Царь должен соблюдать обычай ещё строже, чем последний из его подданных, ибо как же иначе вселить в людей уважение к закону и чувство меры? Иван Антонович Ефремов. «Таис Афинская» 

Ночь!

Долгая, трудная, леденящая Ночь. Именно так — с большой буквы.

Из памяти Лафея Брок помнил, что такое Ночь… 

Но никакая память не могла передать это ощущение жуткой стужи, от которой замерзала даже ледяная кровь йотунов.

Никакая полярная ночь на Земле не могла сравниться с этим кошмаром, когда от жутких морозов трескались толстые, в сорок футов в обхвате деревья и крошились скалы.

И вот сейчас, стоя перед Убежищем, Брок мрачно созерцал, как на Йотунхейм накатывает вал леденящей стужи, от которой у него — йотуна! — замерзала кровь.

— Владыка! — рыкнула Йеанетта-Мэй. — Тащи свою царственную жопу в Убежище, пока я тебя самолично туда не отволокла!

Мэй! Вот она ни капли не изменилась.

— Иду, дорогая. Хочу убедиться, что все йотуны уже в Убежище. Вон ещё идут. — Он смотрел, как двигаются две тонкие цепочки йотунов, спешащих в Убежище. На остальных планетах за тем, чтобы все йотуны заняли места в Убежищах, следили страйковцы. Наконец последние йотуны втянулись в ворота и Брок выдохнул. Для животных тоже были приготовлены места в особых Убежищах — прежние владыки Йотунхейма продумали всё давно и основательно. 

— Всё, — выдохнул он, заходя и закрывая за собой толстые двойные двери из особого сплава — хотя гномы Нидавеллира хвалились, что они лучшие кузнецы в Девяти мирах, этот сплав они бы повторить не смогли.  Не хватило бы знаний. Лишь эти двери могли выдержать кошмарные температуры Ночи.

Проверив, магией и обойдя Убежище, Брок встал в центре:

– В Убежищах нашли пристанище все йотуны. Продовольствия мы закупили из расчёта на максимально длинную Ночь. Кристаллы-накопители, чтобы обогревать Убежища, у нас тоже есть.

Памятью Лафея Брок знал, что периоды Ночи нерегулярны. Иногда они короткие — несколько леденящих месяцев. А иногда — и несколько жутких лет, когда йотуны выживали только за счёт своей силы и магии.

Сейчас Брок надеялся, что продовольствия им хватит. Да и кристаллов-накопителей для обогрева Убежищ в достатке.

— Владыка, — подала голос Мэй, — надеюсь, Ночь будет короткой и лёгкой. Много женщин и детей. Надо бы поискать Убежища в иных мирах. Будет очень сложно.

— Плохо, — выдохнул Брок. — Покинуть Йотунхейм для закупки продовольствия мы не сможем. Что ж, будет надеяться на милость Норн и на удачу. 

За дверьми гигантских пещер гудел и завывал вымораживающий кровь ветер. А внутри было тепло и светло. То, что Ночи не природное явление, а магическое, Брок памятью Лафея тоже знал.

Как знал и то, что даже вся мощь Ларца не исправит ситуацию. Ночи были завязаны на периоды повышенной активности их светила. А с этим сделать ничего нельзя.

— Владыка, — прогудел Хоргозун-Адамс, — тут ещё одна проблема может быть. Одноглазый. Он спит и видит, как уничтожить Йотунхейм. И вот что ты отказался от ребёнка…

Про ребёнка, сына Лафея от Хелы, йотуны не все, но знали. Сам же Брок помнил, что Лафей и не собирался оставлять себе ребёнка. Ну просто потому, что зачастую полукровки рождались куда слабее, чем родители.

— Хор, — тяжко вздохнул Брок, — вот скажи, зачем мне — Владыке Йотунхейма — сын от Хелы? Пускай братец мучается с внуком. 

Голден, он же верховный целитель Сорграс согласно кивнул:

— Этот ребёнок может быть опасен. Если Один принял его в семью по всем правилам, то у него нет никаких прав на трон Йотунхейма.

— Принял, — ядовито ухмыльнулся Брок, — так что теперь малец полностью сын Одина и Фригги. Царевич Асгарда. И он более не мой сын. Насчёт Хелы… Не знаю. Известно, кто мать царевны.

В пещере на мгновение стало обжигающе-морозно. Лафей и его Совет знали, ну, или догадывались, кто второй родитель опальной царевны.

И молчали. Страшно накликать.

То, что Один смог заточить дочь в Хельхейме… Лафей, а с ним и Брок знали, что это стало возможно лишь потому, что мать Хелы ушла.

– Я бы выбрал йотуншу, но это приведёт к усилению влияния её семьи. – А Наташа – асинья. Но об этом Брок предпочёл промолчать. – Так что лучше я выберу знатную девушку из асиний или ванку. Жаль, что у Фригги и Одина нет дочерей.

— Это верно, — кивнула Мэй. — Что с Ларцом? Один мечтает заполучить его. И я уверена, что как только он натренирует эйнхериев, он нападёт. Даже если на это потребуется несколько веков.

Роллинз добавил:

— Но вряд ли больше пятисот лет. Что будешь делать? В Ночи Один не сунется. Он кто угодно, но не идиот. Они вымерзнут раньше, чем Биврёст погаснет.

— Есть у меня задумка. Как решу — сообщу на заседании Совета. 

— Главное, береги себя! — рыкнул Адамс. — Ты — Владыка! И пока у тебя нет ребёнка, способного принять на себя всю тяжесть регалий, рисковать собой ты не имеешь права!

Остальные йотуны согласно зарокотали.

— Я и не собираюсь рисковать, — поднял руки Брок. Хотя та идея, что пришла ему в голову, была не просто рисковой — она реально попахивала самоубийством. Но он просто не видел иного выбора. 

— Н-да? — угрожающе прогудел Таузиг. — Действительно? 

— Действительно. — Брок улыбнулся, — Я не собираюсь подохнуть до того, как мы выполним порученное. 

Они переглянулись — задание от Смерти для всех страйковцов было жизненно важно.

А сам Брок думал о другом.

— Хоргозун. Тебе получение — мне надо, чтобы ты и твои шаманы сделали столько копий Ларцов, сколько храмов. И от каждого должно быть ощущение Силы. 

— Хочешь сделать обманки? — тот прищурился. — Думаешь, одноглазый купится?

— Один умён. И он точно не сможет понять, что вместо Ларца – обманка, потому что считает нас отсталой по сравнению с асами расой. Даже если и поймёт, он будет делать вид, что всё хорошо.

Янг, один из телохранителей Лафея, хохотнул:

— Могу неприятный, но не смертельный сюрприз замутить в каждый Ларец. Вроде светошумовой или с несмываемой, ни разу не магической краской. Прикинь — одноглазый с синей рожей. 

Йотуны грохнули громовым хохотом. А Брок, отхохотавшись, кивнул Янгу:

— Действуй. Но не смертельно — я не хочу лишних жертв. И без того, война с Асгардом будет кровавой. Гуерниер, что с поиском способа можно заблокировать Биврёст?

— Я договорился с Танелииром Тиваном, Коллекционером. Он готов встретиться с тобой после Ночи. 

— Коллекционер… Что он хочет за информацию? — напрягся Брок.

— Тонну снежного серебра и тысячу карат ледяных алмазов.

Йотуны фыркнули — всего лишь тонну снежного серебра? При необходимости они могли выложить и больше. Как и камней.

— Надеюсь, он знает, что говорит. И у него действительно есть информация про Биврёст. Если получится, моему дражайшему братцу придётся постараться и поломать голову над вторжением. 

— Тиван сказал, что у него есть информация про то, как заблокировать Биврёст и как разрушить его, — сказал Роллинз.

Брок с облегчением вздохнул — Коллекционер дорожил своей репутацией и, значит, его информация соответствует действительности. 

— Если он прав, то цена невысока.

— Если получится, — хохотнула Мэй, — у Одина будут проблемы. И большие.

Брок оглядел йотунов, которые занимались кто чем: шили обувь из шкур, резали по камню или кости, ткали ткань, шили одежду. 

Дети играли друг с другом, радуясь игрушкам — и старым, и тем, которые им купил Брок.

И позволить ублюдкам Одина их уничтожить? Позволить уничтожить невероятно прекрасные озёра с настолько чистейшей водой, что даже Байкал мерк? Реликтовые леса? Хрустальные водопады? Зверьё? Птиц?

Да ни за что! Его предки проклянут! Да и самому будет пред собой стыдно. 

Брок надеялся, что идея, осенившая его, когда он копался в доставшейся ему памяти, сохранит Йотунхейм и не приведёт к его смерти.

Ледяное ядро Йотунхейма — то место, куда даже Владыки Йотунхейма не рисковали соваться без крайней необходимости.

⏪ СЮДА ТУДА ⏩