал Долохов. — Hvostorogu tebe v zad, какой размер штрафа?!

— Пятьсот. Тысяч. Галлеонов, — произнёс тот, и в коридоре воцарилась оглушительная тишина.

— Ebat' ih vsekh v zhopu. Blyadi. Pizdec prosto, — пробормотал в тишине Долохов, и я была с ним согласна.

⏪ СЮДА ТУДА ⏩